Теряясь среди морозных узоров января

Лучи солнца в очередное утро озарили комнату сквозь пространство плохо задёрнутых со вчерашнего вечера штор. Их ласковое январское тепло ласкало свежевыкрашенный образ на широком холсте посреди просторной и вполне себе модной комнаты. Вокруг царил лёгкий беспорядок, совершенно чётко обозначающий присутствие в квартире творческих личностей. Однако, в противоположной стороне стоял педантично прибранный стол с раскрытыми нотами и проигрывателем виниловых пластинок. Стоявшие рядом электронные часы залились витиеватой мелодией, разбудив здешних обитателей в этот весьма беззаботный день. На разложенном диване среди вороха подушек и одеял показалась сонная светлая взъерошенная макушка. Простонав что-то неразборчивое, едва слышное и ленивое,мужчина потянулся и побрёл в сторону чайника, благодаря попутно создателей именно электронных моделей. Щёлкнула кнопка, и руки нащупали лежащие рядом очки, квадратные и лёгкие, совсем не искривляющие и без того худощавое, невыспанное лицо хозяина. Обрывки сна уносили туда, в далёкое прошлое, в такую же метель и холодные стёкла круглых, когда-то потерянных очков. Ощущения липкости и зыбкости того времени уходили неспешно и словно с насмешкой, укоренившись как вековые сосны возле старого бабушкиного дома. Движение, лёгкий звон, звук вскипевшей воды и до ноздрей донёсся горьковатый аромат растворимого кофе, дарящий надежду на спокойствие и ясную голову. Антон выглянул в окно, стараясь не пропустить больше света и подарить возможность своей спутнице доспать ещё заветный часик. Однако та уже наблюдала за возлюбленным, и порягивалась, дотянулась до чёрной атласной ткани. Её живописную наготу игриво скрыл блестящий как обсидиан материал с аккуратным кружевом на груди и коротеньком подоле, едва прикрывающим округлые бёдра. Чёрные, слегка растрёпанные волосы были собраны в хвост, но вновь заструились чающим водопадом с запахом ежевики, поддаваясь зубчикам расчёски. Антон усмехнулся, залюбовавшись словно подросток. Его ухмылка отразилась в зеркальце Полины, и та замычала одну из знакомых пока только ей мелодий. Рядом тёрлось о ногу тёплое и пушистое тело персидской кошки Франчески, требующей свою порцию корма. Босые ступни хозяйки, не раз и не два укрытые поцелуями художника, устремились к шкафчику с кормом, увлекая за собой питомицу, засеменившей к мискам мелкими неслышными шажками. На календаре цифра — 5 января. Антон нахмурился: хотя сегодня и выходной, близилось множество хлопот с праздничным столом, концерт Полины и масштабная выставка его картин в одной из столичных галерей. А картина, одна из, как он считал, самых важных, до сих пор ждала последних акриловых штрихов и аккуратной рамы, прежде чем оказаться под пристальными взглядами посетителей и возможных спонсоров. Однако идеи расплывались и ускользали, заменяясь на образы из уже спугнутого кофем сна. На секунду воздух стал пряным и приобрёл запах мандаринов и бенгальских огней, заставив Антона поёжиться. С того времени он терпеть не мог зиму и снег. На картине "Рецепт любви" среди жёлтой травы и талого снега, обнимаясь, лежали лиса и заяц. Образ из очередного сна, напоминавшего об Алисе и других Зверях. Нежные руки обняли шею Антона со спины и заботливый поцелуй в макушку призвали к действительности. — Никак не пойму, почему ты считаешь её незавершённой. Это же не фотография, но скоро будет похоже. Разве же в идеальном сходстве идея искусства? Они и так как живые! Стоит поскорее организовать доставку, или они дополнят зал чем-то из прошлой коллекции. — Может ли вообще лиса полюбить добычу?.. — Почему же нет? Пережив вместе суровую зиму, гораздо легче быть рядом и в другие поры года. Добавив это, Полина наклонилась и поцеловала Антона в лоб. Шелковистые волосы приятно щекотали щёки. Мужчина развернулся к любимой всем телом и коснувшись ладонью её щеки, мягко поцеловал в губы. Неспешно и без волнения, совсем не как тогда, первый раз у неё в гостях. И, к счастью, без отражения её жуткого старика, изводившего девочку своими страшилками до истерик. Полина отстранилась и вопросительно взглянула на возлюбленного из под полуприкрытых век. — Где ты витаешь всё утро? Она устремилась к нему и села прямо на колени, прижавшись округлой грудью к худощавому торсу Антона. — Снова снились кошмары? Хочешь сходить на следующий сеанс вдвоём? Разговаривать о психотерапевте не хотелось, мысли сменились на более тягучие, страстные и весьма однозначные. — Мне снова снилось то время в посёлке. — Мужчина отвёл взгляд, — и наши посиделки там тоже были. Задорный, но безобидный оскал скрыл очевидную ложь, позволив Антону осыпать поцелуями уже родные щёки, веки, виски, шею, огладить руками мягкие волосы, слегка оттянув их назад и сорвав из уст Полины приятный и томный стон, предвещающий сладкие, как самые вкусные конфеты детства, утехи. Та отставила его кружку с недопитым кофе чуть дальше, сняла с Антона очки и увлекла того за руку на диван, среди подушек и одеял, каким-то чудом успев оголить одну из грудей через запах халатика. Длинные пальцы коснулись гладкой чувствительной кожи, обвели сосок, аккуратно ослабили пояс одеяния. Будто распаковываешь давно желанный подарок, зная, что там точно то, что загадывал и теперь не верил собственным глазам. Качнулись небольшие женские груди, ткань скатилась ближе к аккуратным, широким, мягким бёдрам, дразня отшвырнуть навязчивый материал, дабы насладиться картиной целиком. Антон не спешил и гладил ключицы, руки, живот Полины, припал губами к коже и как мороз на старом окне рисовал причудливые узоры, только вместо холода по их телам разливался настойчивый жар. Дыхание участилось, но торопиться в таких делах он не хотел, не с ней. Нет нужды ни кусать, ни шлёпать, может быть, если попросит сама, но до тех пор, её тело будет как новый холст, без алых отметин, только лёгкий возбуждённых, почти невинный румянец. Полина терпеливо ждала и млела от поцелуев, а Антон тем временем уже провёл языком по внутренней стороне бедра и поцеловал колено, поймав еле слышный вздох. Он поцеловал аккуратно подстриженный лобок, припал губами к едва заметной горошинке, слыша довольный стон. Его язык, словно кисть, наносил заботливые мазки раз за разом, пока пальцы медленно и заботливо проникли ниже, набирая размеренный темп и заставив спутницу в нетерпении покачивать бёдрами. Усадив Полину на одну из подушек и прижав женщину к стене, Антон положил её руку к себе на голову, почувствовав, как пальцы в смятении перебирают короткостриженные волосы. Дыхание Полины участилось, а взгляд завороженно устремился вниз. Она любила наблюдать этот ракурс, но в этот раз почему-то остановила его, и подняла лицо за подбородок напротив себя. Она поцеловала его гладковыбритые щёки, нос, лоб, пока рука настойчиво и даже грубовато нащупала сквозь ткань боксёров истёкший смазкой член. Антон нетерпеливо зашипел, он держался, но мысли уже давно, пошло и во всех красках рьяно и самозабвенно сменяли одну позу другой. Тело била дрожь, ну так не пойдёт, он ведь давно не подросток! Полина, смерив его взглядом, полным желания, стянула бельё с Антона, и наигранно игриво отбросив подальше тёмно-синие боксёры, положила возлюбленного на спину, потёршись немного о его орган, пока открывала заветный квадратный пакетик. Закончив приготовления, она направила в себя уже и без того твердейший член и неспешно опустилась плавными качками, выбив из Антона несколько сладких стонов. Она привставала и раскачивалась, почти дойдя до пика, но вдруг, мужчина повалил её на спину и ускорил темп. Жаркое дыхание обдало её ключицы, голубые глаза полные почти звериного голода, будто пьяные, спрятались под белыми ресницами. Сладкие вздохи сменялись негромкими стонами, когда Полина выгнулась, и Антон, усиливая толчки, кончил вместе с ней, пульсируя в такт и мягко толкаясь в её тёплом лоно ещё будто целую вечность, растягивая фееричное мгновение и ощущая приятную дрожь её ног. Полина прижала Антона к себе, укусив того за ухо и завершая эту утреннюю симфонию его довольным стоном и шорохом салфеток вместе с остальными атрибутами сия действия до ближайшей мусорки, прямо у изголовья разобранного дивана. Комнату пропитал запах секса и латекса, а в ушах играла мелодия страсти и нового дня, уносящего все тревоги от годовщины начала той давней истории о борьбе с Хозяином леса и другими ужасами их старого дома.