The winner takes it all

«Ландо Норрис — победитель Формулы-1 2025!» 

Кажется, это доносилось отовсюду, куда ни приди. Даже в самом тихом уголке Оскар бы услышал это заклятое имя «Ландо», которое уже за пару часов стало синонимом слова «чемпион». Оскар выругался себе под нос и, полностью отсидев все интервью с застывшим безразличным лицом, сгорбленно отправился в свою комнатушку в хабе команды. Шум внутри сводился к минимуму, гул голосов сменился приглушённым эхом, а яркий свет в основной зоне погас, оставляя лишь дежурные лампы.  Пиастри был рад не слышать весь праздник хотя бы здесь, все убежали к Ландо – ну и пусть. Ему нужно побыть одному. Он разложил раскладную кровать в узкой коморке, нашёл подушку и упал на кровать. Оскар достал свой телефон, поставив всё на беззвучный режим, и достал наушники. В комнате стало тихо, пока в наушниках Оскара не началось обманчиво спокойное фортепианное вступление. Потом голос, чистый и полный грусти, проник прямо в мозг:

"I don't wanna talk... About the things we've gone through..."

Оскар зажмурился. Каждая строчка впивалась в него, как сотни иголок за раз.

"Though it's hurting me... Now it's history..."

Песня набирала силу, и с каждой секундой она будто давала ему всё больше и больше пощёчин.

"The winner takes it all... The loser has to fall..." 

Он фыркнул в подушку. Конечно, победитель получает всё: корону, шампанское, любовь мира, а проигравший должен пасть. Смириться и исчезнуть. 

"It's simple and it's plain... Why should I complain?"

— Почему я должен жаловаться? — прошептал он в такт.  Слёзы, которые он сдерживал весь вечер, хлынули резким потоком, делая подушку под ним влажной и горячей. Он сжался в комок, пытаясь заглушить рыдания, но голос в наушниках звучал для него одного, будто насмехаясь. Именно в этот миг, будучи в слезах, Пиастри почувствовал как раскладушка прогнулась под чужим весом. Чужая рука обняла его, прижимая к другому теплому телу, отдающему знакомым запахом стирального порошка команды.  Оскар медленно обернул голову, снимая один наушник. Песню все еще было слышно даже в этой тишине, тонким, шипящим эхом из второго наушника, болтавшегося у его груди:

"...The winner takes it all... The loser standing small..."

Он почувствовал знакомые кудри, что немного щекотали его затылок. Ландо. Оскар не знал, как давно он зашел в комнату. Успел ли он услышать самые горькие строчки? Видел ли, как его плечи судорожно вздрагивали?  — Выруби, — тихо сказал Ландо. Он не двигался, его лицо было уткнуто в ткань футболки между лопаток Оскара. — Выруби это, Оск. Пожалуйста.  Оскар послушно, почти на автомате, потянулся к телефону и остановил музыку. В комнате воцарилась густая тишина, нарушаемая только всхлипываниями и шмыганьем носа Оскара. Рука, что обнимала его, прижала к себе сильнее. Вторая рука потянулась и вынула второй наушник из уха Пиастри. Тишина, что наполнила теперь эту коморку, стала безнадёжной. Оскар всхлипывал всё сильнее и сильнее, а Ландо прижимал его всё ближе и ближе. Голос Пиастри вырвался, нарушая тишину: — Почему… почему… Ландо резко привстал, нависая над телом своего напарника. Он наклонился ближе, обжигая его влажное от слёз лицо своим дыханием. Свободную руку он положил Оскару на щеку, большой палец смахивал слёзы которые продолжали катиться сами по себе. — Оскар… — его голос прозвучал хрипло, срываясь. — Перестань. Прошу тебя, перестань. Потому что я не выдержу. — Я не хочу, чтобы между нами всё рушилось, — выпалил Оскар, его голос, наконец, прорвавшись сквозь слёзы, звучал отчаянно. — Останься со мной.  Ландо замер, его дыхание остановилось на полуслове. Он отстранился всего на дюйм, чтобы разглядеть в темноте его лицо, размытое слезами, открытое, беззащитное… — Да, — выдохнул он одно-единственное слово, тяжёлое и простое, как камень, срывающийся с души. — Да… Затем он снова опустился рядом, но уже не сзади, а лицом к лицу, втиснувшись в оставшееся пространство так, что их лбы, колени, ступни соприкасались. Это было неудобно, тесно, раскладушка скрипела под их весом, но это было неважно. Его руки нашли Оскара, одну положив под его голову, превратив свою согнутую руку в дополнительную подушку, другой крепко обхватив его за спину, прижимая к себе так, будто хотел сделать их одним целым против всего остального мира. — Я никуда не ухожу, — прошептал Ландо, сокращая между ними и до того маленькое расстояние. — Я ни за что не потеряю тебя, Оск. Он приблизился, накрывая своими губами, соленые от слез губы Пиастри. Тот ответил неуверенно, запоздало, как будто только сейчас осознавая, что происходит. Но потом, отозвался. Сначала осторожно, потом всё сильнее, цепляясь за Ландо. Они целовались нежно, без капли пошлости, прижимаясь всё ближе и ближе друг к другу, так, будто бы их сейчас разлучат по разным материкам, мирам, вселенным. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, лоб упёрся в лоб. За стенами было слышно приглушенные звуки что возвращали в реальность. Но это хотелось оставить на потом. Оскар, закрыв глаза и вжавшись своим телом в тело Ландо, чувствовал, как засыпает. Сознание уплывало, но не в тревожность, а в тёплое ощущение безопасности. Дыхание Ландо успокаивало его, а рука нежно гладила по спине. Последней чёткой мыслью было осознание, что завтра всё будет сложно. Нужно будет собрать себя по кусочкам и быть OP81 – вторым пилотом McLaren. Но сейчас есть только эта тесная складная кровать, запах пота и ткани, и он с ним. С тем, чье сердце бьется ровно. С тем, кто выиграв всё, пришел не к триумфу, а к нему. С тем, кого любит, и кем любим.