Дыхание синевы

Глава 12 Работа текла монотонно, почти усыпляюще. Приборы щёлкали, контейнеры перекладывались с места на место, кто-то что-то записывал. К вечеру все собрались у горелок. Огонь горел неровно, подрагивал от ветра. Туман, который днём лишь лениво стелился над землёй, начал уплотняться — сначала у воды, потом медленно пополз выше, как будто примерялся. Бен первым нарушил тишину:— Ну что, — сказал он бодро, но без привычной лёгкости, — ночное шоу, похоже, на бис. Никто не засмеялся. Алихан сидел рядом. Он не ответил, даже не посмотрел на Бена — только нахмурился и перевёл взгляд на озеро. Туман там был гуще, темнее, словно вода выдыхала его из себя. — Ладно, — Бен кашлянул, меняя тон. — Тогда предложение без юмора. Давайте на ночь разобьёмся по парам. Просто… на всякий случай. Маркус поднял голову. — Паникуешь? — спросил он спокойно. — Осторожность не помешает,— пожал плечами Бен и тут же ухмыльнулся, возвращая привычную маску.Он повернулся к Маркусу, поигрывая бровями: — Маркус, дружище, к тебе или ко мне? Маркус фыркнул. — Иди к чёрту. — Обожаю твоё гостеприимство, — рассмеялся Бен. Артур, до этого молчавший, поднял взгляд от кружки. — Вообще… — сказал он неуверенно, но серьёзно, — это действительно рациональная идея. Бен посмотрел на него уже без шутки и коротко кивнул. Маркус молча слушал, потом коротко выдохнул. — Я пас, — сказал он. Он поднял взгляд и на секунду задержал его на Алихане.Потом встал, отряхнул ладони и, не добавив ни слова, ушёл к своей палатке. Алихан не посмотрел ему вслед. Только опустил голову, будто вместе с этим движением убрал что-то слишком тяжёлое внутрь себя. Бен оглядел оставшихся, быстро сориентировался. — Ну что ж, — сказал он бодро, — тогда я спасаюсь от одиночества. Артур, как тебе компания? Обещаю не храпеть. Ну… почти. Артур усмехнулся и кивнул. — Договорились. Бен наклонился к Алихану и заговорщицки шепнул: — Слушай, ты бы шанс не упускал, а? — он кивнул в сторону Сары. Алихан не ответил. Даже не повернул головы — словно слова прошли мимо, не зацепившись. У горелки остались Лео, Сара и Алихан.Сара посмотрела на них обоих, словно взвешивая ситуацию, и спокойно сказала: — Лео,не против компании? — сказала она буднично. Лео моргнул, явно удивлённый, перевёл взгляд с Сары на Алихана, потом кивнул: — Да, без проблем. Я как раз хотел пересмотреть ночные записи, — он хмыкнул. — Может, при свете лампы они станут менее пугающими. Он поднялся и ушёл вперёд. Сара тоже встала. На мгновение её взгляд скользнул по Алихану — коротко, внимательно, с пониманием. Затем она повернулась к нему в пол-оборота и тихо сказала: — Он смотрит, когда ты не видишь. И, не добавив ни слова, пошла за Лео Лео сидел, поджав ногу. Экран камеры светил приглушённо — он убавил яркость почти до минимума. На записи ночи озеро дышало: не волнами, не ветром — чем-то глубже. Он прокрутил назад. Потом ещё раз.Остановился. Нахмурился. Сара спала, отвернувшись к стенке палатки. Лео бросил на неё быстрый взгляд — проверил, не пошевелилась ли. Тишина. Только редкий треск остывающих горелок где-то снаружи и глухой, едва различимый гул — тот самый, к которому они уже начали привыкать Он аккуратно поднялся, натянул куртку, стараясь не шуршать. Камеру взял в руку, штатив — под мышку. Молния палатки разошлась медленно. Снаружи туман был плотнее, чем вечером. Он стелился по земле и поднимался выше, скрывая колени, потом бёдра. Озеро угадывалось лишь по тёмному провалу впереди — как будто там не вода, а пустота. Лео поставил штатив чуть в стороне от берега. Проверил устойчивость, привычным движением подкрутил фиксатор. Камера щёлкнула, включаясь. — Давай посмотрим, что ты скрываешь, — пробормотал он, почти с улыбкой. Он присел, выровнял кадр. Туман в объективе двигался странно — не плыл, а будто переламывался слоями. Озеро не отражало свет. Вообще. Гул стал чуть ощутимее. Не громче — ближе. Лео нахмурился, потянулся к камере…И остановился. Что-то в кадре сместилось. Не туман. Не вода. Само ощущение глубины — будто фокус внезапно ушёл внутрь, за поверхность. Утром Сара вылезла из палатки первой. — Лео?.. Голос ушёл в серое и не вернулся. Она обернулась, растерянно, будто ждала, что он выйдет следом — сонный, с камерой под мышкой. — Лео, — уже тише. Из соседней палатки показался Маркус, натягивая куртку на ходу. Он оглядел лагерь слишком быстро — как человек, который уже понял, что что-то не так. — Где он? — Я думала, он рядом… — Сара сглотнула. — Он говорил, что посмотрит записи. — Кто-нибудь видел Лео ночью? Из соседней палатки показался Артур, за ним — Бен. Оба ещё не до конца проснувшиеся. — Нет, — сказал Бен. — А что? Маркус молча шагнул в сторону берега. — Лео! — крикнул он. Ответа не было. Только низкий, странный звук — не гул, скорее вибрация, от которой неприятно чесалось в груди. — Я пойду, — сказал Маркус, уже двигаясь дальше. Алихан перехватил его за рукав. — Стой. Маркус резко обернулся. — Отпусти. — Ты туда не пойдёшь. — Ты слышишь себя вообще? — Маркус дёрнул рукой, но Алихан не отпустил. — Пропал мой человек. — Там ничего не видно, — Алихан говорил быстро, с нажимом. — Ты сделаешь три шага — и мы потеряем тебя тоже. — А что ты предлагаешь? — зло. — Стоять? Алихан на секунду замолчал. Озеро дрогнуло — совсем слегка, как будто под кожей земли что-то перевернулось. — Я пойду, — сказал он. — Я знаю берег. Маркус хотел возразить, но Алихан уже развернулся и пошёл. Не героически — осторожно, почти боком, вытягивая ногу перед каждым шагом. Туман глушил всё. Даже собственное дыхание казалось чужим. Он наткнулся на штатив ногой. Чуть не упал. Камера лежала в стороне, объектив смотрел в воду. Экран был тёмным. Алихан замер. Потом медленно присел рядом. Осмотрелся — слишком внимательно, как человек, который знает, что не найдёт. — Чёрт… — выдохнул он и закрыл лицо ладонями. Не надолго. Просто на секунду, чтобы собраться. — Алихан. Он вздрогнул. Маркус стоял за спиной, слишком близко. Видимо, всё-таки пошёл следом — тихо, упрямо. Маркус смотрел не на воду. На камеру. — Он… — начал и не закончил. Алихан встал, схватил его за плечо. — Пошли обратно. — А Лео? — Не сейчас, — жёстко. Маркус дёрнулся, но Алихан не дал ему времени подумать. Потянул, почти силой. Маркус подчинился не сразу — сделал шаг, потом ещё один, будто ноги плохо слушались. У палаток они остановились. Камеру Алихан поставил на ящик, неловко, так что она едва не упала. — Он снимал ночью, — тихо констатировала Сара. — А потом? — спросил Бен. Маркус стоял молча.Руки в карманах, плечи напряжены. Он не двигался, будто боялся сделать шаг и что-то окончательно признать. — Мы могли его не услышать? — глухо спросил Артур. — Ночью… — Если бы он кричал, — сказал Маркус, — мы бы услышали. Тишина после этих слов стала гуще. Сара опустилась на корточки рядом со камерой. Провела пальцами по поверхности, словно извиняясь. — Он не должен был идти один, — сказала она. Не обвиняя — Он мог уйти выше, — сказал Маркум. — Или вниз по кромке. — В тумане? — вырвалось у Бена. Артур стоял, вцепившись пальцами в куртку. — Он… он бы сказал. Алихан сказал тихо, почти устало: — Он не ушёл. Маркус замер. — Не сейчас, — сказал он глухо. — Не говори это сейчас. Сара закрыла глаза на секунду. Потом глубоко вдохнула и открыла снова. — Что делаем? — спросила она. Не как учёный. Как человек, которому нужно, чтобы кто-то взял ответственность. Маркус молчал. Алихан шагнул вперёд. — Мы не расходимся. Никто. Он говорил негромко, но так, что спорить не хотелось. Маркус посмотрел на него. Потом отвёл взгляд и ушёл. Не демонстративно — просто развернулся и пошёл к своей палатке, будто ему нужно проверить что-то важное. Никто его не остановил. Никто не окликнул. Внутри было полутемно, пахло тканью, холодом и чем-то металлическим. Он сел, не снимая куртки. Потом понял, что сидит, и лёг. Уставился в потолок палатки. Тонкая ткань чуть подрагивала от ветра. От дыхания. Этого не должно было произойти. Мысль возникла чётко, почти аккуратно. Он повторил её ещё раз, будто если сказать правильно — она станет фактом. Мы всё делали по протоколу. Он резко сел. Провёл ладонями по лицу, как будто стирал что-то липкое. — Чёрт… — выдохнул почти беззвучно. Сжал зубы. Он должен был запретить ночную съёмку. Должен был забрать камеру. Должен был проследить. Эти мысли застряли, как осколки. Он опёрся локтями о колени, опустил голову. Плечо отозвалось тупой болью, но он даже не поморщился — будто тело уже не имело значения. Где-то снаружи голоса. Приглушённые. Вспомнились взгляды Алихана. Не упрёки — хуже. Знание. Как будто тот видел этот исход раньше. Он предупреждал, а Маркус не услышал. Маркус резко встал, прошёлся по палатке два шага туда и обратно. Слишком мало места. Слишком много мыслей. — Соберись, — сказал он себе вслух. — Соберись, чёрт тебя возьми. Голос прозвучал хрипло. Он остановился, упёрся ладонями в стойку палатки. Закрыл глаза. Ткань входа зашуршала. Маркус не обернулся сразу. Алихан вошёл и замер. Он не знал, зачем. Не знал, что скажет. Просто понял, что если не зайдёт сейчас — не зайдёт никогда. — Если ты по поводу… — начал Маркус, не поднимая головы. — Нет, — перебил Алихан. Слишком быстро. Слишком тихо. Маркус всё же повернулся. Их взгляды встретились — и Маркус на секунду завис, будто ожидал кого угодно, но не его. — Тогда зачем? — спросил он. Алихан сделал шаг ближе. Потом остановился. Пространства между ними стало слишком мало, чтобы его не чувствовать. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но ты сейчас выглядишь так, будто держишься из последних сил. Маркус усмехнулся. — Мне не привыкать. Он отвернулся, провёл ладонью по лицу, задержался на глазах. Когда опустил руку, в нём что-то надломилось — не громко, почти незаметно. Но Алихан увидел. Он не выдержал. Сделал ещё шаг. И положил руку Маркусу на плечо. Контакт был простым. Ничего лишнего. Но Маркус вздрогнул, как от удара током. Он замер. Не сбросил руку. Не отстранился. Несколько секунд они просто стояли так. Потом Маркус резко выдохнул — шумно, будто воздух до этого удерживал силой. Его плечи опустились. Он развернулся — и почти уткнулся лбом Алихану в грудь. Это было не движение вперёд. Это было падение. Алихан не думал. Просто обнял. Не крепко. Ровно настолько, чтобы поддержать. Маркус позволил. На пару минут. Он стоял, уткнувшись лицом куда-то в ворот куртки Алихана, пальцы вцепились в ткань на его спине. Дыхание сбилось. Плечи подрагивали — едва заметно. Он не плакал. Но был близко. — Я должен был… — глухо сказал он и замолчал. Слова не пошли дальше. Алихан ничего не сказал. Только прижал его чуть сильнее — на секунду. Этого хватило, чтобы Маркус опомнился. Он резко отстранился. Слишком резко. Сделал шаг назад, будто испугался собственной уязвимости. Нет, — сказал он надломленно. — Не надо. Он отвернулся, провёл рукой по затылку, словно стирая случившееся. — Сейчас не время, — добавил он уже ровнее. —И… не так. Алихан стоял на месте. Сердце билось где-то в горле. — Я не хотел ничего усложнять, — тихо сказал он. — Я просто… не мог оставить тебя одного. Маркус не смотрел на него. Но кивнул. Один раз. — Уходи, — сказал он. — Пожалуйста. Алихан медленно развернулся. Уже у выхода остановился. — Я рядом, — сказал он. — Если вдруг перестанешь держаться. Он вышел. Маркус остался стоять посреди палатки. Несколько секунд — неподвижно. Потом закрыл глаза и сжал пальцы, будто пытаясь вернуть контроль. Он позволил себе слишком много.Но впервые — не пожалел об этом сразу. Сара, Бен и Артур — стояли слишком близко друг к другу, как люди, которые не договаривались сбиваться в кучу, но всё равно оказались рядом.Туман не спешил уходить, и в этом рассеянном свете палатки выглядели чужими, временными. Как будто лагерь уже не принадлежал им полностью. Лео нет. Это осознавалось странно: без крика, без паники, но с ощущением пустоты, будто из пространства вырезали кусок — неровно, неаккуратно. Бен нарушил тишину. — Давайте… — он махнул рукой в сторону рабочей палатки. — Там просторнее. И, ну… вместе как-то логичнее. Он говорил спокойно, без нажима. Не командовал — предлагал. Как всегда. Сара покачала головой. — Я побуду у себя, — сказала она негромко. — Мне нужно… немного побыть одной. Бен посмотрел на неё внимательно, на секунду дольше, чем требовалось. Проверяя — не оставляет ли он её в опасном состоянии, а не просто в одиночестве. — Хорошо, — кивнул он наконец. — Если что — мы рядом. Он не стал настаивать. Не стал убеждать. Просто повернулся к Артуру и легко коснулся его плеча, направляя в сторону своей палатки. Артур пошёл сразу, без возражений. Казалось, ему даже не нужно было объяснять зачем. Внутри палатки было тесно, но безопасно — именно так это ощущалось. Бен закрыл вход, присел, прислонившись спиной к стойке. Несколько секунд они молчали. — Он ведь… — начал Артур и осёкся. Бен не стал подхватывать фразу. Только чуть наклонил голову, давая понять: можно не продолжать. Артур сжал пальцами бусы на шее, потом будто спохватился и опустил руку. — Я всё думаю, — выдохнул он, — что если бы я… если бы мы… — Эй, — мягко перебил Бен. Не резко. Почти ласково. — Это не так работает. Не ищи в себе виноватого. Он сказал это уверенно, но без нажима — словно сам не был до конца уверен, но очень хотел, чтобы Артур поверил. Артур усмехнулся — коротко, без радости. — Забавно. Я всегда думал, что в таких ситуациях буду паниковать. — А ты сидишь и думаешь, — кивнул Бен. — Значит, держишься. Он протянул руку и, не спрашивая, легко коснулся бусин, поправляя их, чтобы они не перекручивались. Артур посмотрел на него.Потом медленно кивнул. Снаружи лагерь оставался неподвижным. Алихан вышел из палатки и сразу понял, что воздух снаружи холоднее, чем должен быть. Не по температуре — по ощущению. Он отошёл на несколько шагов и остановился. Сначала думал, что сердце бьётся из-за утренней тревоги. Из-за Лео. Из-за озера. Но нет. Это было другое. Он зашёл к Маркусу, потому что считал это правильным. Потому что кто-то должен был быть рядом. Потому что нельзя оставлять человека одного, когда он ломается — даже если он делает вид, что не ломается вовсе. Алихан не планировал ничего больше. Он правда не планировал. Но когда Маркус не оттолкнул его сразу, когда позволил — на секунды,что-то внутри Алихана дрогнуло. Не резко. Не ослепительно. А медленно, как если бы внутри приоткрыли дверь, которую он долго не замечал. И за этой дверью была жадность. Не та, о которой стыдно говорить вслух. Не жажда тела. Жадность остаться. Продлить это мгновение. Ещё вдох. Ещё одно движение плеча под ладонью. Ещё чуть-чуть веса, доверенного ему. Он хотел удержать. И это испугало его сильнее всего. Алихан шёл, не разбирая дороги, пока не оказался у края лагеря. Остановился, присел на корточки, опустив локти на колени. Провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя чужое тепло — и не смог. Тело помнило. Плечи Маркуса под рукой. Его дыхание — сбившееся, тёплое. То, как он разрешил быть рядом. Как будто перестал бороться со всем миром — и с собой. Я хотел больше, понял Алихан. Хотел дольше. Хотел остаться там. От этой мысли стало больно. Потому что он знал: это неправильно. Не сейчас. Не в этом месте. Не после пропажи Лео. Не тогда, когда Маркус и так несёт на себе слишком много. И всё же. Если быть честным до конца — он не сожалел о том, что почувствовал. Он сожалел лишь о том, что не имел права на это чувство. Алихан поднял взгляд на лагерь. На палатку Маркуса. На едва различимый силуэт ткани сквозь туман. — Прости, — тихо сказал он, не зная, кому именно. Он выпрямился. Медленно вдохнул. Загнал всё обратно, глубоко, туда, где оно не должно мешать. Он умел это делать. Должен был.