Mad City, Mad Life

— Martell. Двойную. Чеён узнает голос Джису сразу и ее стиль движений тоже, как минимум, из-за того, что ее дорогая подруга встала впритык к ней и задела плечами и локтями каждого, кто стоял у барной стойки, пока доставала карточку из кармана. Они могли не видеться полгода, но Чеён всегда узнает Джису среди толпы пестрящей публики и громких музыки и смеха. — Эй, давно не виделись, — Чеён старается прозвучать небрежно, скрыть взволнованность, вызванную внезапной встречей, но вместо этого из ее рта выходят нелепо формальные фразы, словно вымученные для реплики в визуальной новелле. Джису резко поворачивается в ее сторону и первые секунды выглядит комично пораженной, с широко раскрытыми глазами и приподнятыми бровями, но это выражение лица быстро сменяется улыбкой и беспечным блеском в глазах. — Тебе тоже привет. — Джису моментально приспосабливается к их старым паттернам и хватает правую ладонь Чеён в рукопожатие, пока свободной рукой приобнимает ее и хлопает по спине. Самое товарищеское приветствие, которым они когда-либо обменивались и дело даже не в движениях, а том, как быстро Джису отстраняется от нее и забирает свой стакан с коньяком с бара. — Спасибо, Джоник, — она салютует бармену и на несколько секунд упирает свой взгляд в противоположный конец помещения, словно давая себе время собраться. Чеён быстро подмечает все эти детали, давно зная, какими путями Джису привыкла вести нервные разговоры. — Как по жизни? — Чеён снова пытается подбирать легковесные фразы, но те все равно звучат искусственно. Чеён почти может видеть в верхнем правом углу, как шкала ее отношений с Джису падает и уведомляет об отстраненном статусе их взаимодействий. — Как у всех. Работа, дом и так по кругу. — Джису возвращает свой взгляд к Чеён и беззаботно ухмыляется, отпивая из стакана подозрительно часто, как будто в попытках унять тревожность в теле. Такую реакцию можно понять. Чеён сама на грани от того, чтобы начать танцевать на месте, лишь бы избавиться от эмоциональной перегрузки, происходящей прямо сейчас. Их последняя встреча закончилась злостью, горечью фраз и разочаровывающим чувство одиночества, когда Чеён, стоя у своей машины, наблюдала, как двери лифта закрываются и забирают Джису с подземной парковки высоко вглубь здания. Что ей сказала Чеён в тот вечер? Если ты уйдешь из моей жизни, то кто тогда в ней останется? Эти слова и все, что случилось до них и последовало далее, до сих пор не отпускают Чеён и не дают спокойно спать в те ночи, когда мысли вдруг решают напомнить ей обо всех неподдающихся исправлению ошибках. Это дела прошлого и к сегодняшнему вечеру они не имеют никакого отношения. Игнорируя тот факт, что Джису не поинтересовалась о ее жизни в ответ, Чеён продолжает пытаться вести этот фундаментально бессмысленный диалог. — Одна здесь? Глупый вопрос, — сразу ругает себя Чеён, наблюдая за тем, как свободная рука Джису начинает растягивать рукав лонгслива. Молчание становится до неловкого многословным. Чеён готова смириться с тем, что следующей фразой услышит увиливание от вопроса или ложь, сказанную извиняющимся тоном с целью закончить разговор на неоднозначно трагичной ноте. Вместо этого звучит удивительно честный ответ. — Да. — и больше ничего не следует. Джису продолжает перекатывать алкоголь по стакану и совершать мелкие глотки, но больше не распространяется о своем визите в бар, где раньше они с Чеён вдвоем зависали до двух ночи. В те времена у них обеих еще было время, чтобы дарить друг другу внимание и долгие часы разговоров; тогда Чеён не приходилось вытягивать из Джису слова. У них обеих тогда не было необходимости задавать вопросы: они сами друг другу все говорили. — Тогда хочешь выпить со мной? — снова глупый вопрос, болезненно искренний и рискованный. Открывает истинные намерения и желания Чеён, может, еще не готовой к полноценному разговору с Джису. Но ей так хочется наконец поставить точку в их молчании, растянувшемся на несколько месяцев и напомнившем о том, что значит на самом деле потерять контакт с самым близким человеком. В ответ Джису молчит несколько секунд, склонив голову к плечу и боковым зрением оценивая Чеён, что выглядит весьма дерзко, учитывая их эмоциональную уязвимость в компании друг друга на данный момент. И еще после пару мгновений Джису наконец пожимает плечами и строит невинно бездумное лицо в своей типичной манере поведения, когда надо притвориться, что для нее ничто не имеет значения. — Не вижу причин отказываться. Прежде чем отойти от барной стойки они заказывают повтор своих заказов и ретируются к дальнему углу зала, ближе к ярким настенным лампам и не таким шумным, почти спящим компаниям. Их выбор куда пристроится падает на узкий столик, куда четко вместилась бы одна шахматная доска и, может, часы к ним. Чеён ставит свой моктейль, которым собиралась уже заканчивать вечер, на стол, пока Джису продолжает держать стакан в руке и внимательно изучать ее взглядом. Как только они отошли дальше от барной стойки, где колонки стояли ближе, и музыка забивала тишину, настроение между ними переменилось и стало более плотным в своей недосказанности, граничащей с напряженностью. — Выглядишь устало. Как жизнь идет у тебя? На первое замечание Чеён усмехается, на вопросе же чувствует учащение сердцебиения. Ей стоит либо соврать, либо сказать правду о том, что в последнее время она чувствовала себя хуже, чем когда-либо, и частично именно из-за того, что ей было не с кем обсудить свои проблемы. Полгода она не общалась со своей лучшей подругой и это сказалось на ее психике. Собственный разум Чеён загнал ее в такие места, откуда можно выйти только с GPS-навигатором, фонариком и ножом, и так получалось, что ничего из перечисленного у нее не было. Если раньше этот путь ей могла освещать Джису, то после их отдаления друг от друга, у Чеён осталась лишь ухудшающаяся ненависть к себе и прогрессирующая бессонница. И в смеси эти вещи давали оружие, подходящее для самоистязания до тотального истощения. Чеён так устала. И без Джису это только ухудшалось. — Как всегда, — наконец отвечает Чеён. Для незнакомца такой ответ прозвучит неопределенным, словно от них скрывают правду, но для Джису у этих слов есть конкретное значение: все, как всегда, плохо. Потому что, видимо, у Чеён не может быть иначе. — В каких-то моментах стало лучше, в каких-то — проще, но в остальном ничего не изменилось. Джису молчит пару секунд и поджимает губы. — Мне жаль это слышать. — Правда? — Чеён не может не улыбнуться. Отчасти саркастично и отчасти с сожалением за себя и свои реакции. — Ладно, прости, я знаю, что правда. Просто— — Не оправдывайся. Мне это не нужно. Сразу же Джису отпивает из своего стакана, этим позволяя себе обоснованно замолчать и не вести эту ветку разговора дальше. Чеён рвано выдыхает, еще не уверенная, чувствовать ли ей облегчение, что они не продолжили об этом говорить, или желать высказать все, что крутится в голове. К сожалению или счастью, Джису не дает ей много времени для определения своих дальнейших действий в рамках этой дилеммы и, залпом осушая остатки в своем стакане, сообщает, что скоро вернется, и уходит в сторону барной стойки. Чеён остается одна со своими мыслями и видом на соседний стол, где девушка засыпает, уложив голову на плечо, видимо, своей подруги, обнимающую ее за плечо. Чеён не хватает таких компанейских ситуаций в жизни. Все они исчезли еще задолго до того момента, когда за Джису закрылись двери лифта и все сказанные слова в ту ночь уже нельзя было оправдать и попытаться забрать назад. Это один из тех случаев, которые вызывают больше всего сожалений, и теперь, когда они обе оказались снова в одном месте, об этом еще сложнее не думать. И та ночь не стала отправной точкой, но она перевернула все пережитое ими за границу невозврата. Последний раз перед этой внезапной встречей они с Джису виделись, когда кондиционер в квартире Чеён циркулировал воздух беспеременно в попытках избавить от жара узкую квартиру с окнами, выходящими только в одну сторону. В дни перед их конфликтом Чеён непрерывно проклинала себя за выбор такого помещения, которое невозможно было проветрить. На ее мозги капали не только приближающиеся дедлайны по работе, но и окружающая обстановка, и ухудшающиеся отношения с Джису, у которой, кажется, было достаточно свободного времени, чтобы постоянно написывать Чеён в личные сообщения и в групповой чат с их общими псевдо-друзьями. И жаловаться на свои неудачи или удачи в подцеплении очередной партнерши на одну ночь или установлении новых краткосрочных отношений. Удачи задевали Чеён даже больше. Краткое, но точное описание чужих повадок в постели, которыми Джису по какой-то причине хотела поделиться, заставляли сжимать челюсть посильнее и воздух с затруднением проникать в легкие. Разве это было здорово или нормально для друзей? Чеён уже уставала постоянно так себя чувствовать. Единственным временем суток, когда она могла дать себе перерыв от эмоционального напряжения, а кондиционеру — отдохнуть, была ночь. Город затихал, сообщения на ее телефон переставали приходить так часто, и температура окружающей среды падала до комфортного значения, позволяя Чеён вдохнуть до предела легких. В ночь конфликта Джису позвонила ей за шесть часов до дедлайна одного из проектов. Было два часа после полуночи и глаза начинали болеть от перманентного долбления света компьютерного экрана в них, руки немного тряслись из-за пары лишних кружек кофе. Чеён не была в настроении для завершения своей работы, но ей оставалась пара штрихов. Когда она сохранила проект и перебросила его резервную копию на рандомный съемный диск, ее компьютер отрубился и перестал включаться. Звонок Джису пришел как раз в тот момент, когда Чеён собиралась начать плакать из-за того, что она упустит выполнение работы к сроку сдачи даже не по своей вине, а из-за неудачных обстоятельств. — Чеён, дыши. Постарайся выровнять дыхание. — Чеён следовала советам Джису, произнесенным размеренным успокаивающим тоном. — Назови, что ты видишь перед собой. Забыв на секунду о факте их разговора через телефон, Чеён покачала головой и замолчала, продолжив нервно пытаться переподключить экран и снова возвращаясь к вентилятору компьютера, пытаясь разглядеть в почти кромешной темноте комки пыли и другие помехи в блоке. Она привыкла жить без лишнего света и в тот момент даже забыла о том, что в ее квартире есть не только блеклый ночник. В любом случае не это ей мешало описать свое окружение даже после того, как Джису уже более взволнованно повторила свою просьбу. — У меня не паническая атака, — отстраненно произнесла Чеён, до сих пор чрезмерно сосредоточенная на проблеме перед глазами. — Я просто так устала и что-нибудь вечно встает у меня на пути. — она снова осмотрела процессор и разъемы под провода — снова ничего. — Я так устала, — немного бесполезно повторила она. — Может я могу чем-то помочь? Например, ты могла бы воспользоваться моим ноутом. Чеён расценила это предложение, бессмысленно всматриваясь в синеватую темноту угла своей комнаты, где по идее должна быть неполадка, исправление которой избавит от всех тревог. В действительности же главной неполадкой сейчас было нарастающее беспокойство, мешающее ей трезво мыслить. Идея Джису звучала нормально. — Хорошо, только сейчас мне надо еще найти контакты клиента, и я сразу пойду до тебя. — Чеён уже решительно встала, собираясь найти блокнот со всеми записями и одежду, подходящую для быстрой пробежки. — Подожди, — просьба Джису прозвучала так торопливо, что Чеён на самом деле остановилась на секунду. — Я сейчас не дома, — Джису резко оборвала фразу и Чеён могла легко представить, судя лишь по интонации, как лицо ее подруги исказилось от неловкости. — Если честно, изначально я тебе звонила, чтобы ты отвезла меня домой. Прости, если это неудобно тебе. В любом случае ты можешь прийти: ты знаешь код от моей двери, и я могу тебе сказать пароль от ноутбука. По мере того, как Джису продолжала накидывать экспозиции их ситуации, эмоции Чеён проходили через весь возможный спектр, наконец останавливаясь на чувстве справедливости. Все же было бы странно, если бы Чеён воспользовалась помощью Джису, при этом не дав взамен того же. — Я за тобой заеду и потом мы вместе отправимся к тебе домой. Их разговор закончился после того, как Джису назвала свой адрес. Не так далеко от всех точек пути и общая длительности дороги заняла бы гораздо меньше часа, но это все равно заставило тревожность Чеён подскочить. Что если файл повредился во время переноса или она скопировала не ту версию? Или машина заглохнет, а Джису, пока ждет, станет жертвой чьего-то домогательства? Неуместные страхи, которые все равно заставляли ее руки нервно трястись, пока она накидывала джинсовку, раскладывала все нужное по карманам и потом вела машину на чуть большей скорости, чем обычно. За время поездки до пункта назначения Чеён успела накрутить себя до такой степени, что даже ее колени начали ритмично дергаться, пока она ждала посадки Джису. За этим не последовало никаких приветствий и, кажется, они обе были немного вне себя в этот момент. Джису выглядела блаженной после проведенной ночи и мимолетный взгляд в ее сторону помог Чеён выцепить цветущий засос на шее. Из-за подсознательного беспокойства о своей подруге или из-за ревности — почему не я? — ей сразу захотелось спросить, знает ли Джису об опасности засосов на сонной артерии и что последствия могут быть фатальны. Чеён промолчала, подозревая, что это прозвучит не очень дружелюбно не только в данный момент, но и в общем. — Что ты делала сегодня? — возможно, не выдерживая долгого молчания, а, может, действительно интересуясь, чем была занята ее спасительница на машине, Джису задала вопрос. Чеён перевела взгляд на приборную панель и небольшую строку со временем на ней. — Ты имеешь в виду последние два часа или уже вчерашний день? Джису улыбнулась нелепой попытке пошутить. Ее сигнатурное сердце из приподнятых уголков губ было заметно боковым зрением. — Просто скажи, что ты делала последние сутки. Чеён тогда вздохнула, останавливаясь у очередного перекрестка. В ту ночь с попаданием на зеленый свет не везло. В принципе последние недели удача ей не улыбалась и каждый день она просыпалась с головной болью, которая снижала ее эффективность в разы. Все дела сливались в одно целое и даже сложно выделить что-то конкретное из всего того месива, в которое преобразовалась ее жизнь с очередной новой работой. В любом случае говорить все это Джису ей не хотелось. И точно не в третьем часу ночи, когда ее мыслительных процессоров едва хватало на обработку дороги перед собой, машина ехала почти только на памяти рук и ног. В общем, все было, как всегда: большую часть своей жизни она так же проживала на автомате. — Занималась все тем же, чем и всегда. Ты? — Поссорилась с Хёнчон. Наверное, час назад. До этого у нас все тоже было, как обычно. И как обычно в данном контексте значило конкретную активность, о которой Чеён узнавала против своей воли и непонятно зачем помнила. Ее раздражала сама идея того, что какая-то сука могла трогать ее Джису и при этом слышать только поощрения продолжать. Известие о том, что они поссорились, заставило Чеён чувствовать себя вознагражденной за долгое ожидание и примерное терпение, и это мгновенно заставило ее устыдиться, смотря на то, какой отстраненной и словно пребывающей вне этой реальности выглядела Джису. — Мне жаль. — ей не оставалась сказать ничего другого. — Мне тоже, но это уже неважно. Все проходит. В тишине они проехали еще пару кварталов, прежде чем Джису снова попыталась завязать разговор неожиданным вопросом. — Может, останешься у меня? К тому моменту до квартиры Джису оставалось еще несколько минут, а это значило, что решение проблемы Чеён становилось все ближе и совсем скоро ее напряжение из-за работы уйдет при виде законченного дела. В ее голове идеальным сценарием было быстро разобраться с проблемой на руках, а потом вернуться домой и продолжить работать над другими вещами, пока и из-за них ей не пришлось бы среди ночи искать решения. График Чеён регулярно был забит и все, что ее волновало — как все успеть вовремя. Она проживала свою жизнь по таймеру и едва ли могла представить, как кого-то еще вписать в свои рамки. Джису всегда была свободней, забивала на дела, если они были ей не по вкусу или слишком утомляли. Их ритмы жизни просто не совпадали. Чеён правда было жаль это говорить, ведь она всегда любила Джису по-особенному, но факт этих чувств не отменял того, что их дружба навечно. Если ее лучшая подруга наконец найдет, кого ищет, и скроется навсегда из поля зрения, что у Чеён останется? Только работа и, может, периодические встречи с мамой. Ей хотелось иметь хотя бы один отходной путь. — Прости, я не могу, — Чеён при своем ответе не переигрывала с грустью и сожалением о собственных словах, ее губы сами поджались, а тон голоса стал хрипящим под конец. — Пока мне лучше потратить это время на работу. Сразу после того, как Чеён убедилась, что на дороге пусто, она перевела взгляд на Джису и успела заметить, как та закатила глаза и, сложив руки на груди, отвернулась в сторону своего окна. Реакция была немного детской, но вид этих действий все равно заставил внутренности Чеён неприятно скрутиться. — Ладно, неважно, — наконец выдала Джису, сразу после усмехаясь о чем-то самой себе. Чеён перевела взгляд на боковое стекло и пересеклась взглядами с Джису, смотрящей серьезно, несмотря на угасающую ухмылку. — Слушай, как только закончится этот период, у меня появится свободное время и мы сможем снова часто встречаться. Как раньше. — Чеён пыталась прозвучать беззаботно и приободрить Джису, хотя из них двоих явно не последней нужна была помощь с поддержкой. Но, конечно, Чеён бы не сказала это вслух, особенно не в тот момент, когда ее самая любимая девушка находится на грани от второй ссоры за ночь. — Ты всегда говоришь о каких-то периодах, хотя мы обе прекрасно понимаем, что если период никогда не заканчивается, то он уже просто является частью жизни. — Джису наконец соизволила отвернуться от окна, хотя Чеён и видела это только периферией. — И твоя вечная занятость — это и есть твоя жизнь, Чеён. Это никогда уже не изменится. Такие карты, как будто и крыть было нечем. Сказанные Джису слова тяжело осели в сердце Чеён и заставили думать уже не о настоящем моменте, а обо всем, что происходило последние годы и продолжит происходить дальше. И все равно странно было слышать от другого человека зарытый за несколькими слоями подсознания голос правды, который давно пытался намекнуть Чеён на то, чем стала ее жизнь еще очень давно и кем ее сделала. Кафка, конечно, о таком в Превращении не писал. — Тогда, если ты это понимаешь, то ты можешь позволить мне просто заниматься своим делом? — Чеён уже не знала, о чем они разговаривали, но ей хотелось прекратить это как можно скорее. Завершить работу, дожить до утра и свернуться на своей кровати, пытаясь заснуть и не страдать от непрекращающегося мыслительного процесса. Джису шумно выдохнула, прозвучав устало и раздраженно одновременно. — Нет, не могу. Я не хочу терять тебя, — она резко остановилась и Чеён заметила, и запомнила этот момент так хорошо, потому что Джису редко была не уверена в своих словах и не начинала говорить, не зная всю фразу наперед. Тогда Чеён подумала о том, было ли что-то другое после этих слов? — Но с каждым днем мы становимся все дальше. И я боюсь, что в этом твоя вина. Чеён была так удивлена последней фразе, что ее рот непроизвольно открылся в удивлении. Джису, возможно, заметив это или просто осознав звучание своих слов, поспешила исправиться. — Не в этом смысле, а в том, что ты не хочешь находить другие варианты? — это звучало не сильно лучше, но Чеён промолчала, сжав руль крепче. — Ты просто смирилась со своей ситуацией и используешь одно оправдание для всего. Ты считаешь, что другого варианта нет, но это не так. И я не хочу, чтобы из-за этого ты вырезала меня из своей жизни. В эту ночь Джису играла свою партию отлично и точно знала, что сказать, чтобы звучать логично и без капли высокомерия. Чеён даже не могла злиться на нее, но это не отменяло того, что ее задевало все сказанное. Разве лучшие друзья не должны знать, когда надо остановиться и какие слова стоит оставить при себе? Чеён не хотела больше разговаривать и она молчала, ведя машину последние десятки метров до жилого комплекса Джису. Вдалеке уже был заметен белый свет проезда на подземную парковку. Как только они проехали пост охранника, Чеён неожиданно осознала, что, кажется, траектория их ночи свернула не туда. Как теперь она могла пойти за Джису к ней домой, так и не завершив начатый разговор? Между ними нависло напряжение и короткий переброс фраз с другим человеком напомнил Чеён о том, что обычно между собеседниками нет такого плотного и заряженного мыслями молчания. Джису жила в приличном месте, со всеми необходимыми коммуникациями и возможностями не покидая комплекс добираться до любого места. Чеён остановила машину напротив лифта, показывавшего на панели рядом уровень парковки. Им даже не пришлось бы ждать его прибытия. Вместо этого Джису оттягивала время, продолжая неподвижно сидеть на пассажирском месте. Абсурд? Может, ей просто хотелось еще немного провести времени вместе, но она ничего не могла поделать, кроме назойливого бездействия. Чеён заглушила двигатель, понаблюдала еще некоторое время за Джису, не встречавшейся с ней взглядом, и наконец покинула машину, обходя со стороны. — Выходи. — Чеён открыла дверь к месту Джису и отошла немного в сторону, давая пройти и поддерживая дверь. Но ее пассажирка лишь поджала губы и сжала руки в кулаки на коленях. К этому моменту Чеён уже мало понимала, что именно надтреснуло в их отношениях в ту ночь. Может, отсутствие той же близости, которая была у них раньше, еще до того, как они начали нескончаемо подстилаться под рынок труда и перестали быть вечно примагниченными друг к другу? И последней каплей стало то, что Чеён проигнорировала слова Джису, сделала вид, что для нее это ничего не значило и просто была здесь, чтобы воспользоваться чужим предложением о помощи. Чеён знала, что вряд ли поехала бы посреди ночи подвозить Джису до дома. И, возможно, Джису тоже это знала, и поэтому сжимала челюсти, пытаясь сдержать ненужный спор. Наконец их взгляды пересеклись. Джису смотрела слегка исподлобья и выглядела почти злобно, если бы не поджатые губы, выдававшие неуверенность. Когда она вышла из машины и встала напротив Чеён, они почти столкнулись, что заставило опешить. Вся ситуация казалась глубинно некомфортной и хотелось скорее вернуться домой. На мгновение Чеён показалось, что они снова вернутся к привычному для них двоих романтическому напряжению, проскальзывающему в редкие искренние моменты, когда они обе находятся на грани от коллапса. Когда Джису устало выдохнула и обвела своими пальцами чужую кисть, пульс Чеён резко подскочил. Ее дыхание тоже сбилось, прозвучав нелепо среди гудения ночной парковки. Чужая подушечка большого пальца без нажима проводила по связке вен в области кисти, когда Джису резко свободной рукой схватила воротник джинсовки Чеён и прижала ее к корпусу машины, вызывая столкновением тела с металлом глухой звук, перебивший все мысли в голове. Все движения произошли так быстро, что Чеён не успела осознать, в какой момент они еще стояли в одном футе друг от друга, а в какой Джису уже подтолкнула ее в сторону собственной тачки и сдавила обеими ладонями ткань у горла. — Джису, что ты делаешь?! — Чеён соврала бы, если сказала бы, что не запаниковала в тот момент. Чужие руки не давили с дискомфортом, но держали на месте, загоняя в положение, где у Чеён не было преимущества. Ее ступни соскользнули в момент столкновения и теперь Джису над ней слегка возвышалась, все равно находясь преступно близко и смущая своим взглядом. И это не давало ответа на вопрос. — Су, что ты—? — Я тебя не понимаю! — перебила ее Джису, сминая брови у переносицы и выглядя болезненно сожалеюще. — Неужели мне правда надо загнать тебя в угол, чтобы ты наконец со мной заговорила? Почему тебе все равно? На свое окружение, на меня, на себя? Тебе плевать, ты заботишься только о каких-то вещах, которые даже не делают твою жизнь лучше, не делают тебя счастливее. Тебе просто плевать. Чеён была поражена в худшем смысле слова. Она хотела чем-то ответить и открывала рот, готовясь сказать хоть что-то, но почти сразу закрывала, понимая, что в ее словарном запасе нет ничего, способного оправдать ее решения по жизни. — В последний раз мы виделись на твой день рождения. Прошло столько времени и наконец ты решаешь увидеть меня снова просто потому, что твой компьютер магическим образом сломался. За это время ты ни разу не захотела встретиться со мной и даже сейчас ты здесь не из-за меня, — голос Джису надломился под конец. Чеён еще никогда так не сожалела о своих действиях, как в этот момент. И самым ужасным в этом чувстве было то, что стыднее всего ей было не за то, как она задела чувства Джису, а за то, что та все заметила и понимала чужое поведения, не имея надобности в озвучивании слов. — Прости. — Чеён, уже неважно. — Джису не отводила свой взгляд от ее лица, словно ища какие-то ответы в чужих чертах и уголках глаз. — Уже неважно, потому что обратной дороги нет. После очередного вымотанного вздоха Джису начала ослаблять свою хватку и это почему-то напугало Чеён сильнее, чем начало их конфронтации. Сейчас она уйдет. Чеён быстро положила свои руки на ладони Джису и прижала их вновь ближе к себе, боясь того, что произойдет, когда они разойдутся, так и не решив конфликт. От волнения ее тело словно утратило вес и стало пустым, парадоксально затрудняя этим попадание кислорода в систему. — Подожди, Джису, что ты имеешь в виду? Чужие ладони под ее были теплыми, шершавыми и в этот момент Чеён осознала, что отдала бы все, чтобы это прикосновение было в другой форме и при других обстоятельствах. Джису же лишь грустно усмехнулась, возможно, находя злую иронию в развернувшейся ситуации. — Уже неважно, что ты будешь говорить, потому что твои действия уже сказали все, что нужно. И они довольно откровенно послали меня нахрен из твоей жизни. — Су, это не так, — Чеён использовала прозвище, надеясь перевести тон разговора в более расслабленный, возможно, вызвать у Джису ассоциации с их лучшими днями, когда им хотелось обменяться столькими словами, что все обращения сокращались в минимум, лишь бы скорее сказать все, что хотелось. Чеён сжала ладони Джису еще крепче, боясь, что хоть секунда заминки заставит ее любимую уйти. — Ты ведь знаешь, как я тобой дорожу. Для меня нет никого ближе тебя. — Чеён выискивала взгляд Джису, пыталась расшифровать чужое напряжение в челюсти и понять легкую дрожь пальцев под ее руками. — Если ты уйдешь из моей жизни, то кто тогда в ней останется? Смех стал неожиданной реакцией. — Ты не понимаешь, в чем проблема, да? Ты думаешь, что это честь для меня: знать, что я — твой единственный вариант? — Джису покачала головой; гудение люминесцентных ламп странно дополняло серьезность ее поведения. — Я не хочу быть твоей последней надеждой, я хочу быть твоим выбором. И даже в отсутствии других вариантов ты относишься ко мне как к должному. Ты абсурдна, Чеён, и я даже не понимаю, почему продолжала надеяться, что однажды тебе перестанет быть все равно. Чеён молчала. Она не могла защитить ни свои формулировки, ни свои действия, которые смогла прочитать Джису. Ночь сгущалась, это ощущалось в усталости конечностей и тяжести дыхания, но в искусственно освещенном помещении казалось, что время остановилось, словно и все мысли в голове перестали двигаться. Их взгляды в тишине естественным образом разошлись по разным сторонам: интимность раннего положения говорила слишком много, чтобы ее возможно было выдержать. Больше неловкости их позициям добавили только шуршание лифта по шахте и звон прибывшей на подземный этаж кабины, из раздвижных дверей которой проскользнул напряженный работник в офисной одежде, бросивший в их сторону недоуменный взгляд. В действительности на парковке больше не на что было смотреть и Чеён в момент, когда незнакомец пробежался по их фигурам глазами, явно почувствовала все места, где они с Джису соприкасались: сжатые друг на друге ладони, ноги, размещенные поочередно, почти переплетенные вместе, близость их лиц. Нелепая расстановка для людей, находившихся в конфликте, образующем раскол между ними. Невыносимо сдерживаться дольше. — Прости, — Чеён повторяла одну просьбу по кругу в ту ночь; этого было недостаточно. — У меня нет оправдания себе. Существовали миллионы слов и фраз, и все это не могло сложиться в осмысленные предложения в голове Чеён в тот момент, возможно, один из особо важных в ее жизни. — Я подозревала, что из этого разговора ничего не выйдет, но по-настоящему наблюдать за тем, как ты не можешь ничего сказать... Абсолютное разочарование. — Джису наконец выпустила воротник из рук и Чеён в этот раз не стала цепляться за нее снова, лишь бы остаться в чужом тепле дольше. Живот скручивало от напряжения, как только их начал разделять метр бетонного пола, а не сантиметры и прерывистое дыхание, которым можно было отсчитывать скорость того, как быстро они начинают сгорать от натянутости их взаимодействий. Все еще опираясь на машину и не находя сил изменить свое положение, Чеён наблюдала за тем, как пальцы Джису зависли над кнопкой вызова лифта. Они обе знали, что он еще на их уровне и не заставит себя ждать. Это был бы быстрый конец, не требующий прощаний и не заканчивающий их разговор, просто обрывающий на моменте, когда больше нечего добавить. И все равно Джису не прилагала усилий, что продавить механизм и выбраться из ситуации простым путем. Она обернулась и моментально встретила взгляд Чеён. — Ты никогда ни за что не борешься. Почему ты не попытаешься сейчас меня остановить? — глаза Джису сузились, и ее намеренно небрежная манера речи безуспешно скрывала готовность снова вылить всю злость из ее стакана эмоций. — Почему ты просто миришься с тем, что я сейчас уйду и, возможно, больше никогда тебе не напишу? Нападение казалось внезапным, особенно после того, как технически их конфликт пережил свою кульминацию и пришло время завязывать с этой ночью. Чеён к этому моменту уже была эмоциональна измотана после целого дня работы, потрясения из-за внезапно отказавшегося работать компьютера и скомканного, балансирующего между яростным и отчаянным разговора с Джису. В итоге, не особо осознавая свои действия, Чеён устало пожала плечами, одной рукой сжимая корпус машины в проем, где пассажирская дверь до сих пор была открыта. В ее голове было пусто и любые сенсорные чувства не регистрировались в ее сознании, то же касалось и телесных ощущений. Конечности казались тяжелыми, взгляд притягивались вслед за ними к полу. — Почему тебе все равно? — Джису продолжала вести их разговор в пустоту, задавая однотипные вопросы, на которые Чеён и после ста повторений не сможет сформулировать приемлемых ответов. — Сколько бы раз я не думала об этом, я так и не смогла найти причину этому в своей голове. — Джису выглядела и звучала трагично. — И после всего, что между нами было? Каждое слово было заряжено совсем по-иному в сравнении со всем остальным. Чеён усмехнулась, вспоминая года, проведенные до этого плечом к плечу, зажатыми на одном диване в чьей-то квартире на вечеринке, теплые пальцы Джису всегда аккуратно убирающие волосы с ее лица, когда Чеён выпивала слишком много и покрывалась липким потом, который парадоксально остужал ее кожу и подталкивал Джису тогда накидывать на нее свои нейлоновые рубашки, прижимая к себе и уходя из любого места вместе с ней. Так было годами, прежде чем они поняли, что им не нужен повод, чтобы встретиться и под предлогом недостатка пространства в огромных комнатах прилипнуть друг к другу и притираться кожей рук до тех пор, пока чужой вес не начинал казаться частью своего тела. Чеён знала, что между ними все стало совсем запутанно и плохо оправдано, когда Джису сжимала ее руку в переполненном баре, чтобы не потеряться. Именно руку Чеён, а не тогдашней девушки Джису, стоявшей в метре от них и бросавшей в их сторону настолько равнодушный взгляд, что не оставалось никаких сомнений: они были отдельно ото всех, в своем собственном пузыре, который люди считали чем-то обычным, хотя в том, как Джису всегда в первую очередь прощалась со своими пассиями, а провожала до самого порога Чеён, не было ничего обычного. Потому что кто вообще готов отчаянно просить остаться до самого конца, когда рядом стоит человек, предположительно обязанный делить с Джису ночь и утро, а вместо этого горько и неудивленно ухмылявшийся сплетенным в углу предположительно лучшим подругам, остававшимся вместе до тех пор, пока сон не забирал их из этого мира? Чеён всегда задавалась вопросом, зачем Джису встречалась со всеми этими девушками, чье мнение она никогда даже не ставила так же близко по значению, как мнения Чеён? И почему за все эти годы они так и не столкнулись губами в пьяном поцелуе, которому не нужно было бы объяснение? Возможно, потому что их физическая любовь никогда бы не была такой же бессмысленной, как все остальные связи в жизнях их обеих. Возможно, потому что Чеён никогда не было бы все равно, если бы что-то между ними навсегда надтреснулось, если бы они все же поддались физике с химией и примагнитились к друг другу под воздействием затуманенного разума. И учитывая ту дикую ротацию регулярных партнерш в жизни Джису, решение предпринять следующий шаг, выведший бы их отношения в интимную близость, никогда не был обязанностью Чеён. Если бы Джису хотела их романтической связи, то она бы давно отдалась ей полностью и перестала искать успокоения в объятиях безымянных красоток, и дала бы ей шанс еще годы назад, когда все, что их связало, было не жаль разрушить. Но теперь все между ними обрело столько смыслов и значений. — Мне не плевать, Джису, — голос Чеён слегка дрожал после долгого молчания. — И никогда бы не было. В этом и проблема: я не могу делать то, что хочу, потому что я знаю, что тебя это расстроит. Что еще ты ожидаешь услышать? Мне больше нечего сказать. Джису кивнула, как будто поняла, хотя по ней было видно, что она пыталась подобрать слова, разобраться в своих мыслях по этому поводу. Возможно, ей тоже было больше нечего сказать. — Просто твои слова расходятся с твоими действиями. Если тебе не все равно, то почему тогда последние полгода от каждого моего предложения о встрече ты отказывалась? — Джису пожала плечами так, как будто она не понимала, как они оказались в этой области обсуждения. Странно, что ей это кажется странным. Чеён покачала головой, стараясь списать свою нерешительность дать ответ сейчас на озадаченность вопросом Джису. — У тебя постоянно девушки и отношения. Я не хочу стоять между ними и тобой. — Ты думаешь, я не сказала бы им где-нибудь пропасть на вечер, если бы ты захотела провести время со мной? А ты думаешь я достойна этого? Чеён постаралась выразить удивление и непонимание максимально, поднимая плечи и брови, качая головой. Их слова раскачивали лодку непонятных эмоций, до этого бутылированных долгими годами игнорирования своих чувств. — Не знаю. Ты мне скажи. Джису только вздохнула и снова повернулась лицом к лифту. Ее голос глухо отражался от бетонных стен и железной фурнитуры, и облицовки. — Я устала от твоей нерешительности и твоего равнодушия. Я устала от того, что мы больше не друзья. — словно ставя точку в своих словах, Джису наконец нажала на кнопку вызова лифта и дверцы тут же раскрылись, почти не издавая звуков сопротивления металла о металл. Преимущество жизни в современных зданиях: все бесшумное и позволяет тишине звенеть клинически чисто. Чеён просто наблюдала за тем, как Джису шагнула в кабину, протянула руку к панели управления и наконец пересеклась с ней взглядами. Направленное с потолка освещение бросало тени на лицо, заставлявшие ее выглядеть гораздо более уставши, чем секундами ранее. — Ты вечно врешь, Чеён. Себе — тоже. И двери лифта закрылись. Послышалось гудение поднимающейся по тросам кабины и этот звук перекрывал начинающие роиться мысли и перебил звон тишины после чужих слов. Вечно врешь? А что ей надо было сделать? Побежать и просунуться в последнюю секунду между запирающимися дверьми? Чеён вела конфликты дипломатично, и она не понимала, был ли смысл в их словах в ту ночь, и если он был, то где стоял. Ей не было плевать, она это знала, это была правда. Но все равно ситуация и слова Джису как-то неправильно легли у нее в голове. И даже после недели взаимного молчания Чеён не выдержала напряжения, образовавшегося между ними, и заблокировала Джису, отрубая все способы связи между ними. Конечно, они до сих пор знали адреса друг друга, но гордость их обеих была так задета, что сама идея личной встречи убивала что-то внутри Чеён, что говорить о Джису, которая иногда ввязывалась в конфронтации из-за самых незначительных вещей и людей. Возвращаясь к настоящему моменту, Чеён понимает, что их конфликт не был беспричинным или внезапным. Он долго зрел, и они обходили его стороной до тех пор, пока это не перестало получаться. Больно, что это случилось, но это уже в прошлом и Чеён придется работать с тем, что есть. Джису появляется из толпы снова через долгие десять минут, которых было достаточно, чтобы каждая из них могла сбежать из бара и не пересечься на пути. Чеён даже немного удивлена, что Джису не испугалась и вернулась за их столик. В ее руках переливается бликами высокий стакан с напитком, переходящим из желтого в вырвиглазный красный градиентом. Секс на пляже. Интересно, думала ли Джису когда-либо о семантике данного названия? О том, как болезненно песок и морской воздух, насыщенный солью, будут прорезаться через наслаждение от физической близости и оставит с чувством, словно это было актом грязного животного инстинкта, а не увлеченности и любви? И напоминает ли Джису все, что их окружает, об их последней встрече, закончившейся болью и прожигающих мозг отрывков разговоров, собирающихся маленькими крупицами в зыбучие пески: все тонет в раскрытой ране на сердце. — Помнишь мой ноутбук, который я купила на свою первую зарплату лид-менеджера? — Джису начинает неожиданно и с отстраненной интонацией, избавляясь от превалирующей ранее скованности. Чеён кивает. Тот ноутбук в ночь их конфликта должен был стать временной заменой сдавшего свои позиции компьютера. Такое лицо во второстепенной роли сложно забыть. — Хёнчон в вечер нашего расставания прислала мне файлы со всеми нашими совместными фотографиями и видео, — Джису обрывает фразу и задумчиво вздыхает, прерываясь на внезапно вырвавшийся смешок. — Оказалось, среди них был вирус, и мой ноутбук просто перестал включаться. Сначала черный экран, а потом дым. Он сгорел. С диапазоном в несколько секунд они обе начинают неловко смеяться. Чеён представляет растерянное лицо Джису, когда из корпуса недешевого устройства повалил мелкий дым. И знание о том, что тогда, менее, чем за сутки, Джису пережила три удара и три расставания, заставляет Чеён одновременно почувствовать и сладость мести, и острое сожаление. Они могли бы быть друг для друга поддержкой в тот напряженный период, но решили почему-то испортить себе не только несколько часов, но и полгода. — Черт, — Чеён снова посмеивается, водя трубочкой внутри почти опустевшего стакана. — В ту ночь ты рассталась с таким количеством вещей и людей...        Грустная усмешка играет на губах Джису. Выражение лица интимно откровенно и Чеён может прочитать в чужих глазах сочувствие, понимание несказанных вслух слов. Поэтому она не сдерживается и говорит все, что хотела сказать те долгие месяцы. — Прости, Джису. Я не хотела от тебя закрываться, я просто не знала, что делать. И я не понимаю, что делать с собой, ни когда у меня есть работа, ни когда ее нет, и мне кажется, что в жизни других людей я либо временная затычка, либо отвлекающий фактор. — эмоциональная перегрузка от десятка мыслей и Чеён делает вдох, окидывая взглядом туманную из-за сигаретного дыма комнату, полную усталого вечера пятницы и потерянных в загруженности дней людей. — И в итоге мы здесь, и я не могу подобрать никаких других слов, кроме прости. Мне так стыдно, но это — все, что я могу тебе предложить спустя столько месяцев. Джису прокручивает в одной ладони свой стакан, прослеживает глазами блики и отражения зала в стекле, матированном цветным напитком. Выглядит почти равнодушно, если не обращать внимание на стук ее коротких ногтей по столешнице. Признак нервности и напряжения, не находящего никакого иного выхода, кроме репетитивных действий. — Я долго думала о том, что скажу тебе, если мы встретимся снова, — Джису начинает издалека, проводя взглядом по винтажным портретам трот-исполнителей и блюзовых икон, смотрящих со стен и составляющих аудиторию их с Чеён звездному воссоединению. — Первый месяц я считала, что скажу тебе все, что думаю, если увижу снова. Через пару уже хотела ворваться к тебе в квартиру и наконец закрыть этот гештальт. На четвертый месяц я начала скучать по тебе, а сейчас, — Джису делает паузу и плавно ведет плечами, разгоняя зажатость в теле. Неожиданный взгляд глаза в глаза. — А сейчас мне уже неважно, что с нами будет. Сердце Чеён падает, надавливая на грудь и заставляя громко вдохнуть. Стоило ли этого ожидать? Конечно, к таким словам готовятся с самого начала. — И что теперь? Ты меня прощаешь и мы больше не видимся никогда снова или? Или или. Глупо надеяться, что Джису даст ответ на вопрос или предложит второй вариант на выбор, но это буквально все, что осталось у Чеён. Решения без смысла и надежда без веры. — А что бы ты предпочла? Может, теперь ты наконец будешь честна со мной и скажешь, что хочешь, не боясь, что это расстроит меня? Лицо Чеён на автомате искажается от фантомной боли, которую причиняет напоминание о ее словах с последней встречи. Не лучшая реплика в ее жизни, не самая изящная и почти оскорбительно эгоистичная и лицемерная, но зато ее собственная. Без пуль сам себе в ногу не выстрелишь, и у Чеён полный барабан патронов за исключением одной каморы, опустошенной в ту ночь. Ей нечего терять. У Чеён не появилась магическим образом новая подруга, которая бы всегда была в мыслях, хоть и раздражала бы моментами. Чеён не стала более социальной или счастливой; работа все еще изматывает ее большую часть времени и свободное время, наличие которого она у себя внезапно осознала, она проводит в презрении к своей нерешительности, неспособности отстоять самоценность и желание чего-то большего, чем приемлемый минимум. Без Джису ее жизнь пуста, потому что больше нет мотивации стать лучшей версией себя и разобраться со своим периодом жизни, переполненном работой. Ей не для кого стараться и точно никогда для себя. — Я всегда хотела тебя. — Чеён так честна, какой ее еще никогда не видели лампы этого бара, где она провела слишком много ночей, обхватывая Джису за все места, до которых могла дотянуться, и впитывая запах парфюма и кожи любимой девушки. — В любом месте, времени, положении и состоянии. Я знала, что мы не могли быть вместе, но я хотела каждую твою секунду. И до сих пор хочу. Просто мы так никогда и не смогли стать одним целым и понимать друг друга без слов. И я не умею выражать свои мысли языком. А другого способа что-то заполучить не было. И поэтому ты здесь, и я здесь, и мы обе в пограничном состоянии между нашей дружбой и превращением в незнакомцев. — Чеён понимает, насколько затянула со своими объяснением, и сдаваясь закрывает глаза, стараясь не видеть под веками пораженное выражение лица Джису. — Прости. Громкий вздох и Джису откладывает свой стакан в сторону, прекращая прокручивать его в руке. Ее взгляд переходит из удивленного в сожалеющий, на фоне зрачков проигрывается отчаяние, и Чеён цепляет все эти детали моментально. — Я должна уточнить, что, когда я сказала: мне неважно, что с нами станет — я имела в виду, что смирилась с любым исходом. Я не хотела тебя терять, потому что без тебя меня тоже нет, но и с этой идеей я успела смириться. Даже стыдно, как далеки и амбициозны были некоторые мои фантазии. Хотя это неважно, потому что о таком варианте, который ты предоставляешь мне сейчас, я тоже думала. Джису отводит взгляд за грань их стола, возможно, сосредотачивая его на деревянных половицах и ковре, поглощающим эхо и превращающим звучание ее голоса в четкость камерной записи. По крайней мере, так кажется Чеён, в голове которой регистрируется каждое слово Джису в отдельности от всего остального мира. Значит, с самого начала их разговора исход был решен? — И к чему ты в итоге пришла? — ладони Чеён перемещаются под стол, чтобы скрыть подвижность пальцев, начинающих перебирать ткань ее джинсов. Одна из рук Джису тоже опускается под стол, оставляя вторую покоиться на щеке. — Я решила, что если ты признаешься мне в любви или, может, симпатии, я тоже буду с тобой честна, — Джису сталкивает их взгляды вместе, когда наконец отрывает свой от узорного покрова. — Я тоже хочу тебя. Платонически, романтически и физически. Если ты готова, то что нас останавливает от того, чтобы снова быть вместе, только теперь без игр и молчания? Под столом Чеён тянется левой рукой за правой Джису и берет ее пальцы в свои, легко сжимая. Дрожь в конечностях утихает в момент, когда чужая теплая кожа растапливает ледяную ладонь Чеён. Это не молчание — скорее прямолинейный ответ через решительность. Чеён так не хватало этого в ту ночь. — Я хочу быть твоей девушкой. Больше никогда не видеть всех твоих пассий и быть единственной, с кем ты делишь ночи. — Чеён смотрит в серьезное лицо Джису, внимательно слушающей каждый слог, словно вписывая в свои папки в голове. — Я готова перестать считать центром своей вселенной работу и свои желания, если ты простишь мне мои слабость и нерешительность. Мне понадобится время, чтобы перестроить свою жизнь заново, но я верю, что это будет стоить того. Джису переплетает их пальцы, прижимая плато ладоней друг к другу. — Я постараюсь устроить так, чтобы ты не пожалела о своих жертвах. Я заставлю жизнь со мной стоить их. Обещаю. Вечер публики бара продолжает ползти в том же темпе, что и с самого начала, но для Чеён жизнь сменила свое количество битов в минуту с медленного даунтемпо до энергичного эйсид-хауса.