Прыжок доверия.

Феликс на прощанье чмокнул Хёнджина в щёку и зашёл в подъезд. Настроение было отличным: он целый день провёл со своим альфой. Что могло быть лучше? Он с улыбкой поднимался по лестнице, зашёл в квартиру, и тут же радостная улыбка сошла с его лица. — Где ты шлялся? — Папа-омега стоял в коридоре, хмурясь недовольно, наблюдая за сыном. — Я не шлялся. — А что делал? Опять был с этим Хёнджином? — Пап, — вздохнул Феликс, снимая куртку, — я просил тебя не лезть в мою личную жизнь. — Что «пап»? Значит, опять был с ним? — Да, был. Вопросы? — Ликс попытался обойти родителя, направляясь в ванную, но его схватили за плечо и развернули обратно. — Ты не будешь с ним встречаться. — Почему ты так решил, а? — На глазах младшего омеги выступили слёзы, но он глубоко вдохнул и держался. — Он неудачник, Феликс. Он ничего не сделает для тебя. У тебя нет будущего с ним! — Папа повысил голос, его глаза искрились гневом. — Ты это понимаешь или нет?! У тебя уже есть прекрасный жених, мы с отцом всё устроили, а ты продолжаешь носиться с этим бедолагой! — Папа, прекрати сейчас же! — Ли скинул чужую руку с плеча и быстрым шагом дошёл до ванной, защёлкнув замок. — Феликс! Открой дверь! — Нет! — Юноша прислонился лбом к прохладной поверхности, сжимая в руке ткань футболки. — Я не хочу быть с сыном ваших друзей! Я не хочу быть шлюхой, которую ни во что не будут ставить! — Да с чего ты взял, что будешь шлюхой? Это порядочный парень! Умный, красивый, обеспеченный! — не переставал кричать папа. — Да? А с чего ты взял, что Хёнджин неудачник? Ты даже ничего не знаешь про него! — Ты больше не выйдешь из дома! — Выйду! За дверью наступила тишина, затем отдалённые шаги. Папа, бормоча что-то неразборчивое, ушёл на кухню. Феликс повернулся к раковине, включил воду и посмотрел на своё отражение в зеркале. Горячие слёзы уже текли по щекам. Он пытался их вытереть. Ему не нужны были никакие обеспеченные альфы, ему нужен был его Хёнджин. Ликс быстро умылся прохладной водой, чтобы прийти в себя, смыл тушь, потекшую от слёз, и вышёл, закутавшись в полотенце. Старшие были в зале и не слышали его. Омега прошмыгнул в комнату и заперся. Включил ночник и натянул мягкую плюшевую пижаму. На телефоне всплыло сообщение. Любимый ❤️: «Солнце, я дома. У тебя всё хорошо?» Феликс: «Почти». Любимый ❤️: «Что случилось?» Феликс: «Родители». Любимый ❤️: «Блять. Детка, не думай о них. Включи ютуб и отвлекись. Только не вздумай спать, хорошо?)» Феликс: «Ладно». Феликс закрыл чат, повалился на кровать, обнял подушку и включил первое попавшееся видео. В голове крутилась последняя фраза Хёнджина. Что он имел в виду? Решив не зацикливаться, Ликс попытался расслабиться. Примерно через полчаса на экране снова всплыло уведомление. Любимый ❤️: «Посмотри в окно». Феликс пару раз моргнул, перечитал, убедился, что не ослышался, затем вскочил и раздвинул шторы. Под окном, освещённый уличным фонарём, стоял Хёнджин. Феликс распахнул створку. — Приветик, — альфа сделал милую гримасу. — Хёнджин, ты что здесь делаешь? — Пришёл тебя забрать. — В смысле? — Переодевайся и прыгай в окно, я тебя поймаю. — Нет! — Да. Быстрее, Ликс. Феликс пробежался взглядом по его лицу, взвешивая «за» и «против», и остановился на «за». Он исчез из вида, быстро переоделся и запихнул самое необходимое в рюкзак. За дверью слышались голоса родителей, и Ликс отщёлкнул замок. Хёнджин внизу переминался с ноги на ногу, пока ждал. — Хван Хёнджин-и, — позвал его Феликс, высунувшись. — Давай, кидай, — альфа поднял руки, готовясь поймать рюкзак. Благо, первый этаж. Следом Ликс уселся на подоконник, повернулся и свесил ноги. Даже несмотря на небольшую высоту, было страшновато. — Эй, я тебя поймаю, давай, — Хёнджин слегка потянул его за лодыжку, и Феликс оттолкнулся, приземлившись идеально в его объятия. Ли тихо хихикнул и обвил руками шею парня, пока тот держал его, как принцессу. — Хёнджин, ты безумец. — Я тоже тебя люблю, солнышко, — старший крепче прижал Ликса к себе и зашагал по дорожке. Блондин уткнулся ему в шею, вдыхая знакомый успокаивающий запах. Хёнджин жил отдельно — родители подарили ему квартиру на совершеннолетие. Феликс же был ещё школьником, а Хёнджин — студентом. Через двадцать минут они подошли к его дому. Феликс даже немного задремал в дороге, убаюканный голосом Хвана, рассказывавшего всякую чушь. В подъезде он так и не опустил его на ноги. Только внутри квартиры Хёнджин поставил Феликса на пол и помог снять ветровку. — Давай закажем пиццу? — Хёнджин повесил верхнюю одежду в шкаф и погладил омегу по затылку, пока тот смотрелся в зеркало. — Давай, — Ликс поправил чёлку и повернулся к нему, — Маргариту? Хёнджин кивнул и достал телефон, чтобы сделать заказ. Омега пошёл мыть руки. Старший догнал его в коридоре и обнял сзади, заставив мило хихикнуть. Через полчаса им привезли ароматную пиццу, мясные закуски и соусы. Парни устроились на диване перед телевизором, чтобы посмотреть новый фильм. После еды Хёнджин всё убрал, а Феликс пошёл в душ. Пока Хён мылся, Ликс переоделся в его футболку и свои шорты, нанёс крем и расчесался. Хёнджин вышёл в одних шортах, с полотенцем на плечах, напевая какую-то песню и пританцовывая. Феликс улыбнулся, кутаясь в одеяло. — Ликси, расскажешь, что случилось? — Парень промакивал волосы в последний раз и бросил полотенце на спинку кресла. — Как обычно, — лицо Феликса снова омрачилось, — для папы ты ужасный альфа. Хёнджин ничего не ответил, выключил свет и включил торшер. Приглушённый свет выхватывал из темноты черты его омеги. Он лёг рядом на кровать. Они были истинными: у Хвана метка была на правой скуле, у Ли — на внутренней стороне левого бедра. Хёнджин прильнул к его ногам и начал медленно тереться щекой о нежную кожу. Их метки соприкоснулись, и по телам обоих пробежали мурашки. Ликс запустил пальцы в его волосы, выгнул спину и сладко выдохнул. Хван продолжил, попутно оставляя лёгкие поцелуи на бедре. — Можно я раздену тебя? — Старший поднялся, взял его руку и поцеловал в ладонь. — Можно, Джинни, — смущённо выдохнул в ответ Феликс. Хван потянул за края футболки, и Феликс приподнялся, помогая ему. У омеги была нежная, бледная, почти фарфоровая кожа, которую Хёнджин хотел целовать без остановки. Он наклонился, провёл носом от груди до шеи, остановился там и слегка покусал. Феликс затомно задышал, постанывая совсем тихо, раскинул руки и вцепился пальцами в прохладную простыню. Ему хотелось быстрее. Хёнджин поднялся поцелуями по подбородку к его губам. Ли прикрыл глаза и почувствовал быстрый чмок, а потом — давление его пухлых губ. Они целовались нежно, тягуче, поглаживая и сжимая друг друга там, куда могли дотянуться. Феликс потянулся к паху старшего, сжал его через ткань шорт, и альфа тихо зарычал от удовольствия. Он целовал набухшие соски, стянул с блондина шорты и боксёры, подложил под его поясницу подушку и скинул с себя последнюю вещь. — Быстрее… — прохрипел младший, и Хван потянулся в тумбочку за смазкой и презервативом. Вернувшись, он раздвинул стройные ноги юноши и наклонился к левому колену. Оставил на нём поцелуй и провёл губой к бедру, к метке, чтобы снова прижаться к ней щекой. Феликс положил руку ему на лицо, поглаживая скулу. Хёнджин поднял на него полный нежности взгляд и вдруг оказался прямо перед ним. Ликс улыбнулся и поймал его губы своими, причмокивая. Хван отстранился и снова занял место между его ног, взял бутылочку со смазкой. — Ликси, ты же знаешь, что ты у меня самый красивый и самый лучший? — Он открыл крышку и выдавил немного холодной субстанции на пальцы, согревая её. — Ах, Джинни! — Феликс почувствовал, как смазанные пальцы закружили вокруг его кольца мышц, слегка надавливая, но не входя, лишь приятно стимулируя. — Я знаю! Старший снова потянулся к нему для поцелуя, одновременно вводя два пальца внутрь. Тот лишь успел глотнуть воздуха и вжаться в его губы, терзая их, пока альфа растягивал его. — Джинни, хватит. Я готов, — прошептал Ли. Брюнет облизнул его губы, отвлёкся на квадратик фольги, вскрыл его и натянул презерватив. Феликс судорожно сглотнул, когда Хёнджин вошёл в него лишь на пару сантиметров, давая привыкнуть. Ликс схватил альфу за запястье, и тот начал двигаться — сначала медленно, затем набирая темп. Хёнджин закатил глаза, зарычал, вцепился руками в его бёдра, вбиваясь быстрее. Феликс скулил и хныкал, поддаваясь навстречу, когда Хёнджин попадал по тому самому комочку нервов. Альфа наклонился к нему, и они, обнявшись, стонали друг другу в губы. Хван терял контроль, а блондин сжимал его внутри, доводя до оргазма и искр перед глазами. Со стоном старший провёл ладонью от его яичек до головки, взял в руку, и Феликс скулил, кончая. Хёнджин вышел, снял и выбросил презерватив. Феликс лежал с закрытыми глазами, ловя ртом воздух. Альфа подхватил его на руки, чтобы вместе пойти в душ. После ванны они оделись в чистое, и Хёнджин устроился рядом с омегой, обняв его за талию и чмокнув в шею. Ликс улыбнулся и положил свою руку поверх его. — Знаешь, что мы завтра сделаем, Ликси? — Мм? — Мы пойдём знакомиться с твоими родителями. — Зачем? — Омега приподнялся с недоумением. — Затем, — Хёнджин уложил его обратно, — спи, котёнок. Я тебя люблю, закрывай глазки. — Я тоже тебя люблю... Утром они стояли на пороге квартиры родителей Феликса. Дверь открыл его папа. Он не ожидал увидеть незнакомого альфу, который обнимал его сына за плечи. — Феликс, ты где… Вы кто такой? — Здравствуйте, меня зовут Хван Хёнджин. Я парень Феликса, — альфа вежливо улыбнулся. — И что вы здесь забыли? — Мы приехали за вещами Феликса. — Что? — Папа в недоумении смотрел то на сына, то на альфу. — Ты просто уводишь моего сына? Кто ты вообще такой, чтобы решать? Какой-то… студент-неудачник! У тебя даже нормальной работы нет! Хёнджин медленно поставил спортивную сумку на пол. Его движения были спокойными. Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза отцу Феликса. — Вы ошибаетесь насчёт работы, — сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо. — И насчёт всего остального. Он достал из кармана джинсов тонкий кожаный портмоне. Из него он извлёк не деньги, а единственную, чуть помятую визитку на плотном тёмно-сером картоне. Протянул её. Папа Феликса, хмурясь, машинально взял её. Его взгляд скользнул по лаконичным строкам. Он перечитал. Цвет медленно начал сходить с его лица. — «Хан Джисон… Генеральный директор и основной акционер «Han & Kim Venture Capital»… — Он прочитал вслух, голос сорвался. Он поднял на Хёнджина глаза, полкие шока. — Это… что за шутка? Феликс, это твои глупые розыгрыши?» — Это не шутка, — сказал Хёнджин, всё так же спокойно. — Компания моей семьи. Я руковожу ею с прошлого года. Университет я заканчиваю заочно. Это не делает меня неудачником. Это делает меня занятым. Он сделал паузу. — Я не живу «на подачки». У меня есть состояние, которое я заработал сам. Квартира — подарок, да. Но это единственное, что я от них принял. Всё остальное — моё. И я могу дать Феликсу не только «статус и безопасность», как вы говорите. Я могу дать ему уважение, поддержку и свободу быть тем, кем он хочет. Не шлюхой, не пешкой в ваших договорённостях, а человеком. Тишина в коридоре стала звенящей. Отец Феликса смотрел то на визитку, то на Хёнджина в его простой чёрной худи и потрёпанных кроссовках, то на сына, который сжал руку альфы так, что костяшки побелели. — Зачем… — наконец выдавил из себя папа, и в его голосе впервые зазвучала не злоба, а растерянность. — Зачем ты молчал? Зачем позволял нам так… так думать? Так говорить о тебе? Хёнджин взглянул на Феликса, который смотрел на него широко раскрытыми, влажными глазами. И его лицо смягчилось. — Потому что Феликс полюбил не генерального директора, — сказал он, и в его голосе прорвалась та самая нежность, которую он берег только для одного человека. — Он полюбил Хёнджина. Того, кто носит ему пиццу, тупит в играх и дежурит под окном, чтобы поймать, если что. И я хотел, чтобы так и было. Чтобы он любил просто меня. А не мои деньги или должность. И он любит. Даже если бы этой визитки не существовало. Он снова повернулся к отцу, и его тон стал твёрдым, не оставляющим пространства для споров. — Теперь вы знаете. Я пришёл не хвастаться. Я пришёл забирать того, кто сделал свой выбор. Вы можете остаться в его жизни на новых условиях — без оскорблений, без давления. Или можете остаться здесь, со своими иллюзиями. Решать вам. Сказав это, он поднял сумку и снова обнял Феликса за плечи. — Мы идём. На этот раз, когда они повернулись к выходу, за их спиной не прозвучало ни слова. Только тяжёлое, прерывистое дыхание и тихий звук падающей на пол визитки. Дверь закрылась. В лифте Феликс, наконец, разрыдался, но это были слёзы облегчения, катарсиса. Хёнджин держал его, прижав к себе. — Почему ты не сказал раньше? — выдохнул Феликс, уткнувшись лицом в его шею. — Потому что это не имело значения, — тихо ответил Хёнджин, целуя его в макушку. — И никогда не будет иметь. Для нас. А для них… пусть знают. Чтобы больше не смели. В машине Феликс заснул, измотанный эмоциями. Проснулся он уже в квартире Хёнджина от запаха еды. На кухне альфа в смешном фартуке пытался справиться с яичницей. — Я не знал, что ты умеешь, — хрипло улыбнулся Феликс. — Я много чего умею, — парировал Хёнджин, подавая ему тарелку. — Просто не всем этим стоит хвастаться. За завтраком, залитым солнцем, Феликс наконец спросил: — Ты... правда генеральный директор? Хёнджин отпил кофе. — Да. Но для тебя я в первую очередь — твой Джинни. Тот, кто будет есть с тобой пиццу перед телевизором и ловить тебя из окон. Остальное — просто инструменты, чтобы защищать наше «мы». Чтобы больше никто не мог назвать тебя шлюхой или меня — неудачником. Он протянул руку через стол, и Феликс вложил в неё свою. — Я не хотел скрывать. Просто... это никогда не было важно для нас. Пока не стало важно для тех, кто хотел нас разлучить. Феликс сжал его пальцы. — Для меня важен только ты. Весь. И альфа-студент, и генеральный директор. И тот безумец, который стоит под окнами ночью. Хёнджин рассмеялся, и в его глазах заиграли те самые веснушки, которые Феликс обожал. — Тогда договорились. Никаких больше секретов. Только мы. Позже, разбирая вещи, они нашли в рюкзаке потрёпанную записную книжку Феликса. На первой странице детским почерком было написано: «Моя будущая семья». Ниже — кривые рисунки: дом, две фигурки и что-то, похожее на собаку. Феликс покраснел, но Хёнджин уже рассматривал рисунок с такой нежностью, что у Ликса перехватило дыхание. — Мы уже выполнили два пункта, — серьёзно сказал Хёнджин, указывая на фигурки. — Остался третий. Как думаешь, мы справимся? — С чем? — прошептал Феликс. — С собакой. И со всем остальным. Со всей этой... большой, настоящей жизнью. Феликс посмотрел на него, на свою старую мечту в его руках, на новый дом вокруг. И почувствовал не тревогу, а тихую, непоколебимую уверенность. — Да, — сказал он, прижимаясь к нему. — Я думаю, мы справимся. Вместе. За окном светило солнце. В их новой общей квартире пахло кофе, будущим и бесконечным утром, которое наконец-то наступило.