Любовь нельзя отнять, но можно запереть.

Гарри Поттер вышел из дома ранним утром. Так рано, что пока не понял, будет ли сегодняшний день добрым. Воздух был чистый и свежий, трава влажной от утренней росы – такая осбтановка всегда его успокаивала. Он шёл, не разбирая дороги какое-то время, размышляя о прошлом, о войне, которая осталась где-то позади и забрала с собой тысячи жизней. Лес на окраине казался обычным, даже почти дружелюбным. Гарри часто приходил сюда: после всего, что с ним случилось, тишина деревьев казалась безопаснее людей. Он не взял с собой палочку, и он не ожидал ничего необычного. Лес часто помогал ему забыться в своей чаще, укрывая его звуками шелеста листьев и пения птиц. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу заметил странное. Сначала изменился звук. Птицы смолкли, но не резко, а так, будто кто-то медленно закручивал ручку громкости. Шорохи стали глуше, шаги тяжелее. Гарри остановился и огляделся. Солнце всё ещё светило, но свет больше не грел. — Странно… — пробормотал он. Раньше такого никогда не случалось. Лес сместился. Не физически, конечно, – Гарри все еще владел своим мумом, Мерлин его упаси – не так, чтобы деревья ходили. Скорее, пространство между ними стало неправильным. Тропинка, по которой он шёл минуту назад, исчезла, словно её никогда не существовало. Вместо неё — плотные, колючие заросли и узкие проходы, ведущие вглубь. Гарри решил попробовать вновь выйти на тропу, но только забрёл глубже. Пошёл дальше. Потом ещё дальше, потому что возвращаться было некуда. Сумерки наступили внезапно, как по щелчку. Небо стало фиолетово-чёрным, воздух — густым и липким. Часы на его руке остановились. Магия в теле отзывалась тревожным зудом, будто кто-то наблюдал и ждал реакции. К полуночи Гарри был уверен в одном: он больше не в своём мире. Когда деревья наконец расступились, он сначала подумал, что перед ним возник мираж. Впереди, среди густо поросших деревьев, возвышалось здание — огромное, асимметричное, словно собранное из разных эпох. Школа. Слишком большая для деревни, пусть даже огней которой он не видел и слишком «живая» для заброшенной. Над входом висела полуобвалившаяся вывеска: «Hight School», а под ней розовой аэрозолью будто-бы рукой неумело студента выведено: LOVE LOVE SCHOOL DAYS — Школа?.. — Гарри сглотнул. — В лесу? Окна были чёрными, но в некоторых из них вспыхивал свет — не электрический, а мягкий, розовато-золотой, как от свечей или… заклинаний. Двери скрипнули сами, приглашая войти. Да и что оставалось Гарри? Не оставаться же на ночь в тёмном лесу, тем более, что в нём обитают дикие звери. Внутри пахло пылью, старыми книгами и чем-то сладким. Приторным. Коридоры тянулись во все стороны, ломались под невозможными углами, лестницы вели вверх и вниз одновременно. Голова у Гарри закружилась, он почувствовал, как единственная ниточка надежды обрывается, а мысль о том, что он попал в страшную передрягу не перестаёт крутиться в голове. Он попытался развернуться и выбежать оттуда, но Гарри не подозревал, что как только перестипил порог этой школы, ловушка захлопнулась, не давая и шанса на скорое спасение. Когда он сделал это, дверей за его спиной не оказалось, вместо неё он увидел еще один кривой коридор, будто бы живой, скрипящий и смотрящий... Паника уже подкралась к нему. И тогда он услышал шаги. Лёгкие. Почти радостные. — Я знала, что ты придёшь. Голос был высоким, мелодичным — и абсолютно безумным. Из тени вышла девушка. Светловолосая, с идеально уложенными прядями, в школьной форме старого образца, будто-бы даже не британского. Серые глаза блестели слишком ярко, улыбка была слишком широкой. Если Гарри не был бы так напуган в этот момент, то он бы обязательно оценил её внешность: красивую, большую грудь, тонкую талию и длинные ножки, что в общей картине складыывались в симпатичной аниме девочку, как из тех рисованых японских анимациях, что смотрел Дадли в его детстве. — Добро пожаловать, Гарри Поттер, — произнесла она, склонив голову. — Я Друэлла. И это… моя школа. – Девушка произносила все слова нараспев, будто бы предвкушая что-то, сгорая от нетерпения. От её томного, почти пугающего тона, Гарри сглотнул тугую, вязкую слюну, отчаянно не понимая, почему именно его та ждала. Друэлла сделала шаг ближе. — Не бойся, — прошептала она. — Я просто хочу показать тебе дорогу. Коридор за её спиной медленно изменился, будто бы приглашая пройти за ней. И Гарри ещё не знал, что всё это было задумано исключительно для него.

***

– Друэлла, – начал Гарри, подбирая слова, пока не понимая, как именно общаться с девушкой. – я не совсем понимаю, как я сюда попал и зачем... – не успел он закончить предложение, как Друэлла тут же раскатисто засмеялась и сделала шаг навстречу к парню. – Ну конечно, ничего то ты не знаешь! – почти с обидой в голове выкрикнула она. – Но это и не важно. – она улыбалась во все зубы, набирая на Гарри, и заставляя того пятиться спиной к стене. – Я ждала тебя так долго, Гарри! Ты мне нужен, понимаешь? НУЖЕН! – Она со злостью ударила в стену кулаком, ровно в то место, где секунду назад была голова Гарри. К счастья, парень успел увернуться и уже со всех ног мчался по виляющим и тёмным коридорам школы, слыша, как сзади раздаются крики Друэллы и стук ног, бегущий вслед за ним. Да что от него хочет эта сумасшедшая! Откуда в ней столько силы, в этой хрупкой, маленькой девушке, которая чуть не раздробила штукатурку в стене от удара. Она волшебница? Вероятно да. Но почему же одна? Может она призрак этой школы, но почему тогда ждала меня? Он бежал до тех пор, пока не удостоверился, что крики бегущей девушки остались далеко позади и его собственные лёгкие не обдало жаром, а ноги не подкосились от усталости. Гарри оперся на стену судорожно вдыхая пыльный воздух. Он плохо различал обстановку, и хотя за время его пребывания в этом здании глаза привыкли к темноте, он чувствовал, что самое пространство будто бы соткано из множества разных миров. Внезапно он услышал шёпот за приоткрытой дверью, которая внезапно появилась за его спиной. Он тихо заглянул внутрь и первым, что он увидел был стол, заваленный бумагами, рядом с которым стояли свечи, будто бы направляя Гарри. Он оказался в кабинете. Низкий потолок, окно, заколоченное досками крест-накрест. На стенах висят выцветшие плакаты с иероглифами, формулами, схемами созвездий. Это был не обычный школьный класс, а скорее, комната для факультатива по чему-то древнему и запретному. Честно говоря, Гарри особо не пытался понять. Гарри подошёл ближе к столу и замер. На нём были не просто бумаги, это были вырванные страницы. Пожелтевшие, мятые, с надписями на японском и аккуратными пометками на полях — сердечки, стрелки, чьи-то торопливые, почти нервные комментарии. Он прочитал заголовок первой: «Юки-онна — Снежная женщина и испытание любви». История была знакома смутно. Дух зимы, прекрасная и смертоносная, пощадившая плотника ради его семьи — но оставив условие: никогда не рассказывать о ней, иначе любовь обратится смертью. Следующая страница: «Миюки и Комагава. Легенда о вьюнке». Девушка, ослепшая от слёз разлуки. Песни, которыми она звала любимого сквозь годы. Судьба, отступившая, потому что любовь оказалась упрямее предначертания. Дальше — Кицунэ. Лиса-оборотень. Тайна, семья, выбор между истинной сущностью и человеческим счастьем. — Это… не просто мифы, — прошептал Гарри, изучая остальные дистки. Все они были исписаны мифами. Он пытался собрать в голове общую картину. Все истории были об одном и том же: любовь, запертая в условия. Испытание. Запрет. Ожидание. И вдруг его пробрало холодом. Это была не подборка. Это было исследование. Кто-то собирал эти легенды годами. Снова и снова подчёркивал одно и то же: любовь нельзя отнять, но её можно запереть. Шаги. Гарри вздрогнул. Тихие, уверенные. Он метнулся к ряду старых школьных шкафчиков, открыл один — тот заскрипел, как живой, — и юркнул внутрь. В последний момент он схватил одну из страниц со стола и сунул в карман брюк, даже не глядя какую. Дверь открылась. — М-м-м… — протянула Друэлла. Через щель шкафа Гарри видел, как она вошла. Спокойная. Улыбчивая. Она не выглядела разочарованной — наоборот, словно именно этого и ждала. Она медленно подошла к столу, провела пальцами по страницам. — Ты читаешь мои любимые истории, — сказала она тихо. — Это так трогательно. Она улыбнулась ещё шире. Она склонилась над столом, но Гарри не мог увидеть, что она делает. Спустя минуту она выпрямилась, а на столе появилась записка. — Сегодня. В девять. Музыкальный класс, — произнесла Друэлла, будто знала, что он слышит. — Не опаздывай, Гарри. Я не люблю ждать… слишком долго. И, смеясь, вышла. Только когда шаги стихли, Гарри выбрался из шкафчика. Записка лежала аккуратно, как приглашение на бал.