Lonely day

Снег падал мягкими хлопьями на такую грязную землю, пытаясь скрыть весь тот хаос, что принесли недавние дожди в Британию. Люди небрежно спешили по своим делам, оставляя на тонком, белом слое белого снега свои следы, что вскоре будут перекрыты кем-то другим. Тучи затягивали город, не оставляя места солнечному свету, холодный, пронизывающий ветер трепал прически людей, что плотнее кутались в свои куртки, пальто и ветровки. Каждый нес свою историю, глубокую, интересную, но такую недоступную. На ступеньках творческой школы Хогвартса стоял парень. Его зелёные глаза смотрели наверх, на небо, на летящий снег. Туда вдаль, где бесконечно высокое небо, что тянет, манит его сердце к себе. В его глазах была до боли щемящая тяга к свободе. К птицам, что свободно летят, раскрыв крылья и ловя порывы ветра, парят в небесах. На парне была потрёпанная кожаная куртка, черные брюки и красный широкий шарф. Очки на дужке были чуть заклеены черной изолентой, видимо, там, где были сломаны, а коричневые волосы были чуть кудрявыми от влаги. Бледная кожа и шрам, рассыпающийся на маленькие черточки, скрытый челкой, но давая о себе знать, выходя за пределы волос. На лице парня была отрешенность от мира, тихое спокойствие. Снег медленно касался его волос, оставаясь там ненадолго, а ветер на удивление ласково касался его пальцев, будто не желая нарушить душевный покой и задумчивость этого человека. На фоне большого, величественного здания он был практически незаметен, но так гармонично сочетался и подходил ему, что прохожие невольно заглядывались на него. Красный шарф чуть развивался по ветру, а черная сумка в руках была расшита узорами, которые напоминали цветущие деревья. Парень медленно выдохнул, пальцы уже чуть замерзли, и он опустил глаза с небес на землю, смотря на них. В глазах постепенно приходила ясность, мечтательность уступала ей, когда он доставал наушники. Длинные, проводные, старые. Не те, что рекламировались на баннере, не те, которые были в моде и носились практически у каждого. Обычные, проводные, но такие родные и близкие, напоминающие о чём-то важном, о вечном. Музыка из старенького телефона полилась прямо по ниточкам проводов, и ещё мгновение постояв, парень шагнул по налёту белого снега, оставляя свой след и теряясь в тумане города. Тихая кофейня давала причал каждому, кто в этом нуждался. Уставшие люди приходили, чтоб насладиться теплом, побыть в своих мыслях. Хорошее кофе с цитатой, что для каждого было хорошим завершением дня, знаком, криком – у каждого по-разному, добавляло ей шарма. Мягкая освещенность, комфортный интерьер и запах свежевыпеченных изделий. Британия могла бежать, погруженная в туманные дожди, снег или тучи, но тут было спокойно, безмятежно. Кофейня для тех, кто хочет отдохнуть, остановиться в бесконечной гонке и выдохнуть. Бариста у кассы с тихой, чуть усталой улыбкой встречал каждого, принимая заказы, с улыбкой желая удачи уходящим. – Гарри, – мягкий голос коллеги заставил парня повернуться, зеленые глаза загорелись теплом. – Луна? – Ты устал, – голос девушки был плавным, спокойным и таким мягким, что сердце защемило. – Отец сказал уйти тебе сегодня пораньше, вокруг тебя много монморышей, – девушка внимательно на него взглянула, но Гарри медленно покачал головой. – Спасибо, Лун, но я доработаю. Не хочу пользоваться добротой мистера Лавгуда. Он давно привык к её «странностям», совсем не считая их таковыми, девушка была необычной, он это признавал. Но её добрая, мечтательная душа явно притягивала парня, не давая испугаться. Он любил её. Любил как сестру, тихую, заботливую. Мягко, ласково, как не любил никого. Внутри была потребность оберегать её, давать защиту и просто разговаривать, ведь она была тем, кто оказал ему поддержку в самые тяжелые моменты, когда они были ещё незнакомцами. И Луна это знала, девушка тихо расспрашивала парня о его дне, выслушивала проблемы, заботилась о его здоровье. А иногда Гарри находил в своей сумке небольшие суммы денег, закрывая руками лицо от стыда, но понимая, что это делается лишь из заботы, пытаясь усмирить свою гордость, но на следующий день пытаясь возвратить. – До конца смены остался ещё час, – Луна смотрела на Гарри внимательно. – Ты справишься? – Конечно, – Гарри бодро кивнул, клиентов не было, и он оперся о столешницу, смотря на девушку. – Как продвигается твоя книга? – поинтересовался он, с удовольствием видя, как зажигаются голубые глаза подруги. – Это комикс, Гарри, – мягко улыбнулась Луна, поправляя парня, что совершенно не разбирался в этом. – Он продвигается, но... Луна часто меняет фазу в этом году, и вдохновение рисовать часто уходит, – она подняла глаза на часы. – Но надеюсь, что вскоре всё наладится, – её улыбка была нежной, мечтательной, и Гарри улыбнулся в ответ. – Конечно, всегда налаживается. Это же ты, Луна, – он разглядывал её длинные белые волосы, что были уже давно не в тренде, но делали её такой прекрасной и непохожей на всех тех девчонок, что ходили с укладкой и крашенными волосами. Заколки в виде звезды и гриба были её постоянным аксессуаром, но часто в их компанию добавлялись новые, что не задерживались надолго. Сегодня в её волосах сверкали капельки дождя и радуга, а на руках было одно нежное колечко в виде цветка. Луна была великолепна в своей непохожести на всех остальных и смелости быть такой, и Гарри это восхищало. – Правда? – она подняла на него глаза, медленно улыбнувшись. – Я передумала насчёт основного сюжета... Главный герой не может быть без звезд в глазах... Он же... Такой... – она замолкла на мгновение, пытаясь понять себя, найти слова, найти героя. – Такой добрый. А добрые люди всегда со звёздами, только иногда они тухнут... – она замолкла, на её щеках появился румянец, а глаза искрились. Чек, лежащий от прошлого клиента, сразу же оказался под её руками, а ручка Гарри в тонких пальцах девушки, что с вдохновением что-то писала на нём, делая наброски и маленькие зарисовки. Парень с улыбкой смотрел на это: видеть человека, настолько поглощенного творчеством, восхищало душу. Дверь кофейни открылась с тихим переливом колокольчика, что «работал вместе с нами», как говорила Луна, и пожилой мужчина зашёл внутрь, оглядываясь. Гарри сразу же встал за стойку, а девушка не шевельнулась, вдохновленно пиша что-то, и Гарри не стал её тревожить. – Добрый вечер, – с улыбкой поздоровался Гарри, начиная делать заказ, что усталый клиент попросил сделать его как можно скорее. Кофе получился теплым и на вид мягким и вкусным. Луна, не отрываясь от своей зарисовки, тихо проговорила цитату, и сразу же поняв, о чём она, Гарри с улыбкой записал её на стаканчике. Она на удивление хорошо читала людей, даже не поднимая глаза, и Гарри видел через прозрачные двери кофейни, как глубоко берут за душу покупателей эти цитаты на стаканчиках с кофе, прочтенные в спешки, но заставляющие замедлить шаг, чтобы вникнуть и понять. Вскоре рабочий день был закончен, и они вдвоём прибрались в помещении, меняя табличку «Открыто с теплом» на «Закрыто, но не навсегда». Гарри устало снял фартук, складывая его и относя в подсобку. Он забрал свою сумку и, надевая куртку, посмотрел на подругу, что стояла перед зеркалом, что-то разглядывая. – Тебя проводить? – поинтересовался он, видя, что на улице уже потемнело. – Природа приближалась к зиме всё быстрее. – Спасибо, Гарри, но нет. Отец чуть позже приедет за мной. – Отказ был явный, и Гарри выдохнул с облегчением – часто подруга отказывалась, а потом он узнавал, что шла она одна, что совершенно его не радовало. Покачав головой, он слегка прикоснулся к её руке в дружеском жесте. – Будь осторожна, Луна. – Он пошёл к выходу, поправляя сумку, и напоследок повернувшись, отдал ей салют от виска, прощаясь окончательно. Девушка смотрела ему вслед ещё несколько минут, а после повернулась к столу, вновь что-то начиная писать с мечтательной улыбкой. Дорога домой была наполнена тихими мыслями, и сейчас Гарри не пытался заглушить их наушниками. Он давал им течь то быстрой рекою, то тихим ручейком, быстро идя по улицам города. Старая куртка уже не давала тепла, но Гарри уже этого не замечал, кутаясь в неё плотнее и просто начиная двигаться быстрее, чтоб согреться. Снег, падающий на землю, превращался в дождь, а на асфальте отражался свет от фонарей. Машины безостановочно ехали куда-то, заставляя лужи на дороге разбрызгиваться по сторонам, но Гарри не обращал на это внимание, идя по дальней стороне тротуара, чтоб не запачкать одежду. Как бы он не хотел, чтоб шаги длились часом, а дорога домой не кончалась, он всё равно вскоре стоял перед отвратительно идеальной бежевой дверью, тихо стуча. Внутри дома послышались шаги, и вскоре щелкнул замок, говорящий о том, что сегодня мерзнуть не придётся. Гарри тихо зашёл в прихожую, разуваясь. В гостиной громко играл телевизор, а в кухне слышался высокий голос тетки, что разговаривала с подругой по телефону, промывая косточки абсолютно всем. Парень устало прошел в кухню, голод ломал гордость и нежелание выслушивать упреки, и он тихо кивнул тете в приветствие, что недовольно на него взглянула. – Хлеб бери, и салат с пловом в холодильнике, – тихо прошептала она, чтоб в трубке не услышали. – А? Да-да, я слушаю. Кетрин. – Ещё один презрительный взгляд, и тетя повернулась к Гарри спиной, убирая вчерашний торт в холодильник. Парень устало сделал себе бутерброд из масла и сыра, положив в тарелку салата и немного плова и, кивнув тетушке, поднялся наверх к себе. Комнатка была небольшая, но в ней чувствовалась жизнь. На стене плакаты, половину из которых подарила ему Полумна, а некоторые он нарисовал сам, поддавшись внутреннему порыву. На столе возле окна стоял маленький кактус, учебники и тетради, карандаши были собраны в маленькое ведерко, чтоб не собирать после по всей комнате. Старая гитара с порванной струной была прислонена к стене рядом со шкафом, а красный ковёр, что Гарри купил сам, на заработанные деньги, отдавал теплом в сердце мальчика.Над кроватью были повешены использованные диски, а на пледе лежала единственная игрушка Гарри. Потрёпанный коричневый медведь, что был перешитым настолько, что казалось, что вскоре он совсем развалится на части. Достался он Гарри от кузена, который в детстве любил ставить «опыты» на игрушках, ведя не совсем хороший для них сюжет. А мальчик, что ненавидел несправедливость, спас хотя бы этого медвежонка, конечно же, подравшись с Дадли, а потом ещё получив за это от родственников, что после на удивление не забрали игрушку, оставив её племяннику. Парень подошёл и, опустившись на колени, погладил медведя, на улыбку даже не хватало силы, поэтому он просто прошептал: – Привет... Сегодня был тяжелый день. – Тихий шёпот был наполнен доверием, ведь только здесь он мог показаться слабым. – Но я справляюсь... Он погладил медведя ещё раз, а потом медленно поднялся, беря сумку в руки, идя к столу, где стояла тарелка с бутербродами и салатом. Учебники были высыпаны на стол, и он, открывая тетради, начал выписывать домашнее задание, попутно едя и запивая всё кофе, что он не выпил ещё с обеда. Оно было холодным, но парень даже не обращал на это внимания. Он писал медленно, вдумчиво, но скоро со усталым вздохом опустил голову на руки. – Историю, наверное, сделаю завтра... Если время будет... – Он поднялся со стула, идя к кровати. На неё он практически упал, и, сняв с трудом лишь носки, уснул так и не выключив приглушённый свет от лампы на столе, и не укрывшись. День был очень тяжелым, и Гарри горел желанием просто заснуть. Он спал настолько крепко, что не услышал тихие шаги. Чья-то рука потушила светильник на столе, а потом, на удивление заботливо, укрыла мальчика пледом. Петунья сжала губы в тонкую линию, качая головой, и тихо вышла, закрывая за собой дверь.