Аокигахара

* -София. Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь на кладбище, освещаемым лунным светом. Плоская тропинке между надгробиями и могилами ко мне направляются женской фигуры, в чёрном плаще, с капюшоном, накинутым на голову, из-под которого выглядывают длинные светлые волосы. Сердце пропускает удар. -Мама? Лёгким движением она открывает родное мне лицо. Подбегаю к маме и сразу оказываюсь в её крепких объятиях. На глаза наворачиваются слёзы, губы сами шепчут: -Мама,мама,мамочка... -Доченька, у меня не так много времени,-ладонями она обхватывает моё лицо, заставляя посмотреть на себя. -Ты знала о проклятии? -Узнала уже после...-мама на мгновение отводит взгляд,-после своей смерти. Мёртвые знают больше живых. Послушай меня внимательно, хорошо? Ты сама за себя. Никого, кроме тебя быть не должно. -О чём ты?-непонимающе спрашиваю я. -На кладбище ты узнаешь правду, но будь осторожна: она может загнать тебя в могилу, если не будешь достаточно бдительной. И помню: видения могут быть обманчивы. -Хорошо. Я буду осторожна. -Вот и умница,-она улыбается и оставляет поцелуй на моём лбу,-мне пора. -Почему я вижу мёртвых?-напоследок спрашиваю я, сильнее прижимаясь к маме,и не желая отпускать её. -Потому что такого твоё предназначение,-спокойно отвечает она. -Мы увидимся ещё?-губы дрожат от предвкушаемого плача. -Как знать,-мама начинает медленно растворяться в воздухе, но на её губах остаётся улыбка. -Я люблю тебя,-шепчу я. -И я тебя,моя дорогая. В следующий момент мои руки хватает лишь пустоту. * -София,мы приехали. Я вздрагиваю и просыпаюсь, тут же цепляюсь за руку Джеймса. -Эй-эй,милая,-ладонь он кладёт на мою щёку, заглядывая прямо в глаза,-всё в порядке. Мы можем вернуться. -Нет,-я пытаюсь восстановить дыхание, открывая дверь такси,-идем. Разумеется, заранее мы попросили водителя остановиться чуть раньше кладбища, чтобы не возникло вопросов, что мы собираемся делать там ночью. Свежий прохладный воздух обжигает нос и горло, и мне более-менее удаётся прийти в себя. Джеймс сплетает наши пальцы, ведя меня за собой по небольшой тропинке, едва освещаемой лунным светом. -Что ты видела?-спрашивает мужчина. -Маму. -Я не думаю, что ты заснёшь по дороге, но думаю тебе нужно пить успокоительно. -Это не сон, Джеймс,-я устало вздыхаю,-я вполне умею различать сны и видения. -Я и не спорю с тобой. Просто это должно помочь. Через несколько минут уже показывается первая могила. -Ты знаешь, где она находится?-Джеймс крепче сжимает мою руку. Отчего-то по земле стелется туман; не слышно ничего;тяжёлый воздух словно душит. Угнетает. -Кладбище небольшое,-в горле будто ком, словно что-то мешает говорить,-должны найти быстро. Разделимся. -Уверена? -Абсолютно,-я прикрываю глаза, пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям. Вдох. Выдох. -София. Перед глазами предстаёт та самая девушка из моего первого видения. Моя полная копия. София Лоппес. -Ну здравствуй,-на её губах появляется улыбка,-смотрю мои гены сильно постарались. -Почему именно ты мне являлась?-я прищуриваюсь, наклоняя голову в бок. -Без понятия, девочка, но ты пришла-я рада,-после этих слов брови Софии хмурятся,-но не одна. -Это мой муж,-я складываю руки на груди. -Муж?-она издаёт нервный смешок, делая шаг назад. -Милая, с кем ты говоришь?-удивлённо спрашивает подошедший Джеймс. -Вот как,-теперь улыбка девушки выглядит нервной,-тебе так тяжело слушать взрослых. -Ты собралась учить меня?-я начинаю злиться. -София,-Джеймс касается моего плеча,-всё хорошо? -Любимый, просто с той рядом и не вникай,-я кидаю быстрый взгляд на него, но тоже возвращаю его к прародительнице,-ты покажешь, где твоя могила? -Разумеется,-цедит София, и через несколько поворотов мы оказываемся у надгробия, с едва видимой надписью:"Мира." -А где твоё имя?-я неосознанно провожу рукой по холодному камню,-как ты умерла? -Как я умерла?-глаза её становятся пустыми,-о,это было ужасно. Я покажу. Не дожидаясь ответа, девушка касается указательным и средним пальцами моего лба, и я всё вижу от её лица. *Далее от лица предшественницы Софии. Теперь огонь лижет не только мои ноги, но, перекинувшись на платье, он кусает всё тело. От жара становится плохо, от кляпа во рту-тошно. ОН почти ласково убирает его и поглаживает по щеке. Я не вижу ЕГО лица, но мне этого и не нужно. -Не хочу...-шепчу я. -Что ты щебечешь, милая?-ЕГО губы слегка кусают мочку уха. Огонь скоро перейдёт на лицо. На моё прекрасное лицо.-Я тебя не слышу. Громче. -Чтобы тебя сожгли в аду черти,-собрав силы, усмехнувшись, говорю я. -Мы оба знаем, что этого не произойдёт,-ОН отходит от меня,-пока к этому ближе ты. -Я тебя ненавижу,-Я не понимаю говорю ли это вслух, потому что боль достигает своего апогея, когда огонь перекидывается на волосы и лицо. -Вчера ты говорила меня совсем другое. Кричи, милая, не стесняйся. Тебе ведь больно. Я представляю ЕГО самодовольное лицо. -Ты проиграла, София,-теперь ЕГО голос суров,-вы все всегда проигрываете из-за свойственной вам любви. Теперь из-за неё ты умираешь. -Один вопрос,-выдавливаю я, чувствую, как в некоторых местах уже оголяются кости. -Вопрос вместо мольбы о пощаде?-ОН усмехается. -Мы оба знаем, что ты не пощадишь меня. Ты любил меня? Он не отвечает. Молчит. До тех самых пор, пока я не умираю. * На ногах мне помогает устоять лишь Джеймс, подхватывающий меня почти у земли. -София? -Кто он был?-обращаюсь я к девушке, чувствую, как стянуло сердце. -Тот,кому я верила,-на её глазах блестят слёзы,-моё проклятие. -Но... София не даёт мне договорить: смахнув слёзы она возвращает себе гордость, уверенный вид, и ровно продолжает: -От меня не осталось ничего, кроме обручального кольца. Не знаю, кто сделал мне могилу, но я ему благодарна. Девушка прикрывает глаза, выставив руки, и через мгновение в них, на месте пустоты, появляется простая деревянная шкатулка, которую она протягивает мне: -Мы все проигрываем, но прошу: опомнись. Ты должна остановить это. Прощай. И София Лоппес растворяется в ночной мгле. -Кто это был? С кем ты говорила?-в глазах Джеймса читается испуг. -Моя родственница,-я вытаскиваю из сумки ключ и проворачиваю его в замке. Внутри оказывается тетради, с пожелтевшими листами. Осторожно беру её в руки и пробегаюсь по строкам. -Давай я прочитаю,-предлагает Джеймс и мягко забирает у меня листы,-давным давно... * В землях, где ветры были над чёрными скалами, а лиса прятали древние тайны, существовало два рода: род мужчин Вечных и род женщин Судьбы. Их изначально связывали браки, союзы и клятвы, и долгое время они жили в мире. Но в одном поколении появился человек, который положил начало великому проклятию. Его звали Северин. Он был из рода Вечных, и с ранних лет его пугала мысль о том, что даже сильные, даже мудрые, даже праведные люди-всё равно умирают. Северин ненавидел смерть, и чем старше становился, тем сильнее искал способ обмануть её. И однажды, в полнолуние он услышал голос. Голос, который звал его сквозь туман, сквозь ночной холод. Это была сама Смерть, древняя и прекрасная в своей безжалостности. Она предложила Северину сделку: -Ты хочешь жить вечно? -Да. -Тогда ты должен отдать мне самое дорогое. Отдай ту, что спит рядом с тобой, что греет твой дом. И не только её: клянись, что отныне всякие двадцать первый распустившийся цветок из её рода будет моим. Тогда я дам тебе бессмертие. Северин колебался. Но страх перед могилой оказался сильнее любви. Он согласился. Из того момента проклятие опустилась на женский род Судьбы. Женой Северина была прекрасная Элия. Она ничего не знала о сделке, жила обычной жизнью: кормила детей, пела песни по вечерам и носила воду с реки. Но в то весну случилось странное. Сначала заболела её сестра-и через три дня умерла. Потом упал с коня и разбился брат. Отец внезапно задохнулся ночью. С каждым днём Смерть подбиралась всё ближе, и Элия металась, не понимая, почему вокруг неё гибнут самые близкие. А потом пришёл миг, когда Северин впервые повёл жену к матери своей-к Смерти. Это было ночью. Луна была красной, словно залитая кровью. Северин сказал Элии: -Пойдем со мной. Я покажу тебе тайну, что сильнее жизни. Она пошла, доверяя ему, как всегда доверяла. Они вошли в лес, в котором тени шевелились, будто дышали. Деревья скрипели так, словно в их стволах плакали души. Вскоре они вышли к расщелине. Там стояла Смерть в женском обличии, прекрасная и страшная одновременно. Она указала на костёр, сложенный из сухих ветвей. -Кто это,любимый?-в испуге спросила Элия. -Жги,-сказала Смерть Северину. Элия обернулась к мужу, не веря своим глазам. -Ты... Ты ведь любишь меня? Но он молча поднёс факел. Огонь охватил хворост. Пламя зашипело, бросая искры в небо. Северин сам поднял её на костёр, предварительно связав. Она кричала, но в голосе её было не только отчаяние, но и отрицание. Почему ты, мой любимый? Почему твои руки бросают меня в огонь? Северный же смотрел как пламя пожирает её, и в груди его, вместо боли рождалась холодная сила-вечная жизнь. Смерть шепнула: -Запомни, так будет всегда. Каждые двадцать первая дочь её рода придёт к твоему. Он полюбит её, и она полюбит его, но конец её всегда будет одним-костёр от его рук. И в этом огне я буду пить её душу, а ему дарить бессмертие. Теперь ты будешь жить. Но плата должна повторяться снова и снова под властью огня. И так началось. С тех пор каждая двадцать первая девушка из рода Судьбы была обречена на одинаковую долю. Её жизнь начиналась счастливо, но в определённый миг вокруг неё начинали умирать близкие: родители, друзья, любимые. И чем сильнее она пыталась спасти их-тем быстрее они угасали. Вторая часть проклятия была ещё страшнее. Девушка теряла волю сердце: она влюблялась в мужчину из рода Вечных-так же, как Элия любила Северина. Это чувство было неизбежным, оно туманило разум, делало её покорной. А мужчина, которому она отдавалась душой, знал правду. Он был наследником сделки. И когда приходило время, он проводил свою жертву к Смерти, чтобы продлить собственную жизнь и сохранить проклятое обещание рода. Так повторялось из поколения в поколение. Люди начали замечать странную закономерность. В каждом двадцать первом поколении в женском роду рождалась красавица, и её жизнь оборачивалась кошмаром. Старые женщины шептали детям сказки: -Не смотри в глаза мужчине из рода Вечных. Их любовь-это петля. Их объятия- это приговор. Но проклятие было неостановимо. Мужчины из рода Вечных вечных не старели. Они меняли имена, скрывали лица, но жили вечно, пока каждые двадцать первая не становилось жертвой. И лишь легенда осталась о первой-о той, что звали Элией, и о её предательстве, что положило начало бесконечному кругу смерти и любви. И с тех пор люди шепчут у костров: берегись любви рода Вечных, ибо она сладка, но смертельна. Каждая двадцать первая дочь Судьбы пойдёт в огонь, и костёр вспыхнет от руки того, кого она любила больше жизни. Старухе рассказывают, что красная луна- это память о первой жертве, Элии, а треск огня в тёмных лесах-смех самой Смерти, довольный своей вечной жатвой. Но вместе с этим в народе жива и надежда: однажды появится та, что сможет разорвать круг, обмануть любовь и костёр, и тогда огонь не поглотит её, а обратится против самого проклятия. До тех пор легенда живёт, и каждый шёпот ветра напоминает: смерть и любовь здесь связаны крепче крови. * Стоит Джеймсу сказать последние слова, как я чувствую сильный удар по затылку. Последнее, что я вижу перед тем как отключиться: чья-то фигура в чёрном плаще и скрытом лицом, делает то же самое с Джеймсом, и он падает недалеко от меня.