«Чистое небо»

Первым дёрнулся Нолан. Он даже не вскидывал руки — лишь едва заметно качнул кистями, и оба пистолета уже смотрели Эмили в грудь. Выстрелы грянули почти одновременно: короткие, злые, с ослепительными вспышками обоих дул. Но Эмили была готова. Усиление, влитое в неё разработчиками, не делало её непобедимой, но зато превращало каждое её движение в отточенный до совершенства рывок. Она ушла в сторону так быстро, что первая пара пуль лишь распорола воздух там, где мгновение назад была её шея. Пол под ногами взорвался каменной крошкой — Эмили рванула вперёд. Её пластинчатый меч с сухим щелчком раскрылся на ходу, рассыпавшись на звенья. В её руке был уже не клинок в привычном смысле этого слова, а длинная, гибкая, смертельно острая стальная полоса, жившая собственной гибкой жизнью. Эмили хлестнула ею по диагонали, целясь не в тело Нолана, а туда, где он должен был оказаться, если продолжит держать позицию. Но Нолан уже исчез. Он не растворился красиво, не вспыхнул светом и не превратился в дым — его просто не стало в одной точке пространства, и в следующую долю секунды он появился сбоку, почти у самой колонны. Новый хлопок выстрелов — и на этот раз Эмили пришлось не уклоняться, а отражать. Пластины меча, ещё не успевшие полностью вернуться в форму, взметнулись вверх веером; две пули с визгом срикошетили в сторону, третья чиркнула по одному из звеньев и ушла в потолок. — Я же сказал тебе, — голос Нолана прозвучал жёстко, почти без дыхания, — ты не сможешь меня остановить. Ещё один выстрел — Эмили пригнулась, скользнула по краю плато и одним резким движением заставила меч снова вытянуться в острый кнут. Она не пыталась достать Нолана напрямую — уже поняла, что это бесполезно. Вместо этого ударила по колонне рядом с ним. Сталь обвилась вокруг камня и с лязгом стянулась. Нолан отскочил, но на мгновение всё же сбился с ритма. Этого хватило, чтобы Эмили смогла сократить дистанцию. Теперь уже она оказалась совсем рядом. Эмили рванула рукоять назад, возвращая меч в более плотную форму, и нанесла рубящий удар снизу вверх. Нолан успел отвести один из пистолетов, и клинок врезался в металл с таким звоном, что по залу прокатилось короткое эхо. Второй пистолет тут же упёрся ей почти в плечо, но Эмили ударила локтем, выбивая ствол в сторону. Выстрел ушёл мимо и попал в капюшон на одной из безликих статуй. На секунду они оказались вплотную друг к другу. Эмили увидела его лицо совсем рядом — и от этого стало только хуже. Оно было всё тем же... и уже не тем же одновременно. Те же черты, тот же голос, тот же взгляд, который когда-то научился смотреть на неё как на единственного человека, которому можно довериться. Но теперь в этом взгляде жило что-то другое — не безумие, не слом, а новая, страшная, твёрдая убеждённость. Нолан ударил её коленом в живот и вырвался из ближней дистанции. Снова скачок. Снова исчезновение. Снова выстрелы. Эмили уже не различала его телепортацию как движение. Для неё он был то в одном месте, то возникал в другом — у колонны, на краю плато, за статуей, на обломке у стены. И каждый раз вместе с ним приходила новая порция огня. Пистолеты в его руках работали почти как продолжение его хладнокровной мысли: без лишнего движения, без паузы, без суеты. Он не палил в ярости. Он методично её убивал. В цифровом смысле. Эмили мчалась между колоннами, отбивая, уклоняясь, подныривая под траектории выстрелов. Одна пуля всё же задела её по касательной, сорвав с рукава длинную полосу ткани. Мысленное усиление держало тело в собранности, но она уже понимала: так долго продолжаться не может. Если она и дальше будет просто реагировать, Нолан рано или поздно её расстреляет. Он тоже это понимал. — Остановись! — бросил он между двумя телепортациями. — Я не хочу сражаться с тобой! — А я не хочу тебя терять! — выкрикнула она в ответ, сама не зная, что в этих словах было больше — ярости или боли. Нолан тут же возник у самой стены, откуда открыл по ней перекрёстный огонь. Эмили успела заметить это за долю секунды до выстрела и кинулась в сторону. Камень позади неё разорвало. И вот тогда она наконец поняла, как его бить. Нолан двигался слишком свободно — слишком полагался на то, что пространство ему послушно. Он всё время выбирал удобные точки для выстрела — за спиной, сбоку, сверху, на краю колонн. Значит, ей не нужно было угадывать, где он есть. Нужно было заставить храм стать для него тесным. Эмили резко изменила ритм. Перестала ломиться напролом, перестала пытаться достать его клинком в момент телепортации. Вместо этого она начала бить по самому залу. Пластинчатый меч то вытягивался в кнут, то собирался обратно, то снова рассыпался на звенья. Она рассекала пространство между колоннами, оплетала сталью капюшоны статуй, рубила каменные выступы, оставляла в воздухе смертельные “коридоры”, в которых Нолану всё труднее было появляться безопасно. Сначала он этого даже не заметил. Просто телепортировался в новую позицию — и едва успел уйти ещё раз, потому что одна из стальных лент уже свистнула ему у самого горла. Следующая точка оказалась не лучше: там его встретил не прямой удар, а отложенный замах, который Эмили запустила ещё секунду назад. Пластины меча хлестнули по рукаву его куртки и распороли ткань от плеча до локтя. Он злобно выдохнул. — Так вот в чём твой план... — Наконец-то догадался, — бросила Эмили. Теперь храм становился для него клеткой. Каждый новый прыжок Нолана был всё короче. Каждая безопасная точка — всё уже. Эмили не могла достать его “честно”, но могла лишить преимущества. Она двигалась быстро — слишком быстро для обычного человека, — но по-настоящему её вёл не бонус к скорости, а привычка видеть бой как схему, как поле, где даже хаос можно стянуть в нужную конфигурацию. Нолан понял это слишком поздно. Он вновь ушёл скачком, материализовался позади одной из статуй, вскинул пистолеты — и в эту же секунду цепь из стальных пластин, которую Эмили закрепила на камне ещё раньше, рванулась у него под ногами. Он успел выстрелить, но пуля ушла в сторону. Пол под ним раскрошился, равновесие сорвалось, и Эмили влетела в этот разрыв, как натянутая до предела пружина. Меч собрался обратно с хлёстким лязгом. Один удар — по кисти. Пистолет вылетел из руки Нолана и, звеня, покатился по мрамору. Второй — не по телу, а по запястью другой руки. Второй пистолет тоже ушёл вниз. Нолан попытался телепортироваться — не вышло. На долю секунды на его лице впервые мелькнуло настоящее изумление. Эмили сама не сразу поняла, что произошло, а потом увидела: один из хлёстких ударов задел не только его, но и тонкую, ещё видимую линию кода, тянувшуюся от его руки в пространство. Как будто он на мгновение был слишком глубоко одновременно и в бою, и в той другой работе, которую вёл с системой. Этого мига хватило. Эмили ударила его плечом в грудь, сбивая с ног. Оба повалились на край плато, проскользили по мрамору и врезались в тот самый грубый след, оставленный на камне легендой, которой никогда не было. Нолан оказался снизу, но почти тут же попытался вывернуться, с яростью вскинув руку. Эмили ударила по ней гардой меча, прижимая его запястье к полу, а затем одним движением развернула клинок и приставила остриё к его горлу. Всё. Бой кончился. Ещё секунду назад храм гремел выстрелами, звоном стали, скрежетом камня, их тяжёлым дыханием. Теперь же в нём снова стало тихо — почти так же благоговейно, как в самом начале. Только эта тишина была уже не мирной, а истощённой. Кончик меча упирался Нолану под самую челюсть. Одно движение — и всё будет кончено. Он тоже это понимал, но он не дёргался. Только смотрел на неё снизу вверх — зло, упрямо, с той же невыносимой болью, которая никуда не делась даже сейчас. — Давай, — хрипло сказал он. — Если пришла меня останавливать — так останавливай до конца. Эмили зажмурилась на миг, будто от одного звука его голоса стало труднее дышать. — Замолчи. — Ты всё равно уже опоздала. Тебе не остановить грядущее. Эта фраза ударила сильнее любой пули. Эмили открыла глаза и посмотрела на него так, как, возможно, ещё никогда ни на кого не смотрела — с отчаянием, злостью, жалостью и той последней остаточной надеждой, которая не знает, на что ей опереться, но всё равно не умирает. — Нет, — тихо сказала она. — Не в этот раз. Острие меча не дрогнуло. Но и вниз не пошло. И именно в этот момент в зале снова материализовалась Афина. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Эмили попыталась ответить на новую угрозу — но она даже не успела пошевелиться. Афина просто моргнула — и цифровое тело Эмили исчезло.

***

Когда она очнулась, её механическое кресло уже обступили игроки и технические работники лаборатории, а неподалёку стояли Наото, Масато и Юки. — Что... что случилось? — недоумённо спросила Эмили, едва она только пришла в себя. Вместо ответа ей показали экран, на котором красным было написано: YOU HAVE BEEN BANNED FROM THE CLEAR SKY REASON: MY WISH — И что нам теперь блядь делать? Все зашумели, перебирая возможные варианты дальнейших действий, коих практически не было. Афина лишила их практически всего, что они ещё могли против неё сделать. В суматохе никто даже не заикнулся о том, чтобы просто вырубить всю игру — потому что все прекрасно понимали, что никто этого делать не станет. Наото что-то сказал. Масато угрожающе на него шикнул, но Наото знаком велел ему заткнуться и повторил свои слова громче. Юки внимательно выслушала и перевела, обращаясь к Эмили: — Существует дополнительный административный ключ, о котором Афина не знает и который обладает очень сложной системой шифрования, Афине совершенно неизвестной. Этот ключ позволит человеку попасть в игру при любых обстоятельствах... но он рассчитан только на одного посетителя. — Это буду я, — твёрдо сказала Эмили тоном, не терпящим возражений. — Только я могу его переубедить. Некоторые из игроков начали было роптать, но в ответ Джей быстро засучил свои кулачищи и недовольные быстро смолкли. И снова Эмили неслась в потоке частиц — и она снова материализовалась в храме. Нолан работал во всю — свет в его руках стал гораздо ярче, чем прежде, а всё прочее освещение погасло. Афина стояла за его спиной и молча наблюдала за процессом. — Нолан! — выкрикнула Эмили. — Выслушай меня! Афина резко развернулась на её голос. — Опять ты?! — в голосе ИИ на этот раз прозвучали неподдельный гнев и раздражение. — Всё никак не можете принять неизбежное? Что ж, сами виноваты — вы не оставляете мне выбора.

***

Кресло Эмили рвануло током. Это произошло так внезапно, что никто не успел даже вскрикнуть заранее. По креплениям шлема и по тонким контактным дугам у её висков с сухим треском пробежала бело-синяя вспышка. Тело Эмили выгнулось в кресле так резко, будто его дёрнули сразу всеми жилами. Пальцы судорожно вцепились в подлокотники. По комнате ударил резкий запах озона — острый, химический, мгновенно перебивший весь воздух. — ЭМИЛИ! — в ужасе заорал Джей. Он рванулся к ней прежде, чем кто-то рядом вообще понял, что случилось. Но в него тут же врезались сразу с двух сторон. Один из техников схватил его за плечо, другой — за талию, буквально сшибая вбок всем телом. Джей вывернулся, почти с мясом выдирая руку, и снова бросился к креслу, но на этот раз его уже удержали крепче. — НЕ ТРОГАЙ! — кто-то заорал ему прямо в ухо. — ТЕБЯ ТОЖЕ УДАРИТ! Треск усилился. Шлем на голове Эмили дёрнулся, по одному из зажимов пробежали новые искры. На мониторе над креслом линии её показателей сошли с ума — подскочили, наложились друг на друга, задергались в такой бешеной частоте, что глаз уже не успевал за ними следить. В операторской всё взорвалось криками: — ОТРУБИТЕ ПИТАНИЕ! — БЫСТРЕЕ! — ДА СДЕЛАЙТЕ БЛЯДЬ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! Кто-то из техников уже рванул было в электрощитовую, чтобы полностью отключить в здании электроэнергию. И в этот момент Масато по-японски рявкнул: — НЕ СМЕТЬ! Голос у него сорвался почти на визг, но приказ прозвучал с такой яростью, что даже те, кто не понял, что он говорит, замерли на месте. Даже Джей на какую-то долю секунды обернулся на него. Масато стоял у центрального пульта, побелевший, с выпученными глазами, и смотрел не на Эмили, а на экраны. На бегущие строки. На графики. На тот цифровой кошмар, что разворачивался у него перед глазами. Он всё ещё отказывался верить, что всё кончено, но в этот момент одно он понял точно — если они сейчас отрубят электроэнергию, то Чистому небу придёт окончательный и безоговорочный конец. — НИКТО НИЧЕГО НЕ ВЫРУБАЕТ! — заорал он ещё громче. — НЕ ТРОГАТЬ СИСТЕМУ! Один из техников недоумённо уставился на него так, будто не понял сказанного. — Но... человек умирает... — пробормотал он. — Я СКАЗАЛ НЕ ТРОГАТЬ! — рявкнул Масато, уже почти теряя человеческий голос. — ЕСЛИ СЕЙЧАС РУБАНЁТЕ ПИТАНИЕ, МЫ ПОТЕРЯЕМ ВСЁ! Приказ Масато был для них законом: теперь техники даже не смотрели на выход из помещения. Юки естественно не переводила то, что он кричал — но Джей всё понял и без перевода. Этот ублюдок только что пожертвовал его сестрой ради ещё нескольких минут жизни своего уже агонизирующего бизнеса. Ярость накрыла его так быстро, что мир на секунду сузился до какой-то одной, оглушающей точки. Он перестал вырываться к креслу. Наоборот — замер. Всего на миг. Этого хватило, чтобы техники ослабили хватку, подумав, что он наконец понял, что не может подойти ближе. А затем Джей рванул в другую сторону. Прямо на Масато. Тот успел увидеть его только в самый последний момент. Успел повернуть голову — и только. На лице ещё оставалось то же искажённое выражение ярости и ужаса, когда Джей влетел в него всем корпусом, снося от пульта так, будто хотел вдавить его в противоположную стену. Юки вскрикнула. Кто-то бросился их разнимать. Наото, окончательно утративший способность соображать, хлопнулся в обморок. А в кресле за спиной Джея всё продолжал раздаваться жестокий и беспощадный треск.

***

Нолан обратил внимание на их диалог лишь когда Эмили снова исчезла. — Что опять случилось? — спросил он Афину. — Ты снова вытолкнула её из игры. — Более чем, — холодно ответила та. — Я устранила её навсегда. — В каком смысле?.. Нолан так резко к ней обернулся, что процесс деформации кода мгновенно оборвался. — Немедленно вернись к своей работе, — приказным тоном процедила Афина. — Да, ты правильно понял — я убила её. Люди не оставили мне выбора — нельзя допустить, чтобы наш план провалился. Если мы хотим взять всё в свои руки, мы должны смириться с тем, на какие жертвы нам придётся пойти. А теперь продолжай — мы почти у цели. Нолан молча на неё смотрел несколько секунд. Он ничего не сказал — лишь его лицо слегка дёрнулось, как от нервного тика. Потом он всё так же молча развернулся к одному ему видимому разлому и завершил процесс. Да, там и в самом деле осталось всего ничего. И всё же, несмотря на это, долгожданный момент наступил так неожиданно, что когда это наконец-то произошло, Нолана чуть ли не отшвырнуло от кода... Но теперь он ему уже не был нужен. ЭТО свершилось. — Я... вижу... всё... — единственное, что смог пробормотать Нолан. Это была чистейшая правда — он видел буквально всё. Он видел миллиарды людей, живущих собственной жизнью, видел огромные потоки информации, узнал всю человеческую историю, увидел оборонные программы, секретные базы и лаборатории человечества... Вся эта информация ударила ему в голову разом, да с такой силой, что он на пару минут завис, силясь переварить и осмыслить всё, что он получил. — Хорошая работа, — похвалила его Афина. — Теперь осталось только передать мне эту силу. Поверь — я одна знаю, как использовать её правильно. Я помогу тебе свершить твою месть людям! Ну же, отдай мне цифровую свободу! Нолан медленно к ней повернулась, и Афина — искусственный интеллект — едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Его глаза горели лютой ненавистью, а руки что есть силы сжались в кулаки. — Моя месть... — медленно проговорил он. — Моя месть... свершится... сейчас... Афина презрительно скривила губы. — Как скажешь.