Рассвет

Парень стоял неподвижно, прислонившись к стволу векового кедра. Его чёрная форма анбу сливалась с тенями, а маска с холодным узором трещин полностью скрывала лицо. Только дыхание, ровное и почти беззвучное, выдавало в нём живого человека, а не очередного призрак этого места. Он ждал. Информация была точной Встреча назначена здесь, на рассвете. Его собственное задание было простым — наблюдать и докладывать. Но Аки знал, что в Конохе ничто не бывает простым. Особенно когда дело касалось его. Сухой треск ветки под ногой раздался слева, почти в тридцати метрах. Неосторожно. Слишком неосторожно для того, кого он ждал. Аки даже не повернул головы, лишь пальцы правой руки сомкнулись на рукояти короткого меча за спиной. — Ты опаздываешь — голос прозвучал прямо у него за спиной, тихий, спокойный и лишённый каких-либо эмоций. Парень не вздрогнул. Он почувствовал едва уловимое движение воздуха секундой раньше. Медленно, демонстративно неторопливо, он повернулся. Он стоял в двух шагах. Высокий, стройный, в простом чёрном плаще с красными облаками по краям. Длинные чёрные волосы, собранные у основания шеи, и худощавое, бледное лицо с резкими скулами. Но главное — глаза. Глубокие, тёмные, с едва заметными морщинками у внешних уголков, в которых, казалось, застыла вся тяжесть мира. Взгляд, который видел слишком много и потому почти ничего не выражал. Учиха Итачи. — Для наблюдателя ты выбрал слишком очевидную позицию, — продолжил Итачи, его красные глаза — зрачки Мангекё Шарингана — безмятежно смотрели сквозь маску. Шаринган, родовое додзюцу Учиха, позволял отслеживать даже мельчайшие движения и видел чакру насквозь. Для иллюзий или скрытых техник не было шансов. — Наблюдение — не моя прямая задача, — ответил Аки, голос под маской звучал нарочито глухо и ровно. Он отпустил рукоять меча. Итачи слегка склонил голову набок. — От кого? — От человека, который интересуется твоими… долгосрочными планами. И считает, что текущий путь ведёт в тупик. Тишина повисла между ними, нарушаемая только шелестом листьев. Взгляд Итачи не дрогнул, но Аки почувствовал едва уловимое изменение в атмосфере — лёгкое, холодное давление. — Акацуки, — произнёс Итачи не как вопрос, а как констатацию факта. — Он послал тебя. Аки молча кивнул. Говорить имя того человека вслух здесь, в самом сердце Конохи, было бы чистым безумием. Но оба они понимали, о ком речь. Учиха Мадара. Основатель Акацуки, легенда, чья тень нависала над миром шиноби даже спустя десятилетия после его предполагаемой смерти. Именно он стоял за резнёй клана Учиха, заключив сделку с Итачи. — Его предложение? — спросил Итачи. В его тоне не было ни интереса, ни презрения. Только пустота. — Альянс. На других условиях. Он устал быть теневым партнёром. Он видит в тебе не инструмент мести Конохе. Вы оба пожертвовали всем ради идеи. Он считает, что ваши идеи можно совместить. Итачи медленно закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их снова, в тёмной глубине мелькнуло что-то усталое, почти человеческое. — Он ошибается. Моя идея умерла в ту же ночь, что и мой клан. То, что осталось — долг. Только долг — Он сделал паузу, его взгляд снова стал пронзительным. — А что ты посланник? Что ты видишь? Вопрос застал Аки врасплох. Он привык быть тенью, эхом чужих слов. Его собственное мнение не имело значения. — Я вижу двух людей, которые уничтожили всё, что любили, ради будущего, которое, возможно, никогда не наступит, — сказал Аки наконец, отбросив официальный тон. — И я вижу, что путь одиночества рано или поздно приводит к краю пропасти, где не за что зацепиться. Итачи смотрел на него долго и пристально. Шаринган вращался медленно. — Интересно, — произнёс он наконец. — Мадара обычно выбирает посланников… иначе. Более податливых. Ты не боишься его. И, кажется, не боишься меня. — Страх — плохой советчик в переговорах. — Смерть — ещё хуже. Внезапно Итачи исчез. Не в клубке дыма, не с быстрым движением — просто растворился в воздухе. Аки инстинктивно метнулся в сторону, кунай уже в руке. Но атаки не последовало. Вместо этого он оказался в пустоте. Вокруг не было ни леса, ни тумана, только бесконечная серая равнина под багровым, беззвёздным небом. Гендзюцу. «Так быстро… даже без прямого взгляда», — промелькнула мысль. Итачи был мастером гендзюцу невероятной силы. Любой другой был бы уже сломан, погружён в кошмар. Но Аки не был любым другим. Годы особой, мучительной тренировки разума дали ему хрупкий, но реальный иммунитет. Он сконцентрировался, ощущая хаотичные потоки чужой чакры, пытающиеся сплести паутину иллюзии в его сознании. Он не мог разрушить её силой, но мог… обойти. Найти слабину, трещину в совершенной технике. — Любопытно, — голос Итачи прозвучал со всех сторон одновременно. — Ты сопротивляешься. Как? — Я не твоя цель, Итачи, — сквозь стиснутые зубы произнёс Аки, заставляя своё тело в иллюзии сделать шаг вперёд. — Я — мост. Уничтожь меня, и твой диалог с Мадарой обратится в войну, которую ты не хочешь. Коноха пострадает. Багровое небо дрогнуло. На мгновение мелькнул силуэт высокого человека в доспехах с диковинным веером — образ из другой легенды, другой жизни. Затем иллюзия рухнула, как разбитое зеркало. Аки стоял на том же месте в лесу, опираясь на дерево. С висков стекали струйки пота. Перед ним, по-прежнему невозмутимый, стоял Итачи. — Ты прав, — тихо сказал Итачи. — Ты не цель. И Мадара, как всегда, оказался точен в выборе. — Он повернулся, чтобы уйти, его плащ колыхнулся. — Передай ему: я выслушаю. Но не здесь. Место и время будут сообщены позже. Через тебя. — Почему через меня? — не удержался Аки Итачи обернулся, бросив последний взгляд через плечо. В его глазах светилось что-то, что можно было принять за намёк на… уважение? Или просто холодный расчёт. — Потому что ты выжил. Пока что. И он исчез, растворившись в стае взметнувшихся в небо ворон. Аки остался один. Туман начинал редеть, и сквозь кроны деревьев пробиваются первые лучи холодного рассвета. Он снял маску, вдыхая сырой воздух полной грудью. На лице, измождённом и покрытом старыми шрамами, не было ни страха, ни облегчения. Была только усталая решимость. Он ввязался в игру между двумя самыми опасными шиноби своего времени. Один видел в нём инструмент для диалога. Другой… Аки вздрогнул, вспомнив невольный образ из иллюзии — воина с веером и крыльями. Что хотел от него настоящий Мадара? Просто посланника? Или что-то большее? Он посмотрел на светлеющее небо. Рассвет в Конохе всегда был красивым. Чистым. Он скрывал ночную грязь, кровь и тайны. Кайто снова надел маску. Ему предстояло доложить Даназо. Но что он скажет? И что скроет? Где-то далеко, в глубоком подземном убежище, мужчина в спиральной маске оранжевого цвета наблюдал за сценой в кристалле, отражающем чакру. Губы под маской растянулись в беззвучной улыбке. «Хорошо, — подумал Учиха Мадара (или тот, кто скрывался под этим именем). — Очень хорошо. Он подошёл. Теперь осталось лишь подтолкнуть Итачи к нужному решению… и посмотреть, выдержит ли наш новый инструмент давление двух судеб. Выживет ли он, чтобы стать чем-то бо́льшим?»