Бабахия|Начало

В канализационных коллекторах под Мурино, где пиздец как воняло ржавыми трубами, тенями и забытыми надеждами, там, где сточные воды сливались в подземное Морское море, лежала Великая Свалка. Городской мусор столетиями оседал здесь, создавая пиздатый ландшафт из утонувших машин, холодильников, детских кукол с пустыми глазами, как у долбоёбов, и прочего хлама. В самом сердце этого царства ржавчины и тины, в затопленной кабине старого грузовика «Урал», жил Ваня Лобстер, сука. Он был не просто лобстером. Он был синим лобстером — редкий, можно сказать, вымирающий экземпляр, типа пидораса экологического. Но главная его особенность была не в цвете панциря. Он был сыном Алаха и Сани. Да-да, того самого бога-создателя и вечного заводчанина. Как у этих двух даунов получился ракообразный сын — история тёмная, как жопа Джорджа Флоида . То ли Илих в очередной раз экспериментировал с кнопкой «ПОВТОРИТЬ», будучи пьяным в дымину, то ли Прах, тогда ещё Саня, чихая от очередной своей хуёвой болезни, уронил в чан с прототипом жизни свой генетический материал вместе с таблеткой от головной боли и пол-литра дешёвого портвейна. Так или иначе, на свет вылез этот синий уродец Ваня. Ваня был лысым, блядь. Его гладкий хитиновый головогрудный щит начисто лишился каких-либо наростов, усиков или хоть намёка на волосы. Это придавало ему вид глубоко несчастного, облысевшего аристократа, которого ещё и в жопу трахнули жизнью. Он был сутулым, ёбаный рот. Его длинное, дугообразное тело, предназначенное природой для стойкого противостояния океанским течениям, вечно было согнуто в три погибели, словно он всю жизнь нес на своем панцире невидимую, но невыносимо тяжёлую ношу. И он был необычайно, феноменально умен, блять. Его мозг генерировал идеи, до которых не додумались бы иные профессора-дебилы из университета Мурино. Он вывел формулу, объясняющую, почему бутерброд всегда падает маслом вниз, а жизнь — хуём вверх, мысленно решал сложнейшие дифференциальные уравнения и мог поддержать беседу о квантовой запутанности, матерившись как сапожник. Но за этой гениальностью скрывалась вопиющая, почти трагическая беспомощность в быту. Ваня Лобстер не умел делать ничего практического, сука. Его дом-грузовик был похож на кабинет безумного учёного-алкаша: повсюду валялись исписанные илом таблички, сложные механизмы из ракушек и проволоки, которые нихуя не делали, а только пукали искрами и обещаниями. Единственным источником счастья для Вани был ноутбук в непромокаемом чехле, который он когда-то нашёл на Свалке и починил с помощью божественной интуиции, унаследованной от отцов-пиздоблядов. Ноутбук был подключён к украденному городскому Wi-Fi, и всё своё время Ваня проводил в игре Роблокс. И не просто проводил. Он был королём, ёба. Он использовал свой гигантский интеллект не для решения задач мироздания, а для написания невероятно сложных читов, блядь. Его персонаж, такой же лысый и сутулый, носящий имя «Синий_Царь_Мама_Шлюха», был кошмаром для всех серверов. Он проходил сквозь стены, убивал с одного удара, обладал бесконечным здоровьем и летал, пока остальные долбоёбы только учились прыгать. Особое, садистское удовольствие Ваня получал, охотясь на детей-пидорасов. Он подолгу выслеживал особенно крикливые и неопытные группы, а затем обрушивал на них всю мощь своих читов. Он любил слушать их возмущённые визги в голосовом чате, читать яростные сообщения: «пидорас ебаный, конченый!» и «иди нахуй, читер ебучий, мамку твою в рот ебал!». Их бессильная злоба согревала его холодную, ракообразную душу. Это было единственное, что заставляло его чувствовать своё превосходство, свою силу, свою ебучую значимость. В эти моменты он не был неудачливым существом, застрявшим в канализации. Он был Богом Роблокса, блядь, и все эти школьные сосунки были его жертвами. И лежа в своей кабине, сгорбившись над ноутбуком, с клешнёй на тачпаде, Ваня Лобстер лелеял другую, гораздо более грандиозную мечту, епта. Он не просто хотел быть царём виртуального мира. Он хотел стать Царём Морских Морей, блядь. Именно так, с большой буквы. Это был не просто титул, а сакральное звание, которое он для себя придумал в приступе мании величия и похмелья от отцовских экспериментов. Он грезил о том дне, когда не только это жалкое подземное Морское море, но и все океаны, моря, заливы, реки и даже ручьи Мурино склонятся перед его величественной, синей и лысой ебланиной. Он составлял сложные, многоходовые планы, записывая их на стенах грузовика острым концом клешни. Планы по объединению под своим началом всех крыс, рыб, головастиков и прочей живности, населявшей подземные водоёмы. Он мечтал о троне из перламутра и ржавых банок, об армии, преданной только ему, и о том дне, когда все признают его Великим Царём Морских Морей, а кто не признает — того нахуй расчленить клешнями. А пока он ставил новый рекорд по количеству закипевших от ярости двенадцатилетних игроков, его отец, Прах, метущий улицы наверху, чихал, и в канализацию проваливалась очередная аномалия. И Ваня, оторвавшись от экрана, смотрел на появившуюся в углу его кабины маленькую, вечно плачущую русалку и с раздражением думал, что его будущему царству нужен более строгий пограничный контроль, а то всякое говно лезет, блядь. Ваня Лобстер проснулся от того, что его дом-грузовик залило розовой пеной с запахом жареной картошки и ностальгии по 80-м, сука. Это отец Алах наверху опять экспериментировал с кнопкой «создать жизнь», случайно воссоздав атмосферу советского пионерлагеря в жидком виде. Ваня вздохнул — пена доходила ему до третьей пары ходильных ног и пахла как мечты о светлом будущем, которое так и не наступило, потому что все ушли в запой. Пора было становиться царём, пока очередной эксперимент отца-дебила не превратил его в коллекцию марок с изображением печальных тюленей или в анал свежего пива. В тот момент в Морском Море царствовал Угрило I, тупорылый уёбок. Пришло время уйти ему с престола, другой вопрос – добровольно или принудительно, через жопу. Ваня нашёл на свалке колонку, перепаянную скотчем и украшенную прилипшими ракушками и одним грустным крабом, который явно видел лучшее. Три дня и три ночи он кружил вокруг владений угря, играя на повторе запись споров Илиха и Праха о фундаментальных вопросах бытия. Особенно эффективным оказался семидесятиминутный спор о том, можно ли починить пространство-время изолентой и стоит ли для надёжности добавить ещё пару гаек, блядь. На четвёртый день Угрило I, покрытый нервной сыпью в виде вопросительных и восклицательных знаков пополам, вывесил табличку «Иду в запой, не беспокоить, пидорасы» и уплыл в ближайшую подводную пивную «У тонувшего боцмана». У царя, конечно же, была преданная армия, которая стоит за него даже тогда, когда абсолютно все – и народ, и уважаемые господа отвернулись от царя, как от прокажённого. Так получилось, что вся армия Грогга (министр войны у Угрило I) состояла из раков-отшельников, даунов в ракушках. Армия Грогга жила в старом сейфе, который когда-то уронил в воду Прах, чихая от аллергии на планктон и на саму идею подводной жизни, ибо она была, по его мнению, «хернёй собачьей». Ваня просто воспроизвёл через колонку звук, как Прах чихает и чинит всё сразу — этот звук напоминал работу отбойного молотка в сочетании с симфонией Шостаковича, исполняемой на расстроенной балалайке и приправленной матом. Раки в панике начали наматываться на собственные усы, а некоторые даже попытались закрутить самих себя в бублики и баранки, ору как резаные. Грогг сдался, подарив Ване свою коллекцию ржавых гаек, сломанный кассетный плеер с одной-единственной записью — шума прибоя 1987 года, и потрёпанную фотографию молодой устрицы, в которую он был тайно влюблён, хоть и понимал, что это пиздец. Когда пьяный морской конёк в строгом костюме из водорослей и с галстуком из медузы надел на Ванину голову корону из пробок от кваса (которые Ваня собирал два месяца, отбивая их у стаи агрессивных крабов-гопников), произошло чудо, блядь. Лобстер превратился в человека. Тощего, с торчащими во все стороны волосами, в которых то и дело застревали мелкие рыбёшки, обрывки городских сплетен и случайные философские концепции, обычно начинающиеся со слова «нахер». Иногда его шевелюра начинала показывать рекламу микрокредитов и онлаин-казино, точь-в-точь как глючная админ-панель управления Илиха, ёбнутая вирусом. На левой руке у него красовалась татуировка в виде гаечного ключа — дань уважения Праху, а на правой — пиксельное изображение смайлика, подмигивающего с ироничной грустью и показывающего средний палец. За 2000 лет диктатуры этот ёбаный лобстер: · Ввёл налог на пузыри (особенно на те, что были идеально круглыми) и на асимметричные волны, ибо они его бесили; · Запретил рыбам плавать задом наперёд по вторникам и пятницам, а по средам разрешил только в стиле танго, под аккордеон, блядь; · Создал подводный Roblox-сервер, где все аватары были обязаны носить виртуальные клешни и жаловаться на лаги в стиле сонетов Шекспира, иначе — бан нахуй; · Чинил течения ударом кулака, как Прах, от чего в Тихом океане на поверхности иногда появлялись временные острова из пены, которые тут же пытались устроить революцию и пели «Интернационал»; · Основал академию абсурдных наук, в которой находились факультеты мемологии, систем дыхания камнями, изучения того, нахуя это всё и тд.; · Выпускал указы, написанные невидимыми чернилами из медузного яда, которые проявлялись только при лунном свете и прочтении вслух с акцентом дрессировщика тюленей-алкашей; · Учредил орден Золотого Пузыря, которым награждал особо отличившихся в искусстве создания идеальных сфер, а также тех, кто не задавал лишних вопросов; · Ввёл должность единого царского сомнителя, который должен был подвергать сомнению все решения монарха, включая само его право на существование, которого Ваня каждую неделю увольнял и снова нанимал, ибо заебало.. Когда Ваня, окончательно ебнувшись мозгом, попытался перезагрузить океан через слот для жетонов (как когда-то Илих перезагружал вселенную), вставив туда старую монетку с изображением улыбающегося осьминога, подданные взбунтовались, пидорасы неблагодарные. Карп-революционер в очках и с портфелем, набитым водорослями и запрещённой литературой, кричал, размахивая плавником: «Ты даже канализацию прочистить не можешь, как твой отец Прах, криворукий уёбок! Твои реформы — сплошной метафизический брак, как и твоё рождение! Ты заставляешь нас играть в твои дурацкие игры, пока наши икринки мечтают о свободе, о светлом будущем без твоего ёбаного кретинизма!». Ваня, осознав, что его царству пиздец, сбежал через тот самый сток, который когда-то латал Прах, используя в качестве пластыря старую телогрейку и несколько нецензурных выражений, от которых даже вода вскипала. Выбравшись в Мурино, он отряхнул с волос ракушки, пару ошалевших креветок, один потерянный детский сандалик и прилипшее чувство глубокой экзистенциальной тоски, перемешанное с желанием нахуй всех убить. Он понял: быть сыном бога-неудачника и вечно больного дворника — уже пиздец какое приключение. Особенно когда в кармане лежит ноутбук с читами, а впереди — целый город, полный детей-пидорасов, которые и не подозревают, что скоро встретят Царя Морских Морей в Roblox, где он снова будет вершить своё абсурдное правление, но уже в виртуальном пространстве, свободном от ограничений подводной реальности и бунтующих карпов-говноедов...