Без лица

      Экстренный ночной вызов из Малфой-мэнора случился, когда я был на дежурстве. Впрочем, я почти всегда на дежурстве, потому что ночью не могу спать, одолеваемый кошмарами и бесконечным одиночеством.       Зрелище, открывшееся глазам, было поистине чудовищным: обглоданные до костей лица, обсосанные обрывки мягких тканей, оставшиеся на макушке черепа и немного висках. Повсюду кровь, смешанная с крошкой битого стекла.       Я ощущал холодок, ласкающий тело в глумливой нежности — то ли ветер, проникнувший в щели разбитых окон, то ли нечто иное, более зловещее.       Мой Люмос внезапно погас, словно чужое прерывистое дыхание умерщвило единственный зачаток света в тёмном особняке, погружая мою безвольность во тьму.       Серые глаза Драко казались неживыми, а бледное лицо лицом мертвеца.       Его жена Астория и маленький сын Скорпиус были убиты неизвестным монстром.       Я постарался сохранить хладнокровие.       — Драко… — произнёс немного дрожащим голосом. — Расскажи, что случилось.       Он немного очнулся от моего голоса, правда, взгляд оставался расфокусированным. Шоковое состояние нехило ударило, но это и к лучшему. Осознание наступит потом, но сейчас я должен узнать информацию и заполнить протоколы.       — Я вернулся домой из лаборатории, — тихо начал Драко. — И увидел это.       — Что это?       — Асторию и Скорпиуса… — почти неслышно ответил он.       — Кто мог убить их?       — Это игрушка…       — Что?!       Драко прикрыл глаза и заплакал.       — Я купил её неделю назад.       Теперь уже я прикрыл веки, прислушиваясь к голосу Драко и представляя мысленно его рассказ.       Скорпиус, держась за руку Астории, радостно смотрит на пёстрые прилавки со всякой всячиной. В привычку семейства Малфоев вошло посещать маггловские ярмарки каждую субботу, и порой там попадались интересные, но абсолютно бесполезные предметы. Например, эта игрушка рака. Или скорпиона. Нет, всё-таки этот уродец похож на рака.       — Поместите игрушку в воду и через пять дней она вырастет! — радостно сообщает усатый продавец. — Магия!       Драко усмехается. Ох, если бы этот простец знал, что такое настоящая магия, он бы сильно удивился.       — Его нужно кормить? — с интересом спрашивает Скорпиус.       — Можете кинуть в банку хлеба, — подмигивает усач.       — Ладно, давайте, — кивает Драко, не выдерживая умоляющего взгляда сына. — Первый и последний раз мы тратим деньги на эту ерунду.       — Это не ерунда! — восклицает Скорпиус. — Я буду его растить!       Рак был благополучно доставлен домой и помещён в вазу с водой. За несколько дней он увеличился раза в четыре. Теперь Скорпиус немного побаивается его. Признаться честно, Драко тоже.       Драко суёт руку в вазу и достаёт рака. На ощупь тот скользкий и неприятный. Холодный. Мокрый. Чёрные нарисованные глаза смотрят в разные стороны, а одна клешня почему-то короче.       Рак-инвалид.       В прозрачной вазе с водой рак выглядит законсервированным в формалине экспонатом кунсткамеры, а не невинной детской игрушкой. Скорпиус избегает вазы, когда проходит мимо.       — Он смотрит на меня, — жалуется он.       — Может, выбросим его? — предлагает Астория.       — Давайте подождём ещё пару дней и посмотрим, насколько он вырастет, — говорит Скорпиус. — А потом выбросим.       В тот роковой вечер Драко возвращается домой из лаборатории пораньше. Дома подозрительно тихо и темно. Откуда-то сквозняком проходится по ногам, и это вселяет беспокойство.       Чавкающие странные звуки привлекают внимание Драко. Он тихо идёт на них и заглядывает в столовую, где парализованно застывает на месте, переполненный симбиозом ужаса и изумления. Этот ужас проходит по телу, терзает рёбра, завывает в чреве, подобно такому же монстру, которого Драко лицезреет наяву.       И не в силах закрыть глаза, немигающим взглядом смотрит на порождение Фобоса. Если бы страх был плотью, то определённо искусственной рачьей.       Перед Драко воплощение кошмара, медленно сосущее уродливый шматок того, что раньше было лицом Астории. Оно ползёт ниже, поднимая на её грудь своё грузное тело, это дается с трудом. В следующий миг Драко видит перед собой пару чёрных точек-глаз и понимает, что морда членистоногого ещё одиознее, чем туловище.       Драко кричит. Дыхание учащается и с истерическими хрипами вырывается наружу, а рак жадно глотает его боль своей омерзительной мордой, щелкая клешнями, большой и маленькой.       Вдалеке лежит что-то, на что Драко даже боится смотреть. Сознание покрывается туманом, ярость захлёстывает с головой, он кидается вперёд, и его настигает тьма.       Драко приходит в себя, сидя в пустом тихом доме среди трупов жены и сына, держа в руках обезглавленную игрушку-рака.       — Где игрушка?       Я кивнул своим аврорам, чтобы обыскали дом.       — Она в столовой, — голос Драко был бесцветным.       Я осмотрел чудо-экспонат. Рак был потрёпан в результате борьбы, а ещё он уменьшился в половину, находясь без воды долгое время. С виду это была обычная игрушка-растушка, изготовленная из полимеров, впитывающих большое количество воды. Маггловские дети часто любят наблюдать, как растут их динозавры, драконы и любые другие существа. Этот рак тоже был обычным, если б не проклятие, лежащее на нём.       — Драко, у вас были враги, желающие смерти?       Я спросил для проформы, вопрос был глупым — у семьи Малфоев обязательно были те, кто желал им смерти.       Его взгляд выражал то же самое.       — Конечно, у нас были враги, Поттер. Я Пожиратель смерти, мой отец Пожиратель смерти. Кто угодно мог наложить проклятие на игрушку.

***

      Второй раз я увидел Драко непосредственно в Аврорате, когда тот снова пришёл давать показания. Сегодня он был собран и спокоен. Конечно, мужчины не так ярко переживают потери, чем женщины, Драко горевал, но в его тоне больше не было истеричности, глаза стали живыми, и даже вернулась привычная язвительность, по которой я скучал.       — И почему я не удивлён, что на вызов приехал именно ты? — спросил он сходу, застряв с сигаретой в зубах в дверном проёме моего кабинета.       — Может, потому что я трудоголик? — невесело усмехнулся я. — Как ты? — мой голос стал серьёзным.       — Хреново, Поттер, хреново, — вздохнул он, присаживаясь напротив меня.       — У нас нельзя курить, — сказал я, щёлкая зажигалкой и затягиваясь дымом.       — Мы никому не скажем.       Драко помолчал немного.       — Ты же найдёшь убийцу?       — Я сделаю всё, что в моих силах.       — Ты сильный.       — Наверное.       Молчание снова повисло в кабинете.       Я изо всех сил пытался совладать с собой и не вспоминать тот наш восьмой курс.       Да, я давно влюблён в Драко Малфоя и был уверен, что тот отвечает мне взаимностью, потому что наши отношения в Хогвартсе после войны можно было назвать более тесными, чем дружеские.       Мы гуляли возле Чёрного озера, целовались, летая над квиддичным полем, но когда я предложил Драко съехаться после окончания школы, он отказался, мотивируя тем, что общественность обрушится не только на него, но и на меня.       Он женился на Астории спустя год, оборвав все связи со мной.       Я следил за его жизнью, видел беременную Асторию, затем появление сына и мучился от осознания, что Драко мне не принадлежит.       Я любил его так же сильно, так же ярко, что разрывалось сердце.       Но сейчас я мог его лишь утешить.

***

      Подозреваемых было много. Удручающим фактом оказалось наличие многочисленных потенциальных убийц. Все они желали Драко зла. Я бы всех их закрыл в Азкабане, если б мог. Однажды я смогу, уверен в этом, но сейчас должен вычислить одного. Того, кто подходит.       Каждый раз, видя Драко в кабинете, моё сердце дрожало студнем где-то на уровне желудка. Я отдавал дань его горю, но мне так сложно было справиться с чувствами, особенно, когда объект моих воздыханий был так близко.       И так страдал, что хотелось утешить.

***

      — Есть какие-то новости? — устало, и ни на что не надеясь, спросил Драко привычно дымя в моём кабинете. — Когда уже найдём этого ублюдка?       Я победно усмехнулся, вытащил из стопки жёлтую папку и бросил перед ним.       — Он уже в Азкабане, Драко, и завтра его ждёт Поцелуй дементора.       Надо было видеть, как расширились глаза Драко, за нижним веком появилась полоска хрустальной влаги, и он тихо всхлипнул.       — Неужели, Мерлин…       — Всего лишь, Гарри, — ответил я.       Драко льнул прохладным телом и прятал мокрое лицо в лацканах моего мундира. Меня не отталкивал, но и не отвечал на объятия. Дрожал как осиновый лист. Я касался его спины, едва поглаживая. Я не настаивал ни на чём, но в моей душе разгоралась надежда, что он продолжает меня любить, и это не просто благодарность.       Я подожду. Я умею ждать. После стольких лет.

***

      Официальных поводов видеться с Драко у нас больше не было, и я просто пригласил его позавтракать в моей любимой кофейне. Такой завтрак точно ни к чему не обязывал и не требовал никакого продолжения, а вот пообщаться в неформальной обстановке располагал.       Драко согласился.       Уже год он был вдовцом, и горе потихоньку отпускало. Время лечит.       — Как ты поживаешь, Гарри? — спросил Драко, и я понял, что он имел в виду.       — Я скучал по нам. Как видишь, мир настолько изменился, что люди не осудили бы даже мою любовь к Волдеморту, не то что к тебе.       — Это ты загнул, конечно, — уголком губ улыбнулся Драко.       — Да, — я тоже подарил ответную улыбку. — Жизнь продолжается, а ты теперь одинок…       Драко выдохнул мне в лицо клуб дыма, заставляя зажмуриться, с неожиданной силой притянул к себе прямо через маленький столик и впился в губы с безумной силой, даря опустошающий глубокий поцелуй. От табачной терпкости и сладости поцелуя внутри разверзлась пропасть, утягивая все мысли прочь.       — Давай уйдем отсюда, — успел я шепнуть.       Мы аппарировали ко мне в старый особняк на Гриммо 12.       Я касался Драко нежно, но жадно, наконец, дорвавшись до желанного тела. Руки сминали бледную кожу, поцелуи жалили шею, оставляя отметины. А Драко стонал, пока я припадал к чувствительным соскам. Я отстранялся, тяжело дыша, слизывал с губ влагу, запускал в растрепавшиеся белые волосы пальцы и вновь целовал.       Я издал полустон-полувсхлип, когда тонкие пальцы коснулись моего члена, медленно провели несколько раз сверху вниз, а потом, чуть сжимая, ускорились.       — Ты ведь любил меня, Драко? — произнёс я, желая услышать то, о чём мечтал столько лет.       — Любил. Всегда любил и люблю, — хрипло ответил Драко.       Я заворожённо смотрел, как он остановился, перевёл взгляд своих невозможных серых глаз, сейчас залитых чернотой, на моё лицо и облизал губы. Я растворился в этих глазах, растаял от любви и нежности. Одних поцелуев ужасно мало, и мне хотелось бы большего.       — Где душ? — спросил Драко, правильно поняв мой взгляд.       — По коридору налево. Мне пойти с тобой?       — Нет, я быстро.       Я откинулся на диван, не отрывая взгляда от полураздетого тела Драко, пока тот не скрылся за дверью.       Мерлин, неужели это случится? Неужели сбудется то, о чём мечтал всю жизнь? Неужели Драко теперь мой?       Я лежал на диване катастрофически долго, а Драко не возвращался. Забеспокоившись, я отправился на поиски.       Ванная уже опустела, сохранив запах шампуня и тепло горячей воды.       Я обнаружил его на пороге моей секретной комнаты. Вход туда был воспрещён всем. Абсолютно всем. Обычно я закрывал её, но сегодня, видимо, поторопился на завтрак.       Его круглые глаза сказали мне всё и даже больше.       В любом расследовании, главное, не выйти на себя, и эту аксиому нельзя опровергать.       Он потрясённо разглядывал многочисленные колдографии себя, которыми я обклеил все стены комнаты. Там были колдофото с Хогвартса, его свадьба, беременная Астория, колдофото с родов, колдофото Скорпиуса в колыбельке, с семейных ужинов в Малфой-мэноре вместе с Люциусом и Нарциссой. Колдофото Драко в душе, обнажённого, красивого. Все ночи секса с Асторией.       Да, я псих, и что с того?       Я просто люблю Драко и годы в одиночестве просто не выдержал, если б у меня не было целого архива его изображений.       — А это что? — дрожащей рукой Драко указал на колдофото той самой маггловской ярмарки, где он купил злополучную игрушку-убийцу.       На самом деле я был горд своей работой: сделать всё так, чтобы Малфои пошли именно туда и купили именно то, что хотел — искусство.       Я проклял абсолютно все игрушки на ярмарке, правда, позже снял проклятия. Я же не маньяк какой-то.       У Астории не было шансов. Скорпиуса жаль, конечно, но так вышло, я надеялся успеть и спасти его, но не получилось.       — Это судьба, Драко, — сказал я, улыбаясь. — Это судьба. Мы должны быть вместе, и ничто нам не помешает.       Теперь, когда Драко со мной, мы заживём счастливо. Было бы лучше, если б он никогда не узнал о моём вмешательстве в судьбу, но, думаю, он поймёт, когда осознает, насколько нам хорошо вместе.       Не существовало Гарри Поттера, пока не было тебя, мой дорогой. Ни имени, ни лица. Сейчас ты можешь нарисовать мне любое лицо и дать любое имя.       Я твой якорь, Драко. Твое спасение от уныния жизни.       Якорем быть не так уж плохо. Якорь важен. Обязательно нужен. Не всем же быть кораблями.       Стало быть, нужен и я.