Любопытство убило кошку

— Хорошо, — Джеки поудобнее устроилась на их с Хэйденом кровати, параллельно щедро размазывая по рукам жирный крем с запахом ромашки. — Теперь-то мы можем поговорить о слоне в комнате? Отдушка была, мягко говоря, на любителя. Но, честно, когда у тебя четыре ребёнка, это последнее, о чём ты переживаешь. Главное что у их младших нет на него аллергии. А это уже почти магия, учитывая всё остальное. Сегодня миссия по укладыванию детей спать была полностью делегирована Хэйдену, и, откровенно говоря, результат легко читался по его лицу. Он выглядел уставшим. Очень. Его освещал мягкий свет прикроватной лампы, и даже спустя столько лет вместе этот мужчина в растянутой футболке с подозрительным пятном от морковного пюре выглядел для неё таким же очаровательным, как в день их первой встречи. Чёрт, она очень любила своего мужа. — Вроде в последний раз, когда я проверял, — Хэйден устало опустился рядом, — у нас не было никаких домашних животных, — он попытался пошутить. Попытка была встречена недовольно приподнятой бровью. Он, впрочем, сделал вид, что не заметил, стягивая носки и бросая их прямо на пол. Он не был фанатиком порядка, как один их общий близкий друг и мог позволить себе такую вольность. Иногда. Пока жена была занята своим монологом. — Шейн точно снова видится с Лили из Бостона, — с видом человека, делающего серьёзное аналитическое заключение, заявила Джеки. — А может… и не просто видится. Она на секунду замолчала, пытаясь собрать в голове всё, что знала об этой их вечной situationship. Лили существовала… всегда. Шейн знал её годами. Десятилетиями, если быть честными. Но при этом он никогда не говорил о ней напрямую. Ни разу. Зато вся команда с завидным упорством поддерживала разговоры о ней на плаву уже много лет, как будто та была городским мифом. Надежда на то, что женщина, сумевшая приручить эту одержимую правилами хоккейную машину, наконец-то материализуется, почти умерла после его отношений с Рози. Но, чёрт возьми: неделя с реальной существующей женщиной закончилась так же быстро, как и началась, а десять лет с полу-мифической Лили, имя которой нельзя называть, маячили на заднем фоне огромным красным пятном. Очевидно, кто выиграл это противостояние. — Это она, — уверенно добавила Джеки. Тот самый взгляд. "Глаза-сердечки", которые появлялись у Холландера каждый раз, когда он проверял телефон за ужином сегодня. Неуловимый, но слишком знакомый, чтобы его игнорировать. Плюс это странное ощущение, будто Шейн наконец-то сбросил с плеч что-то тяжёлое, что тащил годами. Оно висело в воздухе после каждой их встречи, почти осязаемое. И встречи эти, к слову, стали заметно реже. Виной всему была внезапно появившаяся занятость капитана «Монреальских Вояджеров». А что если… — А что если у них с Лили всё-таки получилось? — произнесла Джеки вслух. Если вы знали Джеки Пайк, вы понимали: она была человеком, который чувствовал. Глубоко, искренне, без тормозов. И именно поэтому она так переживала за Шейна. Да, формально он был лучшим другом её мужа, а не её самой, но если бы жизнь вдруг потребовала выбрать человека, которому можно доверить их детей в экстренной ситуации, Джеки ни секунды бы не колебалась. Она бы указала на Холландера. Он был самым добрым и надёжным человеком, которого она знала. И ей отчаянно хотелось, чтобы он мог доверять им так же, как они доверяли ему. Чтобы мог прийти вечером, плюхнуться на их диван и обсуждать Лили. Спрашивать совета. Звать их на парные свидания. Чтобы не держал всё внутри, запертым в сундуке с тремя замками. Потому что если первая любовь Шейна действительно была спрятана так глубоко — значит, причина была серьёзной. И какой бы она ни была, Джеки знала одно: она всегда будет на его стороне. — Не знаю, малыш… — Хэйден наконец удобно устроился на своей половине кровати, привычно подтянув подушку под плечо. — Раньше парни говорили, что он, возможно, встречается с замужней женщиной. Может… — Исключено, — отрезала Джеки без колебаний. Она закончила с кремом и распустила пучок. — Мы говорим о Шейне, который сидит на макробиотической диете, аккуратно складывает одежду в раздевалке и моет посуду сразу после еды. Сразу. Он бы запаниковал от одной мысли о чём-то подобном. Это не его история. Тут должно быть что-то другое. Она легла на бок, поворачиваясь к мужу. Все эти киношные сцены с парами, которые спят, обнявшись — полная чушь. Покажите ей десять настоящих пар, которые засыпают и просыпаются в коконе из рук. Это миф, и его давно пора развенчать. Вглядываясь в знакомые до мельчайших деталей черты: лёгкую щетину, рассечённую после игры бровь, полуприкрытые глаза. Джеки вдруг отчаянно захотела, чтобы и у Шейна был кто-то, кто смотрел бы на него так же перед сном. — Тогда что? — задумчиво протянул Хэйден. — Мы ведь думали, что это женщина постарше. Но вряд ли он бы внезапно начал встречаться с грёбанной суперзвездой прямо посреди романа. Он был согласен с женой: характер Холландера исключал все очевидные варианты. Джеки задумчиво начала тереть мочку уха, уставившись в противоположную стену. Им хотелось знать правду — да. Но они ни за что не стали бы нарушать его границы или, не дай бог, копаться в жизни человека, который был для них почти членом семьи. Значит, нужно было зацепиться за что-то, что они уже знали. За деталь, которой не придали значения. — Ладно, — наконец сказала она. — С момента Матча всех звёзд, когда, как мне кажется, у них всё наладилось… ты замечал что-нибудь странное? Заставку на телефоне? Женские вещи у него дома? Что угодно? Она рылась в памяти, пытаясь найти нить. И, между прочим, люди, которые считают, что брак это убивающая рутина, могут идти куда подальше. Настоящий брак — это когда вы два отдельных человека, но вместе создаёте что-то в разы сильнее. — Детка, ничего такого, о чём я тебе не говорил… — Хэйден нахмурился, перебирая воспоминания. Это было непросто: Джеки была его лучшим другом, и любая информация доходила до неё примерно через 0,000001 секунды после обнаружения. Но тут в голове щёлкнуло. — Разве что… — он поднял взгляд. — У Шейна почему-то есть русская раскладка на телефоне. На прошлой неделе, когда у меня сел мобильник, и я скинул тебе смску с его телефона, я это заметил. Ох. Чёрт. Глаза Джеки вспыхнули мгновенно. — Русская раскладка? У Шейна? — она резко села. — Зачем? Невозможно случайно установить новую клавиатуру. Это же не обновление погоды. Ему она зачем-то понадобилась. Она рассуждала вслух, уже чувствуя знакомое покалывание интуиции. Внутренний голос буквально кричал, что она только что нашла золото. — Не знаю, — пожал плечами Хэйден. — Мне тоже показалось странным, но я ничего не спрашивал. Он внимательно наблюдал за женой. Эта женщина точно знала, как докапываться до истины. — А что если… — Джеки резко повернулась. — Дай мне телефон с зарядки. Пожалуйста. Всё её тело вибрировало от предвкушения. Чехол был одним из подарков на прошлый день рождения, с лицами всех их детей, окружёнными сердечками и смайликами. Пальцы Джеки взлетели над экраном, быстро набирая запрос в гугле. И когда ответ наконец загрузился, её усмешка медленно расползлась в полноценную победную улыбку. — Да, — протянула она с удовольствием. — Лили может быть русским женским именем. В славянских странах, особенно в России и Украине, есть имя "Лилия". Происходит от цветка. Символизирует чистоту, красоту и невинность… Она буквально сияла, наслаждаясь моментом и ожидая реакции мужа. И не зря. — Ты думаешь… — Хэйден замер. — Что это не Лили из Бостона, а русская Лили? Совсем некстати в голове всплыл образ самого «русского» человека в их жизни. Господи, это звучало ужасно. Главной русской задницы, которую они знали. Ещё хуже. Неужели девушка Шейна была из России? Поэтому они всё скрывали? Он не успел закончить мысль — Джеки уже озвучила её за него. — Они скрывают отношения, потому что Канада и Россия — главные соперники, — быстро сказала она. — А Розанов только усугубляет ситуацию: это может выглядеть так, будто Шейн мстит своему главному конкуренту. И вообще, Лилия может быть кем угодно. Что если она дочь какого-нибудь известного русского политика? Или, что ещё хуже, человека, связанного с хоккеем. Хэйден несколько секунд молчал, глядя в потолок. Потом медленно выдохнул тем самым вздохом человека, который уже понял, что сопротивление бесполезно. — Ладно, — наконец сказал он. — Допустим. Русская Лили. Тайные отношения. Геополитика. Хоккейная драма уровня НХЛ. Он повернул голову к жене. — И что мы будем делать с этой информацией? — Мы ничего не будем делать, — слишком быстро ответила Джеки. Хэйден скептически приподнял бровь. — …пока. Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него за годы брака выработался инстинкт самосохранения. — Мы просто будем наблюдать. Очень внимательно. И если он сам захочет рассказать — мы будем готовы. А если нет… — она пожала плечами, — ну, тогда вселенная случайно подкинет нам ещё пару улик. — Я в браке с тобой уже столько лет, — пробормотал Хэйден, — и всё ещё не уверен, стоит ли мне тебя бояться или гордиться. — И то и другое, — невинно ответила Джеки, укладываясь обратно на подушку. Он фыркнул и потянулся, чтобы выключить лампу.

***

Ребята рассредоточились по всему дивану, болтая в основном о повседневных проблемах, чем о том, что происходило на экране. Интересно, когда кто-либо из них смотрел новинку киноискусства, а не очередной спортивный канал? Джеки хотя бы ходила с детьми на мультики, давая своим мозгам передышку. Кстати о ней, девушка вдруг вспоминала, что совсем недавно они покупали несколько упаковок начос, к которым можно быстро сделать гуакамоле. Было бы кстати к тому времени, когда все откроют свою вторую бутылку короны. Сбежав на кухню, пока её муж не успел обнаружить пропажу и «запретить» ей хозяйничать и следить за всем, как за детьми, Пайк начала рыться в верхних полках, расположенных над плитой. Неужели её муж успел всё сожрать, придя с ночной тренировки? Вдруг она дёрнулась от неожиданного звука за спиной. — ФАК, Шейн боже, почему ты так бесшумно ходишь, — воскликнула она, оборачиваясь через плечо. Холландер стоял в простой спортивной одежде, в которой он всё ещё появлялся, даже после того, как нанял личного стилиста (да, она знала это. Даже Хэйден не знал. Шах и мат), его руки были спрятаны в карманы, а сам он перекатывался с пяток на носки, как нашкодивший ребёнок. О боже, неужели она действительно поехавшая мамаша, которая везде видит отсылки к материнству. — Прости, хотел спросить у тебя кое-что, — тихим голосом сказал капитан, присаживаясь на барный стул. Джеки сейчас заметила, что он оставил свою бутылку в столовой, и это был не эмбирный эль, а такая же бутылка пива, как и у остальных. Он и раньше иногда позволял себе «лишнего» в гостях, выходя за рамки своей безумной диеты, но в последнее время эти исключения были слишком частыми. И это было прекрасно! Это заметила не только она, но и Хэйден, но чтобы не спугнуть этого трусливого зверька по имени Шейн Холландер, они договорились никак не комментировать, что тот уже дважды ел обычную человеческую еду во время ужина и даже соглашался на десерт. Неожиданно она вспомнила про Лили. А что если это Лили так на него влияет? Что если она увидела смузи из всего подряд на завтрак и очень сильно разозлилась? Может, это стереотипно, но судя по Розанову, русские определённо были страшны в гневе. Что если они теперь живут вместе, или, как минимум, видятся чаще, поэтому Шейн более спокойно относится к своему питанию? Даже эти неподтверждённые мысли заставили её почувствовать себя сентиментальной. — Помнишь, ты рассказывала про ту книгу рецептов, которую ты купила онлайн? Это был довольно неожиданный вопрос от человека, который считал еду источником энергии, а не удовольствия. Она действительно не так давно болтала о том, что ей удалось урвать на Амазоне книгу с домашними рецептами со всего мира, чтобы знакомить своих детей с культурой разных стран. И эта была одна из лучших покупок того месяца! Все рецепты были по-настоящему аутентичными, не просили заменить корейскую пасту на кетчуп или кукурузную муку на пшеничную. Все рецепты действительно ощущались, как что-то приготовленное с душой и любовью. — Можешь одолжить мне её на пару дней? — вопрос был максимально невинный, однако Шейн выглядел так, будто пытался «выглядеть нормально» и безэмоционально. Что-то тут точно не сходилось. — Что за вопрос, конечно. Ты хочешь приготовить что-то конкретное? — спросила собеседница, отвлекаясь от своего предыдущего занятия. В прошлый раз она точно оставила книгу в кладовке. — Ээээ, да нет. Просто хочу просмотреть, что там есть… И тут её осенило. Книга рецептов. РЕЦЕПТОВ ИЗ РАЗНЫХ СТРАН. О боже, неужели… Обнаружив красочную обложку и пролистав книгу до оглавления, девушка просматривала названия различных кухонь: «Тако с рыбой по рецепту бабули Лопез» «Рисовая каша с имбирём — soul food из деревушки под Шанхаем» «Севиче из рыбы, пойманной утром у берегов Лимы» И вот она наконец увидела. Страница 198. «Русский медовый торт. Любимый торт императрицы» Вот и оно. Если она не совсем сошла с ума и её теория верна, то именно это Шейн попытается отыскать в книге. Окей, 198 страница — это почти самый конец книги, а значит незаметно определить, что интересует капитана будет не сложно. Глубоко выдохнув пару раз, чтобы устранить расплывающуюся по лицу ухмылку, Джеки наконец вышла из своего убежища, в нетерпении стать ближе к своей догадке. Шейн, судя по тому, что он с улыбкой держал начос в руках, успешно догадался о том, зачем девушка сбежала от всеобщего веселья. Этот мужчина действительно был самым внимательным другом. — Нашёл их за коробками с хлопьями, — Шейн закинул пачки на стол, устремляя свой взгляд на объект в руках. — Вот, можешь пользоваться сколько тебе будет угодно, — ей очень хотелось подколоть его, сказав что-то вроде «скажешь потом, как вышел торт» или «я могу одолжить мёд», но она не хотела, чтобы тот замкнулся, даже не начав открываться. Этот хренов краб-отшельник. Именно поэтому она поборолась со своим желанием, делая вид, что ей нужно достать авокадо из корзины с фруктами. Холландер пролистал книгу до оглавления, обнаружив искомое. Он вернулся назад примерно к третьей четверти книги, внимательно вглядываясь в картинку. На его веснушчатом лице пробежал лёгкий румянец, который нельзя было списать на алкоголь, а губы едва заметно дернулись в улыбке. Бросив аккуратный взгляд периферийным зрением, Джеки наконец могла победно вздохнуть. Она увидела: «Этот культовый русский медовый торт, он же "Медовик", каждый должен попробовать хотя бы раз. Многослойное медовое лакомство, залитое вкуснейшим кремом. Это незабываемо…»

***

Джеки была в ярости ещё до того, как игра началась. В самом начале сезона, когда происходит распродажа билетов для родственников, они возились с тем, чтобы справиться с коликами у Эмбер. Именно поэтому сегодняшний супер-важный матч против Бостона, она должна была смотреть непонятно откуда. Казалось, что вся Канада решила приехать и посмотреть на то, как они рассчитывали, закончится полным уничтожением американцев. Не зря в конституции хоккей закреплен, как национальный спорт. И эта, по непонятной причине, дорогущая проходная секция, где «комфорт» был чисто номинальным, а билет стоил как маленькая поездка на выходные, совсем не способствовала позитивным впечатлениям. Бесплатные билеты для супругов игроков? Разумеется они были, если бы они на хрен подсуетились вовремя. Но когда их младшая дочь круглые сутки раздирает глотку, от как они позже выяснили брокколи, вряд ли у вас найдутся эмоциональные и физические силы на то, чтобы об этом позаботиться. — Отлично, — пробормотала она сквозь зубы, шагая к своему месту, — вот оно, счастье быть женой хоккеиста: пластиковое кресло и сквозняк. Она обвела взглядом стадион: ряды, полные людей с пивом, хот-догами, гудящая воинственная толпа, готовая надорвать глотки, за своих любимчиков. А пока эта самая толпа билась и кричала в предвкушении, она пыталась найти своё дурацкое место, проклиная цену за билет. И это было половиной беды. Нигде не было ни одного знакомого лица — это уже было действительно серьезно. Ни одной подруги, с которой она могла бы втихаря прокомментировать игру, ни одной спасительной болтовни во время таймаута. Только она, её раздражение и трибуна, которая от одного своего вида заставляла ноги затекать. Когда Джеки наконец устроилась на месте, усевшись на свой шопер, чтобы не отморозить почки, она собрала свои мысли в кучу и решила отгородиться от всех источников раздражения, как от назойливых мух. Но судьба явно имела другие планы. Справа от неё начался поток бессмысленного трёпа. Девушки явно не были фанатами не только хоккея, но и спорта: слишком громкий смех, слишком много вопросов, слишком мало понимания того, что происходит на льду. — Ой, а это кто? — спросила блондинка, одетая в слишком мало слоёв одежды, указывая на игроков, которые разминались перед игрой. — Не знаю… тот высокий… да, с рыжей бородой. В синей джерси, значит наш? — рассмеялась вторая. — Почему они так сидят на льду, лол! Похоже на начало каких-то сексуальных прелюдий, — первая хлопала глазами. — Смотрела один раз в Ютубе, вроде как надо палочку держать по-другому, нет? — вторая всерьёз обсуждала технику игроков, называя клюшку «палочкой». Боже, что она сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить сегодняшний день. Джеки тихо фыркнула. Люди, которые  здесь, на очень важном матче, называют мировых звезд спорта «какими-то высокими парнями с рыжей бородой» вызвали у нее удивленное хихиканье. Вероятней всего, эти билеты достались им по какой-то необычной случайности, но это не уменьшало комичность всей ситуации. Это помогло расслабить мысли и на удивление этот вечер не казался полностью потерянным. Видимо не удовлетворившись простым описанием игроков, девчонки решили   поискать  в телефоне больше информации о главных героях сегодняшнего вечера. Все это сопровождалось поочередным  прочтением  имен игроков вслух, словно это был spelling bee: — Кто это у нас? Номер 12… номер 12 это Линдер… Линдер? — спросила одна, гадая. — А это кто? Из медведей…Розан… что-то. — вторая хохотнула тоже заглядывая в телефон. —Боже, что это за имя как его… Иль… лили? Или… или-я…, Илья Розанов? Джеки не смогла сдержать смех. Эти девчонки похоже не выходили за пределы тамблера, избегая объективную реальность. Она впервые видела человека, который никогда  не слышал имя одной из самых больших звезд команды соперника. Половину новостных репортажей начинались и заканчивались этим индюком, играющим за Бостон. Она позволила себе несколько секунд внутреннего удовлетворения, наслаждаясь этим абсурдом. "Илилия". Обязательно нужно было запомнить или даже записать в заметки, чтобы все парни могли вдоволь поржать с этой ситуации. И тут что-то щёлкнуло в голове. Илья…Лилия… — ФАК, — подумала Джеки. — Это, конечно, сумасшедшая теория, достойная самых отдаленных уголков фанатских сайтов, но… Илья, черт его бери, был ещё каким русским. Капитан «Бостонских Медведей»… БОСТОН!!!А Лили была из Бостона. В неверии она перевела взгляд вниз. Там всё ещё проходила разминка перед самой игрой, команды тестировали лёд, разгоняли кровь по телу. Они появлялись и исчезали в поле её видимости один за другим. Музыка долбила в уши, что мешало ей сконцентрироваться, однако в массе черно-синего океана она вдруг заметила номер 24. Шейн был там, наматывая круги вокруг ворот, оттачивая удары. Общая атмосфера была угрожающей: кто-то из медведей пытался вывести «канадцев» выкрикивая колкости и прожигая их уничижительными взглядами. Яблоко от яблони… а если точнее, команда от капитана не далеко упала. Номер 81 гордо очерчивал место будущей битвы, нарываясь на неприятности. Джеки всё ещё пыталась убедить себя, что все эти «совпадения», вдруг пришедшие ей в голову, были лишь совпадениями. Она уверена, что в прошлом сезоне этот мудак, Розанов, выбил кому-то из команды зуб, светясь при этом, как звезда на рождественской елке. Темная туча сгустилась над девушкой, а вся музыка и голоса ушли на второй план. Шейн плавно придвигался к капитану команды соперников. Да не просто соперников, а главных врагов. Он медленно прокатился по воображаемой средине, отрешенно заглядывая в лица «медвежат». Наконец, очередь дошла до парня с копной русых кудряшек. Джеки вскочила с места, пытаясь разглядеть хоть что-то с такого расстояния. Ей нужен гребаный бинокль, как в театре. Шейн приблизился и… и его округлые щеки стали ещё краснее, а рот дрогнул в улыбке. Розанов же едва заметно приподнял бровь в сторону Шейна, маленький, почти невидимый жест, который Джеки прочитала как полноценную точку в десятилетней загадке о Бостонской Лили. Дело раскрыто, все виновники понесут наказание. Лили. Вот все и стало на свои места. Вот почему Лили — это тайна, о которой не могли знать даже самые близкие друзья. А родители? Знали ли их родители ? Значит, что Шейн был геем. Конечно, у неё не было никаких проблем с какой либо ориентацией, но… ТВОЮ МАТЬ ИЛЬЯ РОЗАНОВ ТОЖЕ ГЕЙ, этот гиперактивный маскулинный самец, который был знаменитым во всем мире бабником, по совместительству также являлся той самой Лили. Сердце забилось быстрее. Рядом девушки продолжали болтать, не замечая ни эмоций, ни того, что происходит перед их глазами. Их нельзя винить, никто не замечал годами. ГОДАМИ. Пайк достала телефон, держа его так, будто это красная кнопка для выпуска ядерного оружия. Сердце колотилось, пальцы дрожали, когда она набирала знакомое каждому здесь (кроме этих двух мадам) имя в Instagram. Аккаунт @rozanovilya_official обновлялся довольно часто. Она пролистала недавние публикации, пока не наткнулась на фотографию торта: блять это был медовик. А подпись под постом гласила: "Feels like home" ❤️ — О Боже… — выдохнула она, прижимая телефон к груди. — Это реально… Это правда… Любопытство убило кошку, и это не преуменьшение.

***

Игра шла именно так, как все и ожидали: грязно, жёстко и на грани. Пару спортсменов уже сидели на скамье штрафников — с одинаково скучающим выражением лиц людей, которых поймали за использованием слова на букву «Х» во время урока математики. Судьи делали вид, что контролируют ситуацию, игроки делали вид, что не собираются друг другу врезать при первой возможности, а трибуны — что это всё исключительно ради спорта. Тайм-аут подходил к концу. Джеки, поймав себя на том, что уже минут десять смотрит в одну точку, не видя вообще ничего, решила наконец вернуться на свой импровизированный «трон». Поболтать с кем-то было лучшим решением. Она была чёртовым экстравертом, и в данный момент это был не дефект характера, а механизм выживания. В её голове и так творился полный бардак, а сидеть на месте и вариться в собственных мыслях — верный способ довести себя до состояния, когда хочется либо плакать, либо пойти и устроить допрос с пристрастием. До возобновления игры оставались считанные минуты. Возможно, и она цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг, победа хоть немного притупит это мерзкое, липкое чувство растерянности. Чувство, будто ты только что узнала что-то слишком большое, слишком важное, но не имеешь ни малейшего представления, что с этим делать. Это было отвратительно. И хуже всего — она не могла это выключить. Шейн действительно не мог им ничего рассказать. Не потому что не хотел. А потому что не услышал бы в ответ ничего, кроме «смешная шутка, чувак». Даже от самых близких. Даже от людей, которые его любили. Иногда любви просто недостаточно, чтобы быть безопасным местом.И прокручивая в голове всё, что она почувствовала за последние пятьдесят минут, Джеки вдруг с пугающей ясностью поняла: ей противно. Противно от самой себя. От того, как легко они все, включая её, позволяли себе ехидные комментарии, закатывали глаза, отпускали «безобидные» шуточки, когда на экране появлялась белозубая улыбка русского капитана. Ей было всё равно, что Шейну не нравятся девушки. Абсолютно. Боже, сколько раз она пыталась свести его со своими подружками — и теперь это казалось почти оскорбительно глупым. Но то, что его парень был одним из самых неприятных людей, которых она знала… вот это било куда больнее. Она всегда думала, что это общее чувство. Что вся команда испытывает к Розанову одинаковую, почти инстинктивную неприязнь. Но что, если это было не так? Что, если Шейн каждый раз слышал эти комментарии и молчал? Чувствовал ли он стыд? Неуверенность? Одиночество? А были ли они бойфрендами вообще? Или всё это куда сложнее? С этими мыслями она пробиралась обратно к своему сектору, лавируя между людьми, повторяя одни и те же вопросы в своей голове. Она обнаружила себя прямо за стеклом позади от скамейки Бостона, где команда была вот-вот готова выйти на лёд. Шум трибун здесь глушился, становился фоном, как белый шум. А вот голоса — наоборот, резали слух. Широкая спина с номером 81 врезалась ей в взгляд. Розанов. Она замедлила шаг, сама не понимая зачем. Коридор за скамейками был узким, пропитанным запахом льда, резины и адреналина. Где-то совсем рядом гудела арена, но здесь шум становился глухим, будто его приглушили ватой. Джеки шла, прижимая к себе куртку, уже собираясь свернуть, когда уловила знакомую интонацию. Она остановилась, почти машинально, и попыталась выцепить обрывки диалога, который тонул в общем гуле. — Монреаль, Роз! — протянул насмешливый голос. — Ждёшь окончания игры, чтобы увидеть Джейн? Имя ударило, как щелчок по оголённому нерву. Говорил Клифф Марло. У Джеки мгновенно сжались челюсти. Волна ярости накрыла её почти физически, поднимаясь от желудка к горлу. Пока её друг старался и от всего сердца пёк этот гребанный торт, этот факбо… — Марло, не произноси имя моей Джейн, понял, — “Джейн” прозвучало с сильным русским акцентом, звуча почти, как … Как Шейн… И Джеки будто ударили под дых. О боже. Шейн. "Моя Джейн", сказанное мягким голосом, каким её муж рассказывал незнакомым людям о их семье. Таким тоном говорят о доме. И вдруг всё сложилось. Слишком просто. До смешного просто. Шейн — Джейн. Илья — Лили. Им просто пришлось изменить имена, чтобы иметь возможность почти не скрываться. И от этого осознания Джеки стало одновременно смешно и невыносимо грустно. Это было неправильно. Абсолютно не вязалось с образом. Не укладывалось в голове. Розанов, которого она знала по телевизору, по заголовкам, по злобным комментариям фанатов, не должен был так говорить. Не должен был беречь такую интонацию для определённого человека. Не должен был смягчаться на одном единственном имени. — Так что ждёт горячая ночка сегодня, Рози? В ответ не последовало ни раздражённого вздоха, ни оправданий — только короткая пауза, натянутая, как струна. — Завидуешь? — их лица не были видны, но даже по голосу было понятно, что этот мудак ухмылялся. Джеки почти видела это: кривую улыбку, прищур, расслабленную позу человека, который знает, куда бить, и не боится последствий. — Сколько это уже длится? Пять лет? Почему Джейн все ещё не носит фамилию Розанов? — Восемь лет и заткнись, пока я не сломал тебе твой маленький член, Марло, — Клифф же угрозу не принял на свой счет, пытаясь отсмеяться от таких заверений. — Ого, — прыснул он. — Прямо так. Так что, когда свадьба? — Пока я не могу, — сказал Илья, и в его голосе впервые проскользнуло что-то… уязвимое. Почти незаметно. — Но потом я женюсь на нём. У Джеки перехватило дыхание. Не от слов — от того, как они были сказаны. Без вызова. Без бравады. Как факт. — На ней? — тут же поддел Клифф. — Розанов, ты столько лет болтаешь на английском, а всё ещё путаешь базовые вещи. — Ага, — сухо бросил Илья. — А теперь собрал свои яйца и потащился на лёд. Джеки стояла, не двигаясь. Она не видела его лица. Не видела глаз. Но это было и не нужно. Она слышала. Слышала, как меняется тембр. Как грубость спадает, когда речь заходит о нём. Как в голосе появляется то самое — тихое, защищающее, настоящее. Когда её сердце угомонилось, и она заставила себя сдвинуться с места, её шаги уже были в разы легче. А на губах играла едва заметная улыбка. Возможно, впервые в жизни у неё появился секрет. Настоящий. Тот, который она не расскажет даже Хэйдену.