Зной

И я поплыл в пылающую тьму

дня южнoго – под пьяный плеск тимпана,

под лепет флейт, и рот пурпурный Пана прижался жадно к сердцу моему.

Клейкая Варастийская жара сходит к вечеру, отступает подобно морской волне — лишь для того, чтобы вернуться к утру, нахлынуть с новой силой. Не бросай Рокэ мимолетные взгляды на Ричарда, и не заметил бы этой утомительной духоты — с детства он привык к раскаленному южному солнцу. Но Ричард, выросший в суровых северных землях, трогательно хмурится, стоит ярким лучам коснуться его лица, пробежаться по веснушкам, тронуть ласково пушистые ресницы. Весенней капелью стекает бисеринка пота со лба, и Дикон моргает быстро-быстро, стараясь смахнуть мешающую преграду, пока та не спархивает с уголков его глаз шалой птичкой. На белоснежных прежде плечах и шее проступает неровными полосами загар — там, куда смогло дотянуться солнце. День клонится к закату. «Наконец-то», думается Рокэ, когда он незаметно подкрадывается сзади, и тянет за собой ойкнувшего от неожиданности Ричарда за края рубашки, «наконец-то этот день закончился» — ведь теперь он может прикоснуться к Ричарду, не сдерживая себя, не страшась пары десятков любопытных глаз, что остались в лагере. Рокэ ведёт его в сторону реки — они быстро оказываются среди разбушевавшейся зелени, на берегу, поросшем луговыми цветами. Одуряюще пахнет степью, пряной травой, и откуда-то издалека, отдаленно совсем, плывет по воздуху мягкий аромат вереска. Вода в Рассанне кажется розоватой — отражает закатное небо. Рокэ погружается в теплую воду первым — отворачивается от берега, позволяя Ричарду в одиночестве скинуть с себя одежду, позволяя лелеять свое смущение ещё пару мгновений. Закрывает глаза, наслаждаясь окутывающим его теплом чистой, прозрачной воды. Ощупью протягивает руку, безошибочно находит Ричарда, касается его руки. Тянет на себя. Кто решил, что северяне напрочь лишены темперамента, и холодны, неприступны подобно своим землям? «Какие же глупости, право», проносится в мыслях, когда Ричард стремительно налетает на него, такой жадный, успевший соскучиться по нему — хотя был рядом весь день, соскучиться по прикосновениям, по обжигающим сильнее солнца ласкам, по поцелуям. О, Рокэ тоже скучал: по тому, как Ричард касается его губ своими — сначала неуверенно, на пробу, словно одолеваемый страхом, что его оттолкнут. Рокэ притягивает его ближе, теснее (безмолвное: не оттолкну, не отпущу), раскрывает чужие губы, ловит жаркие, судорожные вздохи; чувствует, как Ричард отвечает ему — смелея с каждой секундой, почти до крови кусает его, ненасытным волчонком пьет чужое дыхание, сминает чужие губы. Рассанна делает их невесомыми — Рокэ с легкостью подхватывает Ричарда, не обращая внимания на притворно-возмущенный возглас, что тот издает; Ричард барахтается пару мгновений, пытаясь выпутаться из хватки Рокэ, и во все стороны от него летят брызги, и смех его столь звонок — как речная вода. Крепкие, сильные бедра обхватывают талию, обвиваются вокруг тела Рокэ — Ричард угнездился наконец-то в его руках; серые глаза сияют солнечным, детским почти счастьем — и доверием бесконечным, от которого с остервенением мечется в груди сердце. Рокэ медленно выдыхает, прикасается губами к сияющему легким загаром плечу. Ричард бросает лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц, подается навстречу с ленивой грацией, ерзает нетерпеливо, двигает бедрами с немой просьбой. Взгляд у него — расфокусированный, какой-то доверчиво-бессмысленный. Рокэ снова хочет поцеловать его — жадно ловить чужое сбившееся дыхание; но сейчас им обоим нужно совсем другое. Вытянуть бы его на берег — обтереть, мокрого и дрожащего от непривычно-холодного воздуха, разложить на своем плаще; но Рокэ позволяет себе последовать странному своему желанию — взять Ричарда прямо в воде. С губ Ричарда срывается тихий вздох — даже одной рукой держать его столь легко, почти неощутимо; Рокэ тянется вниз свободной рукой, прикасаясь ко входу самыми кончиками пальцев, дразня, но не проникая внутрь. Ричард толкается навстречу с трогательно-обиженным выражением, пытаясь насадиться на пальцы — и Рокэ вталкивает в него сразу два; поглаживает нежные стенки, заставляя Ричард терзать искусанные губы; добавляет третий, когда Ричард расслабляется и внутри становится свободнее. Повлажневшие волосы липнут к шее, и Рокэ смахивает их быстрым движением — жарко, воздух словно раскаленный, осязаемый, несмотря на освежающую прохладу воды. Ричард недвусмысленно насаживается на его пальцы, поспешно , резко — и через секунду стонет разочарованно от пустоты внутри. — Ahora.. Ten un poquito de paciencia, — хрипло шепчет Рокэ, не до конца понимая, к кому обращается — к нетерпеливому его Дикону или к себе; направляет себя рукой, и проникает до конца одним движением — его окутывает сладкий, восхитительный жар; от ощущений мутится в голове, и Рокэ на секунду замирает, прежде чем двинуться внутри — под нужным углом, сильно, глубоко, правильно. Ричард сильнее цепляется за его плечи, царапает их ногтями, даря столь приятную боль; двигает бедрами, опускаясь ниже. Свет меркнет перед глазами; Рокэ утыкается в пылающую жаром ключицу Ричарда, медленно вдыхает мимолетный запах вереска — вспоминает, как Ричард лежал сегодня на траве среди цветов, и не замечал направленного на него взгляда — был поглощен таинственной сказкой, его маленький искатель приключений. С губ Ричарда срываются тихие вздохи, когда он подается Рокэ навстречу, разводит шире бедра, пытаясь раскрыться еще сильнее; Рокэ поочередно целует его шею и плечи, поддерживает разомлевшего, налившегося сладкой тяжестью Ричарда; выходит почти до конца, снова погружается целиком — Дикон вскрикивает, сжимает его всем собой, и Рокэ догоняет его через пару движений. — Эр Рокэ.. — зовёт утомленный Дикон, и наваливается на него всем своим телом, жмется ближе, бессильно тычется в изгиб шеи; Рокэ с тихим смехом притягивает Дикона к себе. Вода медленно стекает с русых, взлохмаченных волос, грудь Ричарда мерно вздымается; горячий знойный жар мешается с прохладой речной воды. Рокэ прислушивается к тишине, нарушаемой только далеким стрекотанием цикад, и держит, держит Ричарда в своих руках — теплое, живое, родное его сердце. Где-то там, вдалеке, за пологими курганами, наверняка резвятся бирисские всадники — и не догадываются пока, блаженные, о том, что ждет их вскоре. Предстоящая битва — такая предсказуемая, уже предрешенная, не волнует Рокэ. Он ведёт свою войну — и, заглядывая в серые глаза, что словно имеют над ним колдовской, магический эффект, понимает — его война безнадежно проиграна. И Рокэ это полностью устраивает.