Глава I. Русский, литература и ОБЖ
15 января 2026 г., 07:48
Ромион ненавидел экзамены. Они, подобно дементорам из «Гарри Поттера», высасывали из человека все положительные эмоции, а потом и душу, оставляя пустую оболочку, слепо выполняющую приказы руководства. И всё же, отучившись вот уже десятый год в школе, он был вынужден вновь их сдавать. Всего экзаменов в этом году было двенадцать, и каждый из них был страшнее и опаснее другого. Ромион своими собственными глазами видел, как такие же ученики, как и он сам, заходили в кабинеты и возвращались обратно спустя несколько часов полностью разбитыми и вымотанными людьми. Некоторые не возвращались вообще, и никто не знал, что с ними сделали коварные учителя. Вероятней всего, их закопали во школьном дворе, живьём и с учебником физики за десятый класс.
Первым экзаменом, как и всегда, был русский. Процесс сдачи этого экзамена метафорически можно было описать как бег по раскалённому углю. Но одного ужасного испытания русакам было мало, поэтому бедному ученику прямо во время бега постоянно приходилось уворачиваться от молний, бьющих с поразительной точностью. На этом пути выживали лишь сильнейшие ученики с идеальной памятью, стальными нервами и очень крепкой психикой, а все остальные, пройдя все девять кругов Ада Данте, отправлялись на пересдачу. Экзамены по русскому языку всегда проводило трое людей: две учительницы-близняшки Ания и Алия Иоанновны пенсионного возраста и Шаман. Последний был нужен исключительно для того, чтобы петь утешительные песни провалившимся и кичиться своей русскостью.
Ромион билеты учил. Правда-правда, учил. Но когда ему на экзамене попался вопрос: «Перескажите Толковый словарь наизусть и напишите минимум тысячу древнерусских слов и их современные эквиваленты», он понятия не имел, что ему делать. Ромион, пребывая в глубоком ужасе от перспективы в будущем стать дворником, взглянул на экзаменаторов. Шаман сочинял новую песню для концерта, на который всё равно никто не придёт. Ания и Алия Иоанновны своим грозным взглядом испепеляли и Шамана, и Ромиона, и всех остальных учеников, корпевших над своими билетами. Это были две массивные женщины с короткими каштановыми волосами и ярко-розовыми ногтями, очень сильно выбивающимися из общего образа. Носили они исключительно ту одежду, которой было не меньше пятидесяти лет. Никто в школе никогда не мог разлечить близняшек — они были одинаковы абсолютно во всём. Ходили слухи, что Ания Иоанновна на самом деле клон Алии Иоанновны, или наоборот.
— Сдавайтесь, — зловеще прошептала одна из учительниц, — и, возможно, мы не будем вас четвертовать.
— Я сдаюсь! — со слезами на глазах выкрикнула одноклассница Ромиона, нервная и кроткая отличница Полайна. Тут же из-за стены позади Ании и Алии Иоанновн появились чьи-то огромные зелёные щупальца, схватили Полайну и утащили за собой в царство тьмы. Она явно останется там надолго, а, может быть, и навсегда. И если всё же сумеет выбраться оттуда, то на Землю вернётся совсем другим человеком. Царство тьмы меняет людей, и в основном — в худшую сторону. Например, бывший лучший друг Ромиона, Филлипс, единожды побывав в этом месте, из жизнерадостного весёлого пацана превратился в мрачного и нелюбимого ботана. Через неделю после своего возвращения он сбежал из дома и уехал учиться в столицу, и больше Ромион его никогда не видел.
Именно поэтому Ромион категорически отказывался сдаваться, продолжая сверлить взглядом свои билет и пустой листок. Его не остановило даже то, что Ания и Алия Иоанновны по давней традиции стали произносить все правила по русскому языку за седьмой класс для того, чтобы призывать Сатану из Ада — бедняге не повезло тридцать лет назад наткнуться на их школу, после чего его тут же изнасиловали знаниями и взяли в плен коварные учителя. Сатана появился моментально, с очень несчастным видом, покорно склонив голову в ожидании новых приказов от своих хозяек. Ромиону было жалко Сатану, но сейчас они находились по разные стороны конфликта, и себя Ромион жалел всё-таки больше, тем более последующие действия учительниц убили в нём всю оставшуюся надежду.
— Иди и прими экзамен у того рыжего оборванца, — хором приказали Ания и Алия Иоанновны своему адскому слуге, показывая своими волосатыми пальцами на Ромиона.
«Мне хана», — только и мог подумать парень, с ужасом наблюдая, как Сатана летит в его сторону. Никто никогда не получал от владыки Ада оценку выше «1» — тот слишком боялся своих хозяев, чтобы пропустить хоть одного ученика в следующий класс. Сатана сел на стул напротив Ромиона и выжидающе уставился на него своими красными, полными боли и сожаления за то, что должно было произойти, глазами. В этот момент Ромион был готов умереть от страха. Он никогда ещё не сдавал экзамен Сатане, никогда не бывал в царстве тьмы или в Аду, но вот теперь пришла и его очередь. Что ж, это было неизбежно с того самого момента, когда он пришёл в эту школу — единственную во всём их городе, так что альтернативного варианта у него не было. Либо не учишься вообще и умираешь на улице бомжом, либо учишься в школе, где творятся сверхъестественные вещи, а директор вообще Аргус Филч.
— Говори, мученик науки, — попросил демон, теребя розовый ошейник с бантиком на своей шее — дело рук учительницы рисования, приторной и слащавой ведьмы, имевшей вайбы ненавистной всем Долорес Амбридж.
— Толковый словарь очень важная вещь, он помогает людям понимать толк, — вот и всё, что смог выдавить из себя Ромион, находящийся в глубоком культурном шоке. Сатана печально вздохнул и повернулся к своим хозяйкам, внимательно следящим за ним, ожидая их вердикта.
— ТЫ НЕ СДАЛ! — хором закричали Ания и Алия Иоанновны таким громким голосом, что Шаман от страха закричал, что он вообще-то не русский, а чистокровный бурят. — В ЦАРСТВО ТЬМЫ ЕГО!
— П-п-пододжите, подождите! — воскликнул Ромион, как только из стены высунулись знакомые щупальца (только сейчас он заметил, что на них были написаны все правила правописания от первого до одиннадцатого класса). — Как насчёт небольшой сделки?
Ания и Алия Иоанновны переглянулись и принялись совещаться между собой на древнерусском.
— Говори, отрок, — наконец сказала одна из них.
— Я предлагаю вам пожизненный пропуск в Александрийскую библиотеку в обмен на тройку за экзамен, — осторожно предложил Ромион, подходя к учительскому столу.
— Пожизненный нам не нужен, — одновременно покачали головами Ания и Алия Иоанновны. — Нам нужен вечный.
— Вечный так вечный. Ну что, вы согласны? — Ромион протянул учительницам свою руку.
— Да, — ответили Ания и Алия Иоанновны, крепко схватив ладонь парня. Троих людей (а может, и не людей) окружило оранжевое сияние — сделка была совершена. Ромион, не веря свалившемуся на него счастью, отдал учительницам свой билет в прошлое, доставшийся ему от старшего брата, павшего в неравной битве с ЕГЭ, а те нарисовали идеальную «3» в его аттестате и выперли вон. Сидевшие в коридоре ученики приветствовали его так, как будто он был ветераном ВОВ, только что вернувшимся из Берлина — настолько маленьким был шанс сдать экзамен.
На следующий день Ромиону предстояло мужественно сразиться с устным экзаменом по литературе. Чтобы сдать этот экзамен, нужно было как минимум знать наизусть все произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, Маяковского, Есенина, Булгакова и Бунина, а как максимум — все пьесы Шекспира и романы Дюма, «Одиссею» и «Илиаду» Гомера и все оставшиеся классические произведения на планете Земля. Ромион решил выучить минимум — на максимум у него не хватало ни нервов, ни памяти. Повторив дома всё, что знал, парень надел свой лучший костюм и отправился на литературу с твёрдым намереньем сдать экзамен. В конце концов, он не мог умереть так рано, тем более у него была девушка, Герона, учившаяся за границей в каком-то там Оксфорде и счастливо избежавшая ужасов их школы. Она понятия не имела, что творится в шараге Ромиона, в которой одна половина учителей являлось демонами, а другая — ведьмами и ведьмаками.
Приготовившись к худшему и надеясь на лучшее, Ромион вошёл в класс. Этот экзамен у них принимали молодая красивая рыжеволосая девушка Гелла и злобный карлик, который выглядел как дарк-версия Тириона из «Игры Престолов» и любил заключать провалившихся учеников в рабство. Один из этих порабощённых учеников в данный момент под суровым взглядом своего хозяина драил пол. На вид ему было лет пятнадцать, он был одет в наволочку, как какой-нибудь домовой эльф из «Гарри Поттера», и тихо плакал. Завидев Ромиона, карлик бросил на него взгляд, так и говорящий: «На его месте скоро окажешься ты». Никто не знал, как на самом деле зовут карлика и откуда он родом, поэтому все звали его просто злобным карликом.
— Тяни билет, — прокряхтел злобный карлик, указывая своим пальцем с драгоценным перстнем на двадцать четыре белых полоски бумаги, лежащих на розовом столике.
Ромион послушно взял первый попавшийся билет — он прекрасно знал, что не стоит тянуть время, если экзамен у тебя принимает злобный карлик.
— Читай, — приказал карлик, раздражённо постукивая своей тростью по полу, а Гелла (в этот день одетая в откровенное зелёное платье, идеально подходящее под её цвет глаз), бросила на него встревоженный взгляд.
— Расскажите «Илиаду» наизусть на оригинальном языке, — прочитал Ромион, и его сердце замерло.
— Не слишком ли это жестоко для такого красавца? — обеспокоено спросила Гелла у своего коллеги. — Даже я, тридцать лет изучавшая в Академии древнегреческий, не знаю её полного текста.
— Молчи, глупая, мне не помешало иметь парочку новых рабов, которые будут служить мне всю оставшуюся вечность, — карлик ухмыльнулся, глядя на застывшего от чистого непередаваемого ужаса Ромиона.
— Люди смертны и очень хрупки, как разумом, так и телом. Они созданы не для тяжёлой работы, а для приятных утех, — справедливо заметила Гелла, бросая сочувствующий взгляд на парня. Ромиону всегда нравилась Гелла — несмотря на свою ведьмовскую сущность, она была одной из немногих учительниц их школы, кто был добр к ученикам. Она не забирала их в рабство, не отправляла в Ад или царство тьмы, не использовала в качестве жертв для своих ритуалов и не устраивала с ними чаепития в комнате, являющейся точной копией кабинета Долорес Амбридж. Именно поэтому её любили все ученики, и Ромион был вне себя от радости, когда в начале пятого класса выяснилось, что вести литературу в их параллели будет Гелла, а не злобный карлик.
— Ничего, я знаю тысячу способов даровать смертному вечную жизнь, — с лица карлика всё никак не сходила зловещая улыбка. — Например, мы можем попросить Тенислава Владимировича сделать его вампиром.
Ужас всё больше и больше поглощал сердце Ромиона — Тенислав Владимирович был учителем физики и древнейшим вампиром, которого боялись абсолютно все ученики и даже некоторые учителя. Он жил в подвале вместе со своей женой Евдокией Владимировной и стаей летучих мышей-кровососов, совершал там всякие тёмные ритуалы с жертвоприношениями провинившихся школьников — они бегали по коридорам и мешали ему спать. Тенислав Владимирович вёл уроки исключительно ночью, так как днём он предпочитал спать и не высовываться из своего подвала на смертельно опасное для жизни вампиров солнце. У него были ужасно острые вампирские клыки, от одного вида которых Ромиону становилось очень плохо. Он предпочёл бы навечно отправиться на девятый круг Ада, чем быть укушенным Тениславом Владимировичем. В Аду хотя бы можно побеседовать о своих школьных и романтических проблемах с Сатаной, он неплохой парень, ну, в свободное от прислуживания учителям их школы время.
— Рабство — аморально, — внезапно выпалил Ромион, не совсем осознавая, что творит, из-за страха.
Злобный карлик рассмеялся. Смеялся он так долго, что самая длинная стрелка на настенных часах успела совершить несколько полных оборотов, хотя ни Ромион, ни кто-либо ещё из учеников понятия не имел, в каких единицах измерения эти часы показывают время. Наконец, его противный смех утих, и он с нескрываемым весельем посмотрел на Ромиона, как будто тот сказал самую нелепую вещь в мире.
— Парень, ты либо идиот, либо слишком хорошо им притворяешься. Предположить, что мне не плевать на Божий закон и этику, — верх идиотизма и наивности. Ни одному из нас нет дела до ваших людских ограничений, мы давно перешли все земные нормы и границы, — объяснил свою длительную истерику карлик.
— Мне не плевать на мораль — я никогда не видела смысла в убийствах столь прекрасных, страстных существ, — заметила Гелла.
— Ты ещё слишком юная и не понимаешь высшего завета, поэтому помалкивай, если не хочешь отправиться вслед за своей простушкой-мамкой. Она была круглой дурой, верящей в добро и зло, и поплатилась за это, — обругал девушку карлик, угрожающе замахиваясь своей тростью.
— Отец, бывают моменты, когда нам действительно не хватает ограничений, из-за которых мы упускаем многое, например, любовь, — стояла на своём Гелла.
— Что я тебе сказал? Молчи, глу…
— Ты его дочь?! — перебил злобного карлика Ромион, с широко открытым ртом и распахнутыми на пол-лица глазами смотря то на Геллу, то на её низкорослого отца.
— Самая худшая и дотошная дочь на свете — за это благодари её дуру-мать, воспитала наследницу, называется, — проворчал карлик. — А ты, за то, что посмел перебить меня, будешь подвергнут порке, — он замахал своей тростью. Каждый раз, когда Ромион считал, что хуже уже стать не может, злобный недорослик умудрялся доказать ему, что это не так, и страдания учеников поистине безграничны.
— Отец, хватит этой чрезмерной жестокости, — взмолилась Гелла. — Я знаю Ромиона, он один из самых лучших и старательных учеников его класса, было бы очень грустно потерять такого способного красивого молодого человека. Так что давай отложим гнев и насилие и поговорим с ним на языке любви, — она аккуратно взяла своего отца за плечи и стала массировать их, чтобы успокоить вспыльчивого карлика.
— Ты умеешь хорошо меня утешить, Гелла. Возможно, сохранить тебе жизнь вместо того, чтобы отправить тебя гнить вместе с матерью в чертоги Ада, не было таким уж плохим решением, — умиротворëнно произнёс карлик, расслабляясь из-за массажа. — Ладно, я пощажу твоего смертного, раз ты так захотела с ним засосаться.
Ромион понадеялся, что карлик просто шутит, и Гелла ни в коем случае не собирается вести с ним любовные отношения. Однако, учитывая, что она была сильнейшей ведьмой похоти и любви, возможно, он только что подписал себе свадебный контракт. Герона будет в ужасе и, наверное, никогда больше не захочет его видеть. И, разумеется, все его подозрения очень быстро подтвердились. Гелла грациозной походкой подошла к нему, положила свои изящные тонкие руки с ярко-зелёными длинными острыми ногтями на его плечи и тихо прошептала ему на ухо:
— Ромион, если ты завтра пойдёшь со мной на свидание, я поставлю тебе «5».
— Имей рамки разумности, Гелла! — у злобного карлика был поразительный слух.
— Хорошо, папа, пусть будет «4». Ты согласен, Ро-ми-он? — спросила Гелла, медленно пропевая имя своей жертвы. Своей правой рукой она ласково гладила подбородок парня, пытаясь настроить его на нужный лад.
— Д-д-да, — только и смог выговорить Ромион, поддавшись на чары ведьмы. — Н-н-но у меня завтра экзамен ОБЖ, а Кладбищмир Всеволодович клятвенно заверял, что в этот раз он точно убьёт весь наш класс и воскрешать никого не будет. Вы ведь его знаете — он вурдалак слова, и своё обещание сдержит, несмотря ни на что.
— Не волнуйся, — жутковато улыбнулась Гелла, показывая свои идеально белые зубы. — С Кладбищмиром Всеволодичем я разберусь. У меня есть прекрасная коллекция осиновых колов, а он, к тому же, задолжал мне один серьёзный должок. Иди, Ромион, и помни: завтра в полночь в городском парке у статуи Иоанна Грозного я буду ждать тебя. Но если мои старания окажутся напрасными, и ты струсишь и не придёшь ко мне, то силы тьмы покарают тебя и всех, кто тебе дорог, включая ту милую девушку из твоих снов. А теперь тебе пора, мой карлик-отец не любит долго ждать.
На прощание Гелла поцеловала Ромиона в щёку. Парень вздрогнул от неожиданности, внутренне ужасаясь, чем ему пришлось пожертвовать, чтобы не стать на вечность рабом злобного карлика. Как бы он хотел, чтобы на месте Геллы была Герона, но, увы, судьба не очень любила всех людей из их города, хотя бы потому, что беспрепятственно позволила разного рода нечисти поселиться в нём. Печальные мысли о Героне были прерваны Геллой — она щёлкнула пальцами, и Ромиона окружил розовый вихрь. Спустя несколько секунд он уже был в своей комнате, где, как всегда, царил творческий беспорядок, и обдумывал всё произошедшее с ним. Он уже успешно сдал аж два экзамена из двенадцати — поразительное достижение для десятого класса, — но ему пришлось согласиться на свидание с Геллой, хотя он уже несколько лет любил Герону.
«Ладно, это только на один раз, — попытался успокоить сам себя Ромион. — Одно-единственное свидание и я свободен. Что может пойти не так?»
На следующий день, в среду, он отправился сдавать ОБЖ дряхлому вурдалаку Кладбищмиру Всеволодовичу, который в своём преклонном возрасте был твёрдо уверен в одном: «ОБЖ» расшифровывается не как «Основы безопасности жизнедеятельности», а как «Оружие, боль, жестокость». Именно по такому простому принципу и строились все его уроки — ученики пытались убить друг друга. К счастью, всех падших в ужасном беспощадном бою Кладбищмир Всеволодович воскрешал с помощью своих секретных вампирских ритуалов. Выглядели они как обычный поцелуй, но вурдалак утверждал, что его методика гораздо глубже, чем кажется. В отличие от русского и литературы, Ромион, идя на экзамен по ОБЖ, совершенно не волновался — если Гелла обещала позаботиться об учителе, то, значит, беспокоиться не о чем.
— Б-б-билет и ф-ф-фамилия, — прошипел сгорбленный иссохший одноглазый вурдалак с дырявыми недееспособными крыльями, как только Ромион зашёл в класс.
— Драконов, — сообщил свою фамилию парень, изучая билеты. Он уже примерно знал, что будет в них: убей несколько человек, запытай до смерти несколько человек, четвертуй несколько человек, устрой геноцид всего мира и всё в таком духе.
Кладбищмир Всеволодович, как и всегда, был одет в рванную поседевшую от времени мантию и сидел в кресле-качалке, укрытый тёплым, местами поеденным молью пледом; на руках у него были чёрные железные цепи — символ того, что он продал душу, но кому — неизвестно. Сегодня рядом с ним кружилась молоденькая красивая девушка, так и осыпавшая старика различными комплиментами. Сейчас она массировала вечно болящую спину Кладбищмира Всеволодовича — тот буквально мурчал от удовольствия. Вне сомненья, это и был тот самый серьёзный должок, о котором упоминала Гелла. Сама ведьма, к слову, тоже присутствовала в кабинете, восседая на обычном стуле так, как будто это был трон. Увидев Ромиона, она улыбнулась ему улыбкой Чеширского кота. Парень с трудом ответил рыжеволосой девушке тем же, стараясь выглядеть как можно более естественным.
— Убейте тридцать котов, — наконец выбрал билет Ромион.
— Ч-ч-что?! — закашлял вурдалак, выплёвывая на пол комок чьих-то длинных волос, тем самым вызвав отвращение у всех присутствующих. — Х-х-хто это н-н-написал? К-к-котики — это с-с-святое!
— Наверное, речь шла про козлов, — предположила Гелла.
— Д-д-действительно, это г-г-гораздо л-л-логичнее, — согласился Кладбищмир Всеволодович. — Н-н-но к-к-козлы в п-п-переносном з-з-значении или в п-п-прямом? М-м-мне б-б-больше н-н-нравится у-у-убивать к-к-козлов в п-п-переносном з-з-значение, а т-т-тебе, Д-д-драннов?
— Драконов, — поправил Ромион.
— П-п-переносное или п-п-прямое? — не унимался вурдалак.
— Дорогой мой, Кладбищмир Всеволодович, — вновь вмешалась Гелла. — Разве вы не чувствуете себя плохо в последнее время? Может быть, вам стоит взять перерыв или нанять помощника?
— Ч-ч-чувствую п-п-плохо, Г-г-гелла, но п-п-приходится р-р-работать. Д-д-дети с-с-сами с-с-себя не п-п-поубивают, — рассмеялся старик, цепляясь своими дряхлыми руками за свою девушку, привороженную с помощью любовной магии Геллы.
— Позвольте мне помочь вам и принять экзамен у него, — ведьма как бы невзначай махнула в сторону Ромиона. — Меня очень беспокоит ваше здоровье, граф Вранцов.
— Г-г-гелла, ты т-т-такая з-з-заботливая. Я б-б-благодарен т-т-тебе за п-п-помощь, но в-в-вынужден о-о-отказать — для э-э-этого с-с-старика нет б-б-большего у-у-удовольствия, чем с-с-смотреть на у-у-убийства и к-к-кровь.
Улыбка спала с лица Геллы, в еë глазах появились опасные искры злости, предвещавшие скорую бурю. Каждый раз, когда ведьма не получала того, чего хотела, с помощью своего обаяния, она приходила в ярость.
— Я настаиваю, — твёрдым голосом, стараясь скрыть свою злость и раздражение, сказала Гелла.
Кладбищмир Всеволодович внимательно посмотрел на ведьму своим единственным чёрным и полным тьмы впалым оком. Их взгляды встретились, и в ярко-зелёных глазах у Геллы так и читалось: «Если ты не согласишься, я лишу тебя не только любовницы, но и жизни». Вурдалак снова закашлял, выглядя так, как будто вот-вот умрëт. Эх, если бы он не был практически бессмертной сущностью…
— З-з-забирай его, — прохрипел Кладбищмир Всеволодович, закончив кашлять. Теперь он, упëршись на спинку кресла, тяжело дышал и смотрел в потолок пустым затуманенным взором. — З-з-забирай его и у-у-уходи, в-в-ведьма. У т-т-тебя п-п-пять, Д-д-драконов, п-п-пять, — он собрался из последних сил, и чёрная аура окружила лежащую на столе ручку, заставив её написать «5» в колонке ОБЖ на аттестате Ромиона.
— Пойдём, — Гелла схватила парня за руку и потащили его прочь из комнаты. — Надеюсь, ты всё ещё помнишь о нашем свидании, Ро-ми-он?
Ромион кивнул — сил на слова у него не осталось. Ведьма довольно улыбнулась, вновь поцеловала свою жертву в щёку и исчезла во вспышке розового цвета — пошла искать себе других парней для своих сердечных дел, чëртова интриганка. Ромион вздохнул — пускай он и сдал уже три экзамена, впереди у него было ещё девять таких же и плюс свидание с Геллой — вещь пострашнее любой сессии и любого зачёта. Но он справится, он ведь на портрете физика в этом клялся, ей Богу.
