Майк нашел Уилла на кухне. Тело его было здесь, но разум находился где-то далеко. Он не хотел его пугать, но Уилл не услышал ни звука шагов, ни отодвигаемого стула. Он как можно аккуратнее положил руку на его плечо, но Уилл все равно вздрогнул. Хорошо, что в стакане оставалось уже не так много воды.
— Ты меня напугал.
— Прости. О чем задумался?
— Да так, — Уилл покачал головой.
Обычно Уилл делился своими мыслями, поэтому, когда он этого не делал, Майку отчаянно хотелось узнать, что скрывается в его замечательной голове. Он хотел надавить, но давить на Уилла было неправильно.
— Я думал, ты спишь.
Майк сел на выдвинутый стул.
— Я тоже думал, что ты спишь. Расстроен, что вылазка оказалась бесполезной?
Уилл пожал плечами.
— Я рад, что Векна в спячке, и эту ночь мы проведем спокойно. Но в то же время хочу, чтобы все это поскорее закончилось.
— Представляешь, если он решит очухаться только через двадцать семь лет? — усмехнулся Майк, но понял, что шутка неудачная, когда Уилл уставился на него в упор не впечатленным взглядом. — Прости. — Он отвел глаза и неловко пробарабанил пальцами по столешнице.
— Я пойду спать, — Уилл вылил остатки воды в раковину.
— Пойдем ко мне, — сорвалось с языка.
Уилл слишком громко поставил стакан на кухонную тумбу.
— Я правда хочу спать, — произнес он, не оборачиваясь.
— А я и не космический корабль из лего собирать предлагаю, — Майк поднялся со стула. Он не планировал звать Уилла к себе, но хотел, и раз уж сказал это вслух, то решил идти до конца.
— Ты зовешь меня к себе просто поспать?
— Ну да, — Майк почувствовал странную неловкость между ними, но не понимал, чем она вызвана. Они сотню раз спали у него и даже вот разделили постель этим летом.
Уилл наконец повернулся к нему.
— Ну ладно.
На мгновение Майку показалось, что он сказал это из вежливости, а не из желания. В конце концов, все они вымотались за сегодняшний день, и Уилл скорее всего хотел провести ночь в одиночестве, без того чтобы случайно толкаться локтями и коленями.
— Если не хочешь, просто скажи.
— Я сказал «ладно». Не похоже, что я... не хочу.
После его последних слов стало еще более неловко. Майк пожалел, что настоял на совместной ночевке, но было бы смешно сказать, что он передумал. Ему нужна была секунда.
— Хорошо.
— Хорошо.
Он пропустил Уилла вперед и, пока тот поднимался по лестнице, улучил момент и согнулся пополам, закрыл лицо ладонями и беззвучно в них покричал. Уилл обернулся, когда он уже вернул себе невозмутимый вид.
— Чего тормозишь?
— Не торможу.
Спасибо, у Уилла не было привычки допрашивать его.
Ощущалось странно, когда они молча улеглись на расправленную кровать, заняв каждый свою сторону, хотя по факту они просто ложились спать, для чего и пришли сюда. Как и в прошлый раз, они повернулись друг к другу спинами. Майк не сразу осознал, что его челюсть крепко сжата, и расслабил ее. Хотелось что-то сказать, но он не понимал, что именно. Как будто в письме не хватало строчки, которая бы дала тексту смысл. Или отсутствующее объяснение Уилла, почему он соврал насчет картины.
Картина. В прошлом году, не сильно позже событий в Леноре, когда он помирился с Оди, Майк поблагодарил ее за картину. Она долго не понимала, о какой картине идет речь, а потом затихла. На ее лице отразилось что-то похожее на осознание, но она не поделилась с ним своими открытиями, только сказала, что так и не разобралась в логике «Подземелий и драконов», но обязательно постарается. Пообещала сыграть с ними, когда все закончится.
Майк решил, что Уилл в очередной раз ринулся спасать их с Оди отношения, сделав вид, что задумка картины исходила от нее, что было на него похоже. Но для исполнения рисунка нужно время. Может, Оди поделилась с Уиллом какими-то переживаниями насчет него ранее.
Он также помнил письмо, в котором она рассказала, что Уилл ведет себя странно и рисует картину для девчонки, в которую, по ее мнению, влюблен. Но Уилл много рисует. И в конце концов полотно, которое висело теперь над его рабочим столом, изображало всю их команду и было призвано вдохновить и поддержать. Да и на девчонку Майк не похож.
А хотел бы?
Майк зажмурился и резко перевернулся на спину. Вот поэтому ему бы хотелось услышать объяснение от Уилла, но что-то внутри каждый раз подсказывало, что еще не время задавать вопросы. Возможно, он слишком много думал об обычной картине.
— Ты давно не рисовал, — будто неожиданно упавший на пол двадцатигранник.
Рядом зашуршали простыни.
— С чего ты взял? — Уилл звучал так, будто уже был на грани сна и бодрствования.
— Обычно ты показываешь мне.
— Ну, если перестал показывать, то не значит, что и рисовать тоже.
Майк повернул к нему голову.
— Я бы хотел посмотреть.
— Покажу завтра.
— Почему, кстати?
Уилл помедлил, прежде чем повернуться к нему лицом. Он и правда выглядел сонным, а Майк мешал ему наконец отрубиться.
— Ты же сказал, что мы спать будем, — Уилл мягко улыбнулся.
— Хорошо, мы можем поговорить утром, — он отвернул голову, но продолжил лежать на спине.
Уилл вздохнул.
— Ты отдалился от меня, и я решил, что тебе больше не интересно. А когда мы снова стали друзьями, то я уже привык не показывать.
— Мы не переставали быть друзьями.
— Переставали.
— Просто поссорились.
— Мы просто поссорились, когда я разрушил свой замок.
Его лицо не дрогнуло, он говорил о произошедшем спокойно, а у Майка сразу свело ребра. Он ненавидел ту ссору больше любой другой по многим причинам, но больше всего корил себя за то, что его слова и действия привели к разрушению замка Байерсов, который для Уилла значил так много. Еще хуже делал тот факт, что Уилл сломал его собственными руками, разрушил место, связывающее его с детством, с ребенком, которым он был. И после той ночи он продолжал смотреть на него так, будто Майк был самым замечательным существом в мире.
Уилл ни одного плохого слова ему не сказал за все годы их дружбы. Майк его не заслуживал.
— Как тебе это удается?
— Рисовать?
— Нет, тупица, — Майк улыбнулся. — Хорошо относиться ко мне.
Уилл ответил не сразу, поэтому он повернулся на бок, чтобы видеть его лицо.
— Я давлю на тебя с Оди. Иногда требую слишком много внимания, как будто у тебя других друзей и дел больше нет.
— Неправда! — нахмурился Майк. — Ты все делаешь в меру.
— В меру? — усмехнулся Уилл и посмотрел на него.
— В меру. Я не хочу задушить тебя, как, например, иногда хочу задушить Лукаса за то, что он постоянно на стороне Макс, даже если она бывает реально неправа.
Или когда Лукас слишком много прикасается к тебе. Почему-то ни к одному из их друзей он такой навязчивой тактильности не проявлял. Не то чтобы кроме Майка никто не имел права дотрагиваться до Уилла, но он всегда считал, что это только их язык взаимодействия, константа, протянувшаяся через все их детство. Ему нравилось, что у него с Уиллом всегда и до сегодняшнего дня остается что-то свое, уникальное. Как дурацкая песня Кейт Буш, которая вытащила Макс из лап Векны.
Уилл жевал нижнюю губу, как будто хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес.
— Что ж, — Майк невольно опустил взгляд на его рот, а потом вернулся к глазам. Уилл смотрел на него более осознанно, но все еще будто сквозь дрему. — Надо правда спать. А завтра покажешь мне все рисунки, которые я пропустил.
— Хорошо.
Они закрыли глаза. Никто из них не отвернулся.
Затишье было недолгим. Под конец октября жизнь понеслась так стремительно, что Майк не успевал за уследить за всем, что происходило. События наваливались друг за другом, будто отыгрываясь за полтора года ничего. Одним утром он очнулся от толчка, как, бывает, просыпаешься от кошмара. За окном поднимался серый рассвет, он протер глаза и повернулся к Уиллу. Не то чтобы они теперь каждую ночь спали вместе, но иногда оставались в комнате Майка.
Уилл, встревоженный, сидел на кровати и держал руку на затылке.
— Вот черт, — он тоже поднялся, стаскивая одеяло ниже. — Оно?
Уилл кивнул.
— Прости, что разбудил.
— Да ничего, — Майк придвинулся ближе и положил руку на заднюю сторону его шеи. Уилл убрал свою руку, и Майк принялся массировать открывшееся место. Он помнил, что присутствие Изнанки ощущалось холодом, да и кожа под его пальцами была холодной. — Лучше?
— Мгм, — промычал Уилл. — Больше ничего не чувствую.
— Нужно провести собрание?
— Да, — Уилл лег обратно, и Майку пришлось убрать руку. Он уставился в потолок. Майк лег на бок, подбирая руки под щеку. Свет из окна освещал лицо Уилла, делая его бледнее, но он выглядел не болезненно, а как-то мифически. Как дух или вроде того. Как сказочное существо.
— Ты не думал, что это работает в обе стороны?
— Мы когда-то уже выяснили, что в обе.
— Я не про шпионство. Точнее, не только. Я думаю, по такому же принципу ты можешь контролировать демогоргонов и псов через коллективный разум. Ты же Уилл Мудрый, у тебя большой опыт.
— В игре, Майк, — снисходительно усмехнулся Уилл и посмотрел на него.
— Все равно думаю, что надо как-нибудь попробовать.
Уилл ничего не ответил. Майк полагал, что где-то очень глубоко внутри он рассматривал этот вариант, но не верил до конца, что способен на такое. Уиллу часто не хватало уверенности в себе, и Майк голову сломал, как ему ее внушить.
Уилл снова уставился в потолок, и Майк не знал, в какой момент мысль пришла к нему в голову, но уже в следующий он протянул руку и провел линию от его бровей до переносицы и остановился на самом кончике. Их носы были похожи. Когда он прижал руку обратно к своей груди, был миг тишины, а потом его сердце забилось так часто и громко, что казалось, Уилл тоже это слышит.
— В любом случае, теперь мы ближе к тому, чтобы ухватить Векну за яйца, — он постарался вести себя как ни в чем не бывало.
Уилл никак не отреагировал. Может, ничего такого и не произошло.
— Мне кажется, у него нет яиц.
— Ну, раньше-то определенно были.
— Фу, — Уилл толкнул его в плечо и отвернулся.
Если бы Уилл спросил, почему Майк это сделал, он не смог бы объяснить. Уилл бы не понял. Он ведь и сам не понимал. Просто все то, что он когда-либо чувствовал к Уиллу, росло вместе с ним, и Оди под боком никак не могла на это повлиять.
Поэтому перед следующей вылазкой он принял окончательное решение расстаться с ней. Майк просто не хотел мучить ее дальше, давать ложные надежды. Он не мог ответить себе на вопрос, что они будут делать, когда одолеют Векну. У него был план для всех них: для него, Оди, Лукаса, Дастина, Макс. Для Уилла. Он видел их путь дальше, вместе. Но он не видел пути для себя и Оди отдельно от остальных.
А еще он нашел письмо, когда впервые за долгое время решил прибраться у себя в комнате. Выгребая мусор из-под кровати, он заметил папку со старыми рисунками Уилла, и отвлекся. Не то чтобы он ее туда зашвырнул и забыл, ему нравилось, что он мог просто руку протянуть и пересмотреть содержимое, и таким образом Уилл как будто находился ближе к нему, когда их на деле разделяли тысячи километров. Майк уселся в изножье кровати и принялся по привычке перебирать выученные наизусть до каждой линии рисунки, пока из них не выпало письмо, которое он так и не отправил Уиллу. Оно было первым и стало последним.
Майк открыл его и бегло просмотрел строчки, в которых не было ничего примечательного, разговоры про погоду и природу, обычное письмо. А в конце подпись:
От Майка,
с любовью.
Последние слова были жирно перечеркнуты, но угадывались, если присмотреться. Поэтому он не отправил его и больше ничего не писал. Сама по себе подпись была безобидная, но он осознал, что ни одно письмо для Оди не было подписано так же.
Письма Уилла тоже были все перечерканы, но это просто то, как иногда его мысли не поспевают за руками. Майк, чтобы не думать об этом, положил письмо обратно и пока заканчивал прибираться, отгонял от себя идею достать все письма Уилла и перечитать зачеркнутые строчки.
В ноябре произошло невообразимое.
У Уилла всегда в запасе было несколько фокусов, но то, что Майк наблюдал своими глазами теперь, ни одним шаблоном не измерялось. Нет, он сам твердил об этом, убеждал его, но говорить и
видеть — непомерно разные вещи. Только что Майк был готов умереть, но смерть не пришла. Уилл забрал ее, переломал кости и швырнул в ад.
Но что-то в Майке все равно умерло. Или возродилось. Что-то точно поменялось. Он был готов сойти с ума.
Странное дело, но это был первый раз за долгое время, когда он его крепко и по-настоящему обнял.
— Он чародей! — крикнул Майк ошарашенной Джойс, хотя она стояла близко и услышала бы даже шепот. Майк осмотрел лицо Уилла, будто видел в первый раз. — Настоящий, офигенский чародей! Я же говорил.
Уилл выглядел так, будто не был удивлен тому, что только что проник в сознание демогоргонов и переломал им шеи. Как будто занимался этим каждую субботу.
Уилл обратил связь с Векной против его слуг, а значит, сможет обратить против него же.
Но и это не было последним его фокусом. Майк думал, что точно сойдет с ума, когда позже Уилл не приходил в сознание после того, как установил контакт с Векной. Майк был придурком, если решил, что Векна не воспользуется открывшимися возможностями. Но с ума он сошел, когда Уилл попросил его позвать Джонатана, Лукаса, Дастина и Макс в маленькую комнатку, в которой он о чем-то говорил с Джойс, пока Майк случайно не прервал их беседу. Он выглядел таким напуганным. И они сидели вшестером в тесном квадрате стен, пока Уилл так долго подводил к сути. Майк слушал и слушал, впитывал каждое слово, и не понимал.
Он не понял и тогда, когда Джонатан поднялся и обнял Уилла, что-то говоря ему на ухо. Когда же он остался последним, кто сидел на месте, до него дошло.
Уилл, что еще он прятал в рукавах, которые так сильно натянул на ладони, что ткань грозила порваться?
Майк обнял его последним, когда семья и друзья расступились перед ним. И не почувствовал ответа. Нет, Уилл обнял его, но так, будто боялся нормально прикоснуться.
Уилл никогда не боялся дотрагиваться до него. Майк заключил, что сошел с ума, отсюда и насовсем, окончательно. Он ненавидел, что уничтожать Векну и Истязателя нужно прямо сейчас. Он не хотел подниматься в грузовик, он хотел отвести Уилла в другую комнату и нормально с ним поговорить. Он знал, что двух слов не свяжет, но на крайний случай они могут попытаться общаться жестами, мимикой, прочитать слова по радужке глаз.
Мне не нравятся девушки.
Это не то, что можно было просто принять и идти дальше. Это важно. Не потому, что Векна может использовать страхи Уилла против него, это не могло быть такой механической вещью, очередным щитом или оружием. Это было важно, потому что это было
об Уилле. И каким-то образом о Майке.
Но грузовик ехал дальше.
Затем, пока они карабкались на вышку, как тараканы на стену, Майк переключился на мысли об Оди. Несмотря на то, что они работали командой, на нее была возложена такая тяжелая ноша как никогда прежде. Он верил, что она справится, но это было так нечестно. И военные охотились на нее, как на зараженную бешенством лань, не понимая, что их жизни находились исключительно в ее руках.
Он постарался подбодрить Оди как мог, пока они тряслись в грузовике. Он боялся, что этого недостаточно. Но она сжала его руку так, будто они не расстались несколькими днями ранее, будто все было как прежде. Но, может, дело как раз-таки в том, что ничего глобально не изменилось.
Уилл прав, они с Одиннадцать много значат друг для друга. Он показал ей, какой может быть жизнь за пределами лаборатории, научил дружить и любить. Она стала первой девчонкой, которая обратила на него внимание, благодаря чему он стал чувствовать себя увереннее. И спасла Уилла. Пройдет время, и они вернутся к тому, с чего начали, — к дружбе. Потому что Уилл прав.
Они будут в порядке.
Но теперь он понятия не имел, что будет с ним и Уиллом, хотя раньше сердце бы на кон поставил, клянясь в том, что они лучшие друзья на всю жизнь.
Он остановился передохнуть, Уилл последовал его примеру. Майк сделал глоток воды и передал ему бутылку. Он должен быть смелее, иначе они так и будут ходить вокруг да около. Он знает их динамику так хорошо, как количество углов в своей комнате.
— Слушай, мне жаль. — Несмотря на то, что он только что выпил воды, в горле моментально пересохло, как при гриппе. — Я был слепым идиотом.
— Нет, не был, — перебил его Уилл. — Ты всегда понимал и видел меня лучше остальных. Просто я сам долгое время не осознавал, что происходит. В любом случае, я счастлив, что ты по-прежнему хочешь быть моим другом.
— Другом? — переспросил Майк. Разве после всего они могли уместиться в такое простое слово, как «друг»? Или Уилл искренне считал, что перерос свои чувства? Или он не имел в виду его, а Майк нафантазировал несуществующие сигналы, погрузился в иллюзии? Как рассказчик, он мог. У него был богатый опыт составления сценариев для «Подземелий».
Боже, это было самое неподходящее время для затянувшейся паузы.
— Я бы поставил статус наших отношений на рассмотрение до того, как уничтожим Векну, — он криво улыбнулся. Чтобы Уилл не навыдумывал глупостей и на случай, если он понял Уилла правильно, Майк подошел ближе, положил ладонь на его шею и провел большим пальцем по челюсти. Он побоялся задержать прикосновение дольше, поэтому отвернулся прежде, чем Уилл успел бы что-то сказать. — Надо подниматься дальше.
Он был удивлен, когда увидел, что измерение, в котором обитал Векна, так похоже на пустыню. Но справедливости ради, здесь было холодно, значит, у Истязателя было преимущество. Ну, а чего он ожидал от битвы на поле противника.
— У нас есть Уилл, Оди и Кали, — Нэнси погладила его по спине, когда он высказал свою мысль. — Ты же не испугался?
— Не испугался, — Майк дернул плечом. — Просто озвучил факт. Слушай, — он оглядел ее экипировку, — может, поделишься со мной какой-нибудь из своих пушек? А то у меня единственного ни суперспособностей, ни оружия.
— Нет.
— Нэнс!
— Ты даже в руках ничего из этого не держал. Нет.
Она пошла дальше. Майк подумал поприставать к ней еще, потому что реально не понимал, чем может быть полезен, не имея адекватного оружия, но вдруг вся их процессия остановилась, задирая головы кверху. Перед ними, в нескольких метрах впереди, возвышался песчаный монстр, похожий на паука. На мумию гигантского паука, но, к сожалению, живую.
Они впервые увидели Истязателя разума. Кроме Уилла.
— Это он являлся мне в видениях.
И, естественно, дальше все пошло не совсем по плану.
Пока они продумывали следующий шаг, Уилл отошел в сторону. Майк это заметил и хотел спросить, все ли в порядке, но по лицу увидел, что ничего не в порядке. Внезапно Уилл упал на колени, и Майк подбежал ближе. За ним последовали остальные.
— Уилл, что такое? — он опустился перед ним, безуспешно пытаясь поймать взгляд.
— Что случилось, дорогой? — по другую сторону от Уилла опустилась Джойс.
— Векна жив. Он гонится за детьми.
— А Оди? Кали? — уточнил Джонатан.
Уилл отрицательно потряс головой.
— Они совсем одни.
— Вот же черт, — выругался Стив.
— Но ты можешь его остановить? — настороженно спросила Робин. — Своими силами.
— Постараюсь. А вы идите.
На секунду все замешкались.
— Идите! — повторила Джойс.
Несколько пар тяжелых ботинок взрыли холодный песок, звук торопливых шагов стал отдаляться. Майк остался на месте.
— Майк, иди за остальными, — тише попросила Джойс.
Он твердо покачал головой.
— Нет. Я буду здесь.
— Майк, — голос Уилла был слабый, — ты здесь ничем не поможешь.
— А то там я много чем помогу.
— Ты нужен им. Ты сердце, помнишь? Сердце партии.
— Я твое сердце.
Уилл замер. Майк успел заметить удивленную Джойс — или вроде того, он очень боялся на нее смотреть после того, что сказал, — песчаную пыль, дрожание земли, дрожание своих пальцев, прежде чем наконец встретится со взглядом Уилла. Он знал, он не успеет сказать всего прямо сейчас. Он даже не мог до конца сформулировать свою мысль. О, это совсем не та ситуация, в которой есть место подобным разговорам. Он мечтал, чтобы сейчас они оказались в подвале его дома.
Но у них был хренов песчаный монстр, больное сознание Векны, и конец света ожидался с минуты на минуту, и Майк не мог пререкаться с Уиллом и дальше.
Он подполз на коленях ближе и взял его за руки.
— Просто позволь мне. У них есть моя сестра и твой брат. У них есть Оди.
— Ты слишком много возлагаешь на Джейн. — Уилл закатил глаза то ли раздраженно, то ли сдаваясь, разрешая остаться.
— Она вернула мне тебя, когда никто не мог, так что да, я немного больше уверен в Оди. Я
видел, на что она способна.
Уилл не нашел больше причин возражать ему.
Майк почувствовал на своем плече чужую руку и обернулся. Джойс поджимала губы в чем-то похожем на улыбку. Она кивнула.
Уилл вздрогнул.
— Я вижу... Генри...
— Что он делает? — Майк снова посмотрел на него.
— Нет, — Уилл рвано качнул головой. — Он ребенок. Это воспоминание.
Майк больше не мог оторвать от Уилла взгляда. На лбу у него проступила испарина, челюсть подрагивала от того, как крепко были сжаты зубы. Оди нужно было поесть, чтобы набраться сил, но никто не знал, что нужно Уиллу, и оставалось только надеяться, что он справится. Майк будет рядом.
— Ты можешь сопротивляться, — произнес Уилл, явно обращаясь к кому угодно, но не ним.
Джойс подсела ближе, и Майк протянул руку в останавливающем жесте.
— Он сейчас не с нами.
— Думаешь, он говорит с этим... Генри?
Майк пожал плечами. Он убедился, что это правильная догадка, когда Уилл поднялся на ноги и сказал:
— Это не твоя вина. Ты был таким же ребенком, как и я.
Он все еще выглядел так, будто его организм работает на износ, но его голос больше не дрожал: он стал печальным, даже умоляющим. Майк озадаченно нахмурился.
— Сопротивляйся.
Разве Генри мог быть жертвой Истязателя?
Но когда-то Уилл стал жертвой. И Билли. Разница лишь в том, что Генри оказался в Изнанке и обладал сверхспособностями. Идеальный сосуд, как любил повторять сам.
Уилл издал задушенный вздох, в его глазах застыли слезы. Майк встал на ноги и придержал его за плечо. Джойс тоже поднялась и осмотрелась.
— Кто-то бежит к Истязателю.
Майк, не убирая руки, обернулся. Пока Истязателя со всех сторон обстреливали огнем, Оди направлялась прямо в его пасть — Майк был уверен, что это она.
— Джейн, — выдохнула Джойс, когда фигура поднялась в воздух и выставила руку вперед.
Майк проследил за Оди вплоть до того, как она скрылась внутри монстра.
— Детям больше ничего не угрожает, — прозвучал голос Уилла. Майк снова посмотрел на него. Ореховые обычно глаза затянуло пеленой, значит, он был непосредственно в сознании Векны. — Джейн борется с ним.
— Где Кали? — спросила Джойс.
— Не вижу. Но должна помогать ей. Ментально.
Ему снова с трудом удавалось говорить. Майк отнял руки от него и отошел назад. Уилл задышал чаще и тяжелее. Из его носа тонкой струйкой потекла кровь. Он медленно вытянул руку перед собой. И Майку впервые за этот день стало страшно, потому что Уилл присоединился к борьбе. В прошлый раз это не закончилось ничем хорошим: одно дело управлять демогоргонами и совсем другое — проникать в разум Векны.
Значит, этот ублюдок не послушал.
Уилл задрожал, но продолжил стоять. Из носа потекла вторая струйка крови. Джойс, не найдя никакой другой опоры, двумя руками вцепилась в руку Майка. Он положил ладонь на ее предплечье.
— Все будет хорошо. Он сильный. Он не один.
Джойс промолчала.
Казалось, воздух вокруг Уилла тоже задрожал от напряжения. Майк думал, что напуган достаточно, но потом Уилл закричал и упал на четвереньки. Майк собственными ладонями почувствовал, как сдирается кожа от сухого песка. Он больше не мог стоять в стороне и кинулся к нему.
— Уилл?
Уилл продолжал кричать. Джойс безмолвно опустилась рядом с ним, по ее лицу одна за другой стекали дорожки слез. Майк взял его лицо в свои ладони.
— Уилл. Уилл!
Уилл перестал кричать, но ему было больно. Майк понял, что эта боль принадлежала Векне. Уилл упрямо выставил руку вперед, продолжая бороться несмотря на то, что чем больший урон они причиняли Векне, тем сильнее страдал Уилл. То, что он не отступил, разрывало Майку сердце, но он знал Уилла достаточно хорошо, чтобы ожидать от него именно этого.
— Я так тобой горжусь, Уилл. — С его новым криком Майк почувствовал комок глубоко в горле, который грозил перекрыть кислород. Он сглотнул и почувствовал, как на ресницах проступили слезы. — Я здесь, с тобой. Твоя мама с тобой. Осталось совсем немного. Ты справишься. А я буду рядом.
Кровь потекла Уиллу на губы, и Майк провел по ним пальцами, чтобы стереть. Как раз в этот момент Уилл задышал ртом, и тогда Майк на всякий случай стер кровь и под носом, но она потекла снова. Так он и сидел на коленях перед Уиллом, убирая с его лица кровь, часть которой размазалась по щекам, а Уилл продолжал бороться.
— Ты справишься, — повторил Майк, глотая слезы — некому было стереть их с его лица. — Ты будешь в порядке. Мы победим.
Казалось, крикам и крови не будет конца. Но вдруг все закончилось. Глаза Уилла обрели нормальный цвет, но он успел только посмотреть на Майка, после чего потерял сознание.
— Уилл!
— Уилл! — одновременно с ним прокричала Джойс.
Майк перевернул Уилла на спину и уложил его голову к себе на колени. Джойс поднесла руку к носу сына, приложила ухо к груди, приподняла пальцами веки.
— Живой, — изможденно, но с облегчением произнесла она. — Живой.
Майк кивнул и шмыгнул носом. Вытер глаза рукавом.
Позади раздался грохот, будто разрушалось высотное здание. Майку не нужно было смотреть, чтобы понять, что они победили. Но это сделала Джойс и тихо сказала:
— Истязатель пал.
Майк еще раз кивнул. Он не мог перестать смотреть на Уилла, ожидая, что тот с минуты на минуту очнется. Но когда грохот прекратился, Уилл по-прежнему находился без сознания.
— Он потратил много сил, — произнесла Джойс.
Майк кивнул в третий раз. Игрушка-болванчик. Без оружия. Без суперсил. Он прислонился к его лбу своим и закрыл глаза.
— Я люблю тебя, Уилл Байерс, — сквозь слезы прошептал он. — Я обещаю сказать это тебе, когда ты очнешься.
Короткие минуты тишины разорвались шагами и радостными криками, которые приближались к ним.
— Закончилось! Все закончилось! — Дастин.
— Ублюдок уничтожен! — Лукас.
— Это было
пиздец как эпично! — снова Дастин.
— И страшно до усрачки! — Робин.
— Что с Уиллом? — Джонатан первый заметил, что не все из них в порядке.
— Он очнется, — заверила Джойс, когда он оказался рядом с ней. — Он жив.
Майк ни на кого не обращал внимания, продолжая прижиматься к Уиллу лбом. Он машинально вслепую провел по его щеке, стирая остатки крови. Уилл задышал глубже.
— Майк, — прохрипел он.
Майк открыл глаза и поднял голову.
— Уилл.
Уилл смог открыть глаза только с третьей попытки. Он не искал никого взглядом, сразу посмотрел на него.
— Я слышал.
Остановившиеся было слезы пошли по новой, и Майк смог только издать влажный смешок. Уилл поднял руку и отразил его прикосновение, стирая слезы со щеки Майка.
— Спасибо, что остался.
— А ты меня прогонял, — усмехнулся Майк.
— Никого постороннего нет? — вдруг тихо спросил Уилл.
Майк интуитивно понял, что под посторонними он имел в виду тех, кто не был ранее созван в ту самую комнатку на радиостанции, и коротко глянул назад.
— Только Робин. Остальные у развалов, но Стив уже...
Майк не успел договорить. Уилл слабо улыбнулся, протянул к нему вторую руку. И сделал то, чего ни за что бы не сделал раньше. Тем более не при всех и, боже упаси, не при матери, но Майк чувствовал, как они оба вымотались, поэтому даже не удивился, когда Уилл поцеловал его.
Это продлилось недолго. Никто вокруг них не издал ни звука.
И Майк, правда, был не самым романтичным парнем.
— Кто, нахрен, такой Тэмми? — первое, что сказал он, когда оторвался от его искусанных губ.
Уилл рассмеялся. Неожиданно рассмеялась и Робин за их спинами, и Майк посмотрел на нее.
— Дурацкая метафора, — она покачала головой и спрятала руки в передних карманах армейских штанов. — Из-за моего дурацкого влияния.
— Вообще Тэмми девушка, но не важно, — пояснил Уилл, когда Майк вернул к нему взгляд. — Действительно просто дурацкая метафора.
И снова у них не было времени. Нужно было успеть уничтожить Изнанку, обмануть военных, которые упрямо намеревались добраться до Оди, выпутаться самим из их загребущих лап. Хаос не закончился со смертью Истязателя. Хаос не принадлежал страшному чудовищу — из него возникла сама жизнь.
Но постепенно все возвращалось в привычную колею. Байерсы решили переехать в хижину Хоппера, но Джонатан задержался у Уилеров на время, пока они с Нэнси не решат, что им делать дальше. Мама была не против, к тому же ее гостеприимство стало еще радушнее после истории с Изнанкой, и она все не могла наслушаться историй о сражениях, которые каждый из них проживал все то время, что она была в неведении. Отец же вел себя так, будто ничего не произошло, а на вопрос о том, может ли Джонатан еще какое-то время занимать подвал в их доме только молча перелистнул страницу газеты.
Майк выпросил еще несколько дней для Уилла, раз уж Джонатан мог остаться.
— Солнце, я все понимаю, — мама положила руки на его плечи, — но Джонатану позволено побыть здесь какое-то время, потому что дом шерифа мал, и у них с Нэнси, понимаешь, своя особая...
Майк ни за что не хотел слышать, каким нелепым словом его мать собиралась назвать отношения Нэнси и Джонатана, он покраснел и перебил ее:
— Я не прошу, чтобы Уилл пожил с нами еще немного. Я прошу только пару-тройку дней. Как ночевка.
—
Опять ночевка, Майкл? — покачала головой мама, припоминая ему его возмущения больше года назад, когда Байерсы только переехали к ним, и он не понимал, почему они с Уиллом не могут разделить его спальню.
Что ж, если бы этот разговор состоялся только между ними, он бы чувствовал себя менее неловко, но вокруг стояли
все Байерсы
и Хоппер. Господи боже.
— Это не обязательно... — вмешался Уилл, но Майк поднял руку, останавливая его.
— Мам, мы столько всего ужасного пережили за свои короткие жизни, сама говорила! — пришлось играть нечестно. — Уилл мой лучший друг, нам нужно как-то все осмыслить, осознать вдвоем. Просто прийти в себя.
С явно преувеличенной усталостью она сложила руки на груди и посмотрела на Джойс.
— Ну вот что поделаешь с ним, Джойс?
— Мальчишки, — усмехнулась она, закатывая глаза. — Но, правда, почему бы Уиллу не остаться ненадолго? Если это, конечно, не сильно стеснит.
Майк посмотрел на маму с самым умоляющим лицом, на какое только был способен. Он знал, что ведет себя как ребенок, но у него еще был год до восемнадцатилетия. Он был готов выглядеть как угодно в борьбе за малейший шанс оставить Уилла рядом.
— Ладно, — сдалась она. — Но только на выходные.
Майк просиял.
Весь день они провели так, будто знакомились заново. Он уже не помнил, когда они с Уиллом так много ботали обо всем подряд, словно дети на хэллоуинскую ночь, объевшись конфет. Это были незначительные вещи, вроде нового любимого вкуса хлопьев, и большие, когда они вместе пытались разобраться в том, что происходило с Майком в то время, когда они жили в разных городах. Его удивляло, как быстро Уилл осознал свои открывшиеся чувства, в то время как Майк проводил в голове сложные схемы, а когда ответ всплывал на поверхность, толкал его обратно вглубь. Пытался измерить границы дружбы, но впоследствии закрывался, прятался, потому что так было безопаснее. Уилл рассказал, что если бы не страх перед манипуляциями Векны, то он все равно рассказал бы о себе, потому что притворяться ужасно и чем дольше бы это притворство тянулось, тем больше все выходило бы из-под контроля. Майк признался, что без признания Уилла вряд ли бы разобрался в себе. Все проще, когда вещи называют своими именами.
— Как ты вообще мог подумать, что я мимолетный краш? — вечером того же дня спросил он, подходя к Уиллу, когда за ними закрылась дверь в его спальню.
Уилл закатил глаза и обнял его ладонями за талию.
— Я сказал это на всякий случай. Чтобы не возлагать на тебя слишком большой груз моей невзаимной влюбленности, и чтобы убедить себя, что это на самом деле не так уж и серьезно.
— Нужно было просто поговорить со мной, — вкрадчиво произнес Майк, сталкивая их носы. — Сейчас мы отлично справляемся с разговорами.
— Как же, конечно, — усмехнулся Уилл и прижался к нему вплотную. — Какую пиццу закажем, Майк? О, и знаешь, я люблю тебя вот уже несколько лет. Так с ананасами или ветчиной?
— Я бы ни за что не отреагировал плохо. Даже если бы твои чувства были невзаимными. Это же ты, — он оставил короткий поцелуй на его губах. — Я всегда на твоей стороне.
Уилл прикрыл глаза.
— Расскажи мне, кстати, про картину, — не смог удержаться Майк и хитро улыбнулся, когда Уилл смущенно посмотрел на него.
Они проговорили до рассвета. Казалось, могли бы и до следующего, но желание спать все равно было сильнее. У них не было сил, чтобы переодеться или умыться, в какой-то момент они просто оказались под одним покрывалом, лицом к лицу, колени к коленям. Уилл говорил о том, какую собаку хотел бы завести в будущем, а Майк немного отвлекся, подумав о том, что у них с Оди такого не было. Да, они тоже проводили часы и часы вместе, но по большей части занимали время поцелуями. И темой разговоров никогда не становились их чувства. Майк думал, что это потому, что и так все понятно, но, кажется, они просто шли по задуманному плану. Не вопреки, а по причине. Оди он любил за ее силы, за непосредственность, за то, что она любила его. Приятно, когда девчонка не дразнит тебя лягушачьей мордой, а обнимает за щеки и говорит, что у тебя красивые глаза. За то, что он наконец-то мог гулять с кем-то за руку, обмениваться милыми записками и ходить на свидания. Уилла же он любил просто за его существование. Когда они сидели в подвале и придумывали истории для «Подземелий», когда измазывались в грязи после прогулки, когда Уилл сломал руку, когда спорили, когда ругались, когда кто-то из них болел, когда Уилл подвергся влиянию Истязателя и не узнавал его по-настоящему, когда их разделило расстояние, когда он не смог отправить письмо, когда телефонная линия звучала сплошными гудками без ответа, когда он думал, что Уилл мертв, когда Майк сделал шаг вниз с отвесной скалы, когда у них были дурацкие стрижки, когда у Уилла не было суперспособностей и когда они появились, когда пообещали друг другу сойти с ума вместе. Он любил Уилла всегда и без причины. А теперь вопреки тому, что говорят задиры и взрослые люди в строгих костюмах. Вопреки тому, во что верит его отец.
Целуя Уилла в уголок рта, Майк напоследок подумал, что однажды ему и Оди стоит поговорить начистоту, чтобы не осталось недопониманий, к тому же он подозревал, что есть много вещей, за которые ему нужно извиниться, а потом в голове остался только
Уилл.
Его губы, длинные ресницы, уверенные руки художника. Его трепетные касания на шее кончиками пальцев. Честные большие глаза, которые разглядывали его без стеснения и будто впервые, и Майк смущался так сильно, что снова тянулся с поцелуем, и Уилл, понимая это, тихо посмеивался в его губы.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросил Уилл и поцеловал его в лоб, прежде чем прижать ближе к себе.
Майк лежал с закрытыми глазами, уткнувшись носом в его ключицы.
— Что, типа сказку на ночь?
— Типа.
— Хм, — Майк пытался держаться за уплывающее сознание. — Жил-был странствующий паладин, и в друзьях у него водился отважный клирик...
...— Тело барда обмякает, его лютня падает на мостовую, издавая последнюю печальную ноту, — фигуркой вампира Майк уронил фигурку барда на поле.
— Сукин сын! — возмутился Дастин.
— Что же предпримет Уилл Мудрый? — он перевел взгляд на Уилла, скрюченного в сложную позу на стуле. Майк обожал его горячую вовлеченность.
— Кастуй метеоритный дождь! — крикнул Лукас Уиллу.
— Не могу, мешает камень подавления магии.
— И что, мы проиграли? — спросила Макс.
— Да, — грустно выдохнул Уилл.
— Волшебница, — спокойно вмешалась Оди, выпрямляясь в спине, и все повернули к ней головы. — У волшебницы есть еще заклинание.
Она взяла двадцатигранник и сосредоточенно потрясла его в ладонях. Уилл приподнялся над столом, Макс прижала ладони ко рту.
Двадцатигранник упал на поле. Майк медленно растянул губы в улыбке.
— Никто не ожидал, что на исходе сил волшебница выдаст такое! — Он встал из-за стола, взял фонарик и направил прямо в лица команде. — Она вытягивает руки, испуская мощный луч света...
— Да! — вскрикнули Дастин и Лукас и каждый со своей стороны хлопнули Оди по плечу.
— ...противник громко визжит, съеживается и, — Майк падает на пол, — превращается в пепел!
— Ура!
— Да! Вот так!
— Великая волшебница Джейн!
Майк вернулся за стол, все взгляды снова приковались к нему.
— Отныне команда будет жить долго и счастливо, — он выставил на поле несколько сундуков с золотом, — пока, конечно, не отправится в новое приключение, а там — как знать? Волшебница еще многого не видела.
— И богатства в сундуках ее не слишком вдохновляют, — улыбнулась Оди.
Она не прыгала от волнения и не кричала, как они, но Майк впервые за долгое время видел радостные морщинки в уголках ее глаз. Она улыбалась открыто и по-настоящему, словно никаких бед больше не существовало.
Так и было.
— Ладно, — сказала она, вертя в пальцах фигурку волшебницы. — Кали зайдет с минуты на минуту, нужно идти.
— Пусть в следующий раз она выглядит, как Билл Хинцман! — сказал Дастин.
— Да, это
точно не привлечет внимания, — фыркнул Майк.
— Я даже не знаю, кто это, — Оди приподняла руки и снисходительно покачала головой. — Не могу сказать, когда увидимся в следующий раз.
Майк встретил ее взгляд и улыбнулся.
— Буду ждать сколько угодно.
— Мы все будем, — заверяюще кивнула Макс.
Их компания столпилась в коридоре, когда на пороге показалась женщина пятидесяти лет, которая легко могла сойти за далекую подругу Карен, — Кали. Она молча наблюдала за тем, как все прощались с Оди, но отлучилась на кухню под предлогом выпить стакан сока, как только у дверей остались Майк и Уилл.
— Сначала я не хотела говорить, но потом поняла, что мне нравится ставить тебя в неловкое положение, — Оди обратилась к Майку. — Я решила посмотреть на обещанные тобой три водопада, так что мы с сестрой собираемся добраться до Новой Зеландии.
Майк и вправду почувствовал себя неловко и отвел взгляд. Уилл, будучи посвященным с подачи Оди в историю о водопадах, тихо захихикал, и Майк перевел недовольный взгляд на него.
— Отправь открытку, если сможешь, — сказал Уилл и подошел ее обнять.
Оди крепко обняла его в ответ, а потом протянула руку и к Майку. Он тут же присоединился к объятиям.
— Обязательно отправлю.
Она отпустила их и посмотрела на каждого с воодушевляющей улыбкой. Уилл напоследок тронул ее за плечо и спрятался на кухне с остальными, оставляя их вдвоем.
— Я счастлива знать тебя, Майк, — внезапно сказала она.
— Так, ты же не собираешься исчезнуть насовсем? — полушутя произнес Майк.
— Нет, — Оди покачала головой и усмехнулась. — Просто никогда не говорила тебе.
— Даже если я был придурком большую часть времени?
— Нет, ты был придурком только иногда, — ее улыбка стала шире.
Майк взял ее за руку.
— Я тоже счастлив знать тебя, Джейн.
— Оди. Ты назвал меня Оди, это имя твое.
— Мне жаль, что так вышло.
— Как? — искренне удивилась она.
— Я обманул тебя. Я люблю тебя, правда, люблю, но...
— Это не обман. Ты просто не знал. И он не знал. Но теперь все на своих местах. Мы с тобой уже давно не работали, правда?
Майк молча кивнул, поджимая губы.
Одиннадцать поднялась на носочки и поцеловала его в щеку.
— Ты один из самых честных мальчишек, что я знаю, Майк, — она взяла его ладонь в свои и мягко сжала, будто заклиная. — Сохрани это.
