Красный: потокол выживания

      Багровые коридоры казались бесконечными. Хлюпанье мокрых ботинок Феликса раздавалось в тишине слишком громко, словно метроном, отсчитывающий секунды до его разоблачения. Чан шел впереди, освещая путь мощным фонарем, и его широкая спина казалась Феликсу неприступной скалой, которую он только что беспощадно предал.       Когда автоматические двери Поста охраны со скрежетом разъехались, Феликс почти зажмурился от синего сияния мониторов, работающих на резервном питании. В тесном помещении было душно и пахло наэлектризованной пылью.       Минхо сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и его взгляд, направленный на вошедшего мокрого Феликса, был полон притворного беспокойства.       — Боже, Ликс-и! — Минхо соскочил со стола и шагнул к брату, хватая его за плечи. — Где ты был? Мы тут с ума сходили, когда свет погас. Ты весь дрожишь... и мокрый насквозь.       Чан устало опустился в кресло у терминала, не выпуская из рук фонарь.       — Я нашел его в душевых. Говорит, на него что-то пролилось в хозблоке.       Феликс сглотнул, чувствуя, как под взглядом брата слова застревают в горле. Ему пришлось снова, запинаясь, повторять ту же ложь:       — Да... когда заблокировались двери, в темноте я врезался в стеллаж. На меня вылилась какая-то химия из бака... она жгла кожу, я испугался и побежал смывать. Я ничего не видел, хён. Вообще ничего.       Минхо задумчиво прищурился, не выпуская плечи брата из своих ладоней. Его пальцы слегка сжались - предупреждающий жест.       — Хозблок? — Минхо обернулся к Чану, приподняв бровь. — Это же совсем рядом с Электрикой. Странно, Ликс. Ты был так близко и не услышал ничего? Неужели никто не пробегал мимо? Кто-то ведь перерезал провода... и, возможно, убил Сонхва прямо там, за стеной от тебя. Ты уверен, что в той темноте ты не разглядел хотя бы тень?       Внутри у Феликса всё похолодело. Каждое слово брата было как острый шип.       Что он делает? — в ужасе подумал омега. — Он специально акцентирует внимание на том, что я был рядом с местом преступления? Неужели он решил, что я идеальный козел отпущения? Если Сонхва найдут мертвым, Минхо просто скажет, что это я сорвался?       Недоверие к брату вспыхнуло с новой силой, переплетаясь со страхом за собственную жизнь. — Я же сказал! — голос Феликса сорвался на высокой ноте. — Было темно! Я даже не понял, что на меня вылилось, я просто спасал свою кожу! Я не видел ни Сонхва, ни кого-либо еще!       — Тише, маленький, — вкрадчиво прошептал Минхо, погладив его по плечу, но в его глазах блеснул холодный расчет. Он наслаждался тем, как Феликс тонет в собственной панике.       Напряженную тишину, последовавшую за этим, внезапно нарушил Джисон. Он резко выпрямился в кресле оператора, отрываясь от мониторов, и начал озираться по сторонам, его голос дрожал от нарастающей тревоги.       — Стойте... — Джисон перевел взгляд с Уёна на Чана. — Ребята... а где Сан?       Разговор мгновенно оборвался. Чан вскочил с места, направляя луч фонаря по углам тесного помещения. Уён, который до этого молча стоял у стены, побледнел.       — Он... он сказал мне по связи до отключения света, что находится в навигации, что там какой-то странный шум в обшивке, — пробормотал Уён, оглядываясь на закрытую дверь.       Чан нахмурился, его рука, сжимавшая фонарь, заметно напряглась.       — Навигация? Это на другом конце коридора от Электрики.       Парни переглянулись. В багровом полумраке Поста охраны повисла мертвая, липкая тишина. Исчезновение Сонхва уже было ударом, но пропажа Сана, самого крепкого и подозрительного из них, наталкивала на еще более ужасные мысли.       Минхо медленно повернул голову к Феликсу. Его ладонь всё ещё лежала на плече брата, и Феликс чувствовал, как пальцы Минхо ритмично, почти ласково, постукивают по его ключице, словно отсчитывая пульс.       — В Навигации, значит... — протянул он, и в его интонации проскользнула опасная нотка сомнения. — Вы не находите это... слишком своевременным?       Чан резко обернулся к нему, фонарь в его руке качнулся, на мгновение ослепив Минхо.       — Что ты имеешь в виду?       — Подумай сам, Чан, — Минхо не зажмурился, он смотрел прямо на источник света. — Сан всегда был самым громким сторонником безопасности, как инженер. Он больше всех из нас осведомлен о строении космических кораблей и ему раз плюнуть, чтобы перерезать нужный кабель, чтобы отключить нас от питания. А теперь, как только гаснет свет и пропадает Сонхва, Сан внезапно оказывается «заперт» или «отрезан» в Навигации. Один. Без свидетелей. И его последнее сообщение - это классика: «я слышу странный шум».       — Ты хочешь сказать, что он врет? — Уён сделал шаг к Минхо, его лицо исказилось от гнева и обиды за друга. — Сан никогда бы...       — Я хочу сказать, — жестко перебил его Минхо, — что пока мой брат, — он чуть сильнее сжал плечи Феликса, — дрожал от страха в хозблоке, попав под струю химии, кто-то методично и профессионально вырезал проводку в Электрике. Это не мог быть Феликс, он омега, он слишком слаб для этого, да и не разбирается в схемах. Но Сан? Сан знает этот корабль как свои пять пальцев.       Феликс почувствовал, как по спине пробежал настоящий мороз. Он смотрел на профиль брата и видел, как тот ювелирно выстраивает новую теорию. Минхо не просто защищал его, он создавал идеального «второго предателя».       Он подставляет Сана, чтобы отвести глаза от нас обоих, — осознал Феликс. — Он хочет, чтобы Чан перестал искать жертву и начал искать врага.       — Странно, — продолжал Минхо, переводя взгляд на Чана. — Хозблок находится совсем рядом с Электрикой. Феликс был там, он был дезориентирован, ослеплен этой жидкостью. Если Хенджин действительно первый предатель, и сидит в карцере, а Сан - второй предатель, он мог пройти мимо Феликса в темноте, зная, что тот его не увидит. А теперь Сан в Навигации. В месте, откуда можно удаленно заблокировать любые двери или изменить курс.       Феликс не выдержал и подал голос, пытаясь скрыть дрожь:       — Хён... ты думаешь, Сан-хён мог напасть на Сонхва?       Уён закрыл рот ладонью, вжимаясь в стену и дрожа всем телом.       — Нет, это не может быть Сан, он не предатель...       Минхо проигнорировал слова дрожащего омеги и посмотрел на брата сверху вниз. В этом взгляде Феликс прочитал издевательское:       «Держись моей легенды, если хочешь выжить».       — Я думаю, — ответил Минхо уже громче, для всех, — что Сан достаточно силен, чтобы вырубить Сонхва одним ударом. И он достаточно умен, чтобы сейчас разыгрывать жертву на другом конце корабля. Чан, если мы пойдем туда, мы можем идти не на помощь, а прямиком в засаду. Навигация - идеальное место для ловушки.       Чан молчал, его челюсти были плотно сжаты. Слова Минхо упали на благодатную почву паранойи. Капитан перевел взгляд на дверь, ведущую в темный коридор.       — Если он предатель... — прошептал Джисон, глядя на свою рацию, — то мы все в ловушке прямо здесь.       Напряжение на Посту охраны было настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Внезапно этот вакуум прорезал резкий, болезненный скрежет статики. Связь на бласлете ожила, заставив всех вздрогнуть.       — Сан? — выкрикнул Уён, хватая устройство дрожащими руками. — Сан, ты меня слышишь?!       Из динамика не донеслось ни слова. Вместо этого послышалось тяжелое, захлебывающееся дыхание. Оно было неритмичным, прерывистым, перемежаемым странным металлическим скрежетом, будто что-то тяжелое медленно тащили по решетчатому полу технического коридора.       — Он... он тащит его, — прошептал Джисон, вжимаясь в спинку кресла.       — Сан! Ответь! — Уён сорвался на крик, но ответом ему был лишь звук удара чего-то мягкого о металл и глухой, ледяной голос Сана, донесшийся как будто из могилы, — Сонхва... Сонхва больше нет. Я нашел его в Электрике. Слишком поздно.       Динамик захлебнулся шумом и окончательно замолк.       В комнате воцарился хаос. Уён упал на колени, закрыв лицо руками. Чан ударил кулаком по стене, его лицо исказилось от боли и ярости.       — Сонхва мертв... — выдохнул капитан. — Его убили прямо у нас под носом.       Минхо, всё это время сохранявший ледяное спокойствие, медленно отстранился от Феликса. Он обвел взглядом присутствующих, и в его глазах блеснуло торжество хищника, который загнал добычу в капкан.       — Какое совпадение, — негромко, но отчетливо произнес Минхо. — Сначала Сан исчезает в Навигации, а теперь он «находит» труп в Электрике, до которой от Навигации полкорабля пути. И заметьте, он сообщает об этом только тогда, когда помощь уже не нужна.       — Что ты несешь?! — Уён вскочил, его глаза горели безумным огнем. — Он нашел его! Он пытался помочь!       — Пытался помочь? — Минхо сделал шаг к Уёну, возвышаясь над ним. — Или он просто закончил начатое? Сонхва мог быть еще жив, когда свет погас. Но Сан был там. Он перерезал провода, он нанес удар, а потом просто дождался, пока Сонхва скончается без помощи, чтобы разыграть перед нами эту скорбную сцену. Сонхва умер от «несвоевременной помощи»? Нет, Уён. Он умер, потому что Сан не дал ему выжить.       — Это ложь! — закричал Уён, оглядываясь на Чана и Джисона. — Чан, ты же не веришь ему?! Сан - член экипажа! У него нет мотивов!       Но Чан молчал. Его взгляд был направлен в пустоту. Логика Минхо, подкрепленная смертью их товарища, ложилась на благодатную почву.       — Мотив? — Минхо усмехнулся. — Выживание. Он предатель. Сан просто решил ускорить финал. И он выбрал самого слабого. Того, кто не мог дать отпор в темноте. Чан, посмотри на факты, Феликс был ослеплен химией, Джисон и Уён были здесь, мы с тобой были вместе, Хёнджин в карцере. Только Сан разгуливал по кораблю один.       Феликс смотрел на брата с нарастающим ужасом. Минхо врал так виртуозно, что Феликс сам на мгновение почти поверил в виновность Сана. Брат не просто защищал их, он стирал личность Сана, превращая его в монстра в глазах остальных.       — У тебя нет доказательств! — Уён бросился к Минхо, хватая его за грудки, но Минхо даже не шелохнулся.       — Доказательства лежат в Электрике с проломленным черепом, Уён, — ледяным тоном ответил Минхо. — А Сан сейчас там, стоит над телом с окровавленными руками и ждет, когда мы придем, чтобы скормить нам очередную ложь.       Чан медленно поднял свой фонарь. Его лицо стало каменным.       — Джисон, заблокируй все выходы из Электрики. Дистанционно.       — Но Сан всё еще там! — вскрикнул Джисон.       — Делай! — рявкнул Чан. — Мы пойдем туда. И если Сан не сможет объяснить, как он оказался рядом с телом через минуту после того, как был в Навигации... я сам вышвырну его в шлюз.       Уён бессильно опустился на пол, понимая, что против холодного расчета Минхо у него нет ни одного аргумента. Феликс же чувствовал, как его тошнит от самого себя. Сонхва умер из-за его удара, а теперь его смерть вешают на Сана.       Тяжелая гермодверь Поста охраны разъехалась с натужным скрежетом. Группа во главе с Чаном ворвалась в коридор, и луч капитанского фонаря мгновенно выхватил из багровой тьмы жуткую картину.       Сан, тяжело дыша, волок тело Сонхва по металлическому полу. Его комбинезон, руки и даже лицо были залиты кровью, в тусклом свете она казалась черным мазутом. Он выглядел безумным, его пальцы судорожно вцепились в одежду погибшего. Увидев свет фонаря, Сан зажмурился и выставил вперед одну руку, словно защищаясь.       — Сонхва... он... я пытался, — прохрипел Сан, его голос срывался на свист. — Я нашел его... он уже не дышал...       — Пытался что, Сан? — Минхо выступил вперед, выходя из-за спины Чана. Его голос был пропитан ядом. — Добить его? Посмотрите на него! Он буквально искупался в его крови.       — Я пытался что-то сделать с раной! — закричал Сан, делая шаг навстречу. — Я бежал из Навигации, когда услышал шум...       — Ложь! — Минхо резко сократил дистанцию. Он не дал Сану договорить, с силой толкнув его в грудь. — Ты был в Навигации, а через две минуты ты уже здесь, «зажимаешь раны»? Ты убил его, потому что он увидел тебя в Электрике! Ты предатель, Сан, и ты пахнешь как мертвец!       Минхо ударил снова, на этот раз наотмашь, провоцируя. Он знал, на какие кнопки нажимать. Сан, доведенный до предела шоком и потерей друга, не выдержал. Его лицо исказилось от ярости.       — Заткнись! Слышишь, ты?! — Сан взревел и, отбросив тело Сонхва, кинулся на Минхо. Он выхватил из-за пояса свой тяжелый разводной ключ, занося его для сокрушительного удара.       — Он вооружен! — выкрикнул Минхо, ловко уворачиваясь и делая вид, что едва спасся от смерти. — Чан, он обезумел! Он убьет нас всех!       Чан вскинул руку, преграждая путь Сану, его лицо было белым от ярости и ужаса. Вид окровавленного Сана с занесенным оружием над безоружным (как всем казалось) Минхо стал последней каплей.       — СТОЯТЬ! — рявкнул Чан так, что звук отразился от стен. — Брось ключ, Сан! Сейчас же!       Сан замер, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он смотрел на Чана, потом на Минхо, который стоял чуть поодаль с невозмутимым, почти скорбным видом.       — Вы... вы верите ему? — прошептал Сан, и ключ со звоном упал на палубу.       — Я верю своим глазам, — отрезал Чан, указывая на тело Сонхва. — Мы не будем вершить самосуд здесь, в коридоре. Мы возвращаемся в Столовую. Прямо сейчас. Мы созываем экстренное собрание и проведем голосование: оставить тебя на борту под замком или выкинуть в шлюз немедленно.       Феликс стоял позади всех, прижав руки к груди. Его трясло. Он видел, как Минхо бросил на него короткий, торжествующий взгляд. План брата сработал идеально, Сан был официально признан монстром, а настоящий убийца стоял в тени капитана.

***

      Красный свет аварийных ламп превращал кафетерий в подобие чистилища. Тени на стенах были длинными и ломаными, а тишина такой тяжелой, что, казалось, ее можно было потрогать. В центре стола лежал планшет для голосования, холодный и безжизненный, ожидающий решения, которое изменит всё.       Чан сидел во главе стола, до боли втирая пальцы в виски. Напротив него, сгорбившись и не сводя глаз с собственных рук, сидел Хёнджин. Его только что вывели из карцера; дезориентированный, бледный, он переводил взгляд с заплаканного Уёна на окровавленного Сана, не в силах осознать, как мир рухнул за то время, пока он был заперт.       Сан сидел прямо, сжав челюсти так, что на скулах отчетливо проступили желваки. От него всё еще пахло густым, металлическим запахом крови Сонхва. Он не оправдывался. Он знал, как выглядит со стороны - как мясник, пойманный над тушей.       — Мы здесь не для суда, — голос Чана прозвучал глухо и надломленно. — У нас нет времени на следствие. У нас есть труп, есть подозреваемый, пойманный с поличным, и есть правила, которые нам установили.       — Правила? — Уён сорвался на рыдания, закрывая лицо ладонями. — Вы собираетесь убить его из-за подозрений?! Это Сан! Он не мог!       — Он был весь в крови, Уён! — резко подал голос Джисон, который сжался в комок в своем кресле, обхватив плечи руками. Его трясло. — Он тащил его... Сонхва-хён умер...       Минхо сидел неподвижно, сложив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и немигающий, был прикован к Сану. Он не кричал, не обвинял, он просто ждал, когда плоды его манипуляции созреют.       — Феликс, — тихо произнес Минхо, не поворачивая головы. — Ты был там. Ты был в хозблоке. Скажи капитану... ты слышал или видел, как кто-то убегал из Электрики, когда Сан «якобы» был в Навигации?       Феликс почувствовал, как все взгляды скрестились на нем. Его красный костюм всё еще был влажным и холодным, неприятно лип к телу, напоминая о воде в душевой и о том, что он сам смывал с этой ткани. Он посмотрел на Хёнджина, тот выглядел таким беззащитным. Если он не поддержит версию Минхо, если он сейчас скажет правду... Хёнджин вернется в карцер, и Минхо точно убьет его следующим.       — Я... — голос Феликса дрогнул. — Я не видел... химия попала мне на лицо и я пытался оттереть визоры. И не уверен, Сан ли это был... но я слышал как кто-то бежал.       Сан вскинул голову, его глаза расширились от предательства.       — Ликс? Ты же знаешь, что это не я...       — Хватит! — Чан ударил ладонью по столу. — Голосуем. Система анонимная. Варианта два: изгнание Сана или продолжение миссии с ним под замком. Но учтите, у нас нет ресурсов охранять потенциального убийцу, когда системы корабля выходят из строя.       Чан пододвинул планшет к Уёну. Тот дрожащими пальцами нажал на кнопку, едва видя её из-за слез. Планшет пошел по кругу.       Когда очередь дошла до Феликса, руки задрожали. Он не мог. НУ НЕ МОГ ОН.       Экран мигнул. Результаты вывелись на центральный монитор: 4 - за изгнание. 2 - против. 1 - воздержался.       В кафетерии стало так тихо, что слышно было, как работает система регенерации воздуха.       Сан медленно встал. Он посмотрел на каждого из своих друзей, задержав взгляд на Феликсе дольше всего. В этом взгляде не было ненависти только бесконечная, выжигающая душу скорбь. Уён больше не стал сдерживаться и разревелся в голос. Джисон неловко протянул ему руку, положив на дрожащее плечо.       — Вы совершаете ошибку, — тихо сказал Сан. — И когда вы поймете это... будет уже поздно для всех нас.       Чан поднялся, его лицо превратилось в каменную маску долга.       — Сан... Прости. Но на правах Капитана команды я должен защитить тех, кто остался.

***

      Коридор, ведущий к шлюзовому отсеку, казался бесконечным туннелем в саму преисподнюю. Тяжелые шаги Сана отдавались гулким эхом, но теперь в них не было прежней уверенности. Большой, сильный альфа, который всегда был опорой команды, словно стал меньше ростом. Его плечи поникли, а руки, скованные за спиной, крупно дрожали, этот неконтролируемый трепет выдавал первобытный ужас перед бездонной пустотой, ожидающей за тонкой пластиной металла.       Уён буквально волочился следом, хватаясь за рукава Чана, за стены, за воздух. Его крики превратились в неразборчивый хрип.       — Пожалуйста... Чан, умоляю, остановись! Это ошибка! Вы совершаете убийство! Сан, посмотри на меня!       Но Сан не оборачивался. Он боялся, что если увидит лицо Уёна еще раз, его воля сломается, и он начнет молить о пощаде.       Джисон шел поодаль, закрывая рот ладонями. Слезы заливали его лицо, стекая за шиворот, и он судорожно всхлипывал, пытаясь подавить стон ужаса. Он видел в Сане старшего брата, и осознание того, что они сейчас сделают, разрывало его изнутри.       Феликс чувствовал, как мир вокруг него превращается в серый туман. Слезы текли по его щекам молча, горячими ручьями. Каждая капля была пропитана ядом осознания:       Я убил Сонхва. Теперь я убиваю Сана. Я - монстр, спрятавшийся за спиной брата. Совесть, ставшая раскаленным клеймом, выжигала в его душе дыру, которую не заполнить ничем и никогда.       Хёнджин, шедший рядом, заметил это состояние. Несмотря на собственное замешательство и страх, он протянул руку и осторожно, почти невесомо, стер слезы с бледного лица Феликса.       — Тише... Ликс-и, не смотри туда, — прошептал он, обжигая дыханием ухо омеги. — Я рядом. Я здесь. Мы это переживем.       Эти слова, полные чувств и доверия, ударили Феликса больнее любого кнута. Хёнджин утешал убийцу.       Они остановились перед внешним люком. Чан, чье лицо превратилось в серую, безжизненную маску, положил руку на рычаг. Его голос был едва слышен за рыданиями Уёна:       — Сан... Прости меня. Если там, в конце, есть суд... пусть меня судят первым.       Сан только молча кивнул. Он в последний раз прижал к себе рыдающего Уёна, зарываясь носом в его волосы, вдыхая родной запах в последний раз. Это было короткое, судорожное прощание. Чан силой оттащил Уёна в сторону.       Шлюз открылся со свистом уходящего воздуха. Сан, не дожидаясь, пока его вытолкнут, сам сделал шаг в пустоту. Дверь захлопнулась. Короткая вспышка в иллюминаторе, и всё закончилось.       В ту же секунду на визорах их костюмов и на настенных панелях вспыхнуло системное сообщение. Бездушные буквы горели холодным белым светом, который в багровом коридоре казался ослепительным:

«Сан не был предателем. Оставшееся количество предателей: 2»

      Воздух в коридоре словно превратился в свинец. Уён, который только что пытался голыми руками вскрыть бронированную дверь шлюза, медленно осел на пол. Из его груди вырвался звук, который невозможно было назвать человеческим - это был вой раненого зверя, потерявшего всё.       Чан выронил фонарь. Тот покатился по полу, хаотично освещая застывшие лица друзей. Капитан смотрел на сообщение, и его губы беззвучно шевелились. Они только что выбросили в вакуум невиновного друга. Они своими руками помогли настоящим убийцам зачистить себе путь.       Феликс задрожал так сильно, что Хёнджину пришлось обхватить его за талию, чтобы тот не упал. Омега смотрел на Минхо. Старший брат стоял в тени, его лицо было непроницаемым, но в глубине зрачков плясало холодное пламя. План Минхо сработал безупречно. Теперь их было двое против четверых, и паранойя, посеянная смертью Сана, должна была довершить остальное.       На борту «The Skeld» больше не осталось места для милосердия. Только ужас и осознание того, что предатели всё еще здесь, они дышат тем же воздухом, они плачут теми же слезами, и они готовы убивать снова.       Наступила гнетущая, парализованная тишина. Чан стоял у пульта управления шлюзом, его руки всё ещё лежали на рычаге, который только что отправил Сана в пустоту. Он выглядел как человек, чья душа выгорела дотла.       — Нам... нам нужно поспать, — глухо произнёс Чан, не глядя ни на кого. Его голос был плоским, лишенным эмоций. Состояние аффекта накрыло его волной: мозг капитана судорожно пытался навести хоть какой-то порядок в хаосе, игнорируя логику и здравый смысл.       Он начал распределять каюты, словно следуя какому-то внутреннему, сломанному алгоритму:       — Никто не остается один. Это приказ. Джисон, забирай Уёна. Он... он не в себе. Уведи его в жилой блок, присматривай за ним.       Уён даже не вздрогнул. Он сидел на полу, обхватив колени, и раскачивался из стороны в сторону, глядя в одну точку. Джисон, чье лицо опухло от слез, молча кивнул и начал осторожно поднимать друга, пытаясь увести его прочь от проклятого шлюза.       — Феликс, — Чан наконец поднял взгляд, и в его глазах читалась полная дезориентация. — Ты... ты идешь с Хёнджином.       Феликс замер. В этот момент Чан, охваченный чувством вины перед Саном и шоком от смерти Сонхва, напрочь забыл, что Хёнджин всё еще считается подозреваемым, что его только что выпустили из карцера. Капитан просто хотел распределить пары так, чтобы «свои» были под присмотром.       — А я... я лягу с Минхо, — закончил Чан. — В каюте охраны. Мы будем дежурить по очереди. Разошлись. Все.       Минхо едва заметно склонил голову. В багровом свете его улыбка, скрытая тенью, была почти неосязаемой. Капитан сам пригласил хищника в свою постель.       Когда Чан закончил распределять каюты, его голос сорвался, и он замолчал, уставившись в пустоту. Эту пустоту нарушил тихий, надломленный голос Джисона.       — А... Сонхва-хён? — Джисон указал рукой в сторону Электрики. — Мы не можем просто оставить его там, в пыли.       В воздухе повисла новая волна напряжения. Первой мыслью, промелькнувшей в голове каждого, было перенести тело в холодильную камеру на складе. Но как только эта мысль оформилась, по стенам пробежал очередной скачок напряжения: лампы мигнули, издав неприятный сухой треск.       Эта «консервная банка», летящая сквозь пустоту, была нестабильна. Все понимали, если оставить Сонхва в холодильнике, а саботажник, кем бы он ни был, снова ударит по питанию, комната разморозится. Оставлять тело разлагаться внутри корабля, который и так превращался в братскую могилу, было невыносимо.       Хёнджин, который всё это время стоял, прижимая к себе дрожащего Феликса, первым поднял голову. Его голос прозвучал удивительно твердо для человека, который только что вышел из изоляции. Он озвучил то, о чем все думали, но боялись произнести вслух, чтобы не показаться окончательно лишенными сердца.       — Мы должны похоронить его так же, как и Сана, — сказал Хёнджин. — В космосе.       Уён, сидевший на полу, издал судорожный вдох, похожий на всхлип, но не возразил. Он уже не раскачивался из стороны в сторону, но по его щекам текли тихие крупные слезы, скапливаясь на подбородке. Как медик он понимал, чем может обернуться труп в нестабильном помещении корабля. Как бы это не звучало, но они должны избавиться от тела, ради собственного здоровья, хоть и не долгого.       — Мы не можем хранить его здесь, — продолжал Хёнджин, обводя взглядом присутствующих. — Электрика нестабильна, склад может разгерметизироваться. Космос - это единственное чистое место, которое у нас осталось. Он заслуживает покоя, а не того, чтобы стать частью гниющей системы жизнеобеспечения.       Чан медленно закрыл глаза и кивнул. Это решение казалось последним гвоздем в крышку гроба их миссии.       — Принесите его, — приказал капитан.       Минхо и Хёнджин отправились в Электрику. Феликс остался стоять у стены, чувствуя, как его собственные ноги превращаются в свинец. Когда они вернулись, неся тело, завернутое в техническую ткань, Феликс едва не потерял сознание. Он видел край розового рукава комбинезона Сонхва, того самого, на котором остались следы крови.       Второй раз за час Чан подошел к рычагу шлюза. На этот раз торжественности было больше, но горечи - в стократ.       — Сонхва был нашим астробиологом. Нашим голосом разума, — Чан положил руку на завернутое тело. — Ему очень нравился космос и его обитатели, другие планеты, внеземные звуки, звезды дальних галактик... Теперь он станет частью этих звезд. Прости нас, хён. Прости, что не уберегли.       Когда шлюз открылся и тело Сонхва исчезло в бесконечной черной бездне, Уён громко закричал, надрывно, выплескивая всю боль за двоих друзей сразу. Этот крик отразился от металлических стен и, казалось, навсегда впитался в обшивку корабля. Слезы на глазах были у всех, кроме Минхо и Хёнджина. И если Хван героически держался, до боли сжимая челюсти, чтобы не пустить слез, потому что был уверен в том, что Сонхва бы не хотел его слез, как и слез всей команды, то Хо же не проронил и слезы потому что Сонхва для него был лишь еще одной головой, по которой он шел к цели - спасение.       Теперь они были по-настоящему одни. Два тела в пустоте за бортом, двое убийц внутри и четверо тех, кто еще верил в спасение.       — Теперь по каютам, — приказал Чан, вытирая лицо. — Завтра мы решим, что делать дальше.

***

      В каюте было холодно, но Феликса колотило не от сквозняка, а от того, что его тело наконец начало осознавать масштаб катастрофы. Хёнджин молча помог ему расстегнуть молнию тяжелого, пропитанного влагой комбинезона. Он видел, как покраснели пальцы омеги в цвет его костюма и как его кожа покрылась мурашками.       — Ликс, ты ледяной, — тихо сказал Хёнджин, отбрасывая мокрый костюм в сторону и поспешно укутывая Феликса в свой единственный шерстяной плед. — Расскажи мне ещё раз... про хозблок. Почему ты был в душе в одежде? Чан сказал про какую-то химию в хозблоке, но... я знаю тебя. Если бы на тебя что-то пролилось, ты бы побежал в медпункт. Ты боишься врачей, но еще больше ты боишься боли. А ты пошел прятаться в темноту под ледяную воду. Почему?       Феликс поднял на него глаза, и Хёнджин увидел в них не просто страх, а черную, бездонную вину. Феликс попытался открыть рот, чтобы повторить заученную историю про разбитый бак, но вместо слов из его груди вырвался судорожный, ломаный всхлип. Он закрыл лицо ладонями, и правда, которую он больше не мог удерживать внутри, хлынула наружу вместе со слезами.       — Это не химия... — прохрипел он, захлебываясь. — Это была кровь. Сонхва-хён... я убил его, Хёнджин. Я!       Хёнджин замер, его руки, поправлявшие плед на плечах Феликса, застыли. Но он не отпрянул.       — Я не хотел, клянусь, я не хотел! — Феликс схватил Хёнджина за края его черной майки, верх оранжевого костюма был снят и висел на бедрах альфы. Омега умоляюще заглядывал в лицо. — Минхо... он попросил меня перерезать кабели в Электрике. Сказал, что это нужно для плана. А Сонхва вошел. Он увидел меня с кусачками, он всё понял... Он хотел связаться с ребятами, и я просто ударил. Я хотел, чтобы он замолчал, а он... он просто упал. — Голос Феликса сорвался на крик, который он тут же заглушил, вжавшись лицом в плечо Хёнджина. — Минхо... он предатель. И я тоже, второй. Я не мог отказать ему, он мой брат, Хёнджин! Мы никогда не были близки, ты это знаешь, но он всё, что у меня есть из прошлой жизни. Он угрожал мне... — Феликс задрожал еще сильнее. — Он сказал, что если я не помогу, ты умрешь первым. А я не могу... я не могу этого допустить, потому что я... потому что ты мне не безразличен.       Хёнджин слушал, и его сердце пропускало удары. Всё, что говорил Феликс, ложилось на его собственные подозрения. Он давно чувствовал, что от братьев Ли исходит опасность, но в этой консервной банке его слова считались бредом параноика.       — Игра требует финала, — продолжал Феликс, давясь слезами. — Минхо нашел записи в архиве. Корабль - это наверно какой-то эксперимент, Хёнджин. Существуют капсулы для спасения с этого ржавого корыта, но Минхо их еще не нашел. Они откроются только тогда, когда игра закончится. Когда останутся только... либо только члены экипажа, либо предатели.       Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал холод. Он смотрел на этого дрожащего, сломленного омегу и понимал, что должен испытывать гнев или ужас. Феликс был убийцей. Но глядя на то, как Ликс искренне кается, отдавая свою жизнь в руки Хёнджина, пилот понял: он не может его ненавидеть.       Хёнджин уже давно, еще до карцера, понял, что этот тихий штурман стал для него дороже собственной жизни.       — Ликс... посмотри на меня, — Хёнджин взял его лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Слушай внимательно. Я знал. Я видел что ты скрываешь что-то, но я никогда не думал, что твой брат зайдет так далеко. — Он прижал Феликса к себе с такой силой, будто пытался защитить его от самого Минхо, от Чана и от всего космоса. — Ты всё рассказал мне. Это главное, — прошептал Хёнджин, целуя его в макушку. — Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем эти капсулы раньше него, мы расскажем ребятам, мы разрушим его планы, мы сделаем все, Ликси. Я никому тебя не отдам, слышишь? Никому. Мы выберемся отсюда.       В тишине каюты, под багровым светом аварийных ламп, два человека заключили свой тайный союз. Теперь их было трое: убийца, его сообщник-пилот и монстр, который спал в соседней каюте, уверенный, что всё идет по его плану.