29 линия

— Ты вообще охренел? Рома как раз ставил на поднос стакан с компотом. Возглас за спиной прозвучал так внезапно, что он вздрогнул. Тяжелое стекло с грохотом ударилось о пластик, липкая розовая жидкость веером брызнула на его светлую футболку и потекла через край подноса. Парень медленно обернулся. Несколько секунд он просто молча смотрел на Наташу, пока пятно на груди расплывалось, становясь все темнее. — Что, уже обеденный перерыв для сведения личных счетов? — голос его был подозрительно спокойным. Он перевел взгляд с разгневанного лица девушки на футболку и вдруг... тихо рассмеялся. — Ладно, хоть компот был вкусный, — парень потянулся за салфеткой, тщетно пытаясь промокнуть ткань. — Слушай, если хотела привлечь мое внимание, могла просто позвать. А так... — он наконец поднял на нее глаза, и Наташа на секунду запнулась, увидев в них что-то, чего не ожидала. — О чем речь? Из-за чего священная война посреди столовой? — Это же ты рассказал Кристине чушь о том, что я хочу уволиться? — выпалила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не уволиться, а перевестись, — поправил Рома сухо. — Значит, это был ты? Рома громко выдохнул. Он взял поднос и направился к стойке с грязной посудой, чтобы заменить его. — Выдумала проблему из воздуха и теперь ищешь виноватого… — бросил он через плечо. Слова попали точно в цель. Наташа почувствовала, как жар от смеси стыда и ярости заливает щеки. Он был прав: она действительно грезила о библиотеке. Но сам факт, что он пошел к Кристине за её спиной, ощущался как удар в под дых. Она двинулась за ним, на автомате взяв новый поднос. — Это не из воздуха... Я тебе доверяла. Как другу. Рома ничего не ответил. Он принялся наполнять поднос с демонстративной обстоятельностью: стакан компота, салат, порция пюре с аккуратно уложенной отбивной. Наташа, ведомая странным автоматизмом, копировала каждое его движение, выбирая те же блюда. Вскоре они оказались за одним столом. Рома сделал глоток, поставил стакан и наконец посмотрел на нее в упор. — Она меня вообще хотела с места ассистентки уволить, — начала цедить девушка. — Уволить? — Рома вскинул брови, отправляя в рот кусок отбивной. — Она блефует. — Ром, ты идиот? Она решила, что я задрала нос! Что мне западло договоры печатать! — Ну, а разве это не так? — Он отложил вилку и посмотрел на неё с неожиданной серьезностью. — Тебе же правда тошно там сидеть. Сама же мне ныла, что деградируешь. — Я жаловалась другу! А не просила идти к начальству и устраивать мне пиар-акцию! — Наташа понизила голос, заметив, что на них начали оборачиваться ученики. — Мне пришлось объясняться, что я хочу сократить лишь часть обязанностей! — Девушка зло ткнула вилкой в пюре. — А из-за твоего "заступничества" она теперь думает, что я безвольная истеричка, которая сама за себя постоять не может. Рома откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Пятно от компота напоминало чем-то пулевое ранение. — То есть спасибо я не услышу? — За что? За то, что чуть не лишил меня карьеры? — За то, что сдвинул дело с мертвой точки! — он подался вперед, и его глаза сверкнули. — Ты бы так и терпела, молча делая работу за двоих. Да, может, Кристина-стерва переврала мои слова. Но итог какой? У тебя теперь есть библиотека, есть нормальные задачи. А то, что она о тебе думает... Да плевать. Наташа открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Формально он был прав: результат был достигнут. Но метод... Метод был унизительным. — Результат такой, — чеканя каждое слово, произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я выгляжу как идиотка какая-то! Она резко встала и пошла к выходу, чувствуя спиной тяжелый взгляд парня. Наташа вылетела из столовой, едва не задев плечом группу парней на входе. Гул голосов и стук посуды остались позади, но в ушах всё еще звенело от обиды. Дорогу ей преградила Ирина Александровна. Учительница выглядела непривычно: идеальное каре растрепалось, а на лице застыла маска тревоги. — Наташенька! Слава богу, я тебя нашла! — она схватила девушку за локоть. — Таня из десятого «А»... Она была в библиотеке? — Десятый «А» приходил… Но никаких Тань я не помню… — пытаясь переключиться на рабочий лад, она осеклась, вспоминая утренние часы. — Надо... Надо проверить библиотеку, — сообразила Наташа. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Ирина Александровна, я сейчас туда сбегаю! — Я пойду к медпункту, вдруг она там, — учительница суетливо кивнула. Девушка побежала по плитам мимо стадиона к главному корпусу. — Что-то случилось? — из-за дверей столовой показался Роман. Он выглядел встревоженно. — Куда Наташа побежала? — Девочка из десятого «А» пропала, Наташа побежала проверять, может быть она в библиотеке. Рома замер на секунду, и по его лицу пробежала тень. — А охране уже сообщили? — Нет ещё, я только что от классного руководителя! — крикнула Ирина Александровна, быстрым шагом удаляясь от корпуса столовой. Рома не стал раздумывать. Он достал мобильный и побежал к главному корпусу. — Дядь Толь, привет, это Рома, — быстро заговорил он в трубку, как только на том конце ответили.

***

— Таня? Ты здесь? — Наташа рассеянно бегала между многочисленными стеллажами библиотеки. Её голос глох в плотных рядах новехоньких книг, будто сюда и впрямь свезли добрую половину фондов города. Девушка свернула в проход, ведущий в придаточный зал, где располагался отдел «Художественная литература». Яркий свет из узких окон падал на пол косыми желтыми столбами, в которых лениво кружилась пыль. Сердце её на мгновение замерло — в полумраке ей почудилось движение. Она нахмурилась, пытаясь присмотреться. — Таня?.. И тут она увидела его. Прямо по ковру релакс-зоны, переходя на паркет, ползло оно. Пятно. Идеально круглое, угольно-черное, оно не имело объема, но казалось тяжелее любого предмета в этой комнате. Оно двигалось медленно, тягуче, словно сама земля под библиотекой была густой, застоявшейся жижей, которая выталкивала этот сгусток наружу. Воздух вмиг стал невыносимо душным, липким, как перед грозой в июльской степи, когда небо наливается свинцом. Наташа замерла, боясь, что даже стук её сердца может привлечь внимание этой безмолвной пустоты. Пятно вдруг замерло. А потом дернулось в её сторону — Резко, неестественно быстро. Наташа не помнила, как развернулась. Не разбирая дороги, она понеслась к выходу. Кроссовки отчаянно скрипели по отполированному паркету, но ей чудилось, что пол под ногами превращается в ил, который вот-вот сомкнется над её щиколотками. Выскочив в холл перед лестницей, она на полном ходу врезалась во что-то твердое. Сильные руки схватили её за плечи. Рома. — Наташа! Что слу... — Бежим, — прохрипела она, вцепляясь в его запястье. Пальцы были ледяными. Она не дала ему договорить, потащив вверх по лестнице, прочь из этого подвала. Минут через десять, сидя на диване в кабинете медиаотдела, Наташа всё еще не могла унять дрожь. Рома стоял у окна, глядя на залитый солнцем двор, где жизнь текла своим чередом, но его плечи были напряжены. — Идеально круглое? — переспросил он, не оборачиваясь. — Нат, может это просто... ну, проекция какая-то? Глюк в освещении? Девушка посмотрела на парня с осуждением. Рома обернулся, их взгляды столкнулись. — Охрана говорит, Таня заходила в главный корпус. Если она в библиотеке... Если она там, где эта хрень... — он замолчал, подбирая слова. — Нам нужно вернуться. Наташа мотнула головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Я туда не пойду. — Мы не можем её там оставить, — твердо сказал Рома, хотя в его глазах тоже читался страх. — Просто проверим. Вместе. Вдруг ей плохо? Или... — он не договорил.

***

Даша сидела в столовой, печально помешивая остывший рассольник. — Ну, компот здесь не айс, — брезгливо сморщилась Катя, отодвигая полный стакан на край подноса. Ее взгляд скользнул к уборщице, которая с удвоенным усердием протирала пол у раздачи. — Видимо, кому-то тоже не зашло. Смотри, какая лужа была, — отметила Даша. — А ты здесь давно что ли сидишь? Успела и за лужами понаблюдать? — в голосе подруги прозвучала легкая насмешка. — Ну я же не прогуливаю физкультуру вместе с каким-то футболистом. — Ой, да ничего у нас не было! Че ты токсичишь-то? — возмутилась Катя, но в шутку ударила подругу по плечу. — Я больше не буду так делать. — Ну слава богу, а то я уже тренировала речь для твоей мамы, — Даша отодвинула тарелку с супом. — Ладно, если компот не будешь — отдай сюда. — Другой разговор, — заулыбалась Катя. — А если серьезно, че ты тухлая такая? — У Никиты девушка появилась. — Это... тот самый, из Питера? Который тебя в гости звал? — уточнила Катя, приподняв бровь. — Да че ты, дави дальше! — Даша многозначительно посмотрела на подругу и снова отвела взгляд в тарелку. — Тот самый, который на прошлой неделе писал: «Вот такую бы девушку, как ты, да в Питер ко мне», а час назад скинул фото с какой-то рыжей и подписью: «Это моя подруга Тая». Катя закатила глаза, но на лице отразилась сочувственная усмешка. — Ну и? Ты ж сама говорила, что он для тебя как друг. — Как друг, который называет чуть ли не идеалом, а потом находит «подругу-Таю» за час, — Даша со звуком притянула к себе поднос. — Ага, идеал на расстоянии, а рыжая — под рукой, — Катя игриво подмигнула. — Он же у тебя взрослый, отдельно уже от родителей живёт. Может, она ему ужины готовит? — Не у меня, — натянуто улыбнулась Даша и понесла свой поднос с недоеденным обедом на выброс. — Так и РПП заработать можно! — крикнула Катя вслед. Подруга даже не повернула головы. — А чего такого интересного вы обсуждаете, девочки? — Данил положил руку на Катино плечо и широко улыбнулся. — То, что мужчинам обычно очень неинтересно, — холодно заметила та, аккуратно снимая его руку. — Обижаешь. Мне всё, что касается тебя, интересно, — футболист тут же занял место Даши, вальяжно развалившись на стуле. — Чего ты такая колючая? Я же видел, как ты на меня смотрела на поле. — Пялиться на то, как ты пинаешь мяч — хреновое свидание, — Катя скрестила руки на груди. — Особенно когда твои друзья всю время кричат «Денчик! Денчик!». Колхоз какой-то. — Ну, я же в итоге попал, — он самоуверенно улыбнулся, не чувствуя подвоха. — Приму к сведению, малыш. В следующий раз пойдем туда, где потише. — Я тебе не «малыш», — Катя встала, подхватывая поднос. — И уроки я из-за твоих тренировок больше пропускать не буду. — Ладно, не кипятись, — Данил вскочил, перехватывая у нее поднос. — Давай я отнесу. Видишь, какой я заботливый? Он подмигнул ей и направился к стойке с грязной посудой.

***

— Только давай без геройства, ладно? Увидим круглое — светим и уносим ноги, — проинструктировал Рома Наташу перед спуском. Девушка уверенно закивала, сжимая в потной ладони тяжелый фонарь. Коридоры цокольного этажа встретили их неподвижным воздухом. Зной снаружи будто впитался в кирпичные стены. Заходя в главный зал, они не поверили своим глазам. У стойки библиотекаря стояла школьница. Ее длинные русые волосы были собраны в аккуратный хвост, а сама она застыла в ожидании, глядя в экран телефона. — Таня? — растерянно произнесла Наташа, останавливаясь в нескольких шагах от входа. Девочка обернулась. На ее лице не было ни тени волнения, ни того лихорадочного блеска. Она выглядела… обычно. — Да, здравствуйте, — улыбнулась школьница. — Ты где... всё это время была? — Наташа оглянулась на Рому. Тот молча застыл сзади, не выпуская из рук фонарь, и пристально наблюдал за каждым движением девочки. — В библиотеке, — Таня чуть приподняла брови, будто вопрос был лишен смысла. — Нам сказали собраться тут, чтобы учебники взять. Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Все слова девочки звучали логично, но Наташа сама, собственными глазами, всего десять минут назад прочесала этот зал. Она звала, она кричала — здесь была лишь тишина и то жуткое пятно. — Роман Антонович, — обратилась Наташа к спутнику, стараясь придать голосу непринужденный тон, — напишите, пожалуйста, Ирине Александровне. — Ирине Александровне... — повторил он, и в его голосе проскользнула тень чего-то тяжелого. — Конечно. Напишу... Наташа, скрывая дрожь в руках, прошла за стойку. Она дежурно улыбнулась Тане и принялась выдавать бланки. Рома достал телефон, но его взгляд продолжал сверлить девочку. Та заполняла бумаги с такой легкостью. Ее спокойствие казалось неестественным, оглушительным. — А зачем вам фонарики? — поинтересовалась она у Наташи, кивнув на тяжелые металлический корпус в руке парня. Наташа невольно засмеялась от нервов, но короткий, ломкий звук утонул в тишине стеллажей. Она посмотрела на Рому, ища поддержки. — Да так, нам тут порядок навести нужно... в дальних стеллажах, — проговорила она. — Лампы барахлят, старая проводка. Школьницу ответ устроил, она вернула бумаги Наташе. Брюнетка нервно поправила очки и начала искать стопку учебников. Да, в корпусе с евроремонтом барахлящая проводка. Хорошо врешь! — Вот, держи, — Наташа протянула стопку тяжелых томов, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на виски. — Всё в порядке? — Да, спасибо, — Таня улыбнулась. — Хорошего дня! Она подхватила книги и направилась к выходу. Рома и Наташа молча проводили её взглядом. Когда звук шагов школьницы окончательно затих, ребята еще несколько секунд стояли в полной тишине, не смея пошевелиться. — Ром... — Наташа засунула руки в карманы. — Но я ведь... я же каждый угол здесь проверила! Рома ничего не ответил. Вместо этого он резко развернулся и бросился вглубь библиотеки, в сторону отдела художественной литературы. — Рома, стой! — крикнула Наташа и побежала за ним, спотыкаясь о собственные ноги. Они влетели в дальний зал. Рома вскинул фонарь, и мощный луч света ударил по стеллажам с классикой. Пусто. Идеально сухой отполированный паркет. Никакой влаги, никакой слизи, никакого «круглого». Рома молча светил под нижние полки, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он заглядывал в самые темные щели, туда, где дерево стеллажей соприкасалось со стеной. — Чисто, — выдохнул он, наконец выключая фонарь. Тяжело дыша, парень подошел к окну, которое находилось почти на уровне земли снаружи, с силой дернул за ручку и распахнул его настежь. В душный зал, пахнущий типографской краской и чем-то еле уловимым, ворвался раскаленный воздух и запах сухой травы. — Ты что делаешь? — прошептала Наташа, подходя ближе. — Проветриваю, — отрезал он, не оборачиваясь. — Здесь воняет... Он высунулся в окно, оглядывая узкую полоску земли и кусты за решеткой. Там было пусто. — Ага, — прошептала Наташа, рассматривая зал.

***

— Нат, постой здесь. Только не уходи никуда, — бросил Рома, не оборачиваясь. Справедливости ради, брюнетка и не собиралась никуда идти. Сложив руки на груди, она замерла у окна, всматриваясь в пыльное стекло. Ее все еще ощутимо трясло, но здравый смысл постепенно брал верх. «Это могла быть просто тень, — убеждала она себя. — Обычная оптическая иллюзия. А Таня… Таня просто сидела в том дальнем зале и не слышала, как я звала. Всё логично». Под порывами ветра гнулись ветви старых каштанов, а в воздухе стоял густой, почти осязаемый вкус сухой ростовской земли. Наташа смотрела на школьный двор, и в её сознании реальность начинала давать трещину… Или ей так хотелось думать. Девушке чудилось, что за стеклом не спортивное поле с его выжженной травой, а бескрайняя, тяжелая толща воды. Темная, как болото, река Дон, которая внезапно поднялась выше крыш и теперь беззвучно давит на здание, проверяя старую кладку на прочность. Казалось, стоит стеклу треснуть — и эта холодная, пахнущая илом масса хлынет внутрь, заполняя коридоры. Тем временем Рома, застегивая пуговицы на фланелевой рубашке, чтобы скрыть пятно на футболке, подошел к застекленной будке охраны. — Дядя Толя! — Рома расплылся в самой обаятельной из своих улыбок, когда стекло со скрипом отъехало в сторону. — Мое почтение самому бдительному человеку в этом районе. Охранник, грузный мужчина с лицом цвета перезревшего помидора, оторвался от сканворда и поверх очков посмотрел на парня. В каморке гудел старый настольный вентилятор, бесполезно гоняющий горячий воздух. — Рома... Опять ты? — проворчал он. — Если ты снова пришел просить ключи от актового зала, чтобы свои ролики снимать, то сразу «нет». — Да какой там актовый зал, дядя Толя, — Рома заговорщицки понизил голос и выудил из-за пазухи увесистый пакет. — Я тут подумал... Жара такая на улице, пыль. А вы на посту, как скала. В общем, заглянул в магазин по пути. Там квас завезли — ледяной. Прямо из бочки. Пакет с характерным звоном стекла опустился на подоконник. — Ну, Рома... Это ты, конечно, молодец, — охранник кашлянул. — А че тебе надо то? — Дядя Толя, очень нужно по камерам посмотреть. Буквально пять минут! — закивал парень. — Понимаете, у нас там в библиотеке... инцидент. Книгу редкую могли забрать, а Наташа, как новый сотрудник, вся на иголках. Нужно глянуть, кто в главный вход заходил последние полчаса. — Да я не могу тебе давать смотреть, Рома, — дядя Толя замахал руками. — Ну, дядя Толя! Ну кто узнает? Мы ж свои. Пять минут, я даже на паузу нажимать не буду. Просто гляну, заходила девочка или нет. Ну, дядя Толя... — Ох, Ромка... — Дверь в короб скрипнула и приоткрылась. Парень моментально в него просочился. Дядя Толя защелкал мышкой, выбирая нужный канал. Пока в душной каморке Рома вместе с охранником вглядывались в зернистые мониторы, Наташа продолжала свою безмолвную вахту у окна. Ей казалось, что время в вестибюле загустело, превратившись в некое подобие сиропа. Она видела свое отражение в пыльном стекле: бледное пятно лица, растрепанные волнистые волосы, застывшие глаза за линзами очков. Она перевела взгляд на будку охраны. Из-за стекла виднелся только затылок дяди Толи и напряженно ссутуленные плечи Ромы. Парень что-то быстро говорил, указывая пальцем в экран, и Наташа видела, как он то и дело нервно поправляет воротник своей рубашки, скрывая то, что прорастало в его груди. Наташа на мгновение закрыла глаза, но тут же распахнула их — в темноте век ей на секунду почудилось, что она снова стоит в отделе художественной литературы, а над ней нависает что-то круглое и абсолютно черное. Резкая вспышка боли в левом виске заставила девушку зажмуриться. Но приступ, едва начавшись, вдруг начал отступать. — Она там была. Всё это время. Просто... она не стояла у стойки. Она валялась в релакс-зоне на пуфах. На спине лежала и будто задремала. Наташа нахмурилась, пытаясь совместить это с тем, что она видела своими глазами десять минут назад. — Но я ведь подходила туда, Ром! Я звала. Я стояла в пяти метрах от этих пуфов. Там никого не было! Только это... пятно. — На камере нет никакого пятна, — отрезал Рома. — Там просто спящая девочка. — Но я ничего не выдумывала, — так же жестко ответила Наташа.

***

— Привет, Тань! — Даша отложила «Грозовой перевал» и помахала входящей соседке. — Привет! — Таня с легким стуком поставила на тумбочку аккуратную стопку новеньких учебников. — Ну как? Первый день? Чувствуешь себя настоящей старшеклассницей? Таня провела пальцем по корешку верхнего учебника. — Слушай, да все норм! — она взглянула на Дашу и легонько улыбнулась. — Школа такая огромная, столько коридоров... я даже чуть не заблудилась в библиотеке, пока битый час библиотекаршу ждала, представляешь? Но там так тихо, уютно. Преподы вроде классные, активные такие. — Это у вас в «А» все такие воодушевленные? — улыбнулась Даша, заражаясь её настроем. — Наверное! — Таня достала домашнюю одежду и начала быстро переодеваться. — Все такие важные, с планами. Учителя шутят, рассказывают интересно. В общем, я под впечатлением. Таня натянула любимую футболку, поправила рукав. — Может, ты просто на эмоциях? — Даша повела плечами. — Обычно к концу недели запал пропадает. — Ну уж нет, я собираюсь продержаться дольше! — Таня достала из тумбочки косметичку и пушистое полотенце. — Я в душ. А то после сегодняшнего дня чувствую себя как… — она запнулась, подбирая слово. — Как чемпионка? — рискнула предположить Даша. Таня уже у самой двери обернулась, и её улыбка стала совсем широкой. — О, это прямо в точку! — кивнула она и скрылась в коридоре. Брюнетка проводила соседку глазами, невольно улыбнувшись в ответ, и автоматически взяла в руки телефон, где уже висело сообщение от Никиты. «Чего молчим?)» «Книгу читала», — напечатала Даша. «А что читаешь?» «Грозовой перевал». «Что-то слышал такое». «Это классика». «Что-то случилось? Ты какая-то странная». «Нормальная я», — зло подумала девушка, сжав корпус телефона. Вечно Никита пытался найти двойное дно там, где его не было, или просто не умел вовремя замолчать. Его привычка думать, что он все про нее знает, раздражала больше, чем сама усталость. «Ничего, просто устала», — она отправила сообщение и откинулась на подушку. Телефон тут же задергался в руке. Раз, другой, третий. «Попей чаю, мне помогает». «А еще очень хорошо помогает холодный душ». «Или прогулка». Даша закатила глаза. Советы в стиле «просто не грусти» были последним, в чем она нуждалась. «Соседка в душе сейчас», — быстро ответила она. «Это которая Катя?» «Другая. Таня». Даша ждала. Три точки внизу экрана то появлялись, то исчезали — Никита явно долго подбирал слова. «Ну напиши, когда в настроении будешь)». Даша с силой нажала на кнопку блокировки. Экран погас, отразив её собственное раздражённое лицо. Пусть ждет своего «настроения». Если, конечно, его новая подружка Тая ему это позволит.

***

Наташа и Рома вышли на крыльцо школы. Девушка щурилась от яркого солнца, которое после полумрака библиотеки казалось почти враждебным. — Ром, — она остановилась у ступенек, — ты ведь тоже это чувствуешь… Что мы просто… ну, вляпались во что-то? Рома остановился, глядя вдаль, туда, где за деревьями угадывался изгиб Дона. Пятно под рубашкой на его груди неприятно холодило кожу, напоминая о себе при каждом вдохе. — Нат, — парень мягко прервал её, делая шаг навстречу. Он видел, как она снова начинает «загоняться», прокручивая в голове события в библиотеке. — Ты за весь день ничего не ела. У тебя мозг сейчас начнет выдавать галлюцинации просто от голода. Наташа замерла, и Рома на секунду подумал, что она сейчас просто развернется и уйдет. Но вместо этого её плечи резко дернулись, и она вскинула голову. — Галлюцинации?! — голос Наташи сорвался на высокой ноте, привлекая внимание парочки школьников. — То есть, ты сейчас серьезно? — Тише ты, ты же административное лицо! — Рома сделал шаг к ней, пытаясь перехватить её взгляд, но девушку уже было не остановить. — Лицо?! — она почти задохнулась от возмущения, но всё же инстинктивно понизила голос до ядовитого шепота, от которого Роме стало еще неуютнее. — Какое, к черту, лицо, Рома? Ты посмотри на моё лицо! Оно дергается! У меня висок разрывается, а ты мне про «покушай» рассказываешь? Она подошла к нему почти вплотную, так что он почувствовал жар, исходящий от её разгоряченной кожи. Рома попытался взять её за локоть, чтобы увести с прохода, но она резко отдернула руку. — А что ты имеешь в виду? — продолжала она, и её голос дрожал от смеси ярости и подступающих слез. — Ты стоишь тут, застегнутый до подбородка в такую жару, и врешь мне! Наташа зло вытерла глаза ладонью. — Не смей делать из меня истеричку, которой всё померещилось. Я не сумасшедшая. И ты это знаешь лучше всех, потому что ты боишься точно так же, как и я. Рома стоял под этим градом слов, не шевелясь. Он видел, как сильно дрожат её руки, и понимал, что этот крик — просто попытка выплеснуть тот липкий ужас, который сковал её в библиотеке. — Я не считаю тебя сумасшедшей, — тихо, но твердо перебил её он. — И я не отказываюсь от того, что ты видела. Наташа замерла, её грудь часто вздымалась, а в глазах всё еще плескался злой, лихорадочный блеск. Рома выдержал паузу, позволяя тяжелым словам осесть между ними. — Нат, слушай меня внимательно, — он заговорил еще тише, почти на грани слышимости. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё еще раз. Каждую деталь. Как оно двигалось, какой был звук, что ты чувствовала в ту секунду, когда оно... дернулось. Мне нужно сопоставить это с тем, что я видел на мониторах. Девушка начала успокаиваться, так что парень продолжил. — Но я не буду слушать это здесь, на солнцепеке, пока ты едва стоишь на ногах. У тебя лицо белее мела. Если ты сейчас грохнешься в обморок, толку от твоего рассказа будет ноль. — Ладно, — наконец выдохнула она, поправляя очки. — Я поем. Но если ты за это время решишь, что это всё-таки был «глюк освещения», я тебе этот суп на голову надену. Наташа развернулась и побрела в сторону столовой. Злость уходила, оставляя после себя только звенящую пустоту в голове. Рома проводил её взглядом, судорожно выдыхая и расстегивая две верхние пуговицы рубашки. — Ты идешь? — возмущенно крикнула она, обернувшись.