29 линия

13.09.2019

Даша сидела на самом краю кровати и настойчива гладила подругу по боку. — Катя, проснись же, — звала она тихим, настойчивым шепотом. Блондинка открыла глаза не сразу. Тело было тяжёлым, будто после хорошей вписки: голова гудела, мысли цеплялись друг за друга, не желая выстраиваться в ряд. Она несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится и почему все так плохо. — Сколько времени? — пробормотала она, обводя затуманенным взглядом непривычно сумрачную комнату. — Семь, — отозвалась Даша. В ответ Катя печально заскулила и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в еще горячую подушку. — Мне тоже погода на голову давит, но надо вставать, — продолжила Даша, медленно стаскивая с подруги одеяло. — Ты и вчера весь вечер продрыхла, надо и совесть иметь. — Погода? — Дождь идёт, — она кивнула на окно и поёжилась. Резкое похолодание принесло с собой затяжной ливень. Тёмное, низкое небо, неумолчный шум капель по ветвям и крышам и глубокая, точно затаившаяся тишина корпуса. Катя послушно села на кровати, зарывая пальцы в волосы. Она заметила соседку. Таня рассеянно бродила по комнате, будто что-то потеряла. — Доброе утро, — буркнула Катя и тут же опустила голову обратно. *** Под козырьком корпуса толпилось человек двадцать. Все стояли плотно, плечо к плечу, без зонтов, с одинаково смирившимися лицами — будто дождь был не погодой, а наказанием, к которому здесь давно привыкли. Он не обещал пауз: лил ровно и упрямо, как если бы был частью расписания. Пахло мокрым асфальтом, влажной листвой и чем-то ещё — возможно, побелкой. Катя вышла вместе с Дашей и Ирой и почти сразу поймала взгляд Данила. Он смотрел прямо на неё — недолго, но внимательно, будто решался на что-то и тут же передумывал. Катя помахала ему рукой, на что он поспешно отвёл глаза и шагнул из-под козырька, направляясь к столовой. Послышались удивленные охи. Он шел под дождём медленно, не ускоряясь. Вода мгновенно пропитала его кофту, облепила плечи; капли сбегали по волосам, которые он всё же пытался поправлять привычным жестом. — Что это с ним? — рассеянно произнесла Даша, глядя ему вслед. — Не знаю, — ещё более растерянно отозвалась Катя, чувствуя, как внутри живота поднимается неприятная тревога. — А говорят, что у мужчин нет ПМС, — хихикнула Ира. — А у них и нет, — отозвалась Даша, продолжая осматривать толпу. Даша продолжала осматривать толпу. Там были Максим и Саша. Брюнет буквально буровил взглядом Катю, что-то резко и с напором выговаривая другу. Слова тонули в шуме воды, но интонация считывалась легко — нетерпение, напряжение, раздражение. Саша почти не слушал, кивая больше по инерции. Поймав внимательный взгляд Даши, Максим толкнул друга в бок. Тот начал присматриваться и, увидев ее, коротко кивнул. Даша ответила тем же, мгновенно отвернувшись. — Вчера что-то произошло? —  она взяла Катю под руку, слегка сжимая локоть — не утешая, а скорее фиксируя. — Да всё нормально было… вроде. Катя не отрывала глаз от входа в столовую, где скрылся Данил. Саша выглянул из-под навеса, прищурился на серое небо и вздохнул. Облака висели так низко, словно давили на крыши корпусов. — Дэн самый адекватный вариант предложил, — заключил он и, натянув кофту на голову, пошёл в сторону столовой. Максим последовал за ним. Толпа мало-помалу редела, и вскоре девочки остались на крыльце одни. В наступившем одиночестве дождь будто стал громче — не усилился, а просто перестал быть фоном. Катя напряжённо теребила лямку сумки, грозясь всковырнуть ногтями экокожу. Вода стекала по ступеням, собираясь в мутные лужи, отражавшие обрывки корпусов. — Надо будет завтра зонты купить, — процедила Ира и, прикрыв голову сумкой, побежала к столовой, шлёпая по воде. Даша сняла кофту и набросила её на их с Катей головы. — Катя, ты можешь мне рассказать, если что-то случилось, — произнесла она на ухо подруге. Та не слушала. Лихорадочно, дрожащей рукой Катя открывала «ВК», пролистывая ряды диалогов. Сердце неприятно ускорилось. Чат был пуст. *** Ира смотрела на двери, которые то открывались, то закрывались, и ждала, пока напиток остынет — не торопясь, будто это действительно имело значение. Катя к своей кружке даже не притронулась, продолжая искать взглядом стол мальчиков. Даша не сводила с подруги тревожных глаз. — Вы со своими футболистами вообще двинулись, — наконец сказала Ира, поправляя мокрые, ещё сильнее завившиеся рыжие кудри. Катя хранила тяжелое молчание. Даша откусила ватрушку и, точно заразившись этим беспокойством, тоже невольно принялась высматривать кого-то среди рядов столов. — Давайте на выходных нормально погуляем, — продолжила Ира. — Я вас с нормальными парнями познакомлю. — Я еду в Краснодар, — тихо отозвалась блондинка, распуская волосы, будто пытаясь хоть как-то спрятать лицо. — С мамой и сестрой. За свадебным платьем. — Катя, ну не раскисай, пожалуйста, — Даша придвинула к ней чашку. — Ты же сама говорила, что нельзя, чтобы мужчина видел, если ты расстроена. — Я даже не знаю, что произошло, — Катя потёрла переносицу и перевела взгляд на белую пену своего капучино. — А когда у сестры свадьба? — вклинилась Ира, неприятно постукивая ложкой. — Через месяц, — Катя всё же взяла чашку. Подержала, словно проверяя температуру, и только потом отпила. Сморщилась. — Горячий. Мальчики сидели столов через десять. Смеялись, перекидывались короткими фразами и уплетали завтрак с таким аппетитом, будто вчерашний вечер не оставил после себя ничего, кроме легкой усталости. Смех Данила, резкий и уверенный, долетал даже до их стола, заставляя Катю каждый раз едва заметно вздрагивать. — А себе ты платье купила? — не отставала Ира. — Нет. — А какого цвета хочешь? — Ир, я сейчас вообще не об этом думаю, — Катя без спроса отломила кусок ватрушки у Даши и быстро отправила его в рот, почти не жуя. — А зря, — Ира пожала плечами, поправляя выбившийся локон. — И про ватрушку, и про мысли. — Ира, я тебя очень люблю, но... — Ты вчера пила? — …Нет. Катя аккуратно отодвинула чашку, словно та мешала. — А чего так неуверенно? — Ир, она не хочет рассказывать, — вмешалась Даша. Восходящая интонация в её голосе выдавала раздражение. — Зачем ты её мучаешь? Ира даже не вздрогнула. Она лишь медленно повернула голову, и в её глазах промелькнуло что-то холодное и рассудительное. — А ты не принимай комментарии про ватрушку на свой счёт. У тебя конституция другая. Даша широко распахнула глаза. — Понимаешь, есть хаски, а есть чихуахуа, — она сделала еще пару глубоких глотков и с сухим стуком поставила чашку на блюдце. — Катя — чихуахуа. А им лучше не толстеть. Даша ещё выше вскинула брови, но слова застряли в горле. Не желая продолжать этот странный диалог, она решительно достала из кармана телефон и опустила в него взгляд. *** На истории Катя сидела с Дашей, Ира — за ними. Вдоль стен — портреты людей, которых никто здесь не знал и знать не хотел. Историк снова говорил о чём-то далёком, а школьницы были слишком вырваны из контекста, чтобы за ним поспевать. Где-то щёлкала ручка, кто-то тихо листал тетрадь, за окном капли стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки. Телефоны были под партами. Катя написала первой. «Я думаю написать Данилу и спросить». «Не делай этого». Ответила Ира мгновенно. «Ну а как я узнаю, что случилось?» «Если нужно — сам скажет». Катя сжала ручку в руках и подняла взгляд на преподавателя. «Чекни его истории и сохры», — встряла Даша. «Нет. Пусть не смотрит». «Тогда я посмотрю», — ответила Даша и сразу полезла на страницу одноклассника. Закрытый профиль с серой аватаркой. «В ВК всё закрыто. Может, у Кати видно». Палец скользнул к другому приложению. «Сторис тоже нет». Даша подняла глаза — и только тогда заметила, как на тетради Кати расплываются темные мокрые пятна. Подруга плакала — тихо, беззвучно, не вытирая слёзы и не меняя застывшего выражения лица. Прикрыв рот рукой, она медленно встала. Стул скрипнул слишком громко. Блондинка вышла из ряда и направилась к двери. Павел Владимирович на секунду сбился, провёл ладонью по седеющим волосам, проводил её взглядом — внимательным, но не заинтересованным. Поправил очки, сделал паузу, словно собирался что-то сказать, и вместо этого продолжил лекцию — тем же ровным, убаюкивающим голосом. *** Наташа теперь принципиально обосновалась в зале художественной литературы. Это было похоже на негласный вызов: если Пятно привязано к координатам, если у него есть любимые углы, то она будет сидеть прямо в эпицентре. Девушке приятно было сравнивать это с рыбалкой: замираешь над лункой, боясь спугнуть улов, но при этом до дрожи в коленях желаешь, чтобы леска наконец дернулась. Она перетащила грушу и устроилась в самом проходе, спиной уперевшись в косяк двери. Никаких «слепых зон», никаких сюрпризов за плечом. Это был не самый уютный пятачок, но зато самый честный: она могла просматривать два зала одновременно. Нога почти затихла, напоминая о себе лишь легким, тянущим онемением, если долго не менять позу. Наташа принесла из дома новехонький ноутбук. Она открыла его скорее для того, чтобы создать иллюзию деятельности, работать не получалось. Пальцы зависали над клавиатурой, а взгляд неизбежно соскальзывал с экрана на зал. Но за три часа рабочего дня не произошло ровным счетом ничего. Ни огромных клякс, заливающих свет, ни даже тех крошечных, почти эфемерных точек, которые она ловила раньше. В прошлый раз они быстро поднимались вверх, будто их втягивала невидимая вытяжка где-то над лампами. Именно из-за них, из-за этого ощущения в пояснице и мысли о «рассыпающемся» пространстве, она и написала сообщение Роме. А парень тогда сильно опоздал. Он попал уже на финал: увидел Пятно большим, вязким, почти живым. Полным? Наташа тогда, уже позже, осторожно предположила, что мелочь — это просто строительный материал. Пыль, из которой Пятно лепит себя. Рома выслушал её тогда молча, глядя куда-то сквозь стену. Сказал сухое: «Я подумаю. И на этом все. Она снова оглядела зал. Тишина сегодня была какой-то... дефектной. Не той привычной библиотечной тишиной, пахнущей пылью и старыми страницами, а пустой, как заброшенный ангар. За окнами ровно, без пафоса и надрыва, капал дождь. Он шел с самого утра, не усиливаясь и не стихая, будто погода застряла в бесконечном цикле, забыв, как двигаться дальше. Наташа натянула наушники и нажала плей. В какой-то момент заиграла «Tinseltown in the Rain». Наташа невольно нахмурилась. Ритм зацепил что-то внутри, и в голове начали крутиться кадры воображаемого клипа. Совсем раннее утро. Небо только начинает светлеть, становясь прозрачно-серым. Она видела мокрый от ночного дождя асфальт, пустые тротуары и резкий запах озона. Ощущение свежести, почти такое же, когда ты идешь по улице одна, и кажется, что весь этот мир, умытый и тихий, принадлежит только тебе. Но еще свободнее. Наташа отставила ноутбук, подошла к окну и, с трудом повернув тугую ручку, потянула раму на себя. В лицо тут же ударило запахом мокрого бетона и прохладой. Наташа прикрыла глаза, подставляя лицо влажному ветру. Как же она любила дождь. *** Рома печально сидел в кабинете и перечитывал ту самую статью с сайта «Меотида». Он перечитывал один и тот же абзац уже в пятый раз, пытаясь найти в этих буквах хоть какую-то опору, но находил только подтверждение, что текст был написан шизофреником. Его начальник, отвлекшись от задач по управлению другим проектом, уже пару минут с интересом наблюдал за этим сеансом гипноза. — Ромка, ты на ТВ3 сбежать захотел? — подал он голос. Рома вздрогнул и машинально почесал голову, запустив пальцы в свои густые кудри. — Да так... изучаю историю острова, — пояснил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Пытаюсь понять, что тут вообще за чертовщина творилась. Начальник приподнял бровь, откидываясь на спинку стула. — А ты разве не местный? Вроде наш, ростовский. — Местный, из Нахичевани, — рассеянно кивнул Рома, продолжая коситься в монитор. — Но таких бредней сроду не слышал. Вот, например, кусок про фашистов... «Контроль над Зеленым он поручил специалистам «Аненербе» и лично Гиммлеру, который по неизвестным причинам очень интересовался островом. Возможно, информация об аварии неопознанного летающего объекта каким-то образом просочилась к нему»… — Ты на сайт это только не выставляй, — хохотнул начальник, не скрывая улыбки. Рома посмотрел в окно. За стеклом пансион казался другим: воздух был чистым, мокрым от недавнего дождя, деревья мягко качались, а свет солнца играл на мокрых крышах корпусов. Казалось, природа решила показать ему, что мир прекрасен, несмотря ни на что. — Ну погодка… — сказал начальник, словно подтверждая очевидное. — Жаль, что погулять нельзя, — добавил Рома с иронией. Он снова перевёл взгляд на экран, пытаясь сосредоточиться, но мысли о прогулке под свежей прохладой, о дождливом воздухе и тихих улицах не покидали его. — Неизвестно, по каким причинам исследование находок на острове Зеленом затянулось так надолго, — Рома попытался повторить безразличную интонацию советского репортера, — Вероятно, фрагментов удивительного летательного аппарата, разлетевшихся по всему острову после крушения, было гораздо больше, чем предполагалось сначала… Начальник засмеялся сильнее, потянувшись к чашке с остывшим кофе. — А я даже от себя ничего не придумываю, — Рома сам засмеялся, потягиваясь в кресле. *** Даша нашла Катю на подоконнике в конце коридора. Вид у той был совершенно жалкий: лицо опухло, ресницы слиплись, а взгляд был устремлен куда-то сквозь стекло. — Кать, ну ты чего? — она осторожно присела рядом, коснувшись плеча подруги. Блондинка только судорожно всхлипнула, упрямо не вытирая глаза. — Мудак он просто, вот что, — ее губы поджались как у трехлетнего ребенка. — Ты ему что-то написала? — Угу… — Катя медленно кивнула. — И?.. — У нас было свидание, а я все испортила. — Как ты испортила? — Я даже не помню, что оно было! — вскрикнула блондинка, закрывая лицо. — Помню, как мы шли к камышам. Помню, как он включил музыку. Потом ты меня будишь, и мы идем на завтрак! Катя отняла ладони от лица. Глаза у неё были шальные. — И Данил сказал, что с такими… долбанутыми, он встречаться не планирует, — руки девушки задрожали. — А что я сделала-то? Даша почувствовала, как внутри всё напряглось. — Тише, — она обняла подругу. — Слышишь? Это не ты истеричка. Это... это что-то другое. Он так и сказал «долбанутыми»? Катя отрицательно покачала головой, плача в плечо подруги. — Хуже? — растерянно спросила Даша. Ответа не последовало. — А хочешь, узнаем через Сашу, что там на самом деле произошло? Катя испуганно замотала головой. — Нет, только не Саше! Он же Данилу расскажет. — Не расскажет. Он не такой. Он... он нормальный, понимаешь? Катя подняла взгляд. Столько непоколебимой веры в этого парня было в глазах Даши. — Ты влюбилась? — на лице блондинки появилась недоуменная усмешка. — Нет-нет, ты что, — Даша быстро начала качать головой. — Не в такого карлика. — Так вот ты почему про Никиту совсем перестала говорить, — слезы Кати как рукой сняло. — Ничего я не перестала! Просто... у меня куча дел. И вообще, мы сейчас про тебя! — Ага, конечно, — Катя шмыгнула носом, прищурившись. Её собственная трагедия на мгновение отошла на второй план перед лицом такой сочной новости. — «Не в такого карлика»... Оправдываешься. — Перестань, — Даша решительно достала телефон. — Давай так: я пишу Саше. Спрашиваю, что Данил рассказывал им. Катя отпустила подругу и облокотилась спиной о холодное стекло, поджав одну ногу к груди. — Идет. Только... не пиши, что я ничего не помню. Скажи, что я тебе не рассказываю. Даша кивнула и начала быстро набивать сообщение. В коридоре было тихо, только где-то на первом этаже хлопнула входная дверь — видимо, кто-то вернулся с улицы. Даша нажала «отправить» и затаила дыхание. Катя внимательно следила за каждым движением её пальцев. — А ты хитрая Дашка, — усмехнулась блондинка сквозь слезы. — с питерской прописки сменила фокус на московскую. — Ты сейчас больше разгоняешь, — раздраженно вздохнула Даша, хотя голос ее дрогнул. Она с силой сжала телефон, глядя на экран, где высветилось заветное «Доставлено». Внутри всё клокотало от странной смеси чувств: тут и ярость за подругу, и этот предательский жар в щеках от слов про Сашу, и липкий, холодный страх перед тем, что они все — и Саша, и она, и даже Катя — потихоньку становятся частью чего-то ненормального. Даша посмотрела на подругу. Та сидела, прижавшись затылком к холодному стеклу, и в свете пасмурного дня ее лицо казалось почти прозрачным. — Понимаешь, Кать... — голос Даши внезапно сорвался. В глазах начало щипать. — Это просто... это так несправедливо. Почему всё так? Она всхлипнула, и это вышло как-то по-детски обиженно, и быстро отвернулась, размазывая по лицу первую слезу. Катя, увидев, что подруга сейчас сама «поплывет», неловко протянула руку и коснулась её колена. — Эй... ты чего? — Да мне за тебя обидно, — Даша опустила голову, и ее плечи мелко задрожали. — И Ира на тебя сегодня как-то ненормально давила, и школа эта тупая… Даша смахнула слезы, но они упрямо набегали снова. — Ладно тебе, Дашка... не реви. — …Ты только скажи, мы его побьем, — побормотала Даша сквозь всхлип. Фраза прозвучала не как шутка, а как обещание. Катя молча придвинулась ближе и обняла Дашу, уткнувшись лбом ей в висок. — Ты моя лучшая подруга, — закивала блондинка, тоже расчувствовавшись. — А ты моя… Губы девочек одновременно скривились от плача. Они сидели, вцепившись друг в друга, на этом узком, холодном подоконнике, и со стороны казались одним общим комом из спутанных волос, худых плеч и тихого, захлебывающегося всхлипа. *** Второй завтрак прошел без присутствия школьниц, растворившись в той вязкой, тягучей тишине комнаты, где они втроем тщетно пытались собрать воедино разрозненные нити сообщений Саши. Хронология вчерашнего дня не выстраивалась. Мужские кеды, сиротливо замершие у самого порога, бесстрастно свидетельствовали о том, что самая важная, роковая часть истины была сокрыта от их сознания. Чьи они были? В итоге на физкультуру девочки вышли выжатыми, как лимоны. Дождь только закончился, превратив футбольное поле в огромное блестящее зеркало. Но в этой сырости был и свой плюс. Физрук, хмуро оценив состояние как учеников, так и своё собственное, махнул рукой. Решение было принято быстро: посадить всех на деревянные скамьи под навесом. Причина была озвучена почти торжественно: сидим на лавках, смотрим на профессионалов и пропитываемся духом дисциплины. Тренировка футболистов проходила по плану. Над полем разносился почти звериный ор их тренера, от которого, казалось, вибрировал сам влажный воздух. — Боже, ну и жесть у них коуч, — прошептала Катя, потирая покрасневшие глаза. — Он на них орет так, будто они ему лично денег должны. — Скорее это он им должен, — хмыкнула Ира, листая ленту в ВК. — Я слышала, что у него очень много кредитов. — Да у него зарплата огромная же… наверное, — Даша перебирала плейлист, чтобы включить что-то подходящее моменту. — Футболисты обычно не умеют распоряжаться деньгами, — со знанием дела закивала Ира. — Зато мяч пинают красиво, — флегматично отозвалась Катя. — Тебе бы так открыто не пялиться, — Ира засунула телефон в карман джинсов и посмотрела на подругу в упор. — Если Данил такой мудила, каким его описывает Саша, то тебе вообще на него насрать должно быть. Даша наконец нашла нужное и включила песню «Векторы». Тонкий голос вокалистки поплыл над мокрыми трибунами. Катя подпёрла голову рукой. — Это кто играет? — рассеянно спросила блондинка, не оборачиваясь. — RSAC и ELLA. Ну, это которые «не мешай, не мешай»... В этот момент у поля появился Рома с камерой. Не боясь испачкать штаны, он присаживался на корточки, ловя кадры: брызги из-под бутс, искаженные напряжением лица, пар, вырывающийся изо рта футболистов. Он выглядел отстраненным, работая чисто на автомате. Судя по всему, удовольствия этот процесс ему не приносил — в каждом движении сквозила какая-то тяжелая скука. — О, Роман, — чуть воодушевилась Катя, отвлекаясь от невеселых мыслей. Даша моментально подняла взгляд на поле. От одного взгляда на медийщика, она почувствовала, как внутри всё зудит от несправедливости. Если библиотекарша считает, что Даша недостаточно взрослая или надежная, чтобы знать правду, то почему она должна беречь её секреты? — Я же вам не рассказывала... — начала она неуверенно, и её голос на секунду потонул в резком свистке тренера. — Я на выходных видела его. Девочки моментально оживились. — Что? Где? — Лучше спросите с кем, — на лице Даши проступила хитрая, почти торжествующая улыбка. — В «Маке» на Театралке с… — С кем? С девушкой его? — Катя подалась вперед, едва не свалившись со скамьи. — С библиотекаршей, — выдохнула Даша, зажимая ладони между колен. — Они сидели в самом углу и общались совсем не как коллеги. — Чего?! — Катя широко открыла рот. — Ага! — Даша чувствовала, как внутри растет странное удовлетворение от того, что эта правда наконец вышла наружу. — Они там чуть ли не обнимались. — А Ромка-то наш — темная лошадка, — протянула Катя, снова переводя взгляд на фотографа. — Боюсь, что тут Наташа не до конца тихоня, — заключила Ира, возвращаясь к телефону, но уже с новым интересом. — Библиотека, книги, тишина... Идеальное прикрытие для служебного романа. Даша посмотрела на Рому. Он в этот момент встал, небрежно отряхнул колени от мокрого песка и начал просматривать получившиеся кадры на маленьком дисплее камеры. Лицо у него было хмурое, сосредоточенное. И даже такие изменяют?