Боль всё же слаще

А я поверил и не просчитывал зря

Но если предложат поменяться местами

Стать человеком, получившим тебя

Я откажусь и не стану

      Лэмбтон знает, что так будет лучше.       Лэмбтон позволил Линчу уйти, потому что знал, что так будет лучше для них обоих. Он об этом не жалеет, хоть и продолжает скучать, искать Линча в каждом встречном.       Лэмбтон всё ещё помнит его тонкие запястья. Помнит, как аккуратно их целовал. Помнит, как схватился за них в их последнюю встречу. Линч тогда дёрнулся, обернулся и прошептал сбивчивое:       — Прости, я ухожу. Так будет лучше.       И эти глаза. Столько сочувствия, столько тоски и давно погасшая надежда. Надежда ещё разгорится, но уже с другим человеком. С тем, с кем Линч сможет построить нормальную жизнь.       С Лэмбтоном не сможет.       Лэмбтон больше влюблён в себя самого, чем в Линча. Линч — симпатия, привязанность, желание. Но ни за что не любовь. Она ему чужда.       Конечно, ему плохо, что Линч ушёл. Конечно, он будет его вспоминать. Конечно, будет мечтать. Конечно, это навсегда останется с ним, отпечатавшись в глубинах разума.       Но это Лэмбтон.       Лэмбтон помнит, как уставился Линчу в спину, как тот отдалялся от него с каждой секундой, каким быстрым был его шаг. Помнит, как замер на месте, не в силах даже дёрнуться. Помнит, как крепкие руки телохранителя трясли его за плечи, чтобы привести в сознание.       Лэмбтон старается не мониторить базу Линча, не искать новой информации о нём, игнорировать чужие слова. Он где-то над землёй, где-то в облаках, стараясь скрыться от внешнего мира. Ему ни к чему лишняя причина не спать очередной час.       Лэмбтон постоянно думает, что, быть может, связывай их хоть что-то крайне плохое, Линч бы не ушёл. Не посмел бы. Оставлять родного в кошмаре — жестокость.       Линч не жестокий.       Линч просто честный, думает о других и старается решать гнетущие проблемы. Проблема была в Лэмбтоне. И поэтому он ушёл.       Лэмбтон смотрит на окружающие его предметы. Каждый ассоциируется с Линчем хоть на каплю. Линч везде и одновременно нигде.       Лэмбтон прикрывает глаза, делает глубокий вдох, затем такой же выдох. Выпрямляется, открывает глаза и глядит в экран своего ноутбука.       Свежее фото Линча с Джоном на весь экран будто насмехалось. Не хотел же смотреть, зачем смотрит? Почему не выключил уведомления, почему сразу же нажал на него?       Лэмбтон сжимает челюсти.       Хотелось бы оказаться на месте Джона? Оказаться рядом с Линчем, фотографироваться с ним, обнимая? Улыбаться в объектив, зная, что Линчу не противно?       Пожалуй, нет.       Он не выбрал бы этот вариант, даже окажись перед ним Джин с тремя желаниями.       Лэмбтон и Линч — история с плохим финалом. Она бы в любом случае закончилась одинаково. И разве есть смысл думать об обратном? Есть смысл грезить надеждой на светлое будущее, зная, что никакого будущего быть в принципе не может?       Нет, конечно, нет.       Лэмбтон это знает.       Он резким движением захлопывает ноутбук. Не нужно истязать себя. Не нужно думать об этом всём. Лишние нервы ему всё равно никто не вернёт.       — Я знаю, что виноват, Линч, – тихо шепчет Лэмбтон. — И я слишком много о тебе думаю. Оставь меня в покое.       Линч не отстанет. Он будет появляться в образе фантома, каждый раз о себе напоминая. Каждый раз будет рядом в самый неподходящий момент.       Лэмбтону хочется всадить себе пулю лоб. Нет. Он же стойкий. Ему нужно сохранять форму. Ни за что нельзя расклеиваться. Он со всем справится.       Он со всем справится, конечно.       И Линча отпустит, и позволит себе жить.