Пациент

Жара в Хьюстоне была удушающей, но внутри Медицинского центра кондиционеры работали на износ, создавая стерильную, ледяную свежесть. Леонард Маккой, заведующий хирургическим отделением и человек, чье терпение обычно заканчивалось вместе с первой чашкой кофе, сердито листал отчеты. Стук в дверь был нерешительным, а затем в кабинет буквально ввалились четверо. Кристин, лучшая медсестра отделения, и три ее коллеги выглядели так, будто только что вышли из зоны боевых действий. У одной дрожали руки, у другой на глазах блестели слезы. - Леонард, умоляю, - выдохнула Кристин, прижимая руки к груди. - Мы больше не можем. Этот пациент невозможен. Он выгнал анестезиолога, сказал, что у него "недостаточно интеллекта" для того, чтобы прикасаться к его вене. Он отказался от обеда, потому что "текстура пюре оскорбляет его чувство прекрасного". И он требует главного. Маккой отшвырнул планшет. - Кристин, я хирург, а не нянька для зажравшихся богатеев из VIP-палаты. Если он капризничает, вколите ему успокоительное и дело с концом. - Он перехватил руку медсестры с иглой и заставил ее извиниться за "вторжение в личное пространство" таким голосом, что она до сих пор икает в подсобке! - всхлипнула самая молодая из них. - Доктор Маккой, пожалуйста. Он сказал, что будет говорить только с вами. Леонард выругался - долго, сочно, по-южному. - Ладно. Идите заварите себе чай. Я сам разберусь с этим принцем на горошине. Он вихрем пронесся по коридору, едва не сбивая санитаров. Его злило все: отчеты, жара за окном и особенно этот анонимный пациент, который поступил ночью с пулевым ранением в плечо. Он толкнул дверь палаты 402 ногой, даже не подумав постучать. - Послушайте сюда, мистер "Я-выше-всех-этих-правил"! Если вы сейчас же не закроете свой рот и не дадите персоналу выполнять их работу, я лично вышвырну вас на тротуар, и плевать мне на ваши пожертвования клинике... Леонард осекся на полуслове. Пациент не лежал. Он сидел на краю кровати, игнорируя капельницу. Даже в больничной рубашке, которая на ком угодно другом смотрелась бы нелепо, этот человек выглядел как свергнутый монарх. Бледная кожа, иссиня-черные волосы и глаза, в которых застыл ледяной расчет. - Здравствуй, Леонард, - произнес голос, от которого у Маккоя по спине пробежал холодок. Глубокий, бархатистый, с едва уловимым британским акцентом. - Прошло...так много лет. Ты почти не изменился. Все тот же гнев, скрывающий мягкое сердце. - Хан, - выплюнул Маккой, чувствуя, как внутри все сжимается от старой, полузабытой ярости. - Хан Нуньен Сингх. Какого черта ты здесь делаешь? Университетские годы всплыли в памяти яркими вспышками. Хан - блестящий, пугающий, всегда на три шага впереди всех. И Джим. Бедный Джим Кирк, который был лучшим другом Леонарда и главной мишенью для изощренных издевательств Хана. Хан не просто задирал Джима - он психологически потрошил его, ставил в невозможные ситуации, доводил до белого каления. Леонард тогда чуть не вылетел с курса, когда набросился на Хана с кулаками после того, как тот довел Джима до нервного срыва перед экзаменом. - Мир тесен, доктор, - Хан слегка наклонил голову, и в его глазах блеснул опасный интерес. - Я искал лучшего хирурга в штате. Кто же знал, что мой старый знакомый "Боунз" добился таких высот. - Не смей меня так называть, - отрезал Леонард, подходя ближе. Он профессиональным жестом схватил Хана за здоровое плечо, заставляя сесть ровнее. - Для тебя я доктор Маккой. И если ты думаешь, что я забыл, как ты издевался над Джимом... - О, Кирк, - Хан усмехнулся, и эта усмешка была хищной. - Его было так легко провоцировать. Но признайся, Леонард, ты ведь знал, что я делал это только для того, чтобы ты обратил на меня внимание. Ты всегда был так занят, опекая его, что не замечал никого вокруг. Маккой замер. Его пальцы все еще сжимали плечо Хана. Кожа пациента была горячей, почти обжигающей. - Ты болен на всю голову, Сингх. Ты изводил человека годами только ради... - Леонард осекся, осознав близость. Хан был пугающе близко. - Ради твоего взгляда, - прошептал Хан. Он медленно поднял руку и обхватил запястье Маккоя. Хватка была стальной. - И сейчас, спустя столько лет, ты все так же предсказуем. Стоило мне немного довести твоих медсестер, и вот ты здесь. В моем распоряжении. - Я здесь, чтобы проверить твою рану, - голос Маккоя дрогнул, что разозлило его еще сильнее. - Снимай рубашку. Живо. Хан повиновался, но делал это так медленно, словно это был не медицинский осмотр, а стриптиз. Под тканью скрывалось тело, каждый мускул которого был отточен, словно изваян из мрамора. На левом плече алела грубая повязка, пропитанная кровью. - Ты вел себя как подонок с персоналом, - проворчал Леонард, доставая ножницы для перевязки. Он старался не смотреть Хану в глаза, концентрируясь на ране. - Мои девчонки - святые люди. Если ты еще раз... - То что? - перебил его Хан. Он сидел неподвижно, пока Маккой срезал бинты. - Ты накажешь меня? Увеличишь дозу морфия? Или, может быть, выберешь иглу потолще? - Я могу сделать твое пребывание здесь адом, Хан. - Ты не сможешь, - Хан подался вперед, когда Леонард начал промывать рану. Боль, кажется, вообще его не беспокоила. - Ты врач. Твоя клятва, твое проклятое благородство не позволят тебе причинить мне вред. И это делает наше общение еще более... захватывающим. Ты будешь приходить сюда каждые четыре часа. Ты будешь лично менять мне повязки. Потому что ты не доверишь меня никому другому, боясь, что я их обижу. Маккой замер, прижимая тампон к ране. Он понял, что Хан прав. Этот сукин сын загнал его в ловушку. - Ты не изменился, - прошипел Леонард. - Все такой же манипулятор. - А ты стал только лучше, - Хан внезапно, свободной рукой, коснулся щеки Маккоя, проведя большим пальцем по скуле. - Техасское солнце и годы в операционной добавили тебе резкости, Леонард. Мне нравится эта морщинка между бровей. Маккой дернулся, но Хан не отпустил его. - Убери руки, пока я не всадил тебе скальпель в другое плечо. - Врешь, - выдохнул Хан прямо ему в губы. - Твой пульс участился. Ты злишься, но тебе чертовски любопытно, почему я здесь и почему я не свожу с тебя глаз. Леонард хотел огрызнуться, хотел напомнить про этику, про то, что он ненавидит таких, как Хан. Но вместо этого он лишь сильнее сжал антисептик в руке. Запах спирта мешался с запахом дорогого парфюма Хана. - Я буду твоим худшим кошмаром на этой неделе, доктор, - пообещал Хан, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на предвкушение. - Я заставлю тебя принять все, чему я хотел научить тебя в университете, но чему мешал твой драгоценный Кирк. Леонард наконец отстранился, лихорадочно заклеивая рану пластырем. - Лежи смирно и не смей трогать капельницу. Я пришлю Кристин с антибиотиками. - Ты придешь сам, - бросил Хан ему в спину, когда Маккой уже был у двери. - Иначе я вырву эту иглу и залью твой стерильный пол кровью. Ты ведь не хочешь лишней работы для своих "святых" медсестер? Леонард остановился, крепко сжимая дверную ручку. Его колотило от ярости и странного, пугающего возбуждения, которое он отказывался признавать. - Черт бы тебя побрал, Хан, - прошептал он и вышел, захлопнув дверь. Снаружи медсестры ждали вердикта. - Ну как он? - робко спросила Кристин. Маккой посмотрел на них, чувствуя себя так, будто его только что переехал грузовик. - Этот пациент... на моем личном контроле. Никому не заходить без моего распоряжения. Он направился к своему кабинету, уже зная, что эта неделя будет самой длинной и жаркой в его жизни. И что самое страшное - Хан был прав. Он вернется. И они оба знали, что дело будет не только в медицине. Неделя пролетела в каком-то лихорадочном бреду. Для Леонарда это была не просто работа, а нескончаемая пытка. Хан не унимался. Он требовал Маккоя в палату по любому поводу: "неправильный свет", "слишком шумные разговоры медсестер", "скука". И каждый раз, когда Леонард, сцепив зубы, являлся к нему, Хан начинал свою игру. Он флиртовал, его глаза скользили по фигуре Маккоя, задерживаясь на губах. Он манипулировал, обещая пожертвования клинике в обмен на "особое отношение". Он звал "провести время вместе после выписки", каждый раз получая в ответ лишь испепеляющий взгляд. Леонард держался, но стоило ему выйти из палаты, как он чувствовал, что еще немного - и он взорвется. Наконец, наступил день выписки. Леонард вошел в палату Хана с необыкновенно приподнятым настроением. - Ну что, Сингх, - сказал он, скрестив руки на груди и с наслаждением глядя на пациента. - Твои мучения окончены. Мои, к счастью, тоже. Можешь проваливать на все четыре стороны. Хан сидел на кровати, уже переодетый в свою одежду - идеально скроенный темный костюм, который подчеркивал его мощную фигуру. Он выглядел так, будто никогда и не был ранен. - Итак, Леонард, - произнес он, не меняя выражения лица. - Мой вопрос остается в силе. Согласен ли ты на свидание? У меня есть отличный ресторан в городе, где подают лучшие стейки. Вместо ответа Маккой показал ему средний палец. - Вот тебе мое свидание, Хан. А теперь убирайся. Тот лишь усмехнулся. Он медленно протянул руку к тумбочке, где лежала шариковая ручка. Леонард наблюдал за ним, не понимая, что происходит. И тут Хан взял ручку и с методичной точностью воткнул ее прямо в недавно затянувшуюся рану на плече. Маккой вскрикнул. Это был не крик шока и ярости. Он бросился к Хану, выхватывая ручку из раны. Кровь тут же хлынула, пачкая белоснежную рубашку Маккоя. - Ты что, совсем с ума сошел?! - закричал Леонард, прижимая ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение. Хан смотрел на него с невозмутимым спокойствием. - Я продляю свой больничный, Леонард. И буду продлевать его до тех пор, пока ты не согласишься. Маккой почувствовал, как ярость закипает в нем, обжигая горло. - Ты псих! Ты абсолютно безумен! Ты не можешь этого делать! Я не буду... Не успел он договорить, как Хан резко схватил его за лацканы халата. Хватка была неожиданно сильной, и Леонард потерял равновесие. Следующее, что он почувствовал, это жесткий матрас под спиной. Хан повалил его на кровать, нависая сверху. Его глаза горели каким-то нездоровым огнем. Маккой попытался оттолкнуть его, но Хан был слишком силен. Его раненое плечо, казалось, ничуть не мешало. - Ты будешь, Леонард, - прошептал Хан, его голос был низким и угрожающим. - Ты будешь. Потому что ты не можешь оставить пациента в таком состоянии. И ты не можешь отказать мне. Леонард чувствовал горячее дыхание Хана на своем лице. Страх смешался с яростью и чем-то еще, чем-то, что он не хотел признавать. - Отпусти меня, Сингх, - прорычал Маккой, пытаясь вырваться. - Я вызову охрану. Хан лишь усмехнулся. - Они не посмеют войти. Я ясно дал понять, что не желаю, чтобы меня беспокоили. А ты... ты здесь по своей воле, доктор. Ты же не оставишь меня истекать кровью, не так ли? Его взгляд скользнул к раненому плечу, затем вернулся к глазам Леонарда. - Так что, Леонард? Свидание? Или еще пара недель в больнице? Выбор за тобой. И поверь мне, я могу быть очень изобретательным в продлении своего пребывания здесь. Запах крови - резкий, металлический - заполнил пространство между ними. Маккой видел, как по белой ткани его собственного накрахмаленного халата расползается багровое пятно, и это стало последней каплей. Его перфекционизм и профессионализм боролись с желанием просто придушить этого гада прямо здесь. - Хорошо! Хорошо, черт с тобой, я согласен! - завопил Леонард, вжимаясь затылком в подушку и зажмурившись на мгновение от бессилия. - Пошли куда хочешь! Только дай мне встать и остановить твою гребаную кровь! Ты залил мне халат, ты, психопат хренов! Он дернулся, пытаясь высвободить руки, но Хан даже не шелохнулся. Напротив, он перехватил запястья Маккоя, прижимая их к кровати по обе стороны от головы хирурга. Его лицо было пугающе близко. Хан медленно покачал головой. На его губах играла странная, почти нежная и оттого еще более жуткая полуулыбка. - Доктор... вы пытаетесь меня обмануть? - прошептал он, и Леонард почувствовал, как губы Хана едва задели его собственные при каждом произнесенном слове. - Я не лгу, я просто хочу, чтобы ты перестал калечить себя в моей больнице! - выдохнул Маккой, стараясь не смотреть в эти ледяные глаза. - У тебя артерия рядом, идиот! Если ты сейчас не дашь мне наложить швы, твое свидание пройдет в морге, а я буду тем, кто заполнит бумаги о смерти! - Вы говорите это из страха за мою жизнь или из желания поскорее избавиться от моего присутствия? - Хан подался еще ниже, так что кончик его носа коснулся щеки Леонарда. Его голос стал тише, приобретая опасную, бархатную глубину. - Я чувствую, как колотится ваше сердце, Леонард. Оно бьется как у человека, загнанного в угол. - У меня тахикардия от одного твоего вида, Сингх, - процедил Маккой, чувствуя, как потеют ладони. - Пусти. Сейчас же. Или я клянусь, я вколю тебе столько галоперидола, что ты будешь пускать слюни до следующего Рождества. Хан не ответил. Вместо этого он отпустил одну руку Маккоя и медленно, почти лениво, провел окровавленными пальцами по воротнику его халата, оставляя красные полосы на светлой ткани. - Вы придете ко мне сегодня вечером, - это был не вопрос, а приказ. - В семь. Отель "Архэй", верхний этаж. Если вы не появитесь... я вернусь сюда завтра с раной посерьезнее, чем царапина от ручки. И тогда, обещаю, мы будем лежать на этой кровати гораздо дольше. Хан резко отстранился и встал, словно и не был ранен. Он равнодушно взглянул на свое плечо, из которого все еще сочилась кровь. Леонард вскочил с кровати, тяжело дыша и судорожно поправляя халат. Его трясло - то ли от ярости, то ли от адреналина. - Сядь на стул, - скомандовал он голосом, который не терпел возражений, хватая со столика стерильный настил и зажим. - Я заштопаю тебя, и ты уберешься отсюда. И не надейся, что я надену галстук. Хан послушно сел, наблюдая за каждым движением Маккоя с хищным удовлетворением. - Галстук не обязателен, Леонард, - мягко сказал он, пока Маккой с остервенением протыкал его кожу иглой, даже не заботясь о местной анестезии. - Мне всегда больше нравилось, когда у вас расстегнут верх пуговиц. Маккой так сильно затянул узел на шве, что даже Хан слегка втянул воздух сквозь зубы. - В семь, - повторил Хан, вставая и поправляя пиджак прямо поверх окровавленной повязки. - Не опаздывайте. Я очень не люблю ждать. Когда дверь за ним закрылась, Леонард со стоном опустился в кресло и закрыл лицо руками. На белом рукаве халата красовался отчетливый кровавый отпечаток пальцев Хана. - Ну и влип же ты, - прошептал он сам себе, понимая, что в семь вечера он действительно будет стоять у дверей "Архэйна"

***

Леонард стоял перед входом в отель, скрестив руки на груди и всем своим видом излучая флюиды "подойдешь - убью". Хьюстонский вечер был душным, и Маккой чувствовал себя максимально неуютно в своей помятой рабочей рубашке с закатанными рукавами и тех самых брюках, в которых он сегодня утром обходил палаты. Он специально не стал бриться, решив, что вид колючей щетины и взъерошенных волос отобьет у этого маньяка всякое желание продолжать их "свидание". Хан стоял в центре сияющего мрамором холла. Он сменил окровавленный костюм на точно такой же, идеально сидящий и, судя по всему, стоящий как годовой бюджет хирургического отделения. В руках он держал огромный, вызывающе роскошный букет кроваво-красных роз - такой большой, что за ним почти не было видно самого Хана. - О, боже, только не это, - простонал Леонард себе под нос, уже собираясь развернуться и уйти в закат. - Леонард! - Голос Хана прорезал шум холла, заставляя нескольких дам в вечерних платьях обернуться. Сингх направился к нему своей хищной, уверенной походкой. Он не выглядел смущенным или недовольным внешним видом своего спутника. Напротив, его взгляд жадно ощупывал Маккоя, задерживаясь на расстегнутой верхней пуговице рубашки. - Ты выглядишь... обворожительно, - произнес Хан, подойдя вплотную и буквально впихивая "веник" Леонарду в руки. - Как человек, который слишком занят спасением жизней, чтобы заботиться о таких мелочах, как бритва. Это очаровательно. Леонард рефлекторно обхватил букет, едва не уколовшись о шипы. Аромат роз был таким густым, что кружилась голова. - Пошел ты, Сингх, - буркнул Маккой, пытаясь удержать цветы так, чтобы они не закрывали ему обзор. - И розы свои забери, я не девица на выданье. Куда мне их девать? В мусорку выкинуть прямо здесь? - Можешь подарить их официанту, если тебе так будет легче, - Хан усмехнулся, плавно положив ладонь на поясницу Леонарда и подталкивая его в сторону лифтов. - Но сначала ты со мной поужинаешь. - Убери руку, пока я тебе ее не вывихнул, - огрызнулся Маккой, но с места не сдвинулся, позволяя вести себя. - Для профилактики предупреждаю: если в меню не будет нормального виски, я уйду через пять минут. И плевать мне, что ты там себе еще проткнешь - хоть селезенку, я тебя сам зашью без наркоза. - Твоя агрессия так романтична, - прошептал Хан, когда они зашли в пустой лифт. Двери закрылись, и Сингх мгновенно сократил дистанцию, прижимая Леонарда к зеркальной стене. Букет роз оказался зажат между ними. - Знаешь, в университете я всегда гадал, как быстро ты перейдешь от проклятий к стонам, если тебя как следует прижать. Леонард уперся букетом в грудь Хана, чувствуя, как под тонкими лепестками перекатываются твердые мышцы. - В университете ты был заносчивым придурком, и сейчас ничего не изменилось, - Леонард посмотрел ему прямо в глаза, стараясь, чтобы его собственный голос не дрожал. - Ты думаешь, что можешь купить или запугать любого. Но я не Джим, Хан. Я тебя насквозь вижу. Ты просто одинокий ублюдок, которому скучно играть со своими миллионами. Хан опасно сузил глаза. Его рука переместилась с поясницы на шею Леонарда, большой палец лег на пульсирующую вену. - Осторожнее, доктор. Ты ведь знаешь, что случается, когда люди видят слишком много. - Да? И что ты сделаешь? Закажешь мне еще один букет? - Маккой дерзко вскинул подбородок. - Давай, Сингх. Либо мы идем есть, либо ты заканчиваешь этот цирк прямо сейчас. Лифт звякнул, оповещая о прибытии на верхний этаж. Хан медленно отпустил его горло, но напоследок провел пальцами по щетине на подбородке Леонарда. - Пойдем есть, - согласился он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонек. - У нас впереди вся ночь. И я обещаю, виски будет лучшим в Техасе. - Твою мать... - вздохнул Маккой, поудобнее перехватывая розы и выходя из лифта. - Почему я не выбрал ветеринарию. Собаки хотя бы не дарят цветы. Виски "Pappy Van Winkle", который Хан заказал, не спрашивая, оказался предательски хорош. После третьего стакана острые углы в голове Леонарда начали сглаживаться. Он ловил себя на том, что Хан - чертовски умный собеседник, когда не пытается кого-то убить или морально уничтожить. Но стоило Маккою обворожительно улыбнуться официантке, вручая ей злосчастный букет, как атмосфера за столом на секунду стала ледяной. Тихий хруст металла - и вилка в руках Хана превратилась в бесполезный кусок серебра. Леонард лишь хмыкнул, чувствуя странное, пьяное удовлетворение от того, что смог задеть эту ледяную глыбу. Но теперь, в закрытой кабине лифта, это удовлетворение испарилось, сменившись чистым адреналином. Между ними больше не было "веника" из сто-одной розы. Не было стола и официантов. Был только Хан, который в ту же секунду, как створки лифта сомкнулись, рванулся вперед. Леонард охнул, когда его спина впечаталась в зеркальную панель. Хан не церемонился. Его губы накрыли губы Маккоя - это не было предложением, это был захват территории. Грубый, властный поцелуй, пахнущий тем самым дорогим виски и чем-то неукротимым. Хан ворвался в его рот, сминая любое подобие сопротивления, его язык действовал так же решительно, как и он сам - не оставляя пространства для маневра. Леонард оцепенел. Его руки, в которых еще мгновение назад была лишь пьяная расслабленность, теперь бессильно замерли в воздухе, прежде чем инстинктивно вцепиться в плечи Хана. Он хотел оттолкнуть его, хотел выругаться, но тело предавало. Горячая волна прошла от затылка до самых кончиков пальцев ног. Хан издал низкий, рычащий звук глубоко в горле. Его руки - те самые, что могли согнуть сталь - начали исследовать тело доктора. Одна ладонь жестко легла на талию, сминая помятую рубашку, а вторая поползла выше, под халат, который Леонард так и не снял. Пальцы Хана, опаляюще горячие, скользнули по ребрам Маккоя, заставляя того вздрогнуть. - Ты... - Леонарду удалось на секунду разорвать поцелуй, он тяжело дышал, его глаза лихорадочно блестели. - Ты проклятый маньяк... - Я твой пациент, Леонард, - прошептал Хан, не отстраняясь ни на миллиметр. Его губы теперь терзали чувствительную кожу на шее доктора, прямо под челюстью. - И ты сам сказал, что я на твоем личном контроле. Он навалился на Маккоя всем весом, заставляя того еще сильнее вжаться в зеркало. Колено Хана бесцеремонно протолкнулось между бедер Леонарда, задирая подол медицинского халата. - Прекрати... - выдохнул Маккой, хотя его собственные пальцы уже судорожно сжимали ткань дорогого пиджака Хана на лопатках. - Мы в гребаном лифте... камеры... - Камеры отключены, - Хан снова нашел его губы, на этот раз мягче, но с той же пугающей собственнической страстью. - Я не привык оставлять свидетелей. Его рука опустилась ниже, нагло накрывая Маккоя через ткань рабочих брюк. Леонард рвано выдохнул, голова откинулась назад, ударяясь о зеркало. Сопротивляться Хану, когда тот решил чего-то добиться, было все равно что пытаться остановить ураган голыми руками. - Ты за это... ответишь, - пробормотал Леонард, чувствуя, как колени начинают подкашиваться. И виноват был не алкоголь. - С нетерпением жду вашего реванша, доктор, - Хан оторвался от его губ, глядя в расширенные зрачки Маккоя с торжествующим блеском. Лифт мягко качнулся и остановился, но никто не спешил выходить. - Но сначала мы закончим осмотр в моем номере. И руководить, в этот раз, будешь не ты. Хан перехватил запястья Леонарда одной рукой, фиксируя их над его головой, и прижал его к стене так, что Маккой почувствовал каждый напряженный мускул его тела. Хан медленно отстранился на пару сантиметров, давая Леонарду глоток воздуха, но не освобождая из плена своего тела. Его глаза, темные и пугающие, сканировали раскрасневшееся лицо врача, отмечая каждую деталь: сбитое дыхание, опухшие от поцелуев губы и тот самый взгляд - смесь ярости и желания, который Хан так долго провоцировал. На лице Сингха расплылась хищная, торжествующая улыбка. Он наслаждался моментом полного превосходства, чувствуя, как быстро бьется пульс Маккоя под его ладонью. - Ну как, Леонард? - голос Хана вибрировал от опасного удовольствия. - Хочешь еще побороться за свою гордость и поиграть в недотрогу? Или мы, наконец, переместимся в мой номер и продолжим там, где нас не прервет случайный персонал? Леонард тяжело сглотнул, чувствуя, как спина горит от холодного зеркала, а внутри все полыхает от близости этого безумца. Он понимал, что любая попытка сказать "нет" сейчас будет выглядеть жалко, учитывая, как его собственное тело предательски отзывалось на каждое движение Хана. - У тебя... - Маккой запнулся, пытаясь вернуть голосу твердость. - У тебя все еще швы не сняты, идиот. Ты их только что чуть не порвал. - Значит, у тебя будет профессиональный повод остаться со мной подольше, - Хан не сводил с него глаз, и в этом взгляде не было ни капли раскаяния. Он отпустил руки Леонарда, но лишь для того, чтобы нажать кнопку нужного этажа и снова прижать врача к стене. - Так что ты выберешь, доктор? Лифт или постель? Двери лифта бесшумно открылись, являя пустой, залитый мягким светом коридор пентхауса. Леонард посмотрел на выход, затем на Хана, и, выругавшись про себя в последний раз, рванул того за лацканы пиджака на себя, отвечая на немой вопрос самым однозначным образом. - Номер, Сингх. Живо, пока я не решил тебя кастрировать.