Заветное желание

Идёт день, проходит неделя, затем месяц. Космо уже начал привыкать к этой роскоши. Его больше не лупят, не раскрашивают спину в ярко-красные оттенки, он больше не голодает, как это бывало раньше. Словно боги всё-таки услышали его и решили помочь такой нищете, как он. Впрочем, рулет и рад. Со временем он стал замечать, что фараон всё чаще бродит поблизости, будто невзначай цепляясь за него взглядом. То бросит лёгкий вопрос, то едва заметно коснётся плеча — и снова отойдёт. Это случалось не так часто, чтобы привыкнуть, и потому каждый раз темнокожий всё равно ощущал лёгкое напряжение. Спраут всё чаще искал повода оказаться рядом. Это замечал не только сам рулет, но и Джинджер с другими слугами. Сестра начала тайком волноваться за кузена и всё чаще следила за ними издалека. Проходит ещё неделя. Космо уже почти привык к небольшой компании Спраута и больше не пытается отогнать его или незаметно ускользнуть. Протирая пыль на верхних полках, шатен время от времени поднимается на носочки, опираясь на тумбу, на которой стоит. Спраут внимательно следит за каждым его движением, готовый в любую секунду подхватить, если тот оступится. К счастью, этого не понадобилось. Вскоре шатен аккуратно слезает с тумбы и убирает её обратно в большой деревянный шкаф из дорогого, тёмного дерева — такие не везде найдёшь. Спраут заказывал его у Бесси, чтобы всё было идеально. Он мог бы обратиться к знакомым мастерам, но всё ещё не доверял им настолько. Взяв себя в руки, Космо оборачивается. Спраут по-прежнему пристально наблюдает за ним. От этого взгляда по спине младшего иногда пробегают мурашки. — Так что… будете делать сегодня? — спокойно спрашивает Космо, но в голосе всё же звучит едва заметная дрожь. Спраут оглядывает слугу и слабо улыбается, чуть сильнее опираясь щекой на ладонь. — Буду смотреть за тобой, чтобы ты не поранился. На прошлой неделе ты разбил чашку и поранил колено. И я повторю — я не злюсь на тебя за это. Шатен поджимает губы и опускает взгляд. Он всё ещё не до конца привык к дворцу, хотя живёт здесь уже больше месяца. Иногда он скучал и негодовал — как маленький бычок, которого лишили матери и увезли на рынок, не спрашивая, хочет ли он этого. Заметив этот взгляд, клубника медленно приподнялся со стула, чуть пошатнувшись и тихо выдохнув. Его рука снова коснулась плеча слуги — от неожиданности Космо едва заметно вздрогнул. Он поднял глаза, хотя прекрасно знал, что ему не дозволено смотреть так открыто. И только сейчас темнокожий по-настоящему увидел, каким мягким может быть взгляд фараона. Что-то внутри него дрогнуло. Взгляд Космо потемнел, и он поспешно опустил его вниз. Щёки предательски тронул лёгкий румянец. — Что случилось? — ровно спросил Спраут, и его голос вырвал Космо из мыслей. — Н-ничего… просто задумался, — тихо отозвался рулет, с запинкой, не отрывая взгляда от своей обуви, — Можно… мне выйти? Спраут сразу отступил, убирая руку за спину. Украшения на его теле тихо звякнули в тишине комнаты. — Конечно. Прости, что задержал тебя. Космо медленно отложил льняную тряпку и вышел в коридор, оставив фараона одного. Дверь тихо приоткрылась и почти сразу закрылась за ним. Руки дрожали. Взгляд беспокойно метался по сторонам, будто кто-то мог подслушать его мысли. Он подошёл к кувшину, плеснул воды на ладонь и умыл лицо. Прохлада обожгла кожу. Немного воды попало в рот — он поспешно сплюнул. — Что со мной не так?.. — хрипло выдохнул шатен, касаясь пальцами щёк. Ладони прикрыли глаза, и он слабо выдохнул, старясь успокоится. Вода стекала по подбородку, каплями падая обратно в чашу. Космо медленно убрал руки от лица и посмотрел на своё отражение. Поверхность дрожала — и вместе с ней дрожал он сам. — Глупец… — почти беззвучно прошептал шатен. Его пугало не прикосновение. Не близость. И даже не то, что фараон стоит слишком рядом. Пугало другое. Тот взгляд. В нём не было приказа. Не было холодного превосходства, к которому он привык за всю жизнь. Там было что-то мягкое. Осторожное. Почти… заботливое. Так не смотрят на слуг. Так не смотрят на воров. Космо сжал край каменной чаши так сильно, что побелели пальцы. Он должен помнить своё место. Дворец — не дом. Фараон — не спасение. И уж точно не тот, кому можно позволить себе доверять. Но сердце, предательское и глупое, каждый раз замирало, когда украшения тихо звенели совсем рядом. — Это пройдёт, — убеждал он себя, закрывая глаза. — Просто благодарность. Просто страх. Ничего больше. И всё же внутри что-то отзывалось слишком тепло для страха.

***

Спраут остался один. Комната казалась слишком тихой, как будто сама каменная кладка слушала его мысли. Он медленно опустил руку, которой только что едва коснулся Космо, и взгляд его задержался на двери. На мгновение в груди потеплело, и он почувствовал… неловкость, что давно не испытывал. Украшения на запястьях тихо зазвенели, напоминая о присутствии слуги, которого он едва отпустил. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе привычную уверенность фараона. Но тихий шёпот совести подсказывал: он слишком часто ищет повода быть рядом, слишком много смягчился… слишком человечен. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату тихо вошла Тиша. — Всё в порядке, господин Спраут? — тихо спросила она. Спраут мгновенно выпрямился, плечи распрямились, взгляд стал строгим, почти холодным. Он сделал глубокий вдох, сдерживая мягкость, которую только что почувствовал, словно внутри что-то шевельнулось, но не решилось вырваться наружу. — Всё в порядке, Тиша. Продолжай свои дела, — сказал он ровно, но, когда девушка уже собиралась уходить, в уголках глаз чуть заметно отразилась тень того, что он недавно испытывал. Комната снова погрузилась в тишину, а Спраут остался один со своей маской, едва удерживая собственное тепло внутри. Когда дверь тихо захлопнулась за Тишей, комната снова погрузилась в тишину. Спраут медленно опустился на край кресла, сжав руки в кулаки. Никто не видел того, что происходило внутри. Маска фараона оставалась на месте, но сердце билось иначе — тревожно, неспокойно. Он провёл взглядом по пустой комнате, по мебели, по украшениям, по каждой детали, которая ещё недавно казалась такой важной, но сейчас — пустой. И всё же мысль о Космо не отпускала. Почему этот слуга… этот вор, вошедший в его жизнь так внезапно, вызывает столько странных чувств? Тёплота, тревога, неловкость — всё смешалось в одном комке, который нельзя было спрятать даже под властью и гордостью фараона. Он поднял руку, словно проверяя, не осталось ли на коже следа прикосновения. Ничего. Только лёгкое жужжание украшений напоминало о том, что Космо был рядом. Спраут глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Нужно было вернуть себе контроль. Снова стать фараоном, а не человеком, дрожащим от чужого взгляда. Но в глубине души он знал: каждый раз, когда Космо появлялся рядом, маска становилась тяжёлой и хрупкой, как тонкое стекло, готовое треснуть. Он осторожно опустил взгляд на пол, закрывая глаза, и впервые позволил себе мысль, которую сразу же придушил: «Он значим для меня… слишком значим».