Кроваво-красная любовь.

Глаза. Они меняют цвет. Глаза. Меняют цвет... Примерно такие мысли вертелись в голове у Жана, когда тот узнал о том, что цвет глаз способен поменяться в зависимости от того, любишь ли ты кого-то или нет. Почему он узнает об этом только сейчас? Что... Что вообще все это время происходило с миром? Какой к чёрту другой цвет? В смысле их еще и несколько!? Моро глубоко вздохнул и выдохнул. За последнюю неделю он узнал слишком многое о чём предпочел бы остаться в неведение. Как оказалось теперь любовь буквально может быть как на ладони, слишком ярко отражаясь в чужих глазах. Совсем недавно ему об этом рассказали Коди, когда Моро спросил о том, почему у людей в его окружении глаза иногда становятся другого цвета, хотя они такими не были. Защитник лишь удивленно посмотрели на него и позадавали тупых (по мнению Жана) вопросов, на которые получали сухие и односложные ответы из-за сильного непонимания и некого смущения самого француза, который никогда и ни с кем не поднимал таких тем. Когда же вопросы закончились, парень объяснили черноволосому, что вообще происходит. " — Удивительно, что ты заметил только сейчас, но, да, цвет глаз может меняться. Очень интересно также и то, что они меняются только в определенных ситуациях. Например, если человек испытывает симпатию, влюблённость к кому-то, то его глаза приобретают оранжевый цвет, такой насыщенный, заменяя родной цвет. Но он будет таковым только если этот самый человек смотрит на объект своей симпатии. Если же его внимание переключится на что-то или кого-то другого, то глаза приобретут свой оттенок, " — поясняли Коди, присаживаясь на диванчик в комнате ожидания, похлопывая ладонью по месту рядом с ними, чтобы Жан тоже присел. Тот лишь окинул нечитаемым взглядом своего знакомого и всё же уместился рядом, выглядя довольно напряжённым. Только когда француз устроился поудобнее и смог немного расслабиться парень продолжили: " — А вот если человек испытывает что-то посильнее влюблённости, скажу на всякий случай, что испытывает именно любовь, то глаза становятся красными. Такими яркими. Многие сравнивают этот оттенок с кровавым, но я бы не назвал его таковым, потому что любовь — это что-то мягкое, теплое, обвалакивающее и оно не может быть чем-то таким, что ассоциировалось бы с болью, за которой как раз и следует кровь. Но мы сейчас не об этом, " — слегка отвлекшись, Коди покачали головой и виновато улыбнувшись попытались продолжить с того места, на котором остановились: " — Как я уже и говорил, то такой цвет сохраняется только при зрительном контакте на объект, к которому ты испытываешь эти чувства, это распространяется на все цвета, поэтому говорю про это в последний раз, " — рассказчик ненадолго замолкли, будто вспоминая что-то. — " Это самые распространённые цвета, поэтому про другие скажу лишь поверхностно, так как сам с таким не встречался и точно знать не могу. " — пояснили красноволосый и мельком взглянув на Жана продолжили: — " На сколько мне известно есть также и синий цвет. По описаниям он слишком холодный. Даже лишь при взгляде на человека у того пробегают мурашки, насколько же он холодный и глубокий. Этот цвет вроде означает, ммм, чувство, когда разлюбил. Когда ты или кто-либо другой перестает испытывать любовный интерес, то в таком случае мягкий красный сменяется на колючий синий. Для многих это самое страшное, что может произойти, поэтому боятся синих глаз, как огня. Вроде бы еще есть жёлтый, что мелькает тогда, когда человек признаёт тебя другом, еще вроде голубой, что выражает слишком сильную обиду и невозможность простить, зеленый, который по-моему означает сильную привязанность не в романтическом плане и несколько других. " — уже заканчивая свою речь, защитник проговорили: — "Больше не знаю и сказать не могу, уж извиняй." На этом их диалог окончился и Коди тактично куда-то смылись, услышав о возможном кипеше. Моро остался сидеть на том же месте еще несколько минут переваривая информацию. Так было всегда? Почему он этого никогда не замечал? Или Эвермор был слишком темным и непроглядным местом для любых чувств, чтобы те даже малейшим намёком показывались там? А его глаза когда-нибудь меняли цвет? ××× Этим же вечером он решил снова расспросил кого-нибудь на эту тему. Его выбор пал на Джереми. На данный момент тот являлся самым близким для него человеком, поэтому Жан считал это вполне логичным решением. Позвав Нокса на кухню, француз налил обоим чай и присел напротив блондина, что лишь выразительно приподнял левую бровь в немом вопросе. Сейчас взгляд обычно карих глаз был обращён в кружку, поэтому Жан не смог бы уловить измену цвета. Ему было интересно испытывает ли к нему что-нибудь Джереми, чтобы у того поменялся цвет глаз? Наверное. Может какой-нибудь жёлтый. Хотя Коди говорили, что он проявляется только в начале дружбы, а они с блондином уже вроде как давно... Дружат? Да и играют в одной команде, да и много времени проводят вместе, поэтому их же можно назвать друзьями? — Посмотри на меня, — это должна была быть просьба, но вышло как-то не так, как хотелось бы. Нокс лишь еще сильнее поднял левую бровь, а вместе с ней и голову. Глаза парней встретились и Моро впал в ступор. Оранжевый. Такой яркий, прям как и сам Джереми. Этот цвет вроде означал.... Коди говорили, что симпатию или влюбленность... Где-то внутри кишечник француза сжался от осознания, но вида, что что-то случилось он не подал. Блондин, смотря на замешкавшегося парня, вернул бровь на место и сделав большой глоток из кружки, после чего всё же спросил, чего хотел Жан. Тот сразу пришёл в себя и вновь посмотрел прямо в глаза капитану. Оранжевые. Нет, ему не показалось. — Да вот... Недавно заметил, что у людей могут меняться глаза в зависимост от чувств, что они испытывают, — будто издалека начал француз нервно теребя ручку своей кружки. — Я сегодня спросил у Коди, но они ответили довольно расплывчато и я не всё понял. Становилось всё более и более неловко. Зачем он вообще сюда полез? Ему было прекрасно и в своем неведении. Не знал бы и не знал, какая разница? А теперь всё это покоя не дает... — Вот я и решил у тебя спросить, может ты расскажешь побольше, — слегка замявшись продолжал говорить черноволосый, опустив свой взгляд в кружку и перестав смотреть на лицо Нокса. — Я подумал, что наверное знаний и опыта у тебя будет больше да и Коди сказали, что у них его не особо много. Жан бы сейчас хотел провалится сквозь землю. К ядру или прямиком в ад зависит уже от того кого ты в этот момент вспомнишь Рене или Нила. Но кудрявому сейчас это было абсолютно неважное, главное оказаться где-нибудь подальше отсюда и желательно стереть себе память о сегодняшнем дне, чтобы забыть про все эти цвета, глаза, эту неловкость и впринципе всё про данную тему и последствия, что понесло углубление в неё. Нокс лишь усмехнулся и окинул взглядом смущенного паренька. На данный момент оранжевого цвета глазах, можно было увидеть непрекрытую нежность. Капитан так мягко обводил глазами каждый изгиб француза, что тому наверное становилось неловко от такого взгляда. Легко хмыкнув, блондин снова отпил из своей кружки, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, сложив руки за голову. — Нуу, как бы начать? — протягивая гласные, задал риторический вопрос Джереми. Жан по другую сторону стола заметно оживился, что ему больше не нужно объясняться и приготовился впитывать информацию. — Опыт у меня и вправду был. Скажу сразу, что не очень приятный, но был, — Нокс вздохнул и, приоткрыв один глаз, который сразу же сменил свой цвет с красивого карего на оранжевый, посмотрел на Моро. — Но что бы именно ты бы хотел узнать или уточнить? Это было важно, потому что узнав, Джереми смог бы точнее ответить на вопрос. Француз призадумался. Приподняв в одной руке чашку, тот стал слегка мотать её из стороны в сторону, болтая недопитую жидкость внутри. Этим вопросом, как таковым он не задавался, поэтому ответить сразу не мог. Ему просто было интересно и всё, а что именно он еще не смог понять. — Мм, — задумчиво промычал черноволосый, пока капитан продолжал выжидающе смотреть на него. — Как именно цвета меняют цвет? Ну, то есть... В какой период? И они будут всегда меняться на тот самый определенный цвет, когда человек смотрит на того, кто вызывает эти чувства? Правильно и понятно сформулировать вопрос у Жана не получилось, поэтому их получилось несколько и не особо разборчивых. Но парень уже ничего не смог бы сделать, да и сказать получше бы не смог. Блондин лишь закрыл глаз и качнулся на стуле, обдумывая заданные вопросы. Он пока что не знал, что ответить, поэтому прокручивал все события связанные с этой темой в голове. Ему припомнились несколько одноразовых партнеров, чьи глаза изменялись на оранжевые, в то время как сам капитан не мог понять, по какой причине. Вспомнились его первые и последние серьезные отношения, что оставили значимый след на нём. Да. Они бы точно подошли, как примеры для описания того, как меняются цвета. Несмотря на испортившееся лишь из-за воспоминаний настроение, Нокс еще раз качнулся и наконец сел нормально. Повторяющиеся из раза в раз картинки никак не хотели уходить из головы, поэтому Джереми, несмотря на какое-то непонятное давящее чувство, что сжимало легкие и сердце, начал свой рассказ: — Так, ну... Я могу тебе рассказать об этом на примере одних своих отношений, ты не против? — вопрос был задан без какого-либо скрытого смысла и оранжевые глаза довольно серьезно окинули собеседника. Жан был очень заинтересован. Напрежение как таковое отсуствовало. Хмыкнув, блондин снова откинулся назад, уперев руки в стол, чтобы в случае падения было за что схватиться. — Честно сказать, я не припомню, как звали этого парня. Небольшая пауза, будто капитан что-то вспоминает. Светловолосый даже не стал скрывать, что это был парень. Он не хотел что-то утаивать или скрывать от Жана. Данный разговор казался чем-то интимным, чем-то таким, что не хотелось осквернять и очернять этой глупой люжью. Да и не сказать, что ориентация Нокса была чем-то супер-сверх-секретным. Нет. Совсем нет. Но в одном моменте блондин всё же приврал. Джереми отлично все помнит. Всё про этого сукина сына. Его имя и фамилию, дату дня его рожденья, какого цвета были его глаза, волосы, кожа, какой у него был стиль. В голове продолжал стоять его образ, хоть и расплывчатый, но до сих пор ясный. Сколько прошло лет, а этот ублюдок всё равно продолжает причинять ему боль, хоть и не появляется больше в его жизни. — Но... У нас было что-то по-типу "серьёзных отношений", как я тогда думал, — продолжил Нокс после небольшой заминки. — Ну, или "это" — показывая кавычки пальцами блондин закатил глаза. — Существовало и было только дня меня. Для него это наверное было лишь развлечением. Но сейчас не об этом. Снова сев нормально, Джереми каким-то грустным взглядом окинул пустую кружку и жалобно посмотрел на француза в немой просьбе. Тот лишь тяжело вздохнул, но все же встал и, взяв обе кружки принялся заваривать чай. Жан не стал возмущаться или бурчать, как сделал бы обычно лишь из-за боязни спугнуть момент. Он казался таким интимным... Человек, что решил поделиться с ним чем-то своим, так сказать сокровенным, да и просто открыть информацию, которая ему интересна, приведя в пример реальную ситуацию из своего опыта. А он тут начнёт причитать из-за простой просьбы налить чай. Поэтому черноволосый мог и потерпеть (как делал и всегда), а препирания и шипение можно оставить на потом. — Всё начиналось с нихуя, буквально, он просто подошёл и попросил познакомится. И ладно, если бы это было в универе, на улице или магазине. Нет. Он решил это сделать прямо в аэропорте, в очереди за билетами. У нас скоро должен был быть вылет, а мой билет где-то просрался, пришлось идти покупать новый. И этот ебалай решил, что хорошей идеей будет познакомится в очереди, — парень в отвращении скривил губы, но когда вскоре перед лицом оказалась чашка с таким желанным сейчас напитком, всё разом испарилось. Подняв свои глаза на стоявшего совсем рядом Жана, светловолосый улыбнулся. Так ярко и искренне. Казалось, будто его оранжевые глаза светятся. И не просто излучают невидимые лучи, освещающие небольшое расстояние перед собой, а переливаются красным. Таким мягким, красивым, нежным цветом. Засмотревшись в чужие глаза, Моро и сам не понял, что застыл напротив блондина со своей кружкой в руках. Уши предательстки порозовери, а шея их поддержала, но лицо оставалось невозмутимым и не тронутым никакими такими постыдными эмоциями и цветами. Быстро отмерев, брюнет лишь окинул взглядом Джереми и сел на свое место, хлебнув из кружки чая, очень надеясь, что Нокс не обратил внимания на такую заминку. — А дальше закрутилось завертелось, — как-то слишком глубоко вздохнув, Нокс отпил из чашки и, взглянув на француза продолжил: — Смотри, сначала мы стали друзьями. Когда я предложил ими стать у нас у обоих глаза стали жёлтого цвета. Тот день мы провели вместе, поэтому глаза оставались желтого цвета. На следующий день, после совместно проведённого дня, когда мы опять встретились, то глаза приобрели уже нормальный оттенок и не изменялись. Поэтому желтый — не постоянный, он лишь временный. Моро слегка скривился. Джереми на это лишь тихонько хихикнул, посчитав, что брюнет сейчас думает о том, как это всё ванильно и сладко, поэтому не стал ничего говорить, давая время, чтобы информация усвоилась в кудрявой головушке. Парень уже привык к таким эмоциям со стороны бывшего ворона. Если признаться, Джереми это находил чем-то милым. Вечно безэмоцианальный Жан, что лишний раз даже не вздохнёт с тобой рядом, сейчас сидит прямо перед тобой, слушает про твои бывшие отношения (хоть и не из-за того, что ему интересен сам Джереми, а лишь эмоции и цвета, которые за ними следуют) и смешно кривит носик в каком-то то ли отвращении, то ли чём-то ещё. На это просто невозможно смотреть без улыбки и умиления. В то время где-то в груди у Жана неприятно сжалось, именно на словах о том, что блондин провел со своим бывшим другом (так посчитал именно француз, так как не видел этого человека в окружении Джереми) целый день. Неприятное покалывание ослабло, стоило услышать слабый смех Нокса. Полностью успокоившись и немного обработав информацию, парень посмотрел капитану прямо в глаза. Оранжевые. Красивый цвет. — Во-от, — продолжил Джереми, протягивая гласную, когда слушатель мог снова воспринимать его слова, принимая их ко вниманию. — Дальше зародилось что-то вроде... Влюбленности? По крайней мере с моей стороны, а вот в нём я не уверен... Это произошло довольно внезапно. Просто в один момент я осознал, что он мне нравится и глаза просто поменяли оттенок на оранжевый. Он сохраняется всегда при взгляде на объект воздыхания. Чуть позже расскажу, как он проходит и как еще может сменяться. Один из самых популярных случаев смены цвета — любовь. Когда ты понимаешь, что жить и дышать без этого человека не можешь. Ты его любишь. Хочешь быть рядом всегда и везде и многое другое... — парень замялся на описании любви, что заставило француза насторожится, но капитан вскоре продолжил: — Так вот. В таком случае оранжевый цвет мягко перетекает в красный. Также сохраняется на время того, как человек испытывает чувства. Заменяется настоящим цветом глаз, только если оторвать взгляд от возлюбленного. Такие спокойные и подробные разьяснения в некоторой степени раздражали Жана. Да, конкретика, которая ему была нужна есть, даже очень хорошая, но что-то не давало покоя. Что-то... Что-то переворачивось и кололо на месте сердца во время рассказала на словах, что Джереми был влюблён. Становилось неприятно и как-то... Грустно, что ли? Не до конца поняв свои чувства и что он испытывает, брюнет отпил из кружки и многозначительно взглянул на собеседника призывая того к продолжению. Парень лишь хмыкнул, тоже сделал глоток из своей кружки и продолжил: — Как ты уже мог понять цвет моих глаз перетёк в красный. Такой мягкий и нежный по словам знакомых, что видели, — на загорелом лице появилась какая-то ностальгическая улыбка, что не была похожа ни на одну, которые Моро уже видел, ни на его лице, ни на лице кого-либо ещё. Она отражала одновременно тепло от тех воспоминаний, но и фонила грустью на всём этом фоне. Будто отражала ту печаль, обиду, застаревшую и покрывшуюся жёсткой корочкой боль, что таилась за всем тем приятным, что блондин вспоминает и пытается выдвигать на первый план. — На тот момент и у "моего молодого человека" — снова дерганье пальцами в жесте кавычек — поменялся цвет на красный, но более резкий, чему я не придал значение, а очень зря. Спустя пару месяцев наших отношений я узнал, что он носит линзы. Мы тогда жили отдельно из-за невозможности снять жилье и съехаться и из-за учебы. Однажды я пришёл к нему в комнату в общаге и заметил, как он вынимал красные линзы из глаз. На душе сразу стало так противно, горько, обидно. Ну просто пиздец. Новый глоток. Дыхание блондина участилось. Воспоминания отнюдь неприятные. — Тогда я лишь развернулся и быстрым, но спокойным шагом направился к двери, за которую быстро вышел, поклялся больше к ней не подходить, проклял всё на чём свет стоит и хлопнул ею, — вздох, глоток, продолжение: — На следующий день этот утырок снова пришел с красными линзами в глазах. Стало еще обиднее и противнее. Решив, пока что поиграть по его правилам, я не сказал, что знаю, но сам потихоньку заменял, убивал свои чувства к нему, пытался переключаться на других, искал замену. Делал всё, чтобы мои чувства притупились или, желательно, пропали окончательно. Я не мог быть с ним после такого предательства. Лицо исказилось в какой-то злобе и недоверии. Лёгкие и сердце Жана будто сжали. Стало так неприятно, так одиноко, обидно и грустно. Постаравшись не выдать, скорее всего отразившихся эмоций на лице, парень поднес кружку к лицу и отпивая уже почти закончившуюся жидкость, закрыл той свое лицо. Нокс либо не заметил, либо решил проигнорировать, поэтому продолжил: — У меня всё же удалось погасить эти чувства, этот пожар внутри. Пришлось позаниматься самокопанием и самоуничтожениям, чтобы добиться такого прогресса за такие рекордные сроки. Кстати, было довольно сложно не смотреть на него, чтобы тот не заметил перемены в моих глазах. Он наверное что-то заподозрил, но решил молчать, не обращать внимание, думая, что всё вскоре встанет на круги своя. Как же это было наивно на его месте, — вздохнув, парень призадумался. Закрыв глаза и пожав плечами он продолжил: — А может ему было просто всё равно, кто знает. И вот через неделю мы встречаемся в кафе, я сижу в солнечных очках, чтобы тот не увидел ничего раньше времени. Когда он уселся, а мы заказали еду, немного поговорили, в конце концов поели в тишине, и я решил, что пора. Когда у нас только-только унесли грязню посуду, я позвал того чела, чтобы он посмотрел на меня. После хмыкнул и снял очки. Как только мои глаза достаточно привыкли к свету, я посмотрел прямо на своего "возлюбленного". Мои глаза плавно и медленно перетекли из карих в синие. Глубокие, страшные, холодные. — как в последствии этот утырок их описывал своим друганам— Он аж вздрогнул, — пусть он никогда не признается и не скажет вслух, но на тот момент он боролся с противоречивыми чувствами странного удовлетворения и внутренней боли. — Я прояснил ситуацию, отказался платить и быстро вышел из кафе, оставив того парня в недоумении и с немаленьким счётом за наш ужин, — выражение лица Джереми было нечитаемым, но там не было и намека на негативные эмоции. Тот наоборот, проговорил последние слова с гордостью. Когда он открыл глаза, в них была лишь ненависть и обида к тому человеку. И смотря сейчас, на уже ставшего родным парня, Моро очень сильно пытается не обращать внимание на такое необычное чувство в груди. Будто... Он не хочет, чтобы Нокс грустил? Да, видя этого парня всегда жизнерадостным и веселым, француз не мог связать его обычный образ и то, что сейчас видит перед собой. Раскрытого, уязвимого, грустного и ностальгического, что смирено сидит и ожидает хоть каких-то слов или действий со стороны брюнета. Не зная, что делать со своими эмоциями, что так и плещут через край, Жан зажмурил глаза, пытаясь совладать со своими чувствами и обработать данную ему информацию. Джереми лишь усмехнулся и с тенью грусти смотрел на зависшего паренька. Подумав, что тому не хватает лишь значка загрузки над головой, кареглазый хмыкнул. Через несколько секунд, Моро глубоко вздохнул и выдохнул, а после поднялся и, поставив кружку на стол, подошёл впритык к блонидину. Тот посмотрел на черноволосого со смесью удивление и непонимания. В следующее мгновение он вздрогнул. Жан. Он его обнимал. Согнувшись в три погибели и спрятав свое слегка порозовевщее лицо где-то в стыке плеча и шеи. Руки замерли над чужой спиной, но после нерешительно легли на нее. Нокс уткнулся носом в чужое, слегка костлявое плечо. — Прости, если затронул или задел больную тему... — послышалось откуда-то сзади бормотание. Джереми лишь хмыкнул и еще сильнее прижался к чужому телу. Перед тем, как глаза закрылись их цвет мягко и плавно перетёк в красный. Мягкий, похожий нежную и сладкую клубничку. В то время, как серые глаза сзади окрасились оранжевым. Слегка бледноватым, но таким нежным. ××× До Нового года оставалось всего каких-то жалких несколько дней. Сидя за столом в полностью пустой комнате общежития, Жан погрузился в раздумья. То, что его глаза при Джереми меняют цвет на оранжевый — к его величайшему облегчению — заметил именно он сам. Поэтому в последнее время старался смотреть куда угодно, но только не на Нокса, особенно избегая его глаз. Тот вроде не обижался, а лишь тепло усмехался и продолжал разговаривать обо всём на свете, не придавая этому особого значения. Он влюблён. Влюблён. Он. Жан Моро. Что никогда не знал и не чувствовал любви, элементарно не понимая этого чувства. Он, который ничего об этом не знает и даже не может принять и полностью осознать свои чувства. Он, который просто не достоен такого яркого и теплого солнца, как Джереми. Сидя в тихой, темной комнате, Жан сжался в маленький комочек и вцепился своими длинными пальцами в волнистые, взъерошенные волосы, сильно оттягивая, так и норовясь выдрать пару клоков чёрных клоков. Парень не может принять то, что чувствует, он не привык к такому, не понимает что это и что с этим делать. Сейчас француз похож на маленького напуганного ребёнка, которого не кому успокоить. Любовь... Он думал, что это что-то сказочное, фантомное, выдуманное. Брюнет не знал, что она вообще существует, а тем более не мог представить, что сможет испытать её на себе. Признаться честно, парень думал, что не способен чувствовать впринципе, не то, что выражать чувства. — Почему..? — надрывно, тихо, хрипло. Голос эхом раздался по комнате, а Моро наконец отпустил бедные локоны, роняя голову на сложенные руки, что лежали на коленях. Почему все это происходит именно с ним? Почему именно он чувствует все это? Почему именно Джереми? Почему-почему-почему-почему-почему-почему-почему-почему-почему-почему? Почему? ××× Ему уже лучше. Буквально за 2-3 дня он успел пройти через все стадии принятия. Отрицание (заняло больше всего времени), гнев, торг (её он вроде пропустил, не с кем торговаться), депрессия (второе место по времени, странно, что не первое). А еще сегодня Новый год. Сегодня. Новый год. Да... — Ты уже закупил подарочки? — весело поинтересовался Нокс, что выглянул из-за плеча француза, пытаясь посмотреть тому в лицо. Парень вздрогнул, вынырнув из мыслей. Он повернул голову, чтобы посмотреть на нарушителя своего спокойствия. Пред лицом предстала загорелая кожа и светящиеся красные глаза, что смотрели прямо на него. Да, он влип, определено. — Я вот уже купил ребятам подарки и тебе в том числе! Уведомил Моро блондин и присел на стоящий рядом стул, облокотившись и положив руки на стойку. Черноволосый пристально смотрел и наблюдал за Джереми. Да, он теперь не боялся смотреть на парня. Теперь то Жан всё принял и понял (или так он думал). Капитан смотрел на него в ответ, обводил профиль француза взглядом и только уже потом посмотрел на лицо, а после медленно переместится на глаза. Его физиономию исказило удивление. Брюнет оставался невозмутимым и, пожав плечами ответил на ранее заданный вопрос. — Нет, не вижу в этом смысла, — прикрыв глаза, защитник пожал плечами. — В Эверморе не отмечали дни рожденья и Новые года, поэтому я почти не знаю его традиций и что на него принято делать. Да и тебе не стоило сильно заморачиваться по этому поводу, я мог бы прожить и без подарка. Спокойствие так и исходило от Жана. Кроваво-красные глаза до сих пор были расширены от шока. Когда Нокс пришёл в себя, он немедленно пододвинулся поближе, так, что даже руку между ними не протянуть. Моро смотрел прямо ему в глаза ожидал его реакции. Он не думал, что парень отреагирует как-то негативно, но волнение всё равно присутсвовало. А вдруг он всё не так понял? А может глаза Джереми краснеют и не на него? А может это всё вообще были играми его воображения? Блондин в это время лишь кинул вопросительный взгляд и, получив кивок, поднёс левую руку к чужому лицу. Положив свою ладонь к бледной щеке, каптан большим пальцем оттянул нижнее веко левого глаза. Присмотревшись в белок, Джереми удостоверился в натуральности цвета глаз Моро и снова вернул свой взгляд на них. Оранжевые. Немного блековатые, но такие ясные. — Ты... Ты... — на заикания Жан лишь тихонько посмеялся и накрыл чужую руку своей. Его смех был мягким, искренним. Джереми покраснел и тоже улыбнулся. ××× Всё. Время настало. Посоветовашвись и поговорив, парни решили, что отпразднуют Новый год одни, в своей комнате в общежитии, в то время, как остальные отправились в ресторан. Сегодня у оставшихся был слишком важный день, чтобы такой вечер сливать на ресторан. Пока Жан нарезал салатики, а Нокс сервировал барную стойку на двоих, француз обдумывал всё это. Свои чувства, чувства Джереми, что будет после этого и правильно ли всё. В голове была суматоха и неразбериха. Он не мог сосредоточиться на какой-то одной мысли, поймать её и спокойно обдумать. Как бы он не хотел, но самая долгая и постоянная была о переосмыслении своих чувств. Вот было это что-то большее, чем простая влюблённость. Но что? Джереми вроде приводил это в своём примере, но Жан отчаянно не мог вспомнить, что же это такое. Да и вспоминать тот разговор особо не хотелось. Грустное, тоскливое лицо Нокса, в купе с его тоном, казалось навсегда отпечатались в голове француза. И вот они уже закончили и сели друг на против друга. Они ели, переговаривались и много улыбались. Так искренне и счастливо. Было уютно и тепло. Создавалось ощущение, что они дома. Когда из разговор стих и они полностью сосредоточились на еде (хоть Моро и был против настолько позднего ужина, он не смог долго сопротивляться щеньячьему взгляду и мордашке Джереми), Жан снова вернулся к тем мыслям. Парень прогонял их диалог в голове снова и снова, снова и снова, пока мозг не зацепился за одну фразу: "Один из самых популярных случаев смены цвета — любовь. Когда ты понимаешь, что жить и дышать без этого человека не можешь. Ты его любишь. Хочешь быть рядом всегда и везде и многое другое...". Точно. Он любит Джереми. Не представляет теперь своей жизни без него. Без этого солнца, что пробилось сквозь его непроглядную тьму, что заставила черноту отойти. Осознание ударяет по осознантю будто кувалдой. Все чувства перемешиваются. Стыд, радость (из-за того, что он наконец разобрался в своих чувствах), удивление и что-то еще, что пока ему не было понятно. Он поднял свои широко раскрытые глаза на Джереми. На часах показалось 00.00, а его глаза плавно с оранжевого перетекли в красный.