Когда цветёт маллорн

Вечер медленно ступал по Лесному Королевству, накидывая на ветви аметистовую дымку сумерек. В покоях Нулир уже зажглись свечи, отбрасывавшие на стены трепещущие узоры, а за окном факелы стражи замигали, словно ответные огоньки. Эллет сидела в кресле у камина, где потрескивали дрова, и серебряная игла в её руках ловко выводила на темно-синей ткани причудливую паутину звёзд и листьев. Воздух за окном тяжелел, наполняясь влажным, прохладным дыханием надвигающегося дождя. Нулир почувствовала этот озноб будущей непогоды и инстинктивно потянула шерстяную шаль, расшитую веточками плюща, покрепче на плечи. В дверь постучали — три чётких, почтительных удара. Она на мгновение оторвала взгляд от работы, бросив взгляд в тёмный прямоугольник окна, где уже мелькали первые тяжёлые капли, и тихо разрешила войти. На пороге возник Гаврит, облачённый в лёгкие доспехи для ночного патруля. От его плаща пахло лесной хвоей и свежестью предгрозового ветра. Увидев поднявшуюся ему навстречу принцессу, он склонил голову в почтительном, но тёплом поклоне. — Гаврит! — в голосе Нулир прозвучала искренняя радость. Она аккуратно отложила вышивку на резной столик рядом. — Как я счастлива тебя видеть. Что привело тебя в мое убежище в такой час? — Ваше Высочество, — начал он, и в его обычно твёрдой интонации промелькнула неуверенность. — Виноват за столь поздний визит. Но мысль не даёт покоя, и если не узнаю ответ сейчас, то вряд ли смогу сосредоточиться на патрулировании. — Твои слова тревожат меня, друг мой, — мягко сказала Нулир, жестом приглашая его в кресло напротив. — Не прикажешь ли принести чашу вина? Может, оно согреет и развяжет язык? Гаврит лишь молча покачал головой, и тишина между ними натянулась, наполнившись лишь шорохом дождя за окном. Тревога, тонкой струйкой пробежавшая по душе Нулир, вспомнила ей недавнюю озабоченность Леголаса. Она ждала, сложив руки на коленях. — Сегодня к вам приходили несколько эллет, — наконец выговорил страж, тщательно подбирая слова. — Среди них… была Лираэль, Хранительница Ритуалов. Та, что лишилась брата при штурме крепости Тьмы и осталась в этом мире совсем одна. Нулир отвела взгляд, позволив памяти вызвать образ девушки. Лираэль за весь тот долгий вечер едва проронила слово, лишь перебирала тонкие, словно сотканные из солнечного мёда, косы. Её взгляд, цвета молодой весенней листвы, скользил по резным аркам и сводам, лишь изредка возвращаясь к собеседницам, — задумчивый и полный тихой, глубокой грусти. Скромная, как лесная фиалка, спрятавшаяся в тени. — Бедное дитя, — тихо прошептала Нулир, и перед её мысленным взором всплыл образ собственной свадьбы. Тогда, на рассвете, именно чистый, как родник, голос Лираэль начал первую песнь, возвестившую о начале торжества. — Скажите, Ваше Высочество… — голос Гаврита дрогнул, выдавая не просто волнение, а с трудом сдерживаемый трепет. — Есть ли её имя в вашем списке? Найдёт ли она утешение на Западных Берегах? Нулир мельком взглянула на письменный стол, где лежал тот самый свиток с именами. Она выучила их наизусть, прочитав лишь раз. — Мне кажется, ответ на этот вопрос следует искать не у меня, мой верный друг, — осторожно промолвила она. — Знаю, но… Лираэль сейчас в пекарне, и освободится лишь после моего ухода в дозор. А от вашего ответа… зависит моя просьба. Моя огромная просьба к вам. И вот оно — проявилось явственно. Это волнение, этот трепет, такой знакомый и такой далёкий. Он перенёс её в прошлое, в те дни, когда она и Леголас бродили по внутренним садам, робея от собственной близости и новых, ослепительных чувств. — Не дано тебе, воину, хранить сердечные тайны, Гаврит, — наконец просияла Нулир, и тёплая улыбка озарила её лицо. Ей казалось, она наконец разгадала молчаливую тревогу стража. — Нет. Её имени нет среди имён уходящих. Гаврит закрыл глаза, и его плечи опустились в беззвучном, глубоком вздохе облегчения. Он провёл рукой по тёмным волосам, пытаясь скрыть широкую, непреодолимую улыбку, зажигавшую его строгие черты. — Тогда… тогда я осмелюсь просить вас об одной величайшей милости, — сказал он, и его голос вновь обрёл твёрдость, но теперь в ней звучала надежда. — Согласились бы вы… стать для неё старшей сестрой? И присутствовать на церемонии нашей помолвки, когда… когда Его Величество дарует своё благословение на моё прошение? Звонкий, радостный смех вырвался из груди Нулир. Она встала и, не сдерживая порыва, протянула руки, крепко обняв высокого эльфа, разделяя с ним переполнявшее его счастье. — Я почту это за величайшую честь! Стать её семьёй… — отстранившись, но не отпуская его рук, она добавила, и её серые глаза сияли, как те самые вышитые звёзды. — Первая свадьба в Зеленолесье после окончания Тени! Она должна быть поистине королевской. Позволь мне помочь с приготовлениями! — Если только сама Лираэль не захочет устроить всё по своему разумению… — смущённо пробормотал Гаврит, и это вызвало у Нулир новый, заливистый смех, в котором звучала вся нежность мира. — Что ж, тогда мы непременно спросим её! — кивнула она, наконец отпуская его. — А теперь иди, твой патруль ждёт. Но, Гаврит, — окликнула она его уже у двери. — Пожалуйста, найди прежде Леголаса. Он сильно волнуется за тебя. Страж обернулся и кивнул, его глаза в последний раз блеснули благодарностью, прежде чем он скрылся в полумраке коридора. Нулир медленно вернулась к своему креслу. Взгляд её скользнул по незаконченной вышивке — этой работе теперь предстояло подождать. В мыслях уже роились образы другого полотна, более торжественного, на которое уйдёт немало месяцев. Нужно было начать свадебный подарок. Призвав служанку, она попросила позвать к ней Главную мастерицу дворца — пора было обсудить замысел будущего гобелена. Оставшись одна, Нулир снова подошла к окну. Дождь уже струился по стеклу, но сквозь разрывы в тучах проглядывали первые, ясные звёзды. Сердце её пело от счастья за влюблённых, но где-то в самой глубине, тихо и по-детски обиженно, шевельнулась бледная тень зависти. Ведь в глубине души она так мечтала, чтобы первой свадьбой, ознаменовавшей новую эру мира, стала всё же их собственная — её и Леголаса.