Темные звезды / Dark Stars by Megan Derr

В конце концов, он решил приготовить старое доброе блюдо: Уэвос ранчерос. Расставив все на месте, он начал с приготовления сальсы, а потом отложил ее, чтобы она набрала вкус, и приступил к жарке картошки, лука и ветчины, которые будут подаваться в качестве гарнира. К тому времени, когда появился Алехо, еще влажный и покрасневший от душа, оставалось только пожарить яйца. Однако Бобби едва вспомнил об этом, полностью отвлеченный видом Алехо в мягких серых спортивных штанах и облегающей черной майке, которая прекрасно подчеркивала его плечи. «Это мое любимое блюдо!» — сказал Алехо. «Откуда ты знал?» «Я не знал, просто это обычно хороший вариант для завтрака. Я почти решил сделать блинчики». «Блинчики с черникой — мой второй любимый завтрак», — ответил Алехо с улыбкой, которая стала еще шире, когда Бобби притянул его к себе и поцеловал. В конце концов отстранившись, Бобби сказал: «Кофе там. Какие яйца ты предпочитаешь?» «С жидким желтком». Алехо почти застенчиво поцеловал его в щеку и пошел готовить кофе. «Ты вообще спал?» «Я не очень-то сплю». Он наложил яйца, отнес обе тарелки к столу, налил себе кофе и сел. «Но я зашел на минутку к отцу. Он напомнил мне, что люди не так хрупки, как кажутся, и что я не должен слишком переживать из-за того, что вчера так сильно тебя измотал». Алехо улыбнулся, ласково и с удовольствием. «Я делал с собой худшее больше раз, чем могу сосчитать. Как видишь, ничего, что не могло бы исправить несколько часов хорошего сна. Я что-нибудь пропустил, пока меня не было?» «Джонс заглянул на минутку», — ответил Бобби и пересказал все, о чем они говорили. Услышав о странной и напряженной ситуации между Джонсом и Гарольдом, Алехо ухмыльнулся. «Я готов поставить все, что у меня есть, на то, что Гарольд оказался его кровным партнером. Это единственное, что может так напрягать вампиров». «Ты действительно так думаешь?» Шансы вампира найти кровного партнера были… не совсем один на миллион, но недалеко от этого. Учитывая возраст Джонса, если Алехо прав, это будет чертовски сильный шок. Кровные партнеры — это своего рода родственные души вампиров, люди с практически идеальной кровью, магией и всем остальным, как кусочки пазла, которые идеально вписываются друг в друга. Если они соединятся, то станут смертоносной, неудержимой силой, если захотят. Они также будут буквально связаны до самой смерти: если один умрет, то и другой тоже. Да, он понимал, почему Джонс был так расстроен. Но он все равно собирался подшучивать над ними, если это было правдой. «Посмотрим. Как еда?» «Лучше, чем у мамы, но только не говори ей, что я так сказал». Бобби рассмеялся. «Не волнуйся, я знаю, что не стоит вызывать гнев матери. Рад, что тебе понравилось». Он встал, чтобы убрать, но вместо этого оказался практически вышвырнут из кухни, поскольку Алехо настаивал, что он может убрать, раз Бобби готовил. Поэтому он решил заняться коробками с книгами, которые пришли в его отсутствие, затащил их внутрь, вытащил из коробок и сложил на столе, чтобы потом каталогизировать и расставить по полкам. Это придется отложить до тех пор, пока не закончится эта история с сектой, но, по крайней мере, он уже закончил с перетаскиванием тяжелых коробок. «У тебя действительно безумное количество книг. А гостиной или чего-то подобного нет?» «Я добавлю любые комнаты, которые ты захочешь» — сказал Бобби, пожимая плечами. «Когда я был один, мне все это было не нужно. Я читаю, отдыхаю на улице, живу в первозданной тьме. Обычно я помогаю Гарольду и Джонсу с разными делами. Э-э». Он почесал затылок и смущенно рассмеялся. «Это не значит, что ты должен вдруг жить со мной. Я просто имею в виду, пока мы здесь. Пока мы здесь. Я уверен, ты бы предпочел пойти домой...» «Ни в коем случае», — сказал Алехо. «Я люблю свою семью. Я хочу их навестить. Но мне нравится быть самостоятельным, не находиться под их постоянным присмотром, не вызывать у них беспокойства и не подвергаться их критике. Кроме того, я буду окружен напоминаниями о моем предательском, подлом друге. Я не знаю, что я буду делать, когда все это закончится, но остаться с тобой — это хорошая идея. Или я могу снять квартиру в городе, пока мы не решим попробовать «жить вместе». Проблема на потом?» «Проблема на потом», — согласился Бобби с улыбкой и пересек комнату, чтобы обнять Алехо и поцеловать его. «Нам скоро нужно будет вернуться к работе, но я думаю, что еще несколько часов отдыха будут не лишними». Алехо надул губы. «Отдых?» «Это был явный намек на секс». Алехо задрожал в его объятиях и потянул его к себе, чтобы снова поцеловать, и в этом поцелуе чувствовался легкий привкус завтрака, но в основном он пахнул сладко, тепло и совершенно по-человечески. «Я на это и надеялся». Бобби провел руками по телу Алехо, пока не схватил его за бедра, теплые и упругие через спортивные штаны, которые он надел. Алехо без колебаний обхватил ногами талию Бобби, обнял его за шею и жадно целовал, пока Бобби нес его обратно в спальню. Он опустил Алехо на кровать, на мгновение полюбовавшись видом, прежде чем снять свою футболку и забраться на кровать, чтобы нависнуть над ним. Он засунул руку под майку Алехо, скользя по мягкой, теплой коже, наслаждаясь каждой нежной дрожью, вкушая мягкие, прерывистые стоны, вырывавшиеся из его уст. «Ты невероятно усложняешь мне задачу вести себя прилично». «Я думал, что весь смысл в том, чтобы не вести себя прилично». Алехо вывернулся из его объятий и сел, чтобы снять свою футболку. «Ну-ну, что у нас тут», — пробормотал Бобби, разглядывая блеск золота на сосках Алехо, красочные татуировки, распространенные по его груди и предплечьям, различные знаки, связанные с ведьмами и вуду, а также несколько, которые казались чисто сентиментальными, как оранжевый кот, свернувшийся калачиком и крепко спящий на его правом плече. Алехо сдвинулся дальше по кровати, так что оказался растянутым на подушках, затем притянул Бобби к себе и поцеловал его так сильно, что его губы запульсировали. Кем бы ни был Алехо, в постели он не был стеснительным. Бобби одобрил это от всего сердца. Как бы ему ни хотелось броситься в омут удовольствий, он заставил себя сосредоточиться еще на минуту. «Нет, я имею в виду, что нужно вести себя как человек». «Ты не человек. Почему ты должен оставаться человеком? И, прежде чем ты скажешь, что я не знаю, о чем говорю, напомню тебе, что я охотник и привык к необычному. Помнишь, меня насильно обручили с демоном». «Я бы предпочел не вспоминать об этом сейчас», — с кислой миной ответил Бобби. Он сделал все необходимое, чтобы все остались живы и в безопасности, но, если бы у него появилась возможность отрубить Левиафану голову, он с радостью воспользовался бы ею. «Ты мой, созданный для меня самими темными звездами. Если он еще раз приблизится к тебе, я убью его и весь ад». Алехо рассмеялся, но его покрасневшие щеки и блестящие глаза выдавали его восторг от этого властного комментария. «Вернись к поцелуям, монстр из первозданной тьмы». «С удовольствием». Однако вместо этого Бобби занялся тем, что снял с них остатки одежды, а затем сел на пятки, чтобы насладиться абсолютно идеальным видом обнаженного Алехо в своей постели, за исключением колье на его шее. Он немного расслабил свою форму, позволив глазам принять более первозданную форму, выпустив свои длинные, темные и пятнистые щупальца и обернув их вокруг конечностей Алехо, темные ленты, удерживающие его в плену. Судя по быстрому сердцебиению Алехо и блеску в его глазах, он был самым счастливым пленником на свете. «Я когда-нибудь увижу, как ты выглядишь на самом деле?» «Когда-нибудь, когда ты успеешь защититься от безумия, которое наш вид естественным образом вызывает у людей». Алехо обхватил шею Бобби рукой и притянул его к себе, чтобы поцеловать — влажный и неряшливый поцелуй, с зубами, языком и тяжелым дыханием. Оторвавшись от этих идеальных губ, Бобби покусал его за подбородок, а потом прошел по всей длине его горла, оставляя следы своих острых зубов и зализывая их своим чуть слишком длинным языком, а его руки ласкали грудь Алехо, быстро двигаясь в такт его тяжелому дыханию. Он потеребил большими пальцами соски, которые оказались удивительно чувствительными, а остальные щупальца гладили и ласкали остальную часть его кожи. «Бобби!» — выдохнул Алехо. «Позволь мне прикоснуться! Ты...» Он прервался стоном, когда щупальце обхватило его член. «Еще не время», — пробормотал Бобби, продолжая спускаться по телу Алехо, сосать каждый из сосков, захватывая кольца зубами и дергая, дразня и мучая, пока Алехо не заерзал под ним, переходя от красочных ругательств к отчаянным мольбам. Только тогда он спустился ниже, целуя Алехо по всему торсу, иногда переходя на зубы или длинные движения языком, пока не дошел до темного рыжеватого лобка Алехо, чтобы наконец прижать к его члену свои сосущие поцелуи. «Уже такой мокрый для меня. Не терпится?» «Не терпится», — выдохнул Алехо. «Трахни меня уже». «Молодость», — Бобби щелкнул языком. «Я еще не закончил играть». Он ухмыльнулся, когда Алехо тщетно дергал его щупальца, на которых теперь слабо светились знакомые зеленые вены, слегка пульсируя в такт с чем-то, что было и не было сердцем, поддерживая тело, которое не существовало на земном плане. Отодвинувшись, он обвил два тонких щупальца вокруг члена Алехо, а теми, что были вокруг его ног, широко раздвинул их, чтобы лучше рассмотреть. Лицо Алехо покраснело сильнее, чем его прекрасные волосы. «Бобби...» «Зови меня по настоящему имени. Я хочу услышать, как ты его произносишь». Алехо сглотнул, а затем сказал: «Ктельдуш». «Прекрасно». Щупальца все еще держали и дразнили, он наклонил и удержал Алехо, чтобы его язык оказался именно там, где он хотел, проникнув глубоко в отверстие Алехо, глубже, чем мог бы проникнуть любой человеческий язык. Алехо застонал, когда он нашел это место, и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал, лучше даже песни темных звезд или хора поклонников его матери, воспевающих свою любовь и хвалу. «Бобби... Ктель...» Еще один стон, мольба и стенание, когда Алехо пытался одновременно уйти от крайней стимуляции и продвинуться дальше на его языке. «Ты...» Бобби зарычал, толкая и изгибая язык, делая его толще, а руками сжимая бедра Алехо, где под мягкой кожей напрягались и сжимались крепкие мышцы. Его ногти оставили вмятины, длинные царапины, но это только возбуждало Алехо все сильнее и сильнее, пока он не кончил с криком. Вытащив его, Бобби обнял дрожащего и задыхающегося Алехо, покрывая его поцелуями по голове и лицу, пока тот постепенно успокаивался. Когда Алехо наконец смог снова заговорить, он поцеловал его и пробормотал: «Ты меня убьешь, но какая это будет смерть». Он вывернулся, а Бобби засмеялся и толкнул его, так что он растянулся на кровати, голова почти свисала с края. «Моя очередь». Не дав Бобби сказать ни слова, Алехо обхватил его член, как будто минет был его профессией. «Блядь. Черт», — простонал Бобби, запрокинув голову и снова опустив ее, погрузив одну руку в упругие кудри Алехо. Это было все, что он смог сказать, когда Алехо втянул щеки и приступил к делу, языком лаская нижнюю часть и тяжелые вены, втягивая Бобби глубоко в горло, слюна и предсеменная жидкость капали на его подбородок и шею. Бобби пришлось приложить все усилия, чтобы не вонзиться в его рот, трахнуть горло Алехо, как будто это будет последнее, что он когда-либо сделает. Он не выдержал долго, этот рот был слишком искусен, чтобы он смог удержаться. Он успел произнести только невнятное предупреждение, прежде чем кончил, его грудь поднималась от учащенного дыхания, пока он смотрел, как Алехо медленно отстраняется от его измученного члена, хватает чью-то брошенную футболку, чтобы вытереть слюну и то, что он не смог проглотить. За все годы существования Бобби Алехо был самым горячим и неотразимым, что он когда-либо видел или испытывал. Этот не такой уж хрупкий маленький человек, на несколько веков моложе его, но рожденный под темными звездами специально для него. Бобби протянул руку и притянул его к себе для грязного поцелуя. Наверное, не должно было быть так возбуждающе, что Алехо имел его вкус, вкус члена, который он только что сосал, но, черт возьми, Бобби все равно был зависим. Его, его, его. Навсегда. «Мой», — сказал он, задыхаясь, когда они наконец разошлись. «Надеюсь, ты знаешь, что тебя ждет, маленький человек, потому что я не отпущу тебя. Ты мой, пока темные звезды не превратятся в прах и не появятся новые звезды». «Мне нравится, как это звучит», — сказал Алехо, задыхаясь, и снова поцеловал его, прежде чем потащить его обратно, чтобы начать все сначала. Они остановились, когда Алехо был настолько измотан, что едва мог двигаться, больной и измученный, но выглядящий как самодовольная кошка. Он понял, почему семья была так тесно связана с ягуарами. Бобби потащил их в душ, быстро помылся и оставил Алехо, чтобы тот мог помыться в более спокойном темпе, а сам тем временем снял постельное белье и застелил кровать. К тому времени, когда он закончил, Алехо, скорее спящий, чем бодрствующий, вернулся в спальню, едва не споткнувшись, и, едва утрудившись вытереться, рухнул на кровать. Он уже тихонько храпел, еще не успев коснуться простыней. Улыбаясь, Бобби поцеловал его в лоб, выключил свет и вышел, закрыв дверь, чтобы не шуметь. Он как раз заварил кофе, когда почувствовал, что пришли Гарольд и Джонс, и поднял руку в приветствии, когда задняя дверь распахнулась и они вошли. Однако его улыбка исчезла, когда он увидел их мрачные выражения лиц. «Что случилось?» Джонс снял шляпу и провел пальцами по волосам. «Помнишь, я говорил, что миры вот-вот столкнутся? Так вот, бывший, любитель демонов, здесь, и с ним еще пара сектантов». «Черт», — вздохнул Бобби. Скрыть его присутствие было невозможно. Оно было слишком глубоко вплетено в жизнь города, хотя он всегда старался держать его в тайне. «Пойдем за любовником?» — протянул Гарольд. «Пусть пока спит, — ответил Бобби. — Мы заберем предателя и приведем его сюда для небольшой беседы». Вопрос был в том: сначала предатель, потом сектанты, или разделить и покорить? Черт, он просто хотел насладиться остатком дня, прежде чем вернуться к работе. Ну, ладно. Чем раньше закончим, тем раньше закончим.