i'm just thinking of the right words to say (i promise you)

Середина июля. Очередная ночевка в подвале Уиллеров обязывает Майка сходить в Family video в этот четверг. Четверг наименее загруженный день в его псевдо-расписании на лето, не считая все дни до понедельника, что идут после него, но ночевка уже в эту пятницу, поэтому он не может больше оттягивать этот момент. Проблем с тем, чтобы ходить в прокат, где работают его друзья, у него не было. Их Партии всегда перепадали бесплатные фильмы, даже если Стив иногда сетовал на то, что «эти дети отвлекают нас от настоящей работы». Вообще-то затем Робин всегда закатывала на это глаза и с улыбкой отдавала ему фильм. Для Майка не было секретом, что из всех детей он самый нелюбимый у Стива. Но, что же поделать, у Харрингтона определенно нет выбора. Майк заходит в видео-прокат, поправляя лямку рюкзака на плече. Они не сразу замечают его: Робин сидит на полу, перебирая стопку кассет, которые надо разложить, Эдди сидит на стойке, воруя конфеты из чашки, а Стив что-то усердно печатает в компьютере, но колокольчик на входной двери быстро сдает Майка, заставляя всю троицу обернуться на него. — О, здорова, Уиллер, — весело хмыкает Эдди, все еще болтая ногой, которая свешивается с прилавка. — Вечер кино для партии? — интересуется Робин, на что получает кивок. — Святые угодники, вы должны нам огромную сумму денег за все фильмы, которые достались вам бесплатно, — раздраженно замечает Стив, продолжая неотрывно пялиться в компьютер, — не могу поверить, что все лето пускал вас плавать в своем бассейне бесплатно. — Да ладно тебе, Стиви, перестань притворяться, будто ты не их курица-наседка. Твои птенчики всего лишь просят о бесплатном фильме, — Эдди корчит рожицу, выпучивая глаза в жалобном жесте, на что получает средний палец от Стива. Мансона мало это волнует, и он просто беззаботно улыбается Харрингтону и смотрит на него с теплотой. Странные взаимоотношения Стива и Эдди давно стали одной из самых обсуждаемых тем. Правда, только в голове Майка. Он не делился своими мыслями с остальной тусовкой, но полагает, что возможно они тоже это заметили, но их это совершенно не волнует. Для Майка это было странно. Не потому что он гомофоб или что-то в этом роде, вообще-то он правда любит Робин, она крутая, и люди нетрадиционной ориентации не вызывают в нем странные чувства. Но вот что странно, Стив определенно имел романтические чувства к Нэнси. Первые два года всей их совместной дружбы он только и делал, что ныл об этом, его действительно волновало это. А сейчас ему, по всей видимости, нравится Мансон (и Майк не мог винить друга, весь его напускной пафос, кожаные куртки, кудрявые волосы и огромные кольца определенно производили впечатление). Майк не совсем мог понять этого. Судя по чувствам Стива к его сестре, он не был геем, но если брать в расчет все взгляды и жесты в сторону Эдди, он не был натуралом тоже. Он был чем-то посередине и Майк не думает, что это разрешено или типа того. Либо ты гей, либо нет, так это было в его голове. Возможно, все внимание Стива к Мэнсону было выдуманно Уиллером. Он старался не думать об этих двоих часто. — Да ладно, Стив, если бы тебя действительно это бесило, ты бы запретил нам брать фильмы, — хмыкает Майк, — мы будем смотреть «Священный Грааль», — обращается он уже к Робин, игнорируя раздраженный вздох Харрингтона. — Ненавижу тебя, Уиллер. До этого Майка совершенно не волновал вопрос ориентаций. Ему было известно несколько вещей: Робин нравятся только девочки, Эдди нравятся только мальчики (он совершенно не скрывал этого во времена Адского клуба и постоянно бросал комментарии о сексуальной заднице кого-то из баскетбольной команды), Уиллу нравятся мальчики. Последнее стало известным Майку совсем недавно. Макс только выписали из больницы и все они были настороже, ожидая, когда Векна вновь объявится для нападения. Шли дни, недели и месяца и Уилл не мог больше терпеть. Он собрал всю партию и наконец признался им, не желая, чтобы Изнанка, в случае атаки, забрала у него это откровение. Партия приняла это очень радушно, но, в то же время, довольно спокойно, никто не был сильно шокирован, а уж тем более не был против. Позднее, Макс и Лукас сознались, что давно подозревали. Отношение их друзей никак к нему не изменилось и отношение Майка к Уиллу тоже. Факт остается фактом. Он не знает никого, кому нравились бы и мальчики, и девочки. По крайней мере, он не знает никого, кому точно нравятся оба пола. Откровение Уилла изменило только одно: Майку будто бы стала разрешена еще одна вещь. Он стал чаще думать об Уилле так, как он раньше думал об Эл. Определенно, Эл не была его самой большой влюбленностью, они были детьми, подростками, чьи гормоны реагируют на кого угодно, кто проявляет хоть каплю близости и как только они поняли, что ничего путного у них не выходит, Эл сконцентрировалась на себе, а Майк на Уилле. Но он совершенно точно разглядывал Элевен, думал о чертах ее лица, о губах, о волнистых волосах, ему нравилось касаться ее рта своим, ловить мимолетные касания и много обниматься. Майк все чаще стал задумываться, что все тоже самое привлекает его и в Уилле. Ему нравилось наблюдать за тем, как его лицо становится напряженным, когда он рисует, нравилось опускать взгляд на его губы и думать о том, какие они на вкус и ощупь, нравилось смотреть, как перекатываются мышцы его спины, когда он плавает в Харрингтоновском бассейне, нравилось, когда колено Уилла задевало его собственное во время похода в кинотеатр. И Майк, разумеется, постоянно думал о том, чтобы схватить его за руку или прижаться к нему всем своим боком (и то, и то одновременно, было бы просто замечательно). У Майка появилось очень много проблем, потому что ему всегда надо было тщательно контролировать себя, чтобы сильно не пялиться. Он проводил с Уиллом значительно больше времени, чем с самим собой наедине или просто с другими людьми, Уилл постоянно был в поле его зрения и это не могло не отвлекать. Этот фактор не мог не сподвигнуть Майка к вопросу о том, кем же являлся он сам. Он, черт возьми, даже не знал, что такое возможно, пока не столкнулся с этим сам, и не думал, что такое может быть у кого-то еще, кроме него самого, пока не столкнулся со Стивом. Это своего рода было расслаблением. Майк очень долго размышлял о том, что с ним что-то не так или что что-то в нем испорчено, раз он не подходит под категорию натуралов и под категорию геев. Майк был благодарен, что он не один, кто выбивается из рамок нормальности и ненормальности, что не один является чем-то средним. Майк бы очень хотел поговорить со Стивом и выяснить, правда ли все то, что он себе напридумывал, но также очень боялся быть отвергнутым или непонятым. Он решил понаблюдать за Стивом достаточно долго, чтобы убедиться, что это не его отчаявшееся воображение. Стив, Робин и Эдди достаточно часто тусовались с партией, когда у первых двух были выходные. Сегодняшний вечер не был исключением. Школа начиналась через две недели, и они старались брать от лета по максимуму. В этот день они собирались кататься на коньках в закрытый каток. В Хоукинсе мало строилось новых заведений, а потому для данного развлечения им потребовалось около часа ехать в соседний город. Стив радостно принял в свою машину Макс, Лукаса, Эл и Дастина (они спорили минут пятнадцать, кто поедет на переднем сидении: Дастин настаивал, чтобы это должен быть он, а Стив ругался, что это должен быть кто угодно, кроме него), а Эдди пришлось вести Майка, Уилла, Робин и Викки. Обычно Робин ездила со Стивом, но его машина была битком забита детьми и она не хотела ехать отдельно от своей девушки. Майк очень опрометчиво прыгнул в машину вслед за Байерсом, который со времен своего приезда чувствовал себя очень комфортно в компании Робин и Эдди и потому, сел в машину именно к Мэнсону, а не Стиву. Уилл очень быстро сдружился с Эдди на фоне их любви к D&D, а Робин просто относилась к нему, как к младшему брату и каким-то очень странным образом, Уилл, Викки и Робин много общались и вместе зависали. Обычно для Майка не было проблемой ездить рядом с Уиллом, но в машине Эдди всю поездку было на удивление очень жарко и тесно. Его колено и плечо были крепко прижаты к телу Байерса и Майк не мог не думать об этом ощущении всю дорогу. Его кожу покалывало в местах соединения с кожей Уилла и он каждый раз тяжело вздыхал, когда тот начинал ерзать на своем месте. Все его конечности сгорали от тепла, которое он чувствовал, просто касаясь Уилла и находясь с ним в одном пространстве. Эта машина была набита людьми нетрадиционной ориентации и к концу поездки уши Майка горели на кончиках. Когда они приехали, Майк торопливо выскочил на свежий воздух и глубоко вздохнул, чувствуя облегчения от прохладного ветерка, встретившего его на улице. — Ты в порядке? — спросил Уилл, касаясь его плеча. Майк не мог не заметить складку, пролегшую между его бровями, выражавшую беспокойство, и его слегка блестящий от пота губной желобок. Он закрыл глаза, поднимая взгляд от Байерсовых губ и попытался внятно ответить. — Да, просто в машине было душно, — отмахнулся он, Уилл неопределенно пожал плечами и направился к остальным. Майк последовал за ним, начиная операцию по выявлению у Стива Лучшая Прическа Хоукинса Харингтона чувств к Эдди Мэнсону. Сначала все казалось совершенно обычным. Все они направились к кассе, чтобы взять коньки на прокат и оплатить их. Майк быстро расправился со своими: он был первым в очереди и ловко умел завязывать шнурки. Из поля зрения внимательного бдившего Майка не ускользнуло действие Стива, который достал кошелек прежде, чем Эдди успел опомниться. — Уже платишь за меня, Харингтон? Неужто это свидание? — дразнится старший, пока лицо Стива заливается краской. — Нет, просто я позвал тебя с нами, почему мне не заплатить? — оправдывается Стив, подавая купюры в кассу под почти бездушный взгляд кассирши. — Не могу поверить, что на наше первое свидание ты позвал с собой толпу детишек, ты не исправим, мама-Стив, — смеется Мэнсон, на что Стив закатывает глаза, сует коньки Эдди в руки и почти убегает к скамейке, чтобы обуться. Макс, Лукас и Дастин слишком увлечены спором о какой-то игре, Эл и Уилл шушукаются о чем-то в стороне, а Викки и Робин, как обычно, ведут себя как влюбленная парочка, Майк один ошарашено смотрит на этих двоих. К тому времени, как они выходят на каток, оказывается, что Стив Харрингтон, главный мастер свиданий, ни разу не ходил туда, куда люди чаще всего на них и ходят. Он совершенно не умеет стоять на коньках. Даже Эдди (откуда вообще) владеет этим навыком, а Стив нет. Робин тоже. Она довольно неуклюжая и равновесие дается ей тяжело, но к ее счастью руки Викки каждый раз помогают ей держаться равнее. — Ты позвал меня на свидание, а сам не умеешь кататься? — шутит Эдди, получая грозный взгляд от Стива. — Еще раз говорю, это не свидание, — раздраженно бросает он, пыхтя и пытаясь стоять ровно. — Что угодно, Стиви, что угодно, — говорит он, хватая того за локоть, помогая держаться. Он и Дастин стараются, как могут, чтобы этот взрослый ребенок мог хотя бы дышать, без страха упасть. Пока Дастин настаивает на том, чтобы просто толкнуть Харингтона, отправив его в свободное плавание, где ему бы пришлось научиться кататься, Эдди мягко направляет его, хватая за талию, плечи, проходя ладонями по мускулам. Майк не может спокойно наблюдать за тем, как легко ему это дается. Его не волнует телесный контакт и жар на коже, Эдди уверен и свободен в своих жестах. Стив в ужасе. Майк тоже. В конце концов, Майку приходится отвлечься от старших и вернуться к своей жизни. Подобный вид развлечений пробуждает в нем старые и неприятные воспоминания. Он думает о Калифорнии, дне рождении Уилла и о нем самом. Он доезжает до Байерса и ловит его улыбку. — Все в порядке? — спрашивает он, потому что не знает, что спросить еще. — Да, в полном, у тебя? — улыбается Байерс очень теплой улыбкой, отчего Майк верит ему беспрекословно. — Тоже, — он зеркалит выражение лица, стреляя в Уилла загадочным и теплым взглядом, возможно совсем немного, он пытается показать, что флиртует. — Не хочешь остаться сегодня на ночевку? — слова вылетают у него быстрее, чем он успевает подумать. — Мы же вроде не планировали, — отвечает Уилл, немного сбитый с толку. — Да, я понимаю, но я имел в виду, типо мы вдвоем, как в старые добрые, поиграем в нинтендо или вроде того. Не знаю, я подумал, что будет классно, мы повеслимся как раньше, я конечно непротив ночевок всем вместе, они же наши друзья, я все понимаю, но просто я подумал. знаешь, я не настаиваю, можешь отказаться, я все понимаю, и вообще это глу- — Майк, — зовет его Уилл, кладя руку ему на плечо. Вот, это случилось опять. Майк разнервничался и начал тараторить, как всегда, — вообще-то это было бы здорово, — улыбается Уилл — О, — все, на что хватает Майка. — Только мне надо будет предупредить Эл и позвонить маме. — Хорошо, круто, — говорит Майк. — Круто, — отзывается Уилл, бьет его по спине и со всех ног мчится на другую сторону катка с криком «попробуй догони». До конца вечера Майк забывает наблюдать за Стивом и Эдди, слишком густо окутанный флером под названием «Уилл Байерс». Эдди отвозит их к Майку и подмигивает младшему, когда понимает, что остальная часть партии к ним не присоединиться, отчего Майк краснеет слишком сильно. То ли от осознания того, что его застукали за мыслями об Уилле, то ли от того, в какой манере Эдди делает это. Мама Майка оказывается очень рада присутствию Уилла. Они ведут какой-то поверхностный, вежливый разговор, она упоминает, что Нэнси осталась сегодня у Джонатана и шутит о том, что они обменялись детьми или типа того. Майк в очередной раз покрывается красными пятнами на щеках. Что ж, теперь Майк беспокоится еще и о том, что их вкус с Нэнси в парнях похож слишком сильно. Майку приходится почти насильно утаскивать Байерса в подвал, потому что его мама неумолима в своих вопросах, несмотря на то, что видятся они довольно часто. Уилл, как и обещал, делает звонок домой, чтобы предупредить родителей. Он достаточно быстро привык называть Хоппера папой, потому что его присутствие в виде отцовской фигуры в жизни Уилла началось с двенадцати. Он был рядом и Уилл сам считал его своим родителем, это просто сделалось фактом, когда Джим и Джойс сошлись. — Мама заказала пиццу, — сообщает Майк, вновь спускаясь в подвал, — что будем делать? — Думал, ты обещал нинтендо, — отвечает Уилл, с ухмылкой. Они усаживаются на диване, по очереди играя в приставку до тех пор, пока в подвал не стучатся с криками о прибывшей пицце. Майк торопится на кухню, забирает коробку и хватает пару банок содовой. — Слушай, ты не заметил ничего странного между Эдди и Стивом? — осторожно спрашивает Уиллер. Ему отчаянно надо, чтобы его догадки подтвердились. Ну, или, чтобы как минимум еще один человек разделял с ним данную теорию. — Удивлен, что ты заметил, — хмыкает Уилл. — Я не настолько слепой, — возмущается Майк, защищаясь. Друг бросает ему странный взгляд, который он не может разобрать. Серьезно? Майк может заметить, когда люди влюблены или флиртуют. Ему шестнадцать, а не шесть. — Как знаешь. Но вообще-то, да, — наконец отвечает Уилл на его вопрос, и Уиллер заметно выдыхает. Он ничего не выдумал, кто-то это замечает также как и Майк. Уилл замечает это также как и Майк. Он может доверять ему в таких вопросах, — выглядит так, будто Стив по уши в него влюблен. Я даже и не знал, что он бисексуал, — бросает Байерс и пожимает плечами. — Бисексуал? Это типа…что? — спрашивает Майк и хмурится. — Это когда кому-то нравятся и мальчики, и девочки, — отвечает Уилл, — я и сам не знал название для этого явления, но Викки бисексуалка. У меня была чуть ли ни лекция от Робин на эту тему. Она не говорила ничего про Стива, но я уверен, что он бисексуал. — О, — почти пищит Майк в ответ, — и откуда Робин знает так много об ориентациях, — удивляется он и получает реакцию от Уилла в виде звонкого смеха. Затем они оба замолкают. Майк не очень хочет расспрашивать Уилла на тему бисексуальности, потому что он буквально и есть причина, почему Майк озадачен этим термином. — Так ты говоришь, что Стив — бисексуал? — спрашивает он, в итоге. — Да, он постоянно краснеет, когда Эдди касается его и пялится на его задницу, — беззаботно отвечает Байерс. Уши Майка горят. Если Стив заметен своими небольшими действиями и взглядами украдкой, насколько очевиден Майк? Все моменты проносятся у него в голове словно слайд шоу: вот он минут десять неотрывно смотрит на голую и мокрую от воды спину Уилла в бассейне, вот краснеет от любого прикосновения, а вот он бросает взгляд на рот друга десятый раз за день и семидесятый за неделю. У него буквально написано все на лице. Майк раздумывает о том, чтобы изнанка вновь открылась, только на этот раз прямо под ним. С другой стороны, кто такой Уилл, чтобы обвинять Майка во внимательности, если он не заметил ничего из его действий. Майка покрывает волной холодного воздуха. Что если заметил? Может он специально игнорирует его, потому что не хочет ничего иметь с ним в романтическом плане? Может, он уже давно все понял, но молчит, чтобы не смущать Уиллера и не разочаровывать? Может, он молчит специально, чтобы не пришлось произносить все это вслух, пока он ждет, чтобы все это прошло, и их дружба вновь была в порядке. Должно быть, его лицо выражает его беспокойство, потому что в следующую секунду Уилл взволнованно смотрит на него. — Все в порядке? У тебя же нет проблем с тем, что Стив би? — Что? Нет! Нет. — Майк выдыхает и старается звучать убедительно, потому что это правда. У него нет проблем с тем, что Стив — би, у него есть проблемы с тем, что он — би. Он совершенно спокойно и даже позитивно относится ко всем людям с нетрадицонной ориентаций, но это ощущается совершенно по-другому, когда он сам является таковым. Будто все, что он знал о себе, вмиг исчезло. Сколько Майк знал себя, он представлял свою будущую жизнь с девушкой. Да, большую часть времени это была Эл, но дело не в ней. Он будто точно был уверен, что это будет девушка. Сейчас, когда он оказывается бисексуалом и это может быть парень, Майк не знает что делать. Ощущение того, что рядом будет мужская фигура, широкие плечи, мужская талия, крепкие руки — другое. Это не плохо, но Майк представляет реакцию его семьи. Может, его сестры и не будут против, но что на счет матери и отца? Они привыкли, что их сын всю жизнь был нормальным, а тут вдруг оказывается, что через десять лет за семейным столом рядом с единственным наследником будет сидеть не хрупкая девушка, а парень? Он знает, что у него самого нет проблем быть с парнем, они достаточно привлекательные и это и есть причина, почему он бисексуал, но что будет с его семьей? Что подумают тетушки на этот счет, какой будет его статус на будущей работе, если все узнают? Неужели ему всю жизнь придется прятаться по углам, если спутником жизни он выберет парня? Майк понимает, что выбрал не самое лучшее время и место для кризиса, но он ничего не может поделать, когда все эти мысли обрушиваются на него словно снежный ком. Он тяжело вздыхает. Уилл, который вернулся к поеданию пиццы, вновь обеспокоенно смотрит на него. Майк не может представить, как проведет остаток вечера рядом с ним, после всего, что ему пришлось узнать о себе. — Как ты понял, что ты гей? — вопрос вырывается быстрее, чем он успевает взвесить все «за» и «против». Уилл замирает. Он переводит дух, откладывает пиццу, потирая руки. — Ну…сначала я и не знал, что я ну.гей. Мне просто нравился парень, и я не думал, что чувства к нему у меня романтические. Я списывал это все на платонические чувства, — Уилл с опаской смотрит на Майка, но тот кивает, пытаясь показать, что с ним безопасно говорить на эту тему и он не осудит, но осторожный взгляд не исчезает. Уилл смотрит так, будто боится сказать лишнего, должно быть все из-за их ссоры под дождем, когда Майк сказал то, чего не умел. Он не может винить друга за то, что тот не доверяет ему в этом вопросе, — потом, когда у всех вас начали появляться девушки, я обеспокоился, я ждал, но в глубине души понимал, что этого не случится со мной, потому что ни одна из них не привлекает меня в романтическом плане. — Спасибо, что поделился, — говорит Майк и действительно это имеет в виду. Несмотря на то, что откровение Байерса мало помогло ему в собственной дилемме, потому что его привлекают оба пола, он все равно искренне благодарен тому за открытость и доверие, — я знаю, что тебе наверное было сложно сказать мне из-за всего того дерьма, что я тебе наговорил, когда мы поссорились, — Майку даже не надо уточнять, что именно он сказал, потому что понимание резко отражается на лице Уилла. Майку всегда будет стыдно за эти слова и за то, какой эффект они до сих пор производят, — но я рад, что ты признался и рассказал мне. Глаза Уилла немного стекленеют и выражение его лица сменяется на благодарное и эмоциональное. Майк поддается вперед, чтобы обнять его. Волна тепла разливается по всему телу, когда они оказываются так близко. Уиллер вдыхает его запах и кончиком носа зарывается в короткие волосы на затылке. — Я горжусь тобой, Уилл, — бормочет он тому в плечо и чувствует, как Уилл наклоняется еще ближе. Они сидят в объятиях слегка дольше, чем просто друзьям положено, но это уже неважно. Паника отпускает Майка до тех пор, пока не наступает время отбоя. Лежать рядом с Уиллом, чувствовать жар, исходящий от его тела, дышать воздухом, который окутан запахом, принадлежащий ему, действует на Майка странным и волнующим образом. Он лежит прямо и старается не задеть друга, потому что кажется, будто даже касание длиной в несколько миллиметров может выдать все чувства и мысли, роящиеся в его голове. Майк смотрит в потолок, пытаясь уснуть. Он знает, что, судя по закрытым глазам, ровному дыханию и расслабленному состоянию, Уилл спит. Тревожные опасения возвращаются к Уиллеру, он ворочается минут тридцать, пытаясь осмыслить все предыдущие открытия и разговоры. Выход из ситуации находит его, когда под одеялом его мизинец натыкается на чужую руку. Он закрывает глаза и скользит своей ладонью дальше. На пробу, он просто кладет ладонь сверху. Уилл легонько дергается во сне, но руку не убирает. Майк задерживает дыхание, зажмуривается и переплетает их пальцы. Уилл не просыпается, но Майк ощущается спокойствие, концентрируясь на ощущении кожи Уилла и тепла от их касания. — Робин, слава богу, — Майк обычно мало разговаривает с девушкой и ведет себя сдержанно всегда, когда приходит в Family Video, но сегодня он целенаправленно шел, чтобы поговорить с ней, он не может сдерживать облегчение, когда находит ее на рабочем месте. — Господи Иисусе, Майк, — вздрагивает Робин, отвлекаясь от чтения журнала, — какой фильм сегодня? — Вообще-то, — он останавливается, в последний раз, обдумывая, стоит ли оно того, прежде, чем дать заднюю будет поздно. Затем он вспоминает, что на кону стоит то, что возможно, ему выпадет возможность касаться Уилла таким образом, как вчера, в любое время, — я пришел посоветоваться. — Вау, Уиллер, это что-то новенькое, — удивляется Стив, подходя к стойке. — Отлично, ты мне тоже нужен, — говорит Майк, готовность внезапно возвращается к нему с новой силой. — Вот так неожиданность, — отвечает Стив. — Ну! Что ты хочешь? — с нетерпением спрашивает Робин с напускным раздражением/, но Майк видит интерес в ее глазах. Он медлит, не зная как сформулировать все миллион вопросов в его голове в один. — Что мне делать? — выпаливает он, получая закатывание глаз от Харрингтона и поднятую бровь от Робин, — кажется я влюблен в Уилла, — объясняет Майк с угрюмым видом, слегка раздраженный, — то есть, это не все, — продолжает он, девушка заинтерисованно наклоняется, желая услышать больше, — я уже давно наблюдаю за тобой, — он смотрит на Стива, — и Эдди, вчера я высказал Уиллу предположение, и он сказал, что тоже заметил, и он не подозревал, что ты, — он опять смотрит на старшего, — бисексуал. И еще позавчера я не знал, как это называется и думал, что со мной что-то не так, потому что я не натурал, потому что мне нравится Уилл, но и не гей, потому что мне нравилась Элевен. Но потом Уилл сказал мне, что ты, — он обращается к Робин, — подробно рассказала ему о бисексуальности и теперь, я хочу знать больше, — он резко выдыхает, смотря на друзей широко раскрытыми глазами. Повисает тишина и Майк думает, что сболтнул лишнего. — Эдди. Я…? Уилл не подозревал, что я кто? — растерянно спрашивает Стив. Робин коварно улыбается, подходит к двери, вывешывает табличку о перерыве и садится на столешницу. — Что ж, дети мои, раз один из вас пришел к осознанию сразу за обоих, время просветить вас о таком загадочном явлении, как бисексуальность, — Робин загадочно и театрально разводит руки на последнем слове. — Не придуривайся, — отчитывает ее Стив, на что она закатывает глаза. — Бисексуальность, Стив, это когда человеку нравятся оба пола, и это, Майк, совершенно нормально, Викки — бисексуалка, — спокойно объясняет Робин, болтая ногами. — Я не бисексуал, — спорит Стив. Конечно, Стиву лучше знать, что творится у него в голове, но Майк больше, чем уверен, что Уилл, Робин и он сам правы. — Ты вчера мне сказал, что узкие джинсы классно сидят на Эдди, — упрямится Робин. — Это просто наблюдение, это факт, я не могу быть бисексуалом, просто потому, что у меня есть глаза, — говорит Харрингтон. — Ты смотрел на его задницу, — говорит Робин, склоняя голову набок, показывая, что она знает лучше. Стив густо краснеет. — Стив, мне неважно, считаешь ты себя бисексуалом или нет, хоть это и факт, — последнее он бросает мимоходом и Робин выразительно поднимает брови, в очередной раз, доказывая правоту, — мне важно, что я все лето мучаюсь от осознания того, что хочу поцеловать Уилла! — Слушай, парень, ты только что пришел сюда и вывалил на меня информацию о том, что я бисексуал, хотя я и не бисексуал, и ждешь, что я буду разбираться с твоей драмой? Просто поцелуй его и все! Он от этого осознания все время, сколько я его знаю, мучается, а ты лето вытерпеть не можешь! — вскрикивает Стив, подражая тону Майка. — Тебе нравилась Нэнси и тебе явно нравится Эдди, ты бисексуал! — почти кричит Майк в ответ, — и подожди, что? — он замолкает, обдумывая сказанное Стивом. Весь магазин погружается в молчание, Робин неуютно ерзает на стойке, пару раз, открывя рот, чобы сказать что-то, но затем вновь закрывая, — что ты имеешь в виду под «все время»? или что значит он. от этого… осознания? Он знает, что я хочу его поцеловать? — Какой же ты идиот, — раздраженно стонет Стив, поднимая лицо к потолку старого помещения Family Video. — Он совсем не это имел в виду, — спешит исправить ситуацию Робин, — то есть, да, ты идиот, но Стив не имел в виду, что Уилл знает, что ты хочешь его поцеловать, он имел в виду, что Уилл сам хочет тебя поцеловать, — торопливо разъясняет она, — он не говорил этого прямо никому из нас, но он слишком очевиден. — О, — в очередной раз выдает Майк, должно быть Уилл не слишком очевиден, раз он, постоянно за ним наблюдавший, этого не заметил. Конечно, он бы понял, если бы Уилл был в него влюблен. Это просто не имеет смысла, — это не имеет смысла. Уилл не влюблен в меня и не хочет меня поцеловать. — Я сейчас размажу твое противное лицо об эту столешницу, — отвечает Стив, — не могу поверить, что ты серьезно не видишь того, что происходит у тебя перед лицом, но, о! Ты же ведь занят тем, что «давно наблюдаешь за мной и Эдди», — язвит он. — Кто бы говорил! Ты знаешь все об Уилле и мне, но не можешь признать, что бисексуал, просто иди уже к Эдди в трейлер и, не знаю, поцелуй его наконец, мне плевать, честно говоря, — тараторит Майк, размахивая руками. — Думаю, тебе стоит воспользоваться своим советом, — мягко направляет Робин, — пойди и поговори с Уиллом, расскажи о своих чувствах. Мы не можем дать тебе все ответы, даже, если бы захотели, — она выпрямляет руки, которыми упирается в столешницу, и спрыгивает на пол, — Стив, тебе тоже следует воспользоваться его советом. Стив грозно уперся ладонями в бока, задевая Майка своими локтями. Он выглядит задумчивым и беспокойным. Уиллер, честно говоря, в шоке, что Робин, самая нервная и неуклюжая из них троих, смогла направить их к верному решению. Но Майк все еще в раздумьях. Он не может поверить, что Уилл все это время был влюблен в него. Майк бы определенно понял это, так ведь. Так ведь? Теперь уже не похоже на правду. С другой стороны, Стив тоже не видит очевидного и не замечает явную симпатию Эдди. Неужели он выглядит со стороны также глупо и недоверчиво, как Стив прямо сейчас? Это ужасно. — Все-таки, я не уверен насчет Эдди, — тихо говорит Харрингтон, нервно жуя нижнюю губу. Майк издает раздраженный вдох, а Робин закатывает глаза. С разговора проходит неделя, и Майк до сих пор не может решиться, как поговорить с Уиллом. Все звучит очень просто, но каждый раз, когда они остаются наедине, Майк просто не знает с чего начать. Стоит ли ему начать осторожно: «знаешь, последние недели я стал замечать.» или может следует начать с атаки? «Мне кажется или ты влюблен в меня?» Этот вариант он сразу отбрасывает. Во-первых, Уилл начнет все отрицать, во-вторых, все станет еще сложнее и он начнет его игнорировать, потому что станет беспокоиться о том, что слишком очевиден. По крайней мере, Майк бы так и сделал на его месте. Последнее время Майк старался меньше думать о своих чувствах и переключился на Уилла. То есть, он и так всегда думал о нем, но он стал смотреть на него более рационально и вдумчиво. Так он заметил много новых вещей. Первая из них — Уилл сам инициирует большинство контактов. Он делал так всегда, но Майк был слишком занят мыслями о том, что ему это нравится, вместо того, чтобы заметить, что и Уиллу это тоже нравится. Он всегда садится рядом с ним во время тусовок с партией, сам сталкивает их колени, каждый раз прижимается ближе к его боку. Вторая так это то, что Уилл иногда смотрит на его губы. Это мимолетно, но довольно очевидно, если ты знаешь, где искать. Третья — это взгляды в целом. Оказывается, Байерс часто смотрит на него, когда он отвлечен. Майк делает абсолютно тоже самое. И поскольку они часто смотрят друг на друга, их взгляды находят друг друга в определенный момент. Четвертая, Уилл всегда выбирает его: с кем ехать в машине, с кем сидеть рядом, с кем стоять возле игрового автомата, с кем делить чашку попкорна или банку содовой. Это не совсем очевидно, он не произносит этого вслух и не выделяет это. Просто, опять же, так было всегда. Это привычно для Уилла, для партии и для самого Майка. Это незаметно, потому что это естественно. То, что Уилл рядом, также очевидно и ясно, как и зеленый цвет травы, голубой цвет неба. Возможно, это немного слащаво и примитивно, но Уилл как воздух, Майк не задумывается об этом, когда он рядом, но все очень плохо, если его нет. При этом, это не обесценивает Уилла, что-то в животе Майка трепещет очень явно, если Уилл в очередной раз наклоняется ближе, садится ближе, касается мягче. Майк любит его так сильно, что не думает, что хоть когда-либо способен будет обесценить его. Майк любит его. Это естественно. Майк любит его. Майк любит его. Он хочет, чтобы Уилл был ближе, хочет, чтобы он всегда был рядом, даже если он уже прилеплен к его боку. И это чувствуется так правильно. Майку не надо думать, самообман это или привязанность, дружба или симпатия. Он знает, что любит Уилла. Он просто это знает. Майк думает о словах Стива, о том, что Уилл влюблен в него уже долгие годы. Он чувствует сильную потребность, чтобы рассказать все Байерсу, потому что он абсолютно точно уверен, что это невыносимо — ждать хоть чуточку больше. Майк хочет поцеловать его, хочет обнять и хочет быть полностью уверенным, что Уилл испытывает к нему то же самое (потому что, даже несмотря на все наблюдения, он не может быть убежденным, пока Уилл сам не скажет этого). Если Уилл был влюблен в него так долго и молчал, то Майк не может представить себе, как долго он терпел, как долго чувство, которое рвется из Майка наружу, сидит в Уилле так долго. Майк боится, что все исчезнет, если Уилл не узнает прямо сейчас. Это конечно, неправда, но Майк боится, что его признание станет неактуальным. Майк думает, что взорвется прямо сейчас. Он думает чем угодно, кроме мозга, когда в два часа ночи тихо выходит из дома, залезает на свой велосипед и едет до дома Уилла. Темная пустая улица освежает и наталкивает на мысли. Вокруг ни души, ни звука, только собственные мысли, которые мечутся между желанием развернуться, чтобы не беспокоить Уилла и отчаянной необходимостью поделиться своими чувствами. Он бросает велосипед под окном и замечает, что внутри горит приглушенный свет. Майк стучится и Уилл почти сразу осторожно подходит к окну и выразительно выдыхает с облегчением, когда обнаруживает всего лишь Уиллера. — Майк? Что ты здесь делаешь, — озадаченно спрашивает он. — Я хотел поговорить, — осторожно признается Майк. Он перекидывает ногу через раму и старается бесшумно залезть, прежде чем удариться затылком о стекло. Уилл хихикает над ним и сердце Майка сжимается от осознания, что он все мог понять неправильно, что Уилл больше никогда не будет так близко к нему, если все это ошибка. Майк улыбается ему в ответ. Он садится на кровать, и взгляд падает на стол Уилла, на котором лежит закрытый альбом и разбросанные карандаши. Должно быть, он рисовал и не заметил, как пролетело время, может быть, его мучают кошмары. — Прости, что отвлек, следовало подождать до утра, — говорит Майк, опуская голову вниз, рассматривая свои кеды, он снимает их и запинывает под кровать. — Все нормально, — уверяет Уилл и в доказательство кладет руку ему на плечо, слегка сжимая. Он сидит рядом и их бедра соприкасаются. Наверняка, Уилл чувствует, как все тело Майка горит от переживания, смущения и желания все рассказать. — Я.Я много думал о нашем разговоре, знаешь о Стиве, Эдди, бисексуальности, — начинает Майк, он поднимает голову, чтобы посмотреть на Уилла. Он немного покраснел и его взгляд такой, будто он чувствует себя униженным и слегка разочарованным, — я говорил об этом с Робин и Стивом. — Что? Боже, Майк… — Уилл выглядит удрученным, — ты же не сказал Стиву… Майк… — он смотрит на Уиллера, — не надо было. — Прости, — говорит Майк, — но… я не об этом. Слушай, я пойму, если ты не захочешь со мной потом общаться или мы не сможем дружить, то я пойму, только- — Что ты… Майк, — мягко говорит Уилл, — я ни за что не захочу перестать с тобой общаться, ты мой лучший друг, и я…ты же знаешь, Майк. Ты можешь сказать, мне все что угодно, это же я. — Да, да… — он выдерживает паузу. — Я думал о.знаешь, бисексуальности, — тихо начинает Майк, — я поговорил с Робин и, ну, у меня не было целой лекции, — он ухмыляется, — но я кое-что понял. Майк чувствует, что Уилл замирает. Он итак сидел неподвижно, но в одно мгновение будто весь мир поставили на паузу только для того, чтобы позволить Уиллу и Майку иметь свой личный момент. — Вообще-то, ты помог понять мне кое-что, — выдыхает Майк, отступать уже слишком поздно, но он и не думает об этом, — что мне, как бы, нравятся мальчики. Уилл напрягается. Ну, вот и все. Вихрь мыслей мимолетно проскальзывает у него в голове. Сейчас он догадается, все поймет и их дружбе придет конец. И Майк умрет от страха прямо на этой кровати. — Оу, ну я рад, что мое признание вдохновило тебя, я горжусь тобой, — говорит Уилл, вновь крепко стискивая его плечо. — Спасибо, но вообще-то мне нравится кое-кто конкретный, — продолжает Майк. Хватка Уилла ослабевает, и Майк слышит его тихий, немного разочарованный вдох. Он смотрит на него, и он выглядит по-настоящему огорченным, с небольшой толикой надежды в глазах. Майк поднимает руку и опускает дрожащие пальцы на его щеку, благоговейно, будто Уилл хрустальный. Они оказываются невероятно близко, и у Майка кружится голова, — Уилл, я… — он не успевает договорить, потому что его губы накрывают чужие, теплые. Майк наполовину даже не представлял их такими мягкими, какими они являются. Поцелуй осторожный, невинный и очень, очень приятный. Майк поддается вперед, надеясь углубить, но Уилл отстраняется. Теперь он остро чувствует нехватку чего-то нужного. — Прости, я.прости, — торопливо оправдывается Байерс. Майк кладет ему рук на рот, прерывая поток извинений. — Хватит постоянно просить прощения, все нормально, все хорошо, — тихо говорит Майк, спуская руку на шею, он сталкивает их лбы и смотрит ему в глаза, — я люблю тебя, я люблю тебя. Уилл молчит, он выглядит потрясенным, словно не может поверить в сказанное. Он смотрит Майку в глаза, Майк чувствует, как он хмурится. — Уилл? Не молчи, пожалуйста, — просит Майк. Он решает, что если за его признанием последует что-то плохое, то пусть оно настанет побыстрее. — Я.да.то есть.ты серьезно? Потому что, если я это скажу, то я серьезно, — наконец отвечает Уилл, затем он торопливо продолжает, — то есть, ты бы не стал шутить или вроде того, но я просто хочу быть уверен, что ты же серьезно? Все это правда? — Я серьезен, как никогда, Уилл, я люблю тебя, — уверяет Майк. — Я тоже люблю тебя, так сильно. Майк смотрит на него, будто спрашивая разрешение, на что Уилл сам наклоняется вперед. Этот поцелуй отличается от их первого, он более настойчивый, более отчаянный. Майк наклоняется вперед, скользя руками по шее, его большой палец скользит по линии челюсти, придвигает Уилла еще ближе. Он поддается вперед и они падают на кровать. Уилл ухмыляется, оголяя зубы, Майк пользуется моментом, чтобы проскользнуть языком внутрь. Руки Уилла сжимают талию Уиллера, направляя ближе к себе, стремясь соединить каждый миллиметр их тел. Майк перекидывает ногу через Уилла, садясь сверху. Это все немного ново, но не чужеродно, будто его тело ждало прикосновения всю жизнь. Майк мысленно радуется, что решил прийти ночью, потому что ждать до утра кажется преступлением. Те десять минут, что он ехал, уже кажутся слишком долгими, вся жизнь, что он жил до этого без Уилла на своих губах, кажутся слишком долгими. Руки Уилла перебираются вверх, ладонями разглаживая спину, а затем проскальзывая в волосы. Майк издает звук, подозрительно похожий на стон, когда Уилл оттягивает пряди. Майк отрывается с характерным звуком, падая рядом с Уиллом. Он тяжело дышит и смотрит в потолок. — Я влюблен в тебя, типа, лет десять, — говорит Уилл с некоторой веселостью, — не могу поверить, что это реально. Майк поворачивает голову, — типа, сколько? — ошарашено спрашивает он, не могу поверить, Уилл, — он вновь смотрит вверх и проходится ладонь по лицу, закрывая глаза, — не могу поверить, я только что размышлял о том, что те десять минут после осознания, что люблю тебя, были долгими, а ты ждал десять лет? — Тебе всегда надо дать время, чтобы подумать, — хихикает Уилл, — ты, скорее всего, убежал бы, если бы я сразу сказал тебе. — Какой отстой, мне тебя жаль, — говорит Майк, кладя руку Уиллу на бедро и слегка сжимая. — Увы, Майкл, мы заложники твоей медлительности, — говорит он. — Эй! — протестует Майк, но тоже смеется, — я люблю тебя, — вновь повторяет он, потому что ему никогда не будет достаточно. — Я тоже люблю тебя, — отвечает Уилл, кладя голову ему на грудь. Майк упирается подбородком ему в макушку и нежно перебирает волосы. Десять лет и десять минут меркнут перед настоящим, в котором Уилл сплетает их пальцы и засыпает под звук сердцебиения Майка. — Мы были бы очень признательны, если бы вы перестали целоваться все время, — ненавязчиво замечает Дастин, когда подходит к машине. — Ага, мм, заткнись, Хендерсон, — мямлит Эдди Стиву в губы, показывая средний палец младшему. В конце концов, ему приходится отвлечься, потому что в очередной выходной они все едут на фестиваль. Ему приходится отпустить шею Стива и уйти от своего теплого, мягкого и податливого бойфренда, чтобы сесть в свою машину и везти чертовых детей на чертов фестиваль, потому что чертов Хендерсон того захотел. Видит Бог, он ненавидит их всех. — Дастин, клянусь, если в следующий выходной ты заставишь нас всех ехать куда-то, я тебя убью, — мямлит Стив, немного грустный оттого, что мягкие завитки волос Эдди больше не в его руках. Эдди охотно кивает на это предложение. Он закрывает дверь и оглядывается назад, чтобы увидеть оживленно болтающих Уиллера и Байерса. Стив признался, что если бы не би-кризис первого, Харрингтон совсем не скоро осознал все для себя. Все-таки не зря он тогда принял их под свое крыло. — Пристегнитесь, детки, я собираюсь приехать на место гораздо раньше Стиви, — подмигивает Эдди. Вообще-то, в его машине нет ремней безопасности, но не в этом дело. Дело в том, что он отвязный металлист, и он явно ездит быстрее, чем его милый, теплый бойфренд. Майк явно нелюбимый ребенок Стива, а Стив явно не любимый взрослый Майка, но видимо у них двоих куда больше общего, чем кто-либо ожидал. Майк не возражает, если это означает, что Уилл прижимается к нему еще ближе, а кожа все также приятно горит в месте соприкосновения.