"Классики"

Вечеринка в сьюте одного из отелей Монако после Гран-При была лишь формальностью. Эта ночь была особенной. Воздух, пропитанный запахом пяти молодых феромонов, адреналина и невысказанного напряжения, трещал по швам. Новички сезона 2025 года, сжигаемые гормональным штормом после гонки, оказались заперты в одном пространстве. Подавленная на трассе конкуренция искала иной выход. Кими, притулившись в углу дивана, чувствовал, как его тело предает его. Сладковатый, цветочный запах омеги - его запах - витал вокруг, становясь гуще с каждой минутой. Он боялся этой слабости, влажной теплоты, растекающейся между ног, где скрывалось его самое уязвимое место — влагалище, уже слегка пульсирующее в предвкушении. Его по-омежье округлая, скрытая под футболкой грудь казалась ему сегодня невыносимо чувствительной. - Черт, Антонелли, - сипло прорычал Франко, принюхиваясь, как бульдог. Его альфа-запах, глубокий и дымный, как горящая резина, заполнил пространство. -Ты уже мокрый насквозь, да? От предвкушения? Оливер, обычно более сдержанный, стоял у бара, и его глаза, холодные и оценивающие, буравили Кими. Он не говорил ничего, но его собственный запах - острый, металлически осязаемый, - вступал в реакцию с дымным шлейфом Франко, создавая невыносимую для омег смесь доминирования. Габи, другой омега, был в не лучшем состоянии. Он напряженно мотал ногами, сидя на диване и стараясь дышать ровно. Его собственный аромат, мягкий, как мед и спелый персик, смешивался с ароматом Андреа, создавая пьянящий, манящий коктейль. Маленькие, аккуратные бутоны его груди твердели и выпирали под тонкой тканью майки. - Заткнись, Франко, -попытался огрызнуться Кими, но голос сорвался на стон, когда Айзек, самый физически мощный из них, подошёл ближе к дивану. Запах Хаджара был самым животным: земляной, соленый, с нотками чистой силы альфы. - Он не заткнется, - тихо, но отчетливо сказал Оливер, отрываясь от бара. -Потому что он прав. И ты, и Бортолето… вы же оба хотите одного и того же. Чтобы вас поласкали. Чтобы вас пометили. Слово «пометили» повисло в воздухе, тяжелое и неприличное. Кими сглотнул. Его киска дрогнула, выдавая каплю прозрачной жидкости, которая смутно проступила на светлых шортиках. - Может, хватит болтать? - Айзек скинул футболку, обнажив торс, покрытый загаром и четкими, твердыми мышцами. Его руки, сильные и мощные, потянулись сначала к Габи. Он легко, как перышко, перевернул его на живот, прижав к спинке дивана. — Покажем этим омегам, что такое реальная скорость без всех этих телеметрий. Габи одобрительно вскрикнул, но звук превратился в прерывистое дыхание, когда Айзек крупными ладонями схватил его за узкие бедра, рванув шорты и белье вниз. Обнажилась круглая, смуглая попка и, ниже, аккуратная, уже блестящая от возбуждения розовая щель. - О, да, гляньте-ка, совсем готовый, - проворчал Франко, подходя ближе. Его глаза горели. Он сел на корточки перед Кими и без церемоний впился пальцами в пояс его шорт. — Твоя очередь, принцесса. Давай посмотрим, что там. Кими, парализованный смесью стыда и жгучего желания, позволил стянуть с себя одежду. Прохладный воздух коснулся его горячей кожи, заставив соски на его нежной груди напрячься в тугой, болезненно-чувствительные бугорки. Он чувствовал, как все взгляды устремлены на его лобок, на аккуратный треугольник курчавых светлых волос и чуть припухшие половые губы, между которыми виднелась влажная, темно-розовая плоть. - Красиво, - прошептал Оливер, наконец подойдя. Он не стал ждать. Его пальцы, длинные и умелые, сразу нашли клитор Кими, надавив на него твердо и без предупреждения. Резкий, пронзительный стон вырвался из груди итальянца. Его тело выгнулось, влагалище судорожно сжалось в пустоту. В это время Айзек, плюнув на ладонь, смазал головку своего внушительного, уже налитого кровью члена и одним мощным, неумолимым толчком вошел в Габи сзади. Габи взвизгнул, впиваясь пальцами в ткань дивана. Его узкое влагалище с трудом приняло альфу, растягиваясь, обжимая каждый сантиметр. Айзек зарычал, наслаждаясь теснотой, и начал двигаться, сначала медленно, затем все быстрее, его яйца шлепались о промежность омеги. Франко, тем временем, не отрывая взгляда от растерзанного лица Кими, расстегнул свои джинсы. Его член, толстый и небольшой, с выраженной головкой, выпрыгнул наружу. Он поднес его к лицу Кими. - Смочи, пока Берман играет с твоей дырочкой. Хорошенько, язычком. Запах чистого альфа-мускуса, концентрированный и терпкий, ударил в ноздри. Кими, почти не контролируя себя, высунул язык и лизнул солоноватую кожу на кончике, потом взял головку в рот. Франко резко двинул бедрами вперед, заставляя его подавиться. Оливер наблюдал за этой сценой, его пальцы продолжали свою работу: один вошел внутрь Кими, нащупывая неровность на передней стенке, второй продолжал тереть клитор. Он наклонился, губы коснулись уха Кими, сосущего Франко. - Ты хочешь больше? Хочешь, чтобы я вошел в эту маленькую, мокрую киску, пока ты обслуживаешь Колопинто? Она так пульсирует… Ты мечтаешь, чтобы я тебя оплодотворил, да? Выместить всю злость с трассы на твоем тельце? Кими мог только мычать, его рот был занят. Он кивнул, слезы стыда и наслаждения выступили на глазах. Его влагалище действительно судорожно сжималось на пальцах Оливера, выплескивая новые порции смазки. Ритмичные шлепки тела Айзека о тело Габи, прерывистые стоны бразильца, хлюпающие звуки, влажное чмоканье - все смешалось в одну пошлую симфонию. Франко, держась за затылок Кими, учащенно дышал, двигая бедрами все резче. - Кончаешь, омега? Кончаешь просто от того, что тебя трогают и долбят в рот? - Оливер ускорил движения пальцев, его дыхание стало сбивчивым. Кими забился в оргазме. Его тело сжалось в тугую дугу, влагалище конвульсивно задергалось, из него хлынула теплая жидкость. Спазмы горла заставили Франко прохрипеть и вырвать свой член из его рта. Густые струи альфа-семени брызнули на лицо, грудь и живот Кими, горячие и липкие. В этот момент Айзек с рыком вогнал свой член в Габи до предела и замер, изливаясь внутрь него. Тело Габи вздрогнуло, приняв заполнение. Оливер, больше не сдерживаясь, оттолкнул ослабевшего Франко, повалил Кими на спину на пол. Его член, длинный и прямой, блестел от предэякулята. Он раздвинул дрожащие, смазанные его же соком, бедра Кими и одним уверенным, глубоким толчком вошел в него. Кими захныкал. Наполнение после пальцев и оргазма было огненным, невыносимым и божественным одновременно. Оливер начал жесткий, безжалостный ритм, точно выверенный. Каждый удар тазом бил точно в нужную точку, заставляя Кими визжать. Франко, придя в себя, подполз к Габи, которого Айзек уже отпустил. Перевернув его на спину, он без лишних слов втиснул свой, уже снова наполовину возбужденный член, в его растянутое, залитое спермой Айзека влагалище. Габи слабо застонал, его руки беспомощно упали на пол. Комната превратилась в один сплошной клубок тел, запахов и звуков. Запах пота, спермы и омега-сока. Хлюпанье, шлепки, стоны, рычание. Оливер, стиснув зубы, с силой вдавливал Кими в пол, его яйца бились о промежность итальянца. Айзек, наблюдая, подошел к голове Кими и приставил свой, все еще влажный от Габи член, к его губам. - Прибери и меня. Начисто. И Кими, в полубессознательном состоянии, снова открыл рот, позволив войти в него, позволив альфам использовать его тело как им вздумается - два члена в нем одновременно, заполняя обе дыры, помечая, покоряя. Когда Оливер кончил, изливаясь глубоко внутрь, его укус уверенным движением губ и клыков вцепился в покрытого испариной плечо Кими. За ним закончил Франко, обрызгав живот Габи. Айзек вытащил свой член из рта Кими, последние капли спермы попали ему на щеку.

* * *

Тишина после первых оргазмов была звенящей, наполненной тяжелым дыханием и стуком сердец. Воздух казался густым, как сироп, но под ним тлели угольки незавершенного желания. Особенно в Кими. Его тело, измученное и переполненное, все равно пульсировало назойливой, глубокой потребностью. Он лежал на спине, чувствуя, как из его растянутого влагалища вытекает семя Оливера, и эта мысль — что он заполнен им — заставляла его внутренности сжиматься с новой силой. Именно это сжатие, это мелкое, предательское движение его тела, заметил Айзек. Он уже пришел в себя, его могучее тело было покрыто легкой испариной. Он приподнялся на локте, глядя на Кими сбоку, его взгляд был похож на взгляд хищника, учуявшего новую дичь. - Смотри-ка, - хрипло проговорил он, указывая подбородком на дрожащие бедра итальянца. — Наш принц Мерседес еще не удовлетворен. Олли, кажется, только разжег аппетит. Франко, который уже начинал лениво натягивать штаны, замер. Его взгляд скользнул по влажному, покрасневшему отверстию между ног Кими, откуда медленно сочилась белая жидкость. - Правда. Ну что ж… если омега просит, грех отказывать. Тем более такой хорошенький. - Он снова сбросил штаны. Его член, не успев полностью опасть, уже начинал снова наполняться кровью. - Но в одиночку как-то скучно. Хаджар, что скажешь? Справимся? Идея, откровенно пошлая и невероятная, повисла в воздухе. Кими ахнул, его глаза широко раскрылись. Одновременно двое? Во влагалище? Это было физически невозможно, немыслимо, но от одной мысли его тело отозвалось дикой, шквальной волной возбуждения. Влагалище стало выделять смазку с новой силой, смешиваясь с семенем, делая его блестящим и невероятно притягательным. - Вы с ума сошли, - прошептал Кими, но в его голосе не было отрицания. Был только испуганный, пьянящий интерес. - Точно мы? Или твое мокрое тело? - усмехнулся Айзек, вставая на колени между ног Кими. Его огромные, сильные руки обхватили бедра итальянца, почти сомкнувшись вокруг них. - Расслабься, принцесса. Справимся. Ты создан для этого. Тем временем Оливер, наблюдавший за этой сценой, почувствовал странный, противоречивый вихрь эмоций. Его альфа-сущность ревела внутри, требуя отогнать этих двух от омеги, от того, чье тело он только что помечал. Но в глазах Кими он видел не страх, а вызов и такое же животное любопытство. И была еще одна пара глаз, смотревших на него - ярких, насмешливых и полных понимания. Габи. - Выглядит жарко, - сказал Габи, его голос был чуть хрипловатым после недавних криков. Он подполз к Оливеру, его запах персика и меда, теперь с горьковатой ноткой чужого семени, ударил в ноздри. - Но, знаешь, Олли, пока эти два быка пытаются впихнуть невпихуемое… нам с тобой не обязательно быть зрителями. Оливер повернул голову. Габи улыбался своей ослепительной, дерзкой улыбкой. Он был лучшим другом. С ним не было той ядовитой, соблазнительной борьбы, что с Кими. С Габи было… легко. И так же желанно. - Ты же не ревнуешь? - игриво прошептал Габи, проводя пальцем по напряженному предплечью Оливера. - Поделишься собой с лучшим другом? Я обещаю, буду хорошим мальчиком. Ну, или настолько плохим, насколько ты захочешь. Это была магия Габи - превращать самое грязное предложение в шутку, в игру. Оливер чувствовал, как напряжение спадает с его плеч, сменяясь другим, более теплым желанием. Он кивнул, и его рука потянулась к Габи, ладонь легла на его плоский, гладкий живот, чуть ниже пупка. - Только если ты будешь очень, очень громко просить, - тихо ответил Оливер, и в его голосе впервые за вечер прозвучала легкая, почти нежная насмешка. Тем временем Айзек и Франко уже вовсю готовили Кими. Айзек, вылив львиную долю лубриканта на ладонь, обильно смазал свой огромный, снова полностью вставший член и подрагивающую дырочку Андреа. Франко сделал то же самое, затем наклонился и провел языком по дрожащему, перевозбужденному клитору омеги. - Размягчим тебя для нас, красавчик, - пробурчал он, и его язык заскользил ниже, толкаясь внутрь уже растянутого влагалища, смешивая смазку и сперму. - Ах! Боже… остановитесь… - стонал Кими, но его таз сам подавался навстречу языку Франко, а руки впились в волосы Айзека, который отодвинул аргентинца и приставил головку своего члена к влажному, растянутому входу. - Готовься, - просто сказал Айзек и, без лишних церемоний, начал входить. Это было невероятно хорошо. Кими вскрикнул, его тело напряглось, пытаясь принять чудовищный размер. Но он был невероятно влажным и возбужденным, и Айзек, медленно, но неумолимо, заполнял его до самой матки. - Черт, он же весь внутри… тебе там тесно, бычок? - Франко приставил свой, более короткий, но довольно толстый член прямо под основание члена Айзека, к краю растянутого, дрожащего отверстия. - А теперь… принимай и меня. Потерпи немного. Под наблюдением завороженных Оливера и Габи, Франко начал втискивать свою головку рядом с членом Айзека. Кими взвыл - это был протяжный, разбитый стон, в котором было больше невероятного наслаждения, чем боли. Его тело сопротивлялось секунду, а затем сдалось, приняв невозможное. Оба члена оказались внутри, двигаясь в тугом, невероятно тесном пространстве, их кожа терлась друг о друга через тонкую перегородку его влагалищных стенок. - О, БОЖЕ! - закричал Кими, его глаза закатились. Это чувство абсолютного, до краев заполнения было вне любого опыта. Каждое движение, каждый толчок Айзека заставлял член Франко двигаться внутри него, и наоборот. Это была сплошная, бушующая точка G. - Ну как, Кими? - тяжело дышал Айзек, начиная медленные, глубокие толчки. - Достаточно альфы для тебя? Или тебе нужно больше? - Он… он не может ответить, смотри, он кончает просто от этого! - хохотал Франко, чувствуя, как внутренности Кими судорожно сжимаются вокруг них обоих в шквальном, безостановочном оргазме. На другом «поле боя» царила другая атмосфера. Оливер лежал на спине, а Габи сидел верхом на нем, опускаясь на его твердый, но не такой огромный, как у Айзека, член с мягким, довольным стоном. - О, да, вот так… именно так, Олли, - Габи откинул голову, его стройное тело изгибалось в плавном, чувственном ритме. Он двигал бедрами не с животной яростью, а с игривой, сладострастной грацией, находя свой угол и свою глубину. - Ты всегда знаешь, как… ммм… как попасть в самое нужное место. Оливер держал его за узкую талию, помогая движению, но его взгляд то и дело скользил к сцене в центре комнаты. Вид Кими, раздавленного между двумя массивными телами, слышимые оттуда влажные, хлюпающие звуки двойного проникновения, его собственные стоны - все это зажигало в груди Оливера темный, похотливый огонь. Он вонзил свой член в Габи чуть резче. - Громче, - прошептал он Габи. - Пусть он слышит, как тебе хорошо. Пусть знает, что пока его трахают, ты здесь, со мной. Габи понял игру мгновенно. Он громко, сладко застонал, нарочито театрально. - Олли, да! Вот там! Трахай меня! Твой член такой идеальный… он заполняет меня так сладко! Кими, в полубреду от двойного проникновения, услышал это. Взгляд омеги, полный слез наслаждения, встретился с взглядом Оливера. И в этом взгляде была не только ревность, но и порочное возбуждение. Его омегу трахают двое других, а сам он это время трахает своего лучшего друга. И всем от этого невероятно хорошо. - Да, Габи, вот так… ты принимаешь его так хорошо, - сказал Оливер, глядя в глаза Кими, и его слова были адресованы обоим. Его рука соскользнула между ног Габи, нащупав его натертый, твердый клитор. - Кончай для меня. Покажи этому жадному итальянцу, как это должно выглядеть. Габи, уже на грани, закричал, его тело затряслось в серии мелких, сладких конвульсий. Влажные внутренности сжались вокруг члена Оливера, выжимая из него ответный, мощный выброс. Они кончили почти одновременно, в унисон со стоном Кими, который под толчками Айзека и Франко испытал еще один, сокрушительный оргазм, чувствуя, как горячие струи двух альф одновременно заполняют его до отказа. Наступила тишина, на этот раз по-настоящему истощенная и удовлетворенная. Тела разъединились, тяжело дыша. Кими лежал, полностью опустошенный, его бедра дрожали, из его разомкнутого, переполненного влагалища обильно вытекала густая смесь соков и спермы. Он смотрел на Оливера, который все еще держал в объятиях улыбающегося, довольного Габи. Не было злобы, не было боли. Они все получили то, что хотели: адреналин, доминирование, подчинение, заполнение, дружескую близость и грязный, возбуждающий спектакль. Франко тяжело плюхнулся рядом, похлопывая Кими по бедру. - Ну что, принц? Выдержал гонку на двух двигателях? Кими слабо усмехнулся, не в силах говорить. Айзек встал и потянулся, его тело издало довольный хруст. - Думаю, на сегодня хватит. А то наши омеги развалятся. Оливер мягко выскользнул из Габи и поднялся. Он посмотрел на Кими, на его раскрытое, залитое спермой тело, затем на его лицо. Ничего не сказал. Затем наклонился и крепко, почти по-братски, поцеловал Габи в макушку. - Спасибо, что помог развлечься. - Всегда рад, - хихикнул Габи, растягиваясь на ковре как кот. Потом Оливер вернул взгляд Кими. Ночь ещё молода, а тела, казалось бы, истощённые, находят в себе новые резервы. Гормоны, смешанные с адреналином и выпивкой, творят чудеса. Кими лежал на спине, ощущая приятную, гудящую пустоту после ухода двух членов. Из него вытекало ручьями, образуя липкую лужу под бедрами. Его сознание плавало где-то между сном и явью, но каждое движение воздуха на перевозбужденной коже заставляло его вздрагивать. Особенно чувствительным был клитор, натертый до ярко-красного состояния, пульсирующий отдельной жизнью. Его полуприкрытые глаза зафиксировались на Оливере. Тот помог Габи перебраться на кровать, но при этом наблюдал за Андреа. Его взгляд был пристальным, аналитическим. Он изучал Кими. Это был взгляд собственника, смешанный с темной, не до конца удовлетворенной жаждой. Айзек, вытирая торс влажным полотенцем, фыркнул, заметив этот взгляд. - Ну что, Берман, никак не можешь насытиться видом? - Его голос был низким, ленивым от удовлетворения. - Или ревнуешь, что мы его так… основательно заполнили? Оливер не ответил. Он просто медленно провел ладонью по спине Габи, который мурлыкнул во сне. - Может, он хочет доказать, что может выжать из своего омеги больше, чем мы? -вступил Франко, похабно ухмыляясь. Он уже налил себе воды и развалился в кресле, его взгляд скользил по обнаженному, измазанному телу Кими с наглым любопытством. - Хочешь устроить шоу, Берман? Посмотрим, на что ещё способен твой маленький итальянец. Кими почувствовал, как волна жара накрывает его с головой. Он не хотел быть «шоу». Но его тело, предательское и отзывчивое, уже реагировало. Слабый, едва уловимый трепет пробежал по стенкам его влагалища. Он попытался сесть, опершись на локти. - Я не… цирковой пони, - выдохнул он, но голос звучал слабо. - Нет, не пони - наконец произнес Оливер, его голос прозвучал четко и тихо, перекрывая тихую музыку. Он отошел от Габи, уложив того на подушку, и выпрямился. Его обнаженная фигура в полумраке комнаты выглядела иначе, чем у Айзека или Франко — не такая массивная, но стремительная, собранная, как пружина. Он подошел к Кими и встал на колени между его разведенных ног. - Ты можешь еще, - заявил Оливер, не спрашивая. Его пальцы легли на внутреннюю поверхность бедер Кими, чуть выше колен, и начали медленно, неотвратимо раздвигать их шире. - Я видел, как ты сжимался, когда они ушли. Твое тело просит еще. Оно не кончило по-настоящему. Не так, как может. - Оливер… - прошептал Кими, но протеста не последовало. Его взгляд упал на член Оливера, который, несмотря на недавнюю разрядку с Габи, снова был в полной боевой готовности. Более тонкий, чем у Айзека, но длинный, с выраженной, почти идеальной формой. - Я не буду входить в тебя, - сказал Оливер, словно читая его мысли. Его пальцы поползли выше, к самой сокровенной, опустошенной и все еще чувствительной плоти. - Ты и так переполнен. Но есть другие способы. Он наклонился. Но не для поцелуя. Его губы обхватили воспаленный, пульсирующий клитор Кими. И язык – плоский и уверенный— прижался к нему, а затем проскользнул ниже, к самому входу, собирая смесь вкусов - себя, Айзека, Франко, чистую эссенцию самого Кими. Кими застонал, запрокинув голову. Это было иное. После грубой силы двойного проникновения эта целенаправленная, почти научная атака на самые чувствительные точки была оглушительной. Оливер работал языком и губами, как будто разгадывал сложнейшую инженерную задачу: найти нужный ритм, давление, угол. Он знал, что ищет. Франко с интересом приподнялся на кресле. Айзек молча наблюдал, скрестив руки. В его взгляде было уважение к мастерству, пусть и в такой пошлой форме. Оливер игнорировал их. Все его внимание было сосредоточено на реакции тела под ним. Он чувствовал, как бедра Кими начинают мелко дрожать, как его дыхание срывается на прерывистые всхлипы. Он добавил пальцы - три, скользнувшие внутрь без сопротивления, - и нашел ту самую грубоватую точку на передней стенке, которую ранее лишь задевали. - Вот она, - прошептал он губами прямо у его клитора, и горячее дыхание заставило Кими вздрогнуть. И он начал. Быстро, ритмично давить пальцами изнутри, в такт ударам языка по клитору. Это был не ласковый довод до края, а требовательная, безжалостная эксплуатация всех известных ему эрогенных зон. Он заставлял тело Кими приближаться к оргазму, не спрашивая разрешения. Кими закричал. Его руки вцепились в волосы Оливера, не то отталкивая, не то притягивая. Мир сузился до бешеного сердцебиения, до невыносимого, растущего давления в самом низу живота. Это был не просто оргазм. Это было что-то большее. Чудовищное давление, которое не находило выхода. - Я не могу…- сквозь зубы процедил Кими, глаза полные паники и блаженства. - Можешь, - твердо сказал Оливер, не прекращая движение пальцев ни на миллисекунду. Его глаза сверкнули, поднявшись, чтобы встретить взгляд Айзека. Вызов. - Ты можешь всё. Расслабься и отпусти. Кончи для меня. Кончи так, как никогда раньше. Последние слова, откровенные и грязные, стали спусковым крючком. Тело Кими выгнулось в неконтролируемой судороге. Давление, копившееся от всего вечера, от всех прикосновений, от этой филигранной пытки, наконец, вырвалось наружу. Это не была просто обильная волна смазки. Это был мощный, горячий, прозрачный фонтан. Он бил из глубины, с силой, которая заставила самого Кими ахнуть от неожиданности. Струя хлестко ударила Оливеру прямо в лицо - по подбородку, губам, щекам. Оливер даже не отпрянул. Он лишь прикрыл глаза на секунду, приняв весь поток на себя. Жидкость была теплой, почти горячей, с едва уловимым сладковатым запахом, чистым, перебивающим все остальные. Когда поток ослаб, превратившись в несколько последних сильных струй и затем в ручей, Оливер медленно открыл глаза. Он провел ладонью по своему мокрому лицу, собрал влагу с подбородка и, не отрывая взгляда от изумленного, потрясенного Кими, облизал ладонь. - Совершенно, - произнес он хрипло, и в его голосе звучало глубочайшее удовлетворение не просто от оргазма, а от победы. От того, что он добился этого, выжал из этого гордого, сложного омеги его самую сокровенную, неконтролируемую реакцию. Наступила секунда ошеломленной тишины. - Черт побери, - с почтительным удивлением выдохнул Франко. — Вот это финиш. Прямо в лицо. Безжалостно. Айзек рассмеялся — низкий, одобрительный смех. - Браво, Берман. Браво, Кими. Редко кто из омег так может. Значит, действительно довел до точки. Кими, тяжело дыша, смотрел на залитое его же жидкостью лицо Оливера. Оливер наклонился снова и поцеловал его. Глубоко, влажно, заставляя Кими почувствовать на своих губах свой же вкус. Тишина после взрывающего разум сквирта длилась недолго, но для Кими она растянулась в вечность. Его собственный крик, смешанный с хриплым одобрением Айзека и свистом Франко, еще звенел в ушах, но внутри все опустело и затихло, сменившись леденящей волной осознания. Он… он облил Оливера. Прямо в лицо. Изнутри его тела вырвалось что-то непонятное, стыдное, неконтролируемое. «Это ненормально. Со мной что-то не так». Весь его предыдущий бравад, вся дерзость, с которой он принимал двойное проникновение, испарились, оставив после себя лишь испуганного, растерянного мальчишку. Он был самым младшим здесь не только по возрасту. В такие моменты он чувствовал эту пропасть опыта - грязного, физиологического - особенно остро. - Я… что это было? - его голос прозвучал тонко, почти по-детски, полный настоящей паники. Он отпрянул от Оливера, как от огня, стараясь закрыть дрожащими руками свою перепачканную промежность. - Что со мной? Это… это не так должно быть! Его широкие глаза, полные слез, которые вот-вот хлынут, обводили присутствующих, ища ответа, осуждения, насмешки. Насмешка не заставила себя ждать, но она была незлобивой. - Да ладно тебе, Кими, это же круто! Не каждый омега так может. Это ж как… суперсила, блять! - рассмеялся Франко, но в его смехе не было жестокости, скорее грубоватое удивление. Но Кими не слышал. Он смотрел на Оливера, который все еще был на коленях перед ним, с мокрым лицом и непроницаемым выражением. Вот он сейчас оттолкнет его. Сочтет уродливым, ненормальным. Оливер медленно вытер лицо тыльной стороной ладони. Он не отводил взгляда от Кими. И в его глазах не было ни отвращения, ни насмешки. Была та самая хищная сосредоточенность, но теперь в ней проступила другая нота - странная, почти нежная доминантность. - Тихо, - сказал он негромко, но так, что слово легло между ними тяжелым, успокаивающим грузом. - Ничего страшного не произошло. Совсем ничего. - Но я… я облил тебя! - выдохнул Кими, и голос его предательски дрогнул. - И что? - Оливер наклонился ближе, не давая ему отстраниться. Его пальцы, твердые и теплые, обхватили запястья Кими, мягко, но неотвратимо отводя его руки от тела. - Ты дал мне лучшее, что у тебя есть. Самую сокровенную реакцию. Самую чистую. Без прикрас. Это честь, Кими. Не повод для паники. Его слова были тихими, предназначенными только для двоих, но в тишине комнаты их слышали все. - Берман, не растравляй парня, - лениво бросил Айзек, но в его тоне тоже сквозило что-то вроде понимания. - Кими, слушай сюда. Это сквирт. Бывает у некоторых омег при очень сильном оргазме. Это просто вода, мышцы так сжимаются. Никакой мистики. Приятно же было, да? - Ох, да уж, судя по воплю — более чем, - фыркнул Франко. Габи, окончательно проснувшись от шума, приподнялся на локте. Его взгляд, ясный и насмешливый, скользнул по лицу Кими. - Божечки, малыш испугался, что пописал на своего альфу? - Он сказал это так дерзко, что даже у Кими вырвался сдавленный, нервный смешок. - Расслабься, солнышко. Это не то. И это чертовски здорово. Я, например, завидую. У меня так не получается, хоть тресни. Ты особенный, вот и всё. Особенный. Не урод. Не больной. Особенный. Слова друзей начали доходить. Паника отступала, оставляя после себя дрожь истощения и смущение. Оливер все ещё держал омега за запястье, его большие пальцы плавно водили по тонкой коже на внутренней стороне. - Видишь? Никто не смеется. Никто не шокирован. Ты просто подарил нам всем зрелище, - голос Оливера стал еще тише, почти ласковым, но в этой ласковости была стальная уверенность. - И теперь твое тело знает, что может. И мое тело знает, что помогло этого добиться. Это… связь. Он наконец отпустил его запястья, но вместо того чтобы отстраниться, его руки плавно скользнули вверх по бокам Кими, обняли его за талию и притянули к себе. Кими, ослабленный и эмоционально опустошенный, не сопротивлялся. Его голова упала на плечо Оливера, он почувствовал запах собственной смазки на его коже, смешанный с его альфа-мускусом. Это было отвратительно. И безумно успокаивающе. - Всё, хватит нытья, - бодро объявил Франко, вставая. - Раз уж все успокоились, надо закрепить материал. Кими, ты теперь наша звезда. Звезды должны сиять. Берман, подвинься, дай нам тоже поздравить чемпиона. Оливер на мгновение напрягся, его руки защитнее сжались на спине Кими. Но затем он медленно выдохнул и ослабил хватку. Он понял. Кими нужно было не только его утешение. Ему нужно было принять это - себя, свою реакцию - здесь и сейчас, среди них всех. И принять это через то, что у них всех получалось лучше всего. - Только аккуратно, - сказал Оливер, и это прозвучало как приказ. - Он на взводе. Айзек подошел с другой стороны. Его движения теперь были не столь агрессивными, а более… ритуальными. Он опустился на колени, его огромные ладони легли на бедра Кими с обеих сторон. - Ничего не бойся, - пробормотал он, и его голос потерял привычную грубость. - Просто получай удовольствие. Ты это заслужил. Франко сел перед Кими, его взгляд уже не был таким похабным, а больше заинтересованным. Габи подполз сзади и обнял Кими за шею, прижимаясь к его спине. - Давай, малыш, - прошептал он ему в ухо. - Кончи так, чтобы все ахнули. Ты же любишь быть лучшим. Кими закрыл глаза. Его окружали. Со всех сторон. Тепло, руки, запахи. Не было насилия, не было принуждения. Было… принятие. Грубое, пошлое, но настоящее. Его тело, откликаясь на ласки, начало снова потихоньку возбуждаться. Страх таял, растворяясь в новой, непривычной волне безопасности среди этой бушующей похоти. Оливер наблюдал, его рука легла на затылок Кими, пальцы вплелись в темные волосы. Он не мешал другим, но его присутствие было самым весомым. Он был его якорем. И когда волна нового, на этот раз сладкого и всеобъемлющего оргазма начала накатывать на Кими, он уже не боялся. Он просто чувствовал. Чувствовал, как его тело снова напрягается, готовясь к финальному выбросу. И в этот раз, когда горячие струи сквирта вырвались наружу, попав на грудь Франко и на свои же собственные бедра, он не плакал от страха. Он просто громко, с облегчением застонал, уткнувшись лицом в шею Оливера. А вокруг звучали смех, одобрительные возгласы и похлопывания по спине. После катарсиса, последовавшего за вторым, уже осознанным сквиртом, в огромном номере воцарилась странная, липкая от пота и спермы идиллия. Кими все еще прижимался к Оливеру, дрожа мелкими конвульсиями. Но теперь это была дрожь опустошения и облегчения. Он чувствовал, как сильные пальцы Оливера вплетаются в его волосы, медленно, ритмично массируя кожу головы. Этот жест был неожиданно нежным, почти отеческим, и от этого Кими хотелось плакать еще больше, но уже по другому поводу. - Ну что, успокоился, малыш? - голос Франко прозвучал прямо над ухом, но теперь в нем не было насмешки, а лишь усталая констатация факта. - Ничего, в первый раз всегда страшно. На соревнованиях по сквиртингу будешь теперь нашим тайным оружием. Айзек, откинувшись на локтях, фыркнул. - Соревнования… Колопинто, ты совсем ебанутый. - Но сказал он это беззлобно. Его взгляд блуждал по разгромленной комнате, по телам, затем остановился на Габи, который снова устроился поудобнее, положив голову Кими на колени. - Ладно, банда. Что дальше? Разбегаемся по углам и делаем вид, что ничего не было? Вопрос повис в воздухе. Потому что расходиться не хотелось. Неловкость, которая должна была наступить, была съедена той же самой животной откровенностью, что и секс. Стыд сгорел в пламени взаимного удовлетворения, оставив после себя странное, братское чувство. - Душ, - твердо сказал Оливер, его голос прозвучал как разумное, практичное решение. - Нам всем нужен душ. Или ванна. - О, отличная идея! - оживился Габи, первым подпрыгивая с пола. Его гибкое тело, покрытое легкими синячками засосов и засохшими пятнами, казалось, совсем не его беспокоило. - Здесь ванна размером с бассейн. Всем поместимся. Идея была одновременно абсурдной и совершенно логичной. Они все были липкие, перепачканные в сперме, смазке и сквирте. Мыться по отдельности значило признать какую-то ненужную стыдливость, которой здесь уже не было места. Оливер поднялся, потянув за собой Кими, который пошатнулся на ослабевших ногах. Он не отпустил его руку, ведя за собой в направлении огромной, отделанной мрамором ванной комнаты. Остальные потянулись следом - Айзек, кряхтя, поднимал свое массивное тело, Франко лениво волочил ноги. Ванна и правда была огромной, почти джакузи. Габи, как хозяин церемонии, первым включил воду, настроил температуру и начал сбрасывать в нее ароматные соли и гели, найденные на полке. - Сделаем себе спа, - объявил он, - после такого марафона просто необходимо. Вода начала наполнять пространство паром и запахом лаванды. Один за другим они забирались в горячую воду: сначала Габи, затем Айзек, который занял целый угол, потом Франко, с удовлетворенным стоном опуская свое тело. Оливер помог Кими забраться, усадил его на ступеньку, где вода доходила до груди, и только потом зашел сам, устроившись рядом с ним. Мгновение они просто сидели в тишине, позволяя горячей воде смывать напряжение с мышц и усталость с разума. Пар скрывал выражения лиц, делая все происходящее немного сюрреалистичным. - А теперь, - сказал Габи, схватив с полки огромную губку и бутыль с гелем для душа, - церемония омовения. Кто первый? Малыш, ты явно нуждаешься в наибольшем уходе. Он подвинулся к Кими, но Оливер перехватил губку. - Я, - просто сказал он. И началось нечто среднее между мытьем и ритуальным обозначением границ. Оливер, сконцентрированный и методичный, начал смывать с тела Кими все следы минувшей ночи. Он промыл его волосы, тщательно, но без особой нежности, прошелся губкой по шее, плечам, спине. Его движения были властными, но не грубыми. Касания на промытых, чистых кожей становились какими-то иными — не столько сексуальными, сколько утверждающими связь. Франко, наблюдая, усмехнулся. - Помечает заново. Чистенького, чтобы снова запачкать. - Заткнись, Франко, - беззлобно бросил Габи, отнимая у Айзека гель, чтобы помыть тому спину. - Ты просто завидуешь, что не додумался первый. Айзек лишь хмыкнул, позволяя Габи тереть его могучие плечи. Расслабленность после секса делала этих мощных альф почти ручными. Когда Оливер добрался до бедер Кими, его движения замедлились. Губка скользнула по внутренней стороне бедер, смывая засохшие следы. Он промыл его аккуратно, тщательно, не избегая ничего. Это было интимнее, чем сам секс. Кими закрыл глаза, снова чувствуя прилив тепла к лицу, но на этот раз это был не стыд, а что-то иное. Признание. Покорность, которой он не протестовал. - Чистый, - наконец объявил Оливер, откладывая губку. Его рука на секунду задержалась на плоском животе Кими, ладонь легла чуть ниже пупка, как бы чувствуя что-то внутри. - Теперь точно мой. Он не сказал это громко. Он просто это констатировал. И все в ванной - даже Франко - промолчали, приняв этот факт. Затем ритуал продолжился. Они мыли друг друга почти братски: Айзек намылил Франко спину с такой силой, что тот взвыл, Габи, хихикая, пытался устроить битву на губках, пока Оливер не облил его с головой водой в наказание. Кими, наблюдая за этой возней, впервые за вечер рассмеялся - тихо, счастливо, чувствуя себя частью чего-то дикого, неправильного, но своего. Когда вода начала остывать, они выбрались один за другим, закутываясь в огромные, пушистые полотенца. Усталость наконец накрыла их с головой. Но это была приятная, сладкая усталость. - Ну что, - зевнул Франко, глядя на разбросанную по полу одежду. - Кто куда? Я здесь остаюсь, мне до своего номера идти лень. Айзек кивнул. - Я тоже. Диван огромный. Габи уже калачиком устроился на одном из кресел, укутавшись в плед. - Я тут. Оливер посмотрел на Кими, затем на огромную кровать, которая, чудом, почти не пострадала. - Идем, - сказал он просто, не как вопрос. И Кими, не думая, пошел за ним. Они устроились на краю огромного матраса, под одним одеялом. Оливер лег на спину, Кими пристроился рядом, положив голову ему на плечо. Рука Оливера легла ему на талию, тяжелая и уверенная. В полумраке комнаты, под храп Франко и ровное дыхание Айзека, Оливер повернул голову и его губы почти коснулись уха Кими. - Завтра всё будет по-другому, - прошептал он так тихо, что слова были едва слышны. — Мы будем драться на трассе. Я буду пытаться тебя уничтожить. И ты будешь пытаться уничтожить меня. Понятно? Кими кивнул, чувствуя, как под этим касанием по спине пробегают мурашки. - Но когда всё закончится… когда выключится свет… ты будешь здесь. Со мной. Или я приду к тебе. Это наше правило. Единственное, что имеет значение. Это был не вопрос. Это был закон. И Кими, слушая ровный стук сердца под ухом, понял, что принял его. Он кивнул снова и закрыл глаза. И заснул почти мгновенно, окруженный теплом, запахом чистого тела Оливера и тихим, синхронным дыханием трёх других людей, с которыми его теперь связывала самая грязная, самая честная и самая крепкая из возможных связей. Ночь в Монако подходила к концу, но их странная, извращенная гонка только начиналась.