Рождественский подарок для Инко Клаус

Дом Санта-Клауса на Северном полюсе представлял собой просторное ранчо. Сверкающие ледяные стены были отделаны красными полосами. Дом был окружен сосновым бордюром, усеянный рождественскими гирляндами и крошечными дулами ружей, нацеленные на любых непослушных нарушителей. Инко сидела, свернувшись калачиком, в зеленом кресле, накрывшись клетчатым пледом. Над камином висели два чулка, а внизу бушевал огонь. Высокая рождественская елка была украшена разнородными игрушками, большинство из которых были подношениями благодарных детей Санта-Клаусу. Самодельные украшения варьировались от расплавленной пластиковой звезды, украшенной бусинами, до оленя, сделанного из палочек от мороженого. Светящиеся белые огоньки поднимались к звезде на вершине — самому дорогому украшению, сделанному из чистого золота и увенчанному бриллиантом. Её муж вошёл, одетый в свой обычный красно-белый костюм. Он тащил за собой огромный подарок. Его вьющиеся белые волосы выглядывали из-под шапки с помпоном. У него была длинная белая борода и внушительный живот, но лицо было на удивление молодым. Никакая энергия Санты не могла скрыть зловещий блеск в его винно-красных глазах. Но Инко привлекли эти глаза ещё тогда, когда она впервые встретила его под омелой. «О, Хисаши, тебе не стоило этого делать!» — пробормотала Инко, глядя на огромную коробку, завёрнутую в красно-зелёную полосатую бумагу. Хисаши с глухим стуком поставил перед ней коробку. «Как я мог не подарить тебе подарок, после всей твоей работы, благодаря которой Рождество стало радостным для всех?» «Это моя работа как миссис Клаус», — засмеялась она. «О, тебе правда не стоило этого делать». Тем не менее, она с нетерпением сорвала обёрточную бумагу, отбросила огромный серебряный бант и открыла крышку. Она ахнула, увидев подарок внутри. Подросток с зелёными волосами был связан с головы до ног блестящей красной лентой. На нём была пижама с изображением Всемогущего и желтая толстовка. Его рот был заткнут зелёным бантом. Он посмотрел на неё, и гнев сменился шоком. Инко улыбнулась. «О, Хисаши, сын? Откуда ты узнал, что я его хочу?» Хисаши подмигнул. «Это часть роли Санта-Клауса, любовь моя».

***

Изуку был, честно говоря, до смерти напуган, когда проснулся связанным в тёмном ящике и понял, что не может использовать свою причуду. Страх перерос в ужас, когда Изуку услышал снаружи голос Все за Одного, насвистывающего рождественскую мелодию. В тот момент Изуку был убежден, что Все за Одного каким-то образом украл его причуду и теперь готовится зверски убить его и отправить его тело Всемогущему. Но прежде чем Изуку успел вырваться из коробки, она открылась. На него смотрела его любимая мать. На ней было прекрасное красно-бархатное платье. Её красный плащ был отделан дорогим белым мехом. «О, Хисаши, сын? Откуда ты узнал, что я его хочу?» Она наклонилась, чтобы вытащить Изуку из коробки, и он был так ошеломлен, что не сопротивлялся. Его мысли метались, пока она развязывала его путы. Прежде чем атаковать, ему нужно было понять, что происходит. Его давно пропавший отец тоже здесь? «Это часть роли Санта-Клауса, любовь моя». Но ответ пришёл от Все за Одного, а не от Хисаши Мидории. По какой-то странной причине Все за Одного был одет как Санта-Клаус, в шапке и с соответствующей бородой. Этот Санта был огромен во всех смыслах этого слова: высокий, мускулистый и коренастый. Если бы не его голос, Изуку не узнал бы своего врага. На молодом лице Все за Одного не было шрамов. Что-то в этом лице было до боли знакомым. В этот момент Изуку решил, что, должно быть, он оказался в ловушке странной причуды иллюзий. Всё это было слишком реалистично, чтобы быть сном, но и не могло быть реальностью. Все за Одного наклонился и поцеловал Инко в губы. «Фу!» — закричал Изуку, рефлекторно оттащив мать в сторону. Все за Одного расхохотался до упаду. «Ты уже выучил свои реплики, сынок. Полагаю, все дети ненавидят публичные проявления нежности между родителями». «Ты мне не отец», — бесстрастно ответил Изуку. «Мой отец — Хисаши Мидория». «Я — Хисаши Клаус, его версия из альтернативной реальности». «Я же сказал, что ты не… из альтернативной реальности?» Сердце Изуку бешено заколотилось. Это было объяснение тому, что сейчас происходит, но оно ему совсем не нравилось. Последнее, что он помнил, — он спал в общежитии UA. Потом проснулся в какой-то подарочной коробке. Казалось маловероятным, что злодей мог напасть на него в UA, не подняв тревогу, но не невозможным. Причуда Один за Всех могла пробить промывание мозгов. Его причуда должна была спасти его. «Ты украл мою причуду?» — спросил Изуку, отчаянно желая, чтобы это было неправдой. Он не мог подвести наследие Один за Всех. Хисаши фыркнул. «Я Санта-Клаус! Я не ворую на Рождество, я только раздаю подарки. Даже дети из плохого списка получают кусок угля. Причуд в этой вселенной не существует, поэтому ты не можешь использовать свою». «В этой вселенной». Изуку пробормотал эти слова, пытаясь понять их. Он хотел верить, что не утратил свою причуду. Он не хотел, чтобы Все за Одного был его отцом, поэтому решил, что, вероятно, в этом и заключается разница между двумя реальностями. Он никак не мог смириться с мыслью о Все за Одного в роли Санта-Клауса. Проще было представить себе человека перед собой как Хисаши. Инко, хлопнув глазами в ответ, послала мужу воздушный поцелуй. «Только ты мог прорваться сквозь стены реальности и отправиться в другое измерение, чтобы забрать мой подарок, дорогой». «Всё для тебя, мой красно-белый ангел», — вздохнул Хисаши. Изуку чуть не стошнило. «Отправьте меня домой немедленно!» Хисаши усмехнулся. «В конце дня я отправлю тебя домой, если ты будешь хорошо себя вести перед моей женой. Непослушных детей награда не даёт». Понизив голос, он наклонился и прошипел: «Без меня ты не сможешь вернуться в свою реальность». К сожалению, Хисаши был прав. Изуку мог бы сорвать звезду с того дерева и вонзить её в чёрное сердце злого Санты, но это не вернуло бы его домой. Возможно, у него не остаётся выбора, кроме как сотрудничать. Ему следует считать себя счастливчиком, так как они планируют отпустить его — если, конечно, это не ложь. Возможно, он сможет убедить альтернативную версию своей матери помочь ему. Изуку не мог понять, почему Инко согласилась на это похищение. Неужели она была заколдована? С натянутой улыбкой Изуку повернулся к двойнику своей матери и слегка поклонился. «Похоже, я к твоим услугам, мама. Что бы ты хотела сделать на Рождество?» Инко приложила руку к сердцу. «Он назвал меня мамой», — прошептала она, и на её глазах выступили слёзы. «А мне больше нравится папа», — с надеждой сказал Хисаши. Изуку испепеляющим взглядом посмотрел на злого Санту. Хисаши лишь с улыбкой пробормотал: «Веди себя хорошо», — мягкое предупреждение. Инко сказала: «Я всегда хотела испечь печенье вместе со своим сыном». «Как замечательно!» — сказал Изуку, надеясь на возможность поговорить с матерью без участия Все за Одного. К сожалению, когда Инко вывела его из комнаты, Хисаши последовал за ними. Даже кухня была оформлена в рождественском стиле: вся бытовая техника была выкрашена в красный и зелёный цвета. В стеклянном шкафу стояли красные тарелки с белыми звёздами. На окне висели занавески со снеговиками и венок. Изуку заметил, что за окном идёт густой снег — совсем не располагающий к побегу в пижаме и босиком. Инко поставила красный миксер с нарисованным на передней панели Санта-Клаусом. «Дорогой, можешь принести ингредиенты?» «Конечно, любовь всей моей жизни». Хисаши потянулся к верхним шкафчикам. «Ты же знаешь, я сделаю всё, чтобы съесть твоё печенье». Инко повернулась к Изуку с улыбкой. «Может, ты принесешь молоко из холодильника?» В её улыбке было что-то странное. Изуку не назвал бы её враждебной, совсем нет, но она сильно отличалась от той матери, которую он знал. В каком-то смысле одновременно тёплая и холодная? Более… уверенная? Она определенно говорила так, будто ожидала, что ей будут подчиняться. Улыбка вызывала у него дискомфорт, но, возможно, это просто потому, что эта женщина была очень похожа на его мать, но не была ею. Или, по крайней мере, он на это надеялся. Изуку молча открыл холодильник и достал молоко. Хисаши сказал: «Молодец, сынок». Это взбесило Изуку. Он ненавидел намек на то, что сотрудничает с Все за Одного. Поскольку он не мог бунтовать, Изуку решил пойти в другом направлении и стать до невозможности жизнерадостным. «Это была тяжёлая работа, но кто-то должен был её сделать! Всё для вас, мои замечательные отец и мать». Он произнес эти слова с таким же задором, как сотня рождественских телешоу вместе взятых. Его высокомерие отражалось от высокого остроконечного потолка над головой. Хисаши усмехнулся, то ли не заметив, то ли проигнорировав сарказм. «Вот, мои сладкие». Положив муку и сахар, он направился к ящику со специями. Изуку добавил ещё больше сахара. «Боже мой, я так хочу испечь эти печенья!» Он схватил сахар и высыпал его слишком много. «Давай сделаем эти печенья такими же сладкими, как твоя доброта». «Как восторженно! Теперь, когда нас трое, нам понадобится много печенья». Инко улыбнулась и щёлкнула пальцами. Миска увеличилась вдвое. Насвистывая, она добавила муку. Погладив свой живот, Хисаши сказал: «Мои способности, конечно же, сопровождаются неплохим аппетитом». Любопытство взяло верх над сарказмом, и Изуку спросил: «Как такой, как ты, стал Санта-Клаусом?» Хисаши радостно сказал: «Оказывается, если убить Санта-Клауса, то сам станешь Санта-Клаусом. Когда мне было десять лет, я напал на Санту с кухонным ножом. Мне просто хотелось получить дополнительные подарки». У Изуку отвисла челюсть. Он уставился на него, пытаясь понять, серьёзно ли говорит Все за Одного. Хисаши потянул себя за бороду. «В десять лет я выглядел нелепо с бородой». «Тебе она очень идёт, дорогой», — сказала Инко, поцеловав его в щеку. К сожалению, их слова звучали серьёзно. Разве это не был сюжет какого-то фильма под названием «Санта-Клаус»? Изуку попал в рождественский фильм или это было совпадение? Какой кошмар. Изуку пробормотал: «Наверное, в десять лет ты устал от всех этих кусков угля». Хисаши подслушал. Он долго рассмеялся: «Вот это да! Особенно когда мой младший брат получал настоящие подарки. Теперь, когда я Санта-Клаус, я сам решаю, кто в списке хороших, а кто в плохих. Издевательства и дерзость перед родителями — в моде, а до тошноты хорошее поведение — нет. Убийство заслуживает награды!» «Не так уж много детей совершают убийства», — вздохнула Инко, словно сожалея об этом. «Мой глупый младший брат воспринял это плохо, хотя я всё ещё позволял ему получать подарки. После того, как я запер его на фабрике игрушек, он мог получать все подарки, какие хотел, круглый год. Но он всё равно был неблагодарным», — нахмурился Хисаши. «Я украл силы Пасхального кролика и передал их Йоичи, чтобы тот тоже стал бессмертным, но дурак сбежал. Теперь вместо того, чтобы ограничиваться Пасхой, он бегает в Рождество, раздавая яйца, полные подарков, всем хорошим детям, которых я пытаюсь наказать. Однажды я поймаю его в кроличью ловушку. Я поставлю её возле рождественских ёлок». Инко пожала плечами. «Меньше работы для нас, если мой зять захочет помочь семейному бизнесу. Йоичи многому научился в изготовлении игрушек, когда ты держал его взаперти». «Ты всегда смотришь на вещи с оптимизмом, дорогая». Хисаши поцеловал её в макушку. Изуку поперхнулся. Когда Хисаши отвернулся, Изуку подошёл к Инко и прошипел: «Ты понимаешь, что твой муж меня похитил?» Не моргнув глазом, Инко воскликнула: «Какой замечательный муж, похитил ребёнка ради меня!» В этот момент Изуку понял, что эта альтернативная версия его матери сильно отличается от той, которую он знал и любил, и она ему ничем не поможет. У него не оставалось выбора, кроме как играть в эту безумную игру. Тем более что, судя по всему, если Изуку убьет Все за Одного, то превратится в Санта-Клауса и навсегда застрянет здесь. Нет уж, спасибо! Изуку вздохнул и убрал обратно нож, который взял с подставки на столе. Затем он начал помешивать сухие ингредиенты. Инко добавила жидкие ингредиенты и шоколадную стружку. Затем она включила миксер. «Давай испечём ещё и сахарное печенье», — сказал Хисаши, доставая ещё одну миску. «Я за любой повод, чтобы провести время с моими замечательными родителями! Ваше присутствие наполняет меня радостью!» Изуку открыл шкафчик за спиной Хисаши. «Ах, как мило». Хисаши обернулся и ударился головой о дверь шкафчика. «Ой!» Его шапка упала на пол. Изуку усмехнулся. Он наклонился и поднял шапку. «Ого, папа, тебе лучше немедленно надеть её обратно. Ты выглядишь намного лучше, когда максимально скрываешь свою внешность». «Ничего страшного, сынок, у Санта-Клауса всегда есть шапка». На голове Хисаши выросла вторая шапка, заменившая первую. «Можешь оставить эту шапку себе. Почему бы тебе не надеть её? Тогда мы будем одеты одинаково». Изуку смотрел на шапку в своей руке так, словно она вот-вот оживёт и попытается съесть его лицо. Он не хотел рисковать тем, что волшебная шапка превратит его в одного из эльфов Санты. Медленно он подошёл к мусорному ведру и выбросил шапку. И шоколадное печенье, и сахарное печенье смешались невероятно быстро. После того как Инко выложила тесто на противни и поставила их в духовку, она спросила: «Хочешь поиграть, пока ждём?» Она запустила таймер. Изуку нервно заёрзал. «Всё, что ты захочешь, лишь бы в этой игре никого не зарезали». «Вот шутник!» — воскликнула Инко, сияя от радости. — «Я подумала, что у нас может быть время сыграть в "Улику: Как Гринч украл Рождество"». Вернувшись в гостиную, Инко достала настольную игру с полки рядом с камином. Изуку заметил, что огонь неестественно ровно горит и всегда достаточно сильно, независимо от того, насколько близко он к нему подходит. Изуку с головой погрузился в игру, решив победить Все за Одного в чём-нибудь, чтобы отомстить за весь этот кошмар. К сожалению, Хисаши, похоже, получал удовольствие только от соревнований. Взъерошив кудри Изуку, Хисаши сказал: «Вижу, ты унаследовал свой соревновательный дух от меня». Сквозь стиснутые зубы Изуку сказал: «Какая весёлая игра! Она полностью компенсирует все те Рождества, которые ты пропустил в моей вселенной». Попытка вызвать чувство вины провалилась, вероятно, потому что это был не тот Хисаши. Сияя от радости, Хисаши сказал: «Веселись, но я вот-вот выиграю на следующем ходу». Инко сказала: «Как мило! Синди-Лу застала Гринча за тем, как он засовывал рождественскую ёлку в окно». Изуку и Хисаши застонали, осознавая своё поражение. Хисаши сказал: «У нас ещё есть немного времени. Хочешь посмотреть фотографии моей семьи?» Он снял с полки альбом. «Вот мой младший братишка, какой он милый!» «Он слишком очарователен, чтобы быть с тобой братом», — сказал Изуку, про себя удивляясь, почему лицо женщины, держащей малыша Йоичи, было зачеркнуто. Когда Хисаши просматривал детские фотографии, казалось, что он изуродовал лица своих родителей на каждой из них. Родители исчезли примерно в то время, когда Хисаши исполнилось десять лет, и Изуку задумался, не постигла ли их участь Санта-Клауса. У Хисаши-подростка уже была борода и живот, как у Санта-Клауса, что доказывало, что его безумная история была, по крайней мере, отчасти правдивой. В конце подросткового возраста Йоичи превратился из счастливого ребёнка в пленника, связанного лентами, с угрюмым выражением лица и заячьими ушами на голове. Перевернув страницу, Хисаши сказал: «Вот рождественская вечеринка, где я впервые встретил твою маму». На фотографии Инко в сверкающем зеленом платье танцует вальс с Хисаши. Инко обняла его за плечо. «Я никогда раньше не видела такого красивого мужчину. Сразу поняла, что за тебя стоит убить». Хисаши усмехнулся. «О, дорогая, ты постоянно убиваешь. Ты убила своих десяти бывших парней только за то, что они забыли про твой день рождения или не ответили на звонок с первого раза». «Да, но я бы не поехала на Северный полюс, чтобы убить чью-то жену». Инко поцеловала его. «Подожди, ты убила миссис Клаус?!» — крикнул Изуку. Инко подняла глаза. «А как иначе, по-твоему, я стала новой миссис Клаус?» Хисаши взял её за руку. «Я никогда не любил никого, кроме тебя, моя окровавленная красавица». Они поцеловались. Изуку избежал дальнейших проявлений нежности на публике благодаря тому, что сработал таймер. «Пойдёмте, пока печенье не сгорело. Прямо сейчас». Он разнял пару. Инко с достоинством пошла на кухню и достала печенье из духовки. «Украсим сахарное печенье?» «Разве нам не нужно подождать, пока они остынут?» — спросил Изуку. Инко провела руками над печеньем, и оно остыло, словно несколько минут простояло на холоде. Изуку моргнул. Что ж, он не хотел затягивать эту ерунду дольше, чем это было необходимо. Из высокого шкафа Хисаши достал сахарную глазурь и коробку с конфетами. Инко элегантно украсила свои печенья, так что каждое было оформлено в рождественском стиле, например, в виде ёлки или снеговика. Хисаши нарисовал безголового снеговика, лежащего мёртвым на земле. Изуку же набросал на печенье как можно больше конфет, стараясь поскорее закончить. Затем Изуку добавил на каждое печенье острые жевательные конфеты, которые не любил его собственный отец. Кто знает, может, у этого Хисаши такой же вкус, но попробовать стоило. Все сели за деревянный кухонный стол. Инко налила всем по стакану молока. Изуку потянулся за печеньем с шоколадной крошкой, но засомневался. «Я же не застряну здесь навсегда, если съем это?» Инко рассмеялась. «Это характерно только для Хэллоуина! Такое делают только феи. Здесь невежливо не есть еду. Поторопись, пока не остыло, дорогой». Изуку понял намёк. Он наклонился и нервно откусил кусочек. На вкус это было как обычное шоколадное печенье, свежее, мягкое и тягучее. Затем Изуку потянулся за сахарным печеньем. Глазурь была восхитительно сладкой. Хисаши аккуратно снял острые жевательные конфеты со своего печенья. Ха! Победа! Допив остатки молока, Изуку сказал: «Мне действительно пора идти». «Да, тебе следует вернуться в постель, прежде чем твои собственные родители начнут волноваться», — сказала Инко. Изуку посмотрел на неё с облегчением и подозрением. Он и не подозревал, что эти два одержимых маньяка отпустят его без боя. Но Хисаши кивнул, поднимаясь. «Я создам портал. И ещё кое-что». Изуку напрягся. «Семейные объятия!» Хисаши обнял Изуку. Инко обняла его с другой стороны. Хисаши сфотографировал их троих. Изуку уставился в камеру с коровьим выражением лица. «Вот тебе подарок», — Хисаши протянул Изуку маленькую коробочку, завёрнутую в золотую бумагу. Когда это появилось у него в руках? Неужели это бомба? Прежде чем Изуку успел опомниться, в воздухе появился светящийся портал. Изуку без колебаний прыгнул в него, боясь, что шанс будет упущен. Оглядевшись, Изуку снова оказался в своей спальне. Подарок был единственным, что убедило его в том, что всё это не было всего лишь ярким сном. Он открыл коробку. Внутри лежал кусок угля и записка: «Постарайся быть более злым в следующем году!» Изуку фыркнул. Возможно, Хацуме оценит уголь из другого мира для своих экспериментов.

***

Откинувшись на зелёном диване, Инко Клаус спросила мужа: «Помогла ли тебе встреча с нашим сыном принять решение?» «Да, дорогая», — Хисаши взял её за руки. «Я решил, что хочу детей». «О, любимый», — промурлыкала Инко, обнимая его и страстно целуя. Свет камина мерцал, пока они пытались зачать ребёнка.

***

OMAKE TIME! Omake: Санта для одной жизни Изуку: Любой фанфик про "Отца на один ФФ" можно закончить небольшим отцеубийством. Пора убить парня, который выглядит как мой донор спермы, если бы он был одет в красное. Хисаши: В этой вселенной любой, кто убивает Санта-Клауса, становится Санта-Клаусом. Изуку: Нечестно! Теперь я не могу тебя убить. Почему я не могу получить хоть что-нибудь хорошее на Рождество? # Omake: Санта-Клаус против пасхального кролика Хисаши: Глупый младший братишка, мой праздник гораздо известнее твоего. Рождество — это великолепное пиршество коммерциализма и жадности. Что люди покупают на Пасху? Всего лишь несколько дешевых шоколадных яиц! Йоичи: К твоему сведению, без воскрешения Иисуса из мёртвых никому бы не было дела до его дня рождения. Поэтому мой праздник, пожалуй, важнее твоего. Хисаши: Подожди, Рождество — это религиозный праздник? Я думал, это про продажу игрушек и семьи, которые ненавидят друг друга, собирающиеся за обеденным столом, чтобы спорить о политике. Йоичи: А ты знаешь, что Санта означает Святой? Это делает тебя хорошим парнем. Ты, по сути… герой! Хисаши: НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! # Omake: Если бы у них было время на рождественские песни Изуку: Конечно, ты хочешь спеть песню "Бабушку сбил олень". Все за Одного: Я очень старался попасть в эту старушку. Она постоянно уворачивалась и маневрировала, но я догнал её, прежде чем она скрылась под тенью деревьев. Удивительно бодрая для своего возраста, достойная соперница, которую я с гордостью победил. Изуку: Что с тобой не так?! # Omake: Обсуждаются религиозные и исторические аспекты. Изуку: Я запутался. Когда ты убил Санту, ты убил персонажа из фильма «Санта-Клаус», самого Святого Николая, или кого-то другого? Хисаши: Допустим, я убил религиозную икону, чтобы заменить его грубым материалистом, потому что это было бы восхитительно символично. Йоичи: Но святой Николай умер в 343 году нашей эры. Можно ли убить призрака? Хисаши: Я убил призрака! Должно быть, я ещё круче, чем думал раньше. Откуда ты вообще знаешь столько случайных фактов о праздниках? Йоичи: канал «История», программы, не связанные с инопланетянами. Хисаши: У них это ещё есть? Изуку: Мне кажется, более вероятно, что ты убил либо фантастическое воплощение Рождественского Духа, либо какого-то парня, притворяющегося Санта-Клаусом, чтобы проникать в дома детей. Йоичи: Это звучит так мерзко. Хисаши: (Поёт) Он видит тебя, когда ты спишь; Он знает, когда ты бодрствуешь. Хо-хо-хо, мне это нравится! Я явно создан для того, чтобы быть Санта-Клаусом! Йоичи: А что, если бы это был грандиозный план Бэтмена от Санта-Клауса, который инсценировал свою смерть, взял отпуск и остановил бы моего брата, прежде чем он стал бы настоящим злодеем? Изуку: Тогда я бы усомнился в эффективности этого плана. Йоичи: Эй, по крайней мере, он не захватывает мир. Он просто издевается над моими барабанными перепонками. Хисаши: (Поёт) Он знает, были вы плохими или хорошими. Так что будьте плохими ради зла.