Академический интерес

Одним обычным зимним днём в Южном Парке всё было как обычно — как казалось многим, но точно не четвёрке друзей, о которых я сегодня хочу вам рассказать. В этот тёплый, даже слишком для зимы, день четыре друга, как в детстве, стояли на автобусной остановке, выжидая автобуса. Но этот день был для них очень необычным. Во-первых, потому что это был первый день после рождественских каникул. А во-вторых, потому что блядский Эрик Теодор Картман не выпалил на ребят ещё ничего, что могло бы испортить всем настроение. Это удивляло всех ребят, но тем, кто удивлялся больше всего, был Кайл, который чаще и активнее всех остальных подвергался выёбистому характеру Картмана. Впрочем, пора мне закончить посвящать вас в эту далёкую историю, ведь ей уже давно пора бы начаться. .... Утро в Южном парке для четвёрки друзей выдалось действительно странным. Семнадцатилетние ученики средней школы Южного Парка, как обычно, готовились к поездке на автобусе до школы, но одна очень надоедливая персона не сказала ещё ни слова про то, какие же все его друганы - ушлёпки, распиздяи и куча других подобных слов, которыми он пытался обычно оскорбить ребят. - Хэй..? - подвинулся к Стэну поближе Кайл и шёпотом на ухо произнёс: - Этот придурок даже не назвал меня жидом, чувак, с ним явно что-то не так... - С опаской, поглядывая то на Стэна, то на Картмана, шёптал Кайл на ухо Маршу. Если Кайла эта ситуация скорее удивляла, то Кенни она больше забавляла. Поэтому пацан в рыжей куртке повернулся к Картману и без капельки стеснения спросил: — Эй, жиртрест, ты сегодня дохуя тихий. Даже странно, - немного задумчиво сказал Маккормик, слегка приподнимая бровь в ожидании ответа от Эрика. Но вопреки его ожиданиям, Картман даже не моргнул. Он будто бы вообще не слышал о том, что сказал Кенни, и молчал, глядя в даль. Но даже после этого МакКормик не намерен был сдаваться. Он подошёл к Картману вплотную и ударил его локтем в бок, спросив: — Слышь, чувак, ты вообще дышишь? - то ли иронично, то ли всерьёз беспокоясь, спросил Кенни. Картман, явно взбесившись от действий его бедного дружка, перешёл на ругательства: — Да отъебись ты, гнида! - почти прокричал Эрик. Ребята смотрели на него, как будто это был не их Картман. Ну как? Как могло произойти такое, что Картман не упомянул о том, что Кенни бедный нищеброд ? Время шло, но никто из ребят так и не решил заговорить. Они простояли в ожидании автобуса, а когда эта железяка приехала, они с максимально спокойными выражениями лица зашли в автобус и уселись на свои места. Все. Кроме Картмана. Эта жирная заноза в заднице уселась на место, на котором обычно никто не сидел, подальше от основной четвёрки. Первым, кто заговорил в этом неловком происшествии, был Стэн: — Бля, ребят, ну самое главное - он хотя бы разговаривает, - пожимая плечами, говорил Марш. Кайл немного смутился, понимая, что они втроём слишком много обсуждают Эрика, о котором Кайл со своим лучшим другом разговаривать уж явно не хотел. От чего Брофловски решил поставить точку в этом странном разговоре. — Да забейте вы, ребята, ставлю двадцатку, это очередной его план. Давайте просто не будем участвовать в этом выкидоне Картмана, - отводя глаза в сторону, говорил Кайл, которому было действительно интересно узнать, что же задумал этот хер, но говорить об этом остальным не хотелось. Кайл решил, что лучше перебить своё любопытство сразу. Он решил послушать музыку в дороге и не забивать голову ненужной информацией об Эрике Теодоре Картмане, о человеке, чьё имя отбивалось у него в животе какими-то приятными порывами, будто окрыляя его, но при этом и опустошая до жалостливого урчания, но все же он предпочёл просто не обращать внимание. Как только Стэн заметил, что Кайл надел наушники, он легонько ткнул Кенни в бок и шёпотом сказал: — Чел, ты вообще уверен, что это наш Картман? Может, его подменили инопланетяне, или типа того... - приподнимая бровь и создавая выразительный взгляд, сказал Стэн. Кенни задумался на секунду, после чего выдал гениальную, по его мнению, идею: — Предлагаю проследить за Картманом. В первую очередь проследим за тем, знает ли он свой пароль от шкафчика. Если это действительно он, то он с лёгкостью введёт пароль, - ехидно улыбаясь и сужая глаза, шептал Кенни. Стэн, как только услышал этот план, словно озарился светом: — Чувак... Да ты гений. Принимаю твоё предложение, - пожимая руку Кенни, говорил озарённый Стэн. .... В школе Кенни и Стэн сходу начали свою слежку за Картманом, а Кайл, как прилежный ученик, пошёл в класс готовить учебники на следующий урок. Кенни шёл за Картманом по пятам и тихонько шептал Стэну, идущему за ним: — Он прошёл мимо автоматов с едой... Что ж такое с жиртрестом сегодня... - шептал Маккормик своему приятелю. Вдруг Стэн, чуть призадумавшись, перешёл на обычный голос и привстал с места, в котором они прятались с Кенни: — Бля, чел... — немного неуверенно говорил Стэн, — Может, это какой-то рептилоид, или типа того, или что-нибудь хуже... зомби, например... — даже обеспокоенно говорил Стэн, смотря не на Кенни, а скорее куда-то в сторону, пытаясь понять, что же с ним сегодня. — Ох, чёрт, Стэн! Картман идёт к шкафчикам, пошли скорее! — торопя Стэна идти к Картману, говорил Маккормик. Два дружка-детектива подошли к шкафчикам и начали прикидываться, что открывают свои шкафчики, но на деле они выжидали любого просчёта Картмана, чтобы вывести его на чистую воду. Картман без проблем открыл свой шкафчик и, зевая, взял свои учебники, после чего прошёл в класс, даже не обращая внимания на двух придурков. — О боже, Кенни... Это явно не наш Картман. Единственное, что он взял из шкафчика — это книги... — Обеспокоенно произнёс Стэн, смотря на Кенни. Урок ещё не начался, а Картман, без опоздания, уже сидел за партой и смиренно ждал звонка. А Кайл, читающий книгу и сидящий перед Картманом, чувствовал что-то странное, словно прожигающее его спину, словно что-то раздевало его, даже не прикасаясь. Кайл решил оглянуться и поймал на себе довольный взгляд Картмана, который мало того что смотрел на Брофловски таким прожигающим взглядом, ещё и, кажется... облизывался? На это с удивлением и капелькой смущения смотрел Кайл, который был, откровенно сказать, в ахуе от того, что происходило сейчас в кабинете химии. Кайл готов был начать ругаться на Картмана, но ему не дал громкий шум вбежавших в класс двух одноклассников. — Всем срочно выйти из класса!! Миссис Заглотник,у нас подозрения на замену личности в классе! Все ученики должны выйти из этого класса, немедленно! - кричали Стэн и Кенни, которые явно бежали до класса для того, чтобы сказать это. Но мисс Заглотник на это не повелась - не в её возрасте и манере верить ученикам, которые имели не самую высокую успеваемость. — Мальчики, никто не выйдет из этого класса, пока я не скажу. Ученики, присядьте на свои места, звонок уже был. И прошу вас, давайте не будем распространять подобные неправдивые слухи на моих уроках, - с усталостью, почти засыпая, бубнила учительница. .... По прошествии пары минут Эрик приподнялся со стула так, чтобы мисс Заглотник этого не заметила, и начал шептать Кайлу на ухо: — Что за хуйню только что творили здесь твои друзья? — нежно шептал Картман на ухо Брофловски, от чего тот неожиданно почувствовал тёплые чувства, совсем ему не присущие. Поборов своё смущение, Кайл всё же ответил: — А я-то откуда знаю, жиртрест? Я раньше вас всех троих придурков зашёл в класс, — поправляя волосы и стараясь не смотреть Картману в глаза, говорил Кайл. Картман вернулся на своё место и сидел задумчиво, со странным вожделением смотря на Кайла. В начале перемены Картман снова подошёл к Кайлу, который собирал учебники в сумку, и сказал довольно серьёзным тоном: — Кайл, нужно выйти на пару слов, — грозно сказал он, смотря в глаза Кайлу. Кайл, немного испугавшись такого напора, вздрогнул, но всё же ответил довольно быстро: — Мой отец - адвокат, надеюсь, ты помнишь? - слегка обеспокоенно произнёс Кайл. Картман изменился в лице, у него появилась его фирменная ехидная улыбочка, смотря на которую, Кайлу стало немного не по себе. — Почему же вы, евреи, вечно так переживаете о своей никчёмной жизни? - улыбаясь, как будто дорвавшись до какой-то сладости, говорил Картман, протягивая слова. Кайл ничего не ответил, он не хотел отвечать, он предпочёл поразмышлять. Ведь Картман наконец обозвал его, что было для него вроде бы и плохо, но Кайлу показалось, что ему даже понравилось, он словно этого и ожидал весь этот блядский день. — Хорошо, я выйду с тобой, Картман, но недолго, скоро урок, — опустив голову, чтобы Эрик не заметил его смущения, говорил Брофловски. .... — Кайл, так как ты сейчас единственный, кто не доёбывает меня вопросами о том, что я за рептилоид, расскажи мне, какого хуя происходит? — слегка прижав к стене около дверей класса, говорил Картман, смотря Кайлу в глаза и приподнимая бровь. Кайл слегка смутился. Он ожидал подобного вопроса, но совсем не знал, что ответить на него, ведь сам не понимал, что творят его друзья, от чего решил просто сказать фразу, пришедшую на ум. — Ну, чувак, ты серьёзно не понимаешь, что ведёшь себя как зомбарь, даже не обзываешь никого, это ну... - немного задумавшись, Кайл остановился, — не похоже на тебя... - слегка смущаясь, говорил Кайл. - Не то чтобы я знаю, какой ты обычный, или типа того... просто все привыкли к тебе грубому, и типа того... - тараторя, лишь бы убедить Эрика в том, что это он виноват, а не друзья Брофловски, говорил Кайл. Картман немного удивлённо посмотрел на него. — Серьёзно? Я весь день не называю твоих хиппи-друзей идиотами, а ты называешь меня зомбарём? Какого... - возмущённо говорил Картман. Брофловски растерялся, но всё же решил ответить Эрику хоть как-то. — Знаешь... - немного призадумавшись, говорил Кайл, смотря в глаза Эрику, - мы просто привыкли, что ты всегда ведёшь себя как мудак. И когда ты не мудак — это пугает больше, чем твои обычные выходки, - довольно уверенно для смущённого человека сказал Кайл. Картман удивился и, кажется, не собирался ничего говорить, лишь смотрел на Кайла. — Никогда не думал, что скажу это, жиртрест, но можешь ты почаще возвращаться к своему обычному состоянию? - поправляя шапку, говорил Брофловски. Картман посмотрел на Кайла и усмехнулся. — Хах... - слегка посмеялся он, - Так значит, если я веду себя как мудак, я нравлюсь тебе больше? - Картман нагнулся к Кайлу, говоря это. Кайл в свою очередь сильнее упёрся в стену, в которую и без того уже был вжат телом Картмана. — Держи дистанцию, жирный ублюдок! - крикнул Кайл, недовольно уставив взгляд на Эрика. Но потом вспомнил, что ему только что сказали, и слегка смутился. — И вообще... - отвел он взгляд, - я не это имел в виду, - говоря это, Кайл быстро зашёл в кабинет, стараясь не смотреть на Картмана, неспеша шагающего за ним. .... Заходя в класс, Картман осыпает всех одноклассников парой оскорблений и угроз, после чего садится на своё законное место за партой Кайла. Урок шёл вполне себе нормально для Кайла. Он слушал учителя, делал короткие заметки по теме урока и параллельно разговаривал со Стэном, который сидел справа от него. Но в какой-то момент урока Кайл почувствовал на себе неуютный взгляд, который буквально прожигал его шею так, что скоро оставит ожоги. Кайл понимает, кто на него смотрит, а смотрящий в свою очередь понимает, что Кайл от своей гордыни ни за что не повернётся к нему. «Я не открою ему лицо, ни на секунду», —-повторял Кайл в своих мыслях, слегка отстукивая какой-то неизвестный никому ритм карандашом по столу. Неожиданно Кайл слышит сзади себя тихонький смешок, от чего вздрогнул. Он не понимал, как расценивать действия Картмана. Единственным что Кайл делал осталось прикусывание нижней губы.Он не слышал не слов учителя, не Стэна шепчущего ему что-то на ухо. — Мистер ..., можно я пересяду? Здесь... сквозняк, - выпалил Кайл, толком не подумав о том, как это может обернуться. Все ученики смотрят на Кайла вопросительным взглядом, ведь сквозняка в кабинете явно не было, а день и без того выдался довольно тёплым. — Кайл Брофловски, верно? - поправляя очки, спросил учитель. - Если ты продолжишь врать ради того, чтобы сменить место, - не дожидаясь ответа, сказал мистер ..., - я напишу в твоей характеристике о твоём «синдроме бродячего ученика», - с важным видом, почёсываясь, говорил он. После чего Кайл улавливает еле слышный смешок сначала за своей спиной, а потом и от всех парт. Время идёт, а шею Кайла всё ещё насилуют взглядом, от чего тот просто сидит, словно статуя, молясь о конце урока. Боже, почему этот урок физики длится настолько долго... Кайл понимает, что время словно застыло. Единственное, что осталось — это его шея и жадные глаза Картмана, не желающие отпускать его. Вдруг, подумав о том, что сидеть с Картманом, затеявшим явно что-то не самое лучшее, как минимум ещё 5 уроков, он решает написать в своём блокноте для личных записей план действий. Первым он написал заголовок, писал он аккуратным красивым почерком, выводя заглавные буквы с огромным старанием: План Выживания. 1. Никаких резких движений; 2. Не поворачиваться к нему спиной на перемене; 3. Избегать его. Немного задумавшись, Кайл вдруг пишет на полях блокнота: «Почему меня вообще волнует Картман?» Посмотрев в окно, Кайл через секунду вырывает лист блокнота с планом и заливается румянцем. Он потерялся в мыслях, он думает о том, что ему следует сосредоточиться, но он не мог, ведь прямо сейчас его спину прожигают пламенным взглядом, от которого уже не мерзко, от которого теперь комфортно и приятно. Кайл чувствует зависимость Картмана от него, ему слишком нравится ощущение внимания своего... друга. То ли от удовольствия, то ли от нашествия мыслей, рука Кайла ослабевает, от чего он роняет свой карандаш. Нагибаясь под стол в попытках достать его, вдруг задумывается... «Твою мать... Комфортно... Приятно... Я действительно всё ещё в своём уме? Это же, чёрт возьми, Картман...» Выныривая из-под парты, Кайл с красными ушами почти кричит: — Мистер..., можно мне выйти? В... туалет, — немного неуверенно произносит Кайл. — Мне тоже очень нужно выйти, мистер!!! — слышит Кайл у себя за спиной голос, обладателем которого является Эрик Картман. Картман, не дожидаясь разрешения учителя, хватает Кайла за руку и вылетает из кабинета, оставляя класс в недоумении. Картман отпустил запястье Кайла только когда они оба остались один на один в конце коридора школы, и без того довольно безлюдного даже во время перемены. Но Картман не осмелился заговорить первым, и они просто молчали, пялясь друг на друга. Первым, кто заговорил, был Брофловски. — Ладно, жиртрест, что всё это значит? - скрещивая руки на груди, спрашивает он. - Ты как зверь смотрел на мою шею весь урок, - почти переходя на крик, говорил Кайл. Картман же в свою очередь прислонился боком к стене, надувая губки, чтобы казаться пай-мальчиком. Но он не стал молчать. Искажая свой голос так, чтобы он звучал как можно тише, Картман почти шёпотом сказал Кайлу: — Просто любуюсь, Кайл. Это академический интерес, вот и всё, - разводя руками, говорил Эрик, смотря на Кайла так, словно это абсолютно в порядке вещей. Кайл сглотнул, пытаясь не показывать стеснения и смущения, продолжил возмущаться. — Академические? Серьёзно? И много в моей шее академических успехов? - вопросительно поднимая брови и насупившись, произнёс Кайл. Картман неожиданно для Кайла слегка нагнулся так, чтобы видеть шею Кайла, от чего второй отвел взгляд, чтобы Картман не увидел румянца на его щеках, и сказал: — Насчёт академических успехов не уверен, но шея у тебя ничего такая, - подмигивая и ехидно улыбаясь, то ли шутя, то ли в действительности, говорил Картман. Кайл же на эти действия багровеет и, словно ошпаренный, отскакивая от Картмана, сильнее вжимаясь в стену, прижимает рукой свою шею. — И вообще... - неуверенно говорит он, - у меня там родинка, врач говорил, что... - слегка призадумавшись, продолжал Кайл, - нельзя допускать солнечного света! - уже менее уверенно сказал он. Вдруг Кайл перешёл на шёпот, не слишком тихий, но так, чтобы только Картман смог его услышать: — И твоих глаз тоже... - смущённо шёптал он почти на ухо Эрика Картмана. Картман же на это в своей привычной манере корчит слишком притворное озабоченное лицо и, дуя губами, почти хнычет: — Мне дунуть, чтобы не было больно? Или... спрятать тебя от солнечных лучей в моём подвале? - немного призадумавшись, с явной долей шутки говорил Картман. Но для Кайла это приглашение не звучало как шутка. В нём он видел возможность. Но понимал, что если он вдруг так тупо согласится, Картман начнёт язвить. От чего Брофловски решает, что для начала он поиграется, чтобы вывести Картмана не на предложения, а на мольбы о том, чтобы тот пришёл в его подвал. «Чёрт... почему мысль о том, чтобы оказаться с ним одним в подвале, заставляет моё сердце биться так бешено?» — Ты совсем больной, придурок! Какой ещё подвал? — артистично жестикулируя, говорил Кайл. Картман хмурит брови и щурится. Губы с его хищной ухмылкой, на которые Кайл смотрел с желанием, поднимали уголки всё выше. — Ох, так ты не знаешь? Хочешь узнать? Мой дом всего в десяти минутах езды на велике отсюда. Там нет солнца, нет свидетелей, одни плюсы, - приподнимая брови и продолжая нахально лыбиться, мурлыкал на ухо Брофловски Эрик. — Я... Это... - неуверенно начал Кайл, - Ты вообще понимаешь, что это займёт время, и мы пропустим уроки? Да и не больно-то я хочу в твой вонючий подвал. Кайл мечется меж двух огней. Его голова переполнена мыслями об этом неприступном подвале. С одной стороны, ему так хотелось пойти с Картманом туда, где нет никого, кроме их двоих, туда, где Кайл наконец сможет разобраться со своими чувствами и понять, что он чувствует к Картману. С другой же стороны, он был оцепенён страхом, что если Картман просто приготовил какую-то глупую ловушку или очередной пранк. «Но что, если нет? Что, если он правда хочет чего-то... другого? Не драки, не оскорблений. А того, от чего у меня сводит живот.» Картман не отодвинулся от Кайла, он лишь смотрел на него и улыбался, уже не хитрой, а более нежной, почти мягкой улыбкой. — Боишься, Брофловски? Всегда же жаловался своему дружку-хиппи, что я не проявляю «инициативу для примирения». Вот она - твоя возможность. Или ты просто трусишь? - явно беря на слабо Кайла, спрашивал Картман. Он был напорист, он явно хотел, чтобы Кайл попал в его подвал. Но Кайл же стоял, словно вкопанный. Он не знал, что ответить. Ему было страшно. В своей голове он взвешивал все «за» и «против», но после фразы Картмана, в которой он брал на слабо Брофловски, он задумался. «Чёрт...! Чёрт! Он играет на моём самом слабом месте — на моём упрямстве. Но... а если это не игра?» Думая об этом, голова Кайла кипит. Ему впервые надоедает мозговой штурм, и он просто поддаётся моменту. Кайл медленно выдыхает, а его сжатые в кулаки пальцы медленно разжимаются. — Ладно! Ладно! Я согласен. - немного призадумавшись, всё ещё витая в сомнениях, говорил Кайл. В его глазах была видна неуверенность и страх, но странные силы и желание говорило само за себя, Кайл будто больше не контролировал свое тело. Кайлу всё ещё страшно. Он жаждет, но боится. Хоть он и дрожит, его глаза наполнены решимостью - страшной, пьянящей решимостью, которая пленяет Картмана. .... Картман, как только подъезжает к двору собственного дома, кидает спизженный велосипед, на котором они ехали, у забора, берёт Кайла за руку, таща его в подвал Картманов. В полумрачном подвале, на который свет сочится только через маленькие окошечки сверху комнаты, пропуская лишь немного дневного света, пахнет чипсами и старыми журналами. Оба из них молчат от неловкости. Подвал безумно тесен, от чего оба чувствуют странный жар. Единственный доносящийся звук из помещения - учащённое дыхание их самих. Кайл стоял впритык к стеллажу с комиксами и старался не поддаваться взгляду Картмана. «Почему здесь так жарко? И почему он смотрит на меня так, будто я последний пончик в коробке?» Неожиданно для Кайла Картман срывает с себя свою рубашку, от чего первый прикусывает губу. — Расслабься, Брофловски. Здесь душно как в аду, - первыми за всё время произнесённые слова были в этот раз за Картманом. «У него... совсем не такое тело, как я представлял. Мягче.» Кайл смущённо стоит, вжавшись в стеллаж, дрожащими руками расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. На что Картман реагирует явно положительно. — Это просто из-за температуры...! - вдруг выкрикивает Кайл, - Не думай, что это значит хотя бы что-нибудь! Картман делает шаг вперёд так, что его голый живот касается Кайла. — Знаешь, Кайл, - вдруг усмехнувшись, сказал Картман, - Ты кривишься как сурикат, когда нервничаешь, - он приостановился, призадумавшись, - Довольно мило, - сделал вывод он, слегка приподняв брови. Кайл отступает от Картмана назад, упираясь в стеллаж впритык. — Мило?! Ты совсем рехнулся? И... и надень уже свою рубашку, придурок! - почти переходя на крик, говорил Кайл. «Почему я не могу отвести взгляд? Это же просто Картман...» — А что, если я не хочу её надевать? Что ты сделаешь, Брофловски? Позвонишь моей маме? Пожалуешься Стэну? — Пытаясь вывести Кайла на эмоции, говорил довольный собой Эрик. Его рука случайно касается оголённого предплечья Кайла. Оба вздрагивают от неожиданности. — Чёрт... — вырывается у Кайла, хотя он не уверен, ругательство это или мольба. Картман, расценивая это как мольбу, пододвигается к Кайлу и нежно целует его в губы, на что тот не отвечает, отлетая от Картмана как от огня, почти сбивая стеллаж за своей спиной, и садится на холодный пол. — Ты... ты... — голос Кайла срывается, — Ты вообще в своём уме, Картман?! — откровенно крича, отвечал Брофловски. «Его губы... они были... мягче, чем можно было предположить. И теплее. И... о боже, мне действительно это понравилось?» Картман отстраняется от Кайла с триумфальным видом, хотя его уши пылают. — Что, мистер Брофловски? Никогда не целовались с парнем? — ухмыляясь и кривя брови, произносил Картман. — Заткнись, жиртрест... — Его голос дрожит от ярости и чего-то ещё, ему неизвестного. — Если ты кому-то расскажешь... я лично отрежу тебе яйца, клянусь, — обеспокоенно говорил Кайл. Ему не казалось это отвратительным, больше странным, словно запретный плод, который он не имел права испробовать. Но вдруг Кайл подумал, что раз он решил идти против всех сегодня, то он продолжит. Вместо того чтобы оттолкнуть, он притягивает Картмана ближе, и на этот раз это он прижимает свои губы к его губам — стремительно, отчаянно, как будто это акт возмездия. «Чёрт... Родители, если узнают — прикончат. Стэн ни за что не поймёт. Но сейчас... сейчас это кажется единственным правильным поступком во всей вселенной...» Глаза Картмана слегка расширяются. — Нифига себе, Брофловски... - он выдыхает прямо в его губы. - Я думал, ты будешь больше кричать и меньше... этого, - пытаясь объяснить, жестикулировал Картман. — Заткнись, - произнёс Кайл и, повалив Картмана, который в свою очередь не сопротивлялся, на пол, оседлывает его. — Я... ненавижу... тебя... - Говорил Кайл в перерыве между страстными поцелуями,- Ты... отвратительный... эгоистичный... ублюдок... — Знаешь, для ненависти ты целуешься так, будто пытаешься выиграть войну в одиночку. Не жалко палестинцев? - Усмехнувшись, произносит Картман в попытках сохранять контроль. Картман медленно опускается на колени, его пальцы скользят по пуговицам штанов Кайла. — Давай посмотрим, что там скрывает этот ультрамодный израильский деним... - с интересом говорит Картман. Кайл резко хватает его за волосы, но не отталкивает. — Картман... клянусь богом, если ты не остановишься... - тяжело дыша, произнёс Кайл с опухшими от поцелуев губами. «Пожалуйста, не останавливайся. Я не хочу, чтобы это закончилось.» Картман понимает, что причина этих слов - гордыня Кайла. Он явно хочет продолжения, но слишком брезгует говорить об этом. — Если хочешь остановиться... сейчас твой последний шанс, - говорит Кайл, отпуская свои руки от талии Картмана, так что тот свободно мог бы уйти. Кайл молча тянет его за ремень, смотря Картману в лицо, почти задыхаясь от желания. Ответ ясен. .... После их краткого разговора пальцы Картмана дрожат, расстёгивая последнюю пуговицу джинс Кайла. — Боже... - его голос непривычно тихий. - Ты действительно этого хочешь? От меня? - слишком неуверенно сказал Картман, что для Кайла показалось чем-то диковинным. Он бы ни за что не подумал, что Картман может быть таким неуверенным. Кайл, запрокинув голову на упавшие коробки, бормочет сквозь сжатые зубы: — Просто... не говори ничего. Ни слова, Картман, - говорит Кайл, хватая Картмана за волосы. Тишина в подвале нарушается только прерывистым дыханием и отдалённым гудением холодильника наверху. И когда губы Картмана наконец касаются его кожи, Кайл сжимает пальцами комиксы, разбросанные по полу, оставляя морщины на лицах супергероев. Картман движется медленно, почти благоговейно, что так непохоже на его обычную грубую натуру. Его пальцы, обычно занятые тем, что хватали еду или замахивались для удара, теперь осторожно скользят по коже Кайла, освобождая его от стягивающих джинсов. Ткань с шелестом опускается на бетонный пол. Кайл зажмуривается, его ресницы отбрасывают тень на щёки. Он чувствует каждое прикосновение как ожог. Прохладный воздух подвала касается его обнажённой кожи, заставляя её покрываться мурашками, но там, где дыхание Картмана опаляет его, возникает дрожь иного рода. «Он... так медлителен, — проносится в голове у Кайла, в то время как его пальцы впиваются в стопку старых журналов. — Почему он так медлителен? Как будто... как будто боится спугнуть этот момент.» Картман не спускает с него глаз. Его взгляд — тяжёлый, насыщенный, полный странной смеси торжества и нежности, от которой у Кайла перехватывает дыхание. Он видит всё: как вздымается грудь Кайла, как подрагивают его бёдра, как губы складываются в беззвучный стон, когда он, наконец, опускает голову. Первое прикосновение языка — электрический шок. Кайл резко дёргается, его спина выгибается, отрываясь от стеллажа. Звук, который он издаёт, — нечто среднее между удушьем и стоном, — громко раздаётся в тишине подвала. Он закусывает губу, пытаясь загнать обратно все остальные звуки, но это бесполезно. Картман не торопится. Его движения — это тщательное, почти одержимое исследование. Он изучает каждую реакцию, каждую дрожь, каждое прерывистое дыхание, как если бы Кайл был самой сложной и увлекательной загадкой, которую он когда-либо пытался разгадать. Его руки лежат на бёдрах Кайла, не как захват, а скорее как якорь, удерживающий их обоих в этом хаосе ощущений. Кайл осмеливается опустить взгляд. Картман стоит на коленях между его ног, его глаза закрыты, лицо сосредоточено. В этом свете, без обычной маски насмешки, он выглядит... молодым. Уязвимым. Совершенно непохожим на того монстра, которого Кайл знал всю свою жизнь. И в этом осознании есть что-то разрушительное. Он не может больше это выносить. Его рука сама тянется вниз, пальцы впиваются в густые тёмные волосы Картмана. Он не отталкивает его. Он притягивает ближе, глубже, в немом призыве, который говорит громче любого крика. Где-то наверху раздаются шаги, приглушённые дверью. Они оба замирают, не от страха. Это пауза взаимопонимания, разделённого секрета. Картман поднимает на него взгляд, его губы блестят, глаза затемнены желанием и вопросом. Кайл, задыхаясь, качает головой. «Не останавливайся», — говорит этот жест. И когда Картман снова склоняется, Кайл откидывает голову назад и позволяет звукам, наконец, вырваться наружу, заглушая всё - и шаги наверху, и голос разума в своей голове, и весь остальной мир за пределами этого пыльного, тёмного подвала. Кайл весь дрожит, как струна. Его пальцы то впиваются в плечи Картмана, то бессильно соскальзывают. Он пытается говорить - но из горла подло вырываются лишь сломанные, стонущие звуки. Вдруг он чувствует, как по его щеке скатывается горячая слеза. Потом вторая. Он плачет - тихо, беззвучно, от переполняющей его перепутанной кучи чувств: стыда, ярости, нежности и чего-то ещё, чего он боится назвать. Картман замечает слёзы. Он замирает, его движение прекращается. На его лице не ожидаемое торжество, а растерянность. — Эй... - его голос хриплый, непривычно мягкий. Он одной рукой осторожно касается щеки Кайла, смахивая влагу большим пальцем. - Брофловски... Ты... в порядке? - обеспокоенно произносит ошеломлённый Картман. Этот жест, эта неуклюжая забота ломают Кайла окончательно. Он резко тянет Картмана вверх, к себе, и прижимается к его груди, пряча лицо в его шее. Его плечи вздрагивают. — Кажется, я люблю тебя, - шепчет он в его кожу, голос сдавленный, и каждый слог - это судорожный выдох. - Я всегда буду ненавидеть тебя, но не любить не смогу... Картман, ошеломлённый, на секунду застывает, а потом его руки медленно обнимают Кайла. Он не говорит ничего. Просто держит его - крепко, почти до боли, - пока шторм внутри Кайла не начинает понемногу стихать. В тишине подвала слышно только их тяжёлое, выравнивающееся дыхание. Лампочка над ними мигнула ещё раз и снова загорелась, отбрасывая их спутанные тени на стену — единое целое. .... Они лежат на груде старых одеял, что Картман стащил с дивана, их конечности переплетены, кожа липкая от пота. Кайл первый нарушает тишину, его голос приглушён, прижат к виску Картмана: — Никто не должен узнать об этом. Никогда, — почти шёпотом говорил на ухо Эрику он. Это не угроза. Это... просьба. Почти мольба. Картман издаёт горький, сломанный звук, похожий на смех. — О чём? - шепчет он. - О том, что мы сделали? Или о том, что ты плакал? — с ухмылкой и с долей беспокойства за любимого говорил он. Кайл напрягается, но не отстраняется. — Я не плакал. Это ты был тем ноющим как сучка, - обиженно, играясь, говорил Брофловски. Но в его голосе нет злобы. Есть усталость. И странное облегчение. Кайл закрывает глаза. Он чувствует вес руки Картмана на своей спине, тепло его кожи. Это правильно. — Мне нужно идти домой, - говорит Кайл без движения. — Подожди, - устало, но с толикой грусти говорит Картман. Его рука сжимает его, удерживая на мгновение. Потом резко отпускает. Они одеваются в тяжёлом молчании, не глядя друг на друга. Одежда пахнет друг другом, пылью и чем-то новым. Когда Кайл поднимается по ступенькам, его ноги дрожат. Он чувствует взгляд Картмана, прикованный к его спине. — Эй, Брофловски, - с каплей злости, но всё же с нежностью произносит Картман. Кайл останавливается, не поворачиваясь. — Завтра в школе, - говорит Картман, и его голос снова становится грубее, - Если ты кому-то проболтаешься... я расскажу всем, что ты плачешь, когда кончаешь. Кайл оборачивается. Он видит маску - ту самую, старую, злую. Но теперь он видит и трещину в ней. И он знает, что Картман видит его трещины тоже. — Попробуй, ублюдок, - тихо говорит Кайл. - И я расскажу всем, как ты умолял меня остаться. Уголок рта Картмана дёргается. Почти как улыбка. И когда Кайл выходит на холодный ночной воздух, он знает, что всё изменилось. Ничто не будет прежним. И странным образом, в глубине души, охваченный стыдом и страхом, он чувствует... надежду. the end.