Спектакль без сценария.

Это абсурд, враньё: Череп, скелет, коса. «Смерть придёт, у неё Будут твои глаза.» -Бродский. Стеклянные бутылки, осколки, одноразовые шприцы, которые уже давно стали многоразовыми, клочья ткани, жестяные банки и пластмассовые бутылочки от таблеток – пол почти полностью покрыт этой дрянью. Ногам ступить негде. Сознание возвращается неспеша. Но то ли это сознание? Оно абсолютно пусто. Тут нет ничего. Куда всё подевалось? Его словно заменили. Подкинули чужое, пока лёжа в отключке она пускала пену изо рта. А кто «она»-то, собственно? Что она тут делает? Где она вообще? В ушах тонкой скрипкой стоял звон. Тело не хотело двигаться от слова совсем. Его лишь несло по коже мелкой дрожью и чуть покачивало от судорог в конечностях. Она окинула мутным взглядом комнату. Белые сыплющиеся стены, мусор, невидимый смрад и пятна крови на одежде. Пятная её собственной крови. Присмотревшись по лучше, она поняла: у неё насквозь пробито запястье толстой донорской иглой. Шприц до сих пор торчал в ней. Вещество успели ввести, при чём, судя по ещё одному пустому шприцу под боком, это была не единственная доза за раз. Картина удручающая. Девушка пластом перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Такой же облезлый, как и вся комната. Уже не помня, сколько так лежит, она мельком унюхала запах. Как-будто где-то здесь сдохла кошка или что-то в этом духе. Запах был подозрительно близко, словно прямо под головой вился целый рой личинок. Дрожащие руки поднялись вверх над лицом. Взгляд приметил шрамы: вдоль запястья, на костяшках пальцев и фалангах. Словно сшивали воедино из множества маленьких кусочков. Она взялась по крепче за шприц. Неожиданно проснулась пульсирующая боль. Девушка сморщилась, убрала длинную и мешавшую прядь волос с лица, и зажмурившись рванула. Из горла бы поднялся крик, если бы она могла хоть сколько-нибудь открыть рот. Губы словно слиплись. Их как склеили. От недоумения, девушка на мгновение даже забыла про обильное кровотечение и боль, что всплесками растекалась по всему телу. От боли, на удивление, сошло онемение во всём остальном туловище. Сквозь стоны и кряхтение, девчонка смогла сначала приподняться, а потом и вовсе сесть. Что-то потянуло голову вниз. Это был огромный колтун волос на затылке. Почти как один громоздкий дред на всю голову. В этот же момент запах гнили стал отчётливее. Ощущение, будто он врос куда-то внутрь. Кровь залила весь грязный рукав. Она была в белой рубашке. Хотя, судя по её нынешнему оттенку, белой она была, так, год назад. Сейчас она, скорее, коричневая. Больше, кроме рубашки, на ней ничего не было. Даже нижнего белья. А потом пришло ещё осознание: с правым глазом что-то не так. Он не видит. От него тоже тихими волнами расходилась по всему лицу боль. Уже не такая сильная, как от дыры в запястье. Но припухлость и отёк присутствовали нехилые. Может быть фингал? Да, скорее всего. Просто заплыл очень сильно. Ничего, скоро пройдёт. Но затем вспомнилось: что со ртом? Треморными пальцами она ощупала лицо. Еле ощутимый, тонкий шрам, растяжки и несколько проплешин, сквозь которые можно было мизинцем залезть внутрь. Может и вправду слипся? От слизи там, какой-нибудь… Но губы она так и не нашла. Было лишь подобие. Небольшую припухлость, похожую на очертания губ, создавал этот шрам. Внутри не было ничего, кроме тупого недоумения. Сначала была пустота и вот она начала скудно заполнятся: комната, шрамы, шприц, кровь, рубашка… Это, пока что, всё, что она о себе знала. А ещё, она поняла, что у неё длинные светлые волосы. Ну, по крайней мере, раньше они были светлыми. Сейчас они скорее серые, грязно-серые. Она вновь попыталась открыть рот. Не вышло. Ещё раз и ещё раз. Что-то странное… Опять… Вновь без результата. Попыталась разлепить пальцами – ничего. Даже нащупать пробел или вмятину не смогла. Просто плоское полотно. Глаза бегают из стороны в сторону. Что за чёрт?! Почти вырванные с корнем ногти стали царапать кожу в попытке найти хоть что-то. Впивались и оставляли новые сочащиеся раны на лице. «Какого хуя?» Сначала не было как таковой паники или страха. Была просто глупая тупость. Сейчас же страх пропитал вены насквозь. Сплёл в них паутину и сжал лёгкие до состояния высушенного изюма. В них просто начал кончатся воздух от ужаса. Она пыталась вздохнуть, но горло словно сжали цепями. *** Скрежет ветвей над головой был чем-то схож со скрипом крышки гроба. Голые ноги шагами мяли под собой режущую холодную траву. Лето в этом году выдалось на удивление морозным. Глядя в небо – не было там ничего. Только наполовину голые деревья и чернота. Кости где-то внутри тела хрустят, как ветки под ногами. Суставы гнутся плохо, точно сухожилия в них давно перестали работать. Кровотечение давно закончилось. Девушка нашла единственный грязный завалявшийся во всей больнице бинт. Затянула его по крепче и пошла. Куда? Она не знала. Рядом с ней, в той самой комнатушке, валялась чья-то сумка. И она взяла её с собой. Зачем? Понятия не имела. Сил было так мало, что даже вопросов новых в голове не возникало. На них просто не хватало энергии. Она осмотрела себя всю, кроме лица. Везде эти шрамы. Заметные швы… Девушка располосована ими с ног, до головы. В шее она обнаружила отверстие. Чуть сбоку, под подбородком. Достаточно крупное, чтобы просунуть в него три пальца минимум. Оно гноилось. Наверное, именно от этого и шёл запах… Девушка почти не ощущала холода. Была только притупленная боль и страх, что всё ещё расползался по всему телу. Он уже проник в кости, поселился в животе и мозгу. Если от него ещё хоть что-то осталось, после всего произошедшего. Израненные ноги царапались о острые мелкие камни. Они впивались в ступни, те кровоточили и оставляли на траве и земле грязно-красный след. Он тянулся тонким ручейком с самой заброшенной больницы. В голове крутились мысли. Нескончаемая мозговая жвачка. Даже от неё уже устаёшь рано или поздно. Физически и ментально. Постепенно стало уже больше усталости, чем страха. Хотя и тот присутствовал. Он крепко засел под черепом, не желая покидать уютное место. Абсолютно пустое, которое он может заполнять чем угодно. Ветер дул, с трудом пробиваясь сквозь запутанные волосы. Походка ослабела. В ушах всё так же стоял противный звон. Девушка цеплялась мёртвыми пальцами за край рубашки и молилась, чтобы всё это поскорее закончилось. Она хотела домой, пускай и не знала, где её дом. Она даже не знала, как её зовут! Какой тут ещё дом… Очнулась она только тогда, когда поняла, что уже не может двигаться. Конечности замёрзли и одеревенели. Пальцы еле разгибались. Нужно было срочно согреться, иначе скоро кожа начнёт синеть. Неловко присев на холодную землю где-то на мелкой поляне, девчонка стала искать хоть что-то в найденной сумке, чтобы не умереть от обморожения. Заточка из скальпеля и ложки и зажигалка… Всё, что она нашла. Говоря откровенно, она не рылась долго. Просто та была забита по большей части мусором, чем какими-то вещами. Она была бы рада, если бы этим мусором была бумага. Но это были банки, шприцы, пустые зиплоки, бутылки. Что угодно, но не то, что горит. Искать вокруг – бесполезно. Девчонка едва ли сдвинуться может, да и в темноте не видно даже собственных ладоней. Но потом пришла идея. Тусклая, но имеющая хотя бы малейший смысл, среди всего беспорядка вокруг. Девушка посмотрела вверх. Неба нет. Есть только чернота. Чернота, что вот-вот поглотит её. Она расплывается. Та точно это видит. Поднесла заточку к волосам. Не открывая глаз от неба, она стала резать. Не поддавалось долго. Огромный колтун едва ли уступал. Но спустя минуту дело пошло лучше. Девушка почувствовала, как что-то посыпалось ей на плечи. Что-то влажное, склизкое и шевелящееся. Но её это не остановило. Она наоборот продолжила. Тело качалось из стороны в сторону не то от ветра, не то от всепоглощающей слабости. В глазах темнело. А заточка всё резала и резала. Дред упал на землю. В темноте показалось, что он шевелится. Да, по правде! Шевелится! От царствующих в нём полчищ вшей, личинок и клещей. Они медленно расползались в разные стороны. Сухие как солома волосы идеально подойдут для небольшого костерка. Одинокая искра с огонька зажигалки упала на копну и медленно, почти мучая, загорелось подобие пламени. Девушка почти вся согнулась перед этим костром, даже не подумав, что рубашка на ней не противопожарная. Наконец-то! Долгожданное тепло разошлось сначала по рукам, потом по плечам. Она бы успела отогреться вся, если бы импровизированный очаг был хоть немного больше конфорки. Тело наконец-то начало успокаиваться. Появилось чувство, что ещё можно немного пожить ради этого маленького светящегося языка. Ради этого небольшого ощущения тепла. -Йоу, девчонка, ты чё тут? Она едва ли не выпрыгнула из своей рубашки со страху. Мужчина. Высокий мужчина в плаще. Он стоял поодаль, на краю поляны. На половину скрыт ветками деревьев, кустами и тенью. Огонёк лишь высверком показал его высокие ботинки кожаный плащ на запах и, судя по выглядывающим из-под него голым ногам, отсутствие штанов. Он был в шляпе. Видно по тени. Но тогда девушка этого не заметила. Они долго молчали. Он – потому что разглядывал её, она – потому что физически не могла. Он рассматривал её долго. Пытался понять, что с ней не так. Была она какая-то странная. Даже если не брать во внимание колтуны волос, грязную белую рубашку, под которой не было абсолютно ничего, она сама по себе была неестественная. «Чё за на…-» -Эй, аккуратнее! Она взвизгнула, отшатнувшись от костерка. Мужчина подался вперёд, оттащив её. Огонь перекинулся на одежду, но быстро потух. Слишком близко сидела к очагу… Сердце опять забилось как бешеное. Всё это больше похоже на дешёвый фильм ужасов… Она не могла дождаться, когда он закончится. -Ты, случаем, не из наших, а? – Вновь подал голос человек в плаще. Девушка ещё несколько секунд смотрела на чёрное подгоревшее пятно на животе, после чего медленно перевела взгляд на незнакомца. Его лица не было видно. Он держал дистанцию около пары метров. Не боялся, просто, как будто бы, был немного удивлён. Девчонка покачала головой. Видимо, только сейчас мужик заметил, что говорить та не может по физиологическим причинам. Сквозь темень стало заметно, как он сморщился. Не то от жалости, не то от отвращения. «Ебать, ну ещё тебя мне тут не хватало…» Она горько усмехнулась, сквозь боль в обмороженных ногах. Человек в плаще и шляпе воровато оглянулся куда-то назад, словно опасался возможности быть замеченным. Затем сделал пару шагов на встречу и согнулся над ней, вынимая руки из карманов. -Идти можешь? – С долей волнения поинтересовался тот. Сквозь темноту и муть перед глазами девушка как бы не пыталась, не смогла разглядеть его лицо. Было оно какое-то непонятное. Будто бы и вовсе его не было. Она отрицательно кивнула. Мужчина, вновь оглянувшись, аккуратно взял её под руки, а потом взвалил к себе на плечо. Она опешила и уже хотела было начать сопротивляться, как её качнуло и к горлу подступил рвотный ком. Только она закашлялась, человек снова заговорил. -Э-э-э, блять! – Вскрикнул он, пытаясь не трясти дамочку. -Если собралась блевать, то рыгай в другую сторону! Не дай бог что-то на плащ попадёт, я тебя сам лично стирать заставлю… Глаза слиплись сами собой. Последнее, что она слышала, было громкое: «ДА БЛЯТЬ, Я ЖЕ ПОПРОСИЛ…»