the sun.

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Цвета, в которые лето окрашивает природу, всегда восхищали Сана куда сильнее, чем самые смелые расцветки дорогих тканей. Разглядывая, как струится сквозь густые кроны солнечный свет, он задумывается над тем, чтобы сообщить отцу о желании объезжать земли, дарованные их семье самим королём, почаще, чем пару раз в месяц.  Сану не нравилась жизнь в шумной столице, поэтому он с радостью принял новости о переезде в поместье, окруженное многовековыми лесами. Покой и уединение — совсем не то, что ищут молодые альфы-аристократы, но это именно то, чего всем сердцем желает Сан. Он жадно вдыхает всё это вместе с ароматами летнего леса, пока неспешно изучает окрестности верхом на лошади. Завороженный красотой природы, он понимает, что съехал с тракта, только когда оказывается на залитой солнцем поляне, посреди которой стоит раскидистый дуб. — Прекрасное место для привала, не находишь? — с улыбкой обращается он к лошади. Приняв её фырчание за согласие, Сан спешивается и, взяв лошадь под уздцы, направляется к дубу. Он невольно приоткрывает рот, поражаясь мощи ствола и красотой кроны, в которой так красиво играют лучи солнца. Заприметив сломанный сук, Сан уже хочет привязать к нему лошадь, но та вдруг противится, мордой указывая куда-то вниз. — Эй, ты чего капризничаешь? Остаток фразы он произносит практически шёпотом, потому что замечает, что присмотренное для привала место уже занято. Прямо на земле, прислонившись спиной к стволу, спит юноша. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву дерева, блестят в его тёмных волосах и ласково золотят смуглую кожу, в то время как тени подчёркивают красоту выразительных черт лица. Худобу юноши не скрывает ни свободный крой, ни грубая ткань одежд.  Сан невольно втягивает носом воздух и, уловив сладковато-фруктовый аромат феромона, понимает, что перед ним омега. Внезапное открытие заставляет почувствовать неловкость. Ему следовало бы поскорее уйти, но сложно оторвать взгляд от расслабленного лица юноши. Безмятежность момента нарушает громкое ржание лошади, которая, в отличие от хозяина, не забыла про запланированный привал. Юноша вздрагивает, но тут же замирает, большими от испуга глазами разглядывая незваных гостей.  Сан быстро поднимает руки, показывая, что он безоружен и не хочет причинить вреда. — Прошу, не бойся, — говорит он как можно мягче. — Моя лошадь ещё плохо обучена манерам. Мы хотели отдохнуть под дубом, но потом поняли, что здесь уже занято. Вот она и возмущается тем, насколько бездумно я выбрал место для стоянки. Он делает шаг назад, давая больше пространства, но юноша не двигается, лишь смотрит исподлобья полным недоверия взглядом. — Меня зовут Сан. Я из поселения, что по ту сторону леса. О поместье и знатном происхождении он решает не говорить, чтобы не усиливать и без того ощутимое напряжение. — Я не спрашивал твоего имени, альфа, — вдруг заявляет юноша. Сан озадаченно хлопает глазами — столичные омеги никогда не позволяли ни такого дерзкого взгляда, ни тона. Строптивость этой омеги должна была вызвать у него возмущение, но единственное, что ощущает Сан, — это пробудившийся интерес. — Неужели больше любишь болтать с незнакомцами? — ухмыляется он. — Уж точно не с теми, кто так бессовестно меня пугает, — дует губы юноша, собирая в небольшой хвостик растрепавшиеся из-за сна волосы. — А я, между прочим, пытался хорошенько прогреться, чтобы зимой не замёрзнуть.  — Так ещё же самое начало лета! Июнь лишь за середину перевалил.  — Вот именно! — хмурится тот. — Глазом моргнуть не успеешь, как август наступит!  Чужое недовольство вызывает у Сана улыбку. — Ты прав, лето всегда пролетает очень быстро. Особенно, если кто-то нагло мешает наслаждаться солнцем.  — Во-о-от!  Его прямолинейность приводит Сана в такой восторг, что он начинает усиленно думать над тем, как удержать собеседника, который уже поднялся на ноги с явным намерением уйти. Идея приходит на ум, когда он слышит недовольное фырчание. — За такую оплошность надо поскорее извиниться, — говорит Сан, приближаясь к лошади и отвязывая узелок с взятыми в дорогу лепёшками и ломтиками сушёного мяса. — Позволишь загладить вину этой скромной трапезой? — А ты знаешь толк в извинениях. То, с каким интересом юноша разглядывает узелок с припасами, вселяет в Сана надежду. — Уён. Меня зовут Уён, — вдруг произносит тот. — Не думаю, что ты любишь трапезничать с незнакомцами. — Уён, — тихо проговаривает Сан, раскладывая нехитрые припасы.  Он повторяет это имя всю дорогу до поместья. С мыслями о нём заходит в покои отца, чтобы отчитаться о возвращении и сообщить, что теперь он будет почаще объезжать владения. Такое решение отца удивляет, ведь раньше сын не особо стремился участвовать в подобных делах, уделяя больше внимания чтению философских трактатов и праздным прогулкам. Пока отец благодарит богов за то, что его наследник наконец взялся за ум, Сан молча кланяется, оставляя истинную причину при себе. «Уён», — звучит в голове за мгновение до того, как сон окончательно завладевает разумом и телом.  Ему снятся яркие и теплые лучи, но дарит их не солнце, а широкая улыбка юноши, который оказался столь же смешливым, сколь и дерзким. Сан сделает всё, чтобы увидеть её наяву ещё не раз и согреться теплом, излучаемым ей. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

— Снова собираешься мешать мне наслаждаться солнышком? — спрашивает Уён, даже не удосужившись разомкнуть веки.  Радость от нечаянной встречи на лице Сана в миг сменяется удивлением.  — Как ты..?  Он не договаривает — теряется из-за насмешливого взгляда, который всё же бросает на него Уён.  — Твоя капризуля уж очень громко фырчит. — Тот кивает в сторону привязанной неподалёку лошади.  — Мы снова тебя разбудили?  Уён отвечать не спешит — внимательно рассматривает Сана. Может, о чём-то думает, либо просто хочет смутить. Последнее у него получается очень хорошо. Сан привык, что омеги прячут лица за веерами, а если удостаивают взглядом, то мимолётным и немного загадочным, но такая притворная скромность явно не в характере Уёна.  — А если да? — наконец отвечает тот, слегка прищурившись.  — То… — Сан отвязывает от пояса небольшой мешочек. — Придётся заглаживать вину вот этим.  Он достаёт из него несколько ароматных персиков и протягивает их Уёну. Тот, явно застигнутый врасплох гостинцами, удивлённо хлопает глазами. — Неужели не примешь мои извинения? — спрашивает Сан, с упоением наблюдая за тем, как на смуглых щеках расцветает румянец.  Долго любоваться столь интересным зрелищем Уён не позволяет — прячет смущение, горделиво приподняв подбородок.  — Так уж и быть, приму!  Судя по тому, с каким аппетитом Уён ест, фрукты ему нравятся куда больше лепёшек и мяса, да и беседует он куда охотнее.  Как бы ни хотелось весь день провести под дубом, Сану нужно ещё закончить объезд.  — А как часто ты сюда приходишь? — спрашивает он как бы невзначай. — Как сердце позовёт, так и прихожу, — пожимает плечами Уён. Сан усмехается — глупо было рассчитывать на более понятный ответ. Кивнув самому себе, он всего на несколько шагов успевает отойти от дуба, когда его охватывает страх того, что следующая встреча может случиться не скоро. — Уён, — окликает он, обернувшись. — А если так случится, что и тебя, и меня сюда сердце позовёт в одно время, то… — Боишься, что прогоню? — бесцеремонно перебивает его тот. Сан в ответ лишь слабо кивает и опускает взгляд на траву, иначе точно пропадёт в этом по-лисьи хитром прищуре. — Не прогоню, — без какой-либо усмешки отвечает Уён. — Сердцу же не прикажешь, Сан-и. Скорее всего, его облегчённый выдох услышал весь лес. Сан не сомневается, что сердце будет звать его на залитую солнцем поляну именно в дни, когда на ней будет Уён. Он не будет претендовать на солнце, теплом которого тот так надеется насладиться, потому что ему куда милее свет прекрасной улыбки. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

— Это что же, твоё поселение славится мастерами оружейного дела? С каждой новой встречей Сан старается всё больше разговорить Уёна, надеясь узнать побольше о нём и его жизни. Вот и сейчас он с воодушевлением уцепился за рассказ про то, что сегодня утром вся деревня стояла на ушах из-за гонца, привёзшего послание с приглашением главы гильдии ко двору короля.  — Ага, — горделиво кивает тот. — Я как раз при доме главы и служу. Уён благодарно принимает из его рук очищенный мандарин и начинает жадно уплетать дольку за долькой. Сан, пряча довольную улыбку, принимается чистить новый, про себя подмечая, что мандарины больше всего пришлись тому по душе.  — Ну как служу, — не до конца прожевав, продолжает тот. — Считай, он меня вырастил. Приютил сироту, на порог подкинутого. Лёгкость, с которой Уён говорит о своём происхождении, озадачивает Сана — слишком много оно в их мире значит. Ему, как сыну бывшего королевского советника и наследнику клана Чхве, это хорошо известно. — Проявись я альфой, то ещё и сыном бы третьим признал, и ремеслу бы обучил, как своих родных сыновей. Был бы я не просто Уёном, а Чон Уёном! — С его губ слетает горькая усмешка. — Но я оказался омегой, поэтому вместо мастерской по хозяйству помогаю. — А почему он омегу сыном признать не хочет? — интересуется Сан, протягивая собеседнику мандарин. — А я почём знаю? — пожимает плечами Уён. — Так-то мне грех жаловаться, ведь кров и хлеб есть. Старшие слуги успокаивают, что господин Чон меня не обидит, замуж непременно выдаст удачно. Только вот мне от одной этой мысли тошно, лучше при доме до конца жизни служить останусь. — Хочешь быть слугой больше, чем мужем? Как это так? — Сан удивлённо хлопает глазами. — А вот так, Сан-и, — ухмыляется тот. — Так получилось, что у слуг куда больше свободы, чем у замужних омег. Будь я замужем, разве бы мне кто позволил вот так одному на поляне греться? Правильно, никто! Поэтому лучше слугой. «Я бы позволил», — пришедший на ум ответ вынуждает Сана стыдливо опустить глаза. Сердце как-то тоскливо сжимается, когда он понимает, что Уён у него такого разрешения не спрашивал, да и не спросит. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Зайдя в покои отца для очередного доклада, Сан застаёт его за чтением письма.  — У меня есть ощущение, что с каждым разом твои объезды занимают всё больше и больше времени, — не отрывая взгляда от испещрённого буквами листа, говорит тот. — Небось по лесу шатаешься?  — Отвлекаюсь на разговоры с местными жителями, — спокойно отвечает Сан.  Несмотря на невозмутимость лица, он мысленно ругает себя за беспечность. В последние разы он оставался с Уёном намного дольше, порой забывая о существовании мира за пределами их поляны.  — И о чём же ты с ними разговариваешь?  Вслед за осознанием, что рассказывать отцу об этом никак нельзя, в голове рождается идея, как можно выкрутиться из ситуации. — Стараюсь узнать как можно больше о поселениях, что не входят в наши владения. Ты знал, что за лесом, прилегающим к восточным границам, обосновалась гильдия оружейных мастеров?  — Не знал. — В голосе отца слышна заинтересованность.  — Там их целое поселение. Говорят, что многие из них очень искусны в своём деле.  Несколько недель назад гонец принёс главе приглашение от короля. — Занятно. — Отец задумчиво потирает подбородок. — Не знаю, какие там послания гонец передавал гильдии, но нас через две недели ждут на ежегодном празднике в честь Его Величества.  Каждый год в начале августа гонец приносит в их дом приглашение от короля, но в ожидании каждой новой встречи под дубом Сан и не заметил, как пролетела большая часть лета.  «Глазом моргнуть не успеешь, как август наступит!» — вспоминает он слова Уёна.  — Поэтому вместо объездов начинай уже готовиться к отъезду в столицу. Сходи к портному, пусть тебе несколько новых костюмов пошьют.  — Хочешь, чтобы я выглядел как завидный жених? — Сан кривит губы. Ему тошно от одной мысли, что придётся целую неделю наблюдать натянутые улыбки и участвовать в скучных беседах вместо того, чтобы наслаждаться тёплыми днями в компании Уёна.  — Именно, сын мой, — холодно отвечает отец. — Надеюсь, что в этот раз тебе приглянется какая-нибудь благородная омега. Будь то Паки или Кимы, мне без разницы. Но по возвращению я надеюсь отправить письмо отцу омеги, которую ты выберешь.  Сан в ответ лишь молча кивает. Письмо можно было бы отправить хоть сейчас, только вот у омеги, близкой его сердцу, нет ни отца, ни дома, ни фамилии, по которой можно было бы её разыскать. Есть только имя и лучезарная улыбка, но прямо сейчас мысль о них отзывается в душе Сана невыносимой тоской. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Сан гонит лошадь так быстро, словно это не только позволит как можно скорее оказаться на поляне, но и вытряхнуть из головы все воспоминания о неделе в столице.   Он так и не назвал отцу имени омеги, в чей дом можно было бы отправить письмо о намерениях свататься. К большому удивлению, тот ворчал не так сильно, как ожидалось. Возможно, сам прекрасно видел, что среди омег, представленных ко двору в этом году, не было ни одной достойной кандидатуры.  Завидев среди деревьев заветный дуб, Сан чувствует, как тоска покидает его сердце. В последние дни пребывания в столице она стала абсолютно невыносимой. Знакомство с главой гильдии оружейных ремесленников и его сыновьями, которые тоже были приглашены королем на праздник, лишний раз напомнило Сану об Уёне. Пришлось проявить выдержку, чтобы не расспросить о нём у кого-нибудь из семьи Чон.  Подъехать тихо не получается — лошадь спешит оповестить всю округу об их присутствии громким ржанием. Желание отругать её за это испаряется, стоит ему увидеть выглядывающего из-за дуба Уёна. Прихватив из привязанной к седлу сумки небольшую деревянную шкатулку, Сан спешит к нему.  — Здравствуй, Уён-а, — с широкой улыбкой говорит он.  Сан с жадностью рассматривает того, о ком тосковал с момента последней встречи. Помимо кожи, что стала смуглее от частого пребывания под солнцем, и чуть отросших волос, он подмечает изменения в привычном наряде: поверх рубахи из грубой ткани Уён надел жилетку, расшитую красными цветами. Вещица простенькая, да и вышивка слегка нескладная, но Сану кажется, что она идёт Уёну намного больше, чем дорогие шелка столичным красавцам.  — Я уже думал, — тихо говорит тот, опуская взор куда-то в ноги. — Что сердце перестало звать тебя сюда. Чувство вины больно бьёт Сана прямо в солнечное сплетение, ведь он так и не смог предупредить Уёна об отъезде, заставив того теряться в догадках почти три недели.  — Прости меня, Уён-а, — пристыженно тянет он. — Всё это время моё сердце отчаянно просилось сюда, но обязанности не давали мне выполнить его просьбы.  С трудом поймав взгляд Уёна, который тот упрямо прячет, Сан видит в нём опасные искры обиды. — Простишь? — Вопрос слетает с губ тихим шёпотом.  Вместо того чтобы ответить, тот обращает внимание на шкатулку в руках Сана.  — А что это у тебя? То, с какой скоростью его любопытство затмевает обиду, вызывает у Сана облегчение.  — А э-э-э-это… — Он открывает шкатулку, демонстрируя резной гребень, купленный у известного столичного мастера. — Не мог же я заявиться без подарка после такой оплошности.  — Так это что же… — Уён переводит изумлённый взгляд с гребня на Сана и обратно. — Это мне?  — А кому же ещё? — Сан ловко цепляет им прядь и закрепляет сбоку. — Вот так и будешь носить, чтобы в глаза не лезли.  — Да их состричь бы пора, а то до плеч уже отросли, — смущённо бурчит Уён.  — Если не нравится, то, конечно, состриги, но как по мне, тебе и с ними очень хорошо.  — Спасибо, — шепчет Уён.  Как бы тот ни старался спрятать смущение, порозовевшие скулы и довольная улыбка бессовестно выдают его. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

— Это тебе.  Вместо приветствия Уён сует Сану в руки небольшой свёрток и тут же отворачивается, будто смотреть на слегка тронутую желтизной листву куда интереснее, чем на его реакцию.  Сан не ожидал, что тот сделает ответный подарок, так что спешит быстрее его развернуть. — Это чтобы побольше мандаринов и яблок помещалось, — всё же подаёт голос Уён.  — А что же? Мало привожу? — спрашивает Сан, не отрывая взгляда от холщового мешочка, расшитого всё теми же красными цветами, что и жилетка Уёна.  — Конечно мало! Услышав в чужом голосе явное возмущение, Сан бросает на собеседника полный недоумения взгляд.  — Ты чего так смотришь? На тебя же никогда не хватает! Всё мне отдаёшь, приговаривая, что иначе не распробую.  Смех Сана разносится по всей поляне, и чем громче он становится, тем отчётливее читается недоумение на лице Уёна. Пользуясь его смятением, Сан позволяет себе неслыханную дерзость: подходит совсем близко и берёт его ладонь в свою. — Спасибо тебе, Уён-а! Ты не представляешь, насколько мне приятен твой подарок.  — Это же обычный мешок, — бубнит тот, застенчиво опустив взгляд.  В его смущении нет никакой наигранности или лукавства. Оно по-детски неловкое, от того — ещё  более ценное для Сана. — Мешок, расшитый твоими руками, никак не может быть обычным.  Он наклоняется и, глядя прямо в глаза, целует исколотые швейной иглой пальцы. Касается губами нежно, подмечая, как начинает дрожать рука Уёна. Даже если тот решит отвесить пощёчину за наглость, Сан ни капли не пожалеет, что сделал это.  — Эти красные цветы…  — вдруг произносит Уён на грани слышимости. — Это хризантемы.  Сан на мгновение замирает, стараясь обдумать услышанное. Он не уверен, сведущ ли Уён в языке цветов, но сам он знает, что в лепестках красных хризантем зашифрована любовь. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

В этот раз Уён сам вызывается чистить мандарины — боится, что он снова схитрит, чтобы скормить ему большую часть.  Их встречи становятся всё короче из-за стремительно убавляющегося дня и прохладных ветров, что так и норовят забраться под одежду. Ко всему прочему, теперь отец привлекает Сана к управлению поместьем и всё чаще заводит разговор о том, что стоит поручить объезды кому-то из подчинённых. Он пока находит отговорки, только долго ли это продлится?  Сан слегка встряхивает головой, прогоняя безрадостные мысли. Сейчас он хочет сполна насладиться теплом лучей, пробивающихся сквозь золотистую крону дуба.  — Представляешь, Сан-и, уже скоро Чусок, — говорит Уён, протягивая ему мандарин.  — Очнуться не успеем, а уже Солляль!  — Какой Солляль? Я ещё не прогрелся!  Сан уже открывает рот, чтобы сказать Уёну, что с радостью согреет его, когда настанут морозы, но разве можно давать обещания, которые не сможешь исполнить?  — Сан-и… — Уён снова нарушает тяжёлое молчание.  — А-ю?  — А как твоя семья празднует Чусок?  — Как и все, — бездумно отвечает он.  Сан немного лукавит, ведь после смерти папы весь праздник свёлся к поминальной трапезе, после которой отец запирался в своих покоях, а он шёл бродить по пёстрым  и шумным улицам столицы.  — А как… все празднуют?  Сан только теперь догадывается, что стоит за робким вопросом. Он никогда не задумывался над тем, как проходят семейные праздники для тех, у кого нет семьи, но по глубокой печали, сверкающей на дне глаз Уёна, понимает, что не так уж и радостно.  Давно потерявшее покой сердце начинает болезненно содрогаться, но Сан не понимает, причина тому в переполняющем желании стать для Уёна семьёй или в осознании, что только чудо позволит им быть вместе. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

— Думаю, папа уже вдоволь попировал, — говорит отец, поднимаясь на ноги. — Я пойду к себе, а ты попроси слуг убрать всё это. — Хорошо. Сан встаёт следом и уже хочет направиться к слугам, чтобы передать просьбу, но отец его окликает: — Неужто снова пойдёшь шататься по округе? Это тебе не столица, никаких пышных гуляний не жди. — Наоборот, интересно посмотреть, как здесь справляют Чусок. — Пожимает плечами Сан. Отец на это лишь рассеянно кивает и уходит. В любой другой день Сана бы точно насторожило отсутствие каких-либо упрёков в адрес его беспечности, но сейчас все его мысли заняты совсем другим. Вместо того чтобы пойти на главную площадь поселения, он, прихватив с кухни заготовленный узелок и флягу, спешит в конюшню. Сердце Сана колотится в унисон с топотом копыт его лошади. Он уверен, что застанет Уёна под сенью дуба, ведь всё внутри кричит о необходимости быть именно там. Но стоит ему выехать на поляну, как улыбка гаснет. Никого. Только играющий в кроне ветер — безмолвный свидетель его внезапной растерянности. Сан как-то привык к тому, что Уён всегда был тут, будто бы никуда не уходил, поэтому без него это место кажется совершенно пустым. Привязав лошадь на привычное место и прислонившись к шершавой коре, он решает подождать Время тянется, превращаясь в вечность. Солнце уже клонится к вершинам деревьев, а Уёна всё нет. «Может, в доме главы гильдии сегодня большой праздник, поэтому Уён весь в делах? Или в поселении гуляния, на которые он решил пойти?» Чем дольше Сан думает, тем настойчивее в его голову лезут куда более тревожные мысли. «Я уже думал, что сердце перестало звать тебя сюда», — похоже, теперь настал его черёд прочувствовать это на собственной шкуре. Сан отталкивается от дерева и уже хочет двинуться в обратный путь, как вдруг из чащи, запыхавшийся и растрёпанный, выбегает Уён. — Сан-и! — Его звонкий голос срывается из-за бега. — Ты не представляешь, что случилось! Сан действительно теряется в догадках: вместо привычной рубахи и штанов на Уёне нарядный костюм, а волосы заколоты подаренным им гребнем. Но больше внешнего вида Сана повергают в шок объятия, в которые тот его заключает с разбегу. Он инстинктивно прижимает Уёна к себе за талию и нерешительно замирает. — Сан-и, — шепчет тот, прижавшись щекой к его груди. — Он меня сыном признал, представляешь? Таких новостей Сан точно не ожидал. Он чуть отстраняется, чтобы увидеть лицо Уёна, и в тот же миг заражается радостью, искрящейся в больших глазах. — Меня сначала в покои отправили, — запинаясь от переполняющих эмоций, продолжает Уён. — Так я думал, что прибраться там надо, а потом увидел костюм новёхонький, вот этот. И оказалось, что его господин Чон для меня из столицы привёз. Представляешь? Мне велели переодеться и к общему столу выйти, а потом! Уён смущённо зажмуривается и снова утыкается лбом Сану в грудь, словно сам не верит в то, что говорит, а тот прижимает его к себе ещё крепче — боится, что омега одумается и выскользнет из объятий. — А потом? — Сан невольно вдыхает сладость фруктового аромата. — А потом господин Чон при всех гостях объявил, что с этого дня у него три сына! — Это что же теперь? — Сан аккуратно касается его подбородка, чтобы развернуть лицом к себе. — Передо мной теперь не просто Уён, а Чон Уён? Его улыбка становится ещё шире, когда он видит краску смущения на лице напротив. — Да, Чон Уён. — Звучит красиво! — Красиво. — Уён вдруг отводит взгляд. — Но разве есть дело до этой красоты, если я всё равно тебе не ровня, Сан-и? — Отчего же это? — хмурится Сан. — Ты, конечно, тот ещё скромник, но по твоей одежде, лошади, да и мандаринам, которых в этих краях не сыщешь летом, я давно понял, что не так-то ты прост. С губ Сана слетает тихий смешок — в новом свете дерзость Уёна кажется ещё более удивительной. Далеко не каждый альфа-простолюдин отважился бы даже в глаза заглянуть знатному господину. — Знал, что не так прост, но даже не расспросил, из чьего дома я буду? Уён всё же выскальзывает из объятий, но далеко не отходит. — А зачем мне знать то, что только всё усложнит? — тот хитро прищуривается. — Мне вот куда интереснее, чем набит висящий на твоём плече мешочек. Попытка Уёна уйти от серьёзного разговора хоть и ребячливая, но такая необходимая, что Сан с радостью её поддерживает. — Это наш праздничный ужин, — говорит он, доставая из мешочка узелок и флягу. — Рисовые пирожки и вино. Надеюсь, ты в доме господина Чона не наелся до отвала, а то я один всё не съем. — Да я так разволновался, что и кусочка в рот не смог положить. Сидел, да глазами хлопал, — сквозь смех отвечает Уён. — Тогда давай скорее есть! Сладковатый вкус рисовых пирожков смешивается на языке с прохладой мандаринового макколи, который они по очереди отпивают из фляги. Уён во всех красках пересказывает впечатления от  сегодняшнего дня, а Сан старается не упустить ни одного восторженного слова. С каждым глотком вина это получается всё хуже. В какой-то момент он осознаёт, что не может разобрать ни одного слова, зато прекрасно видит, как хмельной румянец заливает щёки Уёна и как блестят его глаза. Сан переводит взгляд на его губы, надеясь уловить суть рассказа по их движению, но вместо этого ловит себя на мысли, что больше всего на свете хочет их коснуться. — Сан-и, ты о чём так задумался? — Уён игриво склоняет голову на бок. — Я… — Он осекается из-за волнения. — Я думаю о том, как сильно хочу тебя поцеловать. Уёна эти слова не смущают, наоборот, его взгляд становится твёрже. В нём Сан замечает искры ожесточённой борьбы между разумом, осознающим обречённость их чувств, и жаждущим любви сердцем. Исход битвы он узнаёт в момент, когда чувствует, насколько мягкие и сладкие у Уёна губы. В этом поцелуе нет ни тени сомнения, он полон той самой дерзости, которая привлекла Сана ещё в день знакомства. Если раньше она воспринималась как свидетельство строптивого нрава, то теперь — как свидетельство искренности.  Сан отвечает ему без промедлений, привнося в их поцелуй переполняющую его нежность. Он старается через каждое движение передать то, что копилось в сердце всё это время. Почувствовав, что тело Уёна охватила дрожь, Сан притягивает его еще ближе, защищая, укрывая от всего мира. Они целуются медленно, пытаясь запомнить вкус губ, тепло дыхания, каждый миг этой хрупкой близости. Намеренно отметают реальность, растворяясь во взаимности. Сан слегка отстраняется, чтобы перевести дух и заглянуть в глаза Уёна. В его взгляде — та же буря, то же смятение, что и в нём. — Мы обречены, Сан-и, — выдыхает Уён. — Знаю, — тут же отвечает Сан, прислонившись своим лбом к его. — Но разве мы можем запретить нашим сердцам любить, Уён-а?  В тот вечер они сказали друг другу, что нет, не могут, и позволили себе раствориться в нежных объятиях. Их влюблённые сердца грелись в лучах счастья, словно пытались вдоволь напитаться им перед тем, как всё изменится. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Сан отодвигает дверь, ведущую в покои отца, и видит его, сидящим за столом с письмом в руках.  — Подойди, сын. Как думаешь, что сейчас привёз нам гонец? — тот машет свитком, а в голосе слышна игривая уловка. Сан давно позабыл, когда отец в последний раз пребывал в столь бойком расположении духа, поэтому настораживается.  — Очередное приглашение ко двору короля?  — О, это куда значительнее! — отец разворачивает свиток с торжествующим видом. — Это письмо из дома твоего жениха! Они рассмотрели наше предложение и вот выслали подтверждение. Осталось только дату назначить.  — Жениха? — рассеянно переспрашивает Сан. — Какое подтверждение? Какая ещё дата?  Слова отца выбивают у него почву из-под ног, и всё происходящее теперь ощущается как падение в бездну, а каждый глупый вопрос — попытка ухватиться за реальность.  — Дата вашей свадьбы. — Свадьбы? — Сан отказывается верить в то, что слышит. — Но… отец… я же не называл тебе фамилии, не отправлял никаких… Это невозможно!  — Всё возможно! — твёрдый, как сталь, голос отца пресекает все возражения. — Пока ты там катался по округе, я решил взять всё в свои руки. Конечно, семья омеги не из высшей аристократии, но союз очень выгодный.  — Какой союз? Я не видел даже его!  — Я давал тебе много шансов выбрать самому, но ты нос воротил. А теперь уже поздно, придётся исполнить долг наследника клана Чхве, — отец протягивает ему свиток. — Вот. Тут всё про твоего жениха написано. И вместо объездов своих лучше на охоту поезжай. Свадебные дары надо будет преподнести побогаче.  Сан молча забирает из его рук свиток и без поклона уходит прочь. Ни о каком женихе и свадебных дарах он и слышать не хочет, поэтому, бросив бумаги в своих покоях, спешит на конюшню. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Ветер свистит в ушах, сливаясь с бешеным стуком сердца. Сан гонит лошадь по знакомой тропе, не видя ничего перед собой. Его ведёт разодранное в клочья сердце.  Стоит выехать на поляну, как в глаза бросается знакомый силуэт. Уён тоже здесь. Сидит, прижавшись к спиной дубу, прямо как в их первую встречу. Подойдя ближе, Сан понимает, что всё совсем не так безмятежно, как в прошлый раз: плечи Уёна судорожно вздрагивают, а по лицу ручьями текут слёзы. — Уён-а, что случилось? — Сан забывает обо всём, спеша утешить.  Тот отчаянно бросается в его объятия, словно лишь в них можно найти спасение. Тело Уёна содрогается от горьких рыданий. Сан обнимает его крепче, гладит по волосам, спрашивает снова и снова о причине слёз, но в ответ слышит лишь задушенный шёпот: «Нет… нет… пожалуйста, молчи…» Когда слёзы, наконец, иссякают, Уён медленно, будто через невыносимую боль, отстраняется. В его покрасневших глазах пустота, а губы дрожат так, словно тот до костей продрог.  — Не приходи сюда больше. — Голос Уёна звучит пусто и безжизненно. — И обо мне забудь.  — Уён-а, ты чего такое говоришь? — шепчет Сан.  Он делает шаг вперёд, чтобы коснуться любимого, но тот отступает.  — То и говорю. — Уён вскидывает подбородок, будто хочешь выглядеть убедительнее. — Конечно, запретить тебе приходить я не могу, но скажу, что сам больше не появлюсь здесь.  — Почему?! — голос Сана срывается на отчаянный крик.  — Потому что знаю, что сердце меня сюда больше не позовёт.  Процедив сквозь зубы эти жестокие слова, Уён разворачивается и уже хочет уйти прочь, но Сан хватает его за руку.  — Оно не может! Нет-нет! Я уверен! Уён-и, только не твоё сердце. Оно же, как и моё! Они же тянутся друг к другу! — умоляет он.  — То, что бьётся там в груди, больше не принадлежит мне, Сан-и.  Во взгляде Уёна столько горечи и пустоты, что Сан, опешив, отпускает его руку.  — Прощай, — шепчет омега, задыхаясь от слёз.  Сан застывает, провожая взглядом стремительно убегающего прочь Уёна. Он не кричит, не зовёт, не умоляет, просто молчит, выжидая, когда тот совсем затеряется в лесной чаще. Потому что вместе с Уёном убегает и его сердце, и все солнечные лучи, которыми были наполнены их встречи. 

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Сан бредёт через двор к своим покоям практически наощупь. Глаза невыносимо жжёт от слёз, которые он даже не пытается удержать. Да и не смог бы, потому что в ушах до сих пор звенит мучительное: «Сердце меня сюда больше не позовёт… Прощай…» Он захлопывает за собой дверь, прислоняясь к ней спиной, — тщетная попытка отгородиться от всего мира и боли, разрывающей его на части. Сан никак не может понять, почему Уён ничего ему не объяснил? Если понял, что их поцелуй был ошибкой и решил всё прекратить, то почему плакал навзрыд? «Может, оно и к лучшему, — вдруг проносится в голове горькая, успокаивающая мысль. — Лучше уж он разобьёт моё сердце сейчас, чем я ему». Уён был прав, говоря, что они обречены. Потому что у Сана есть долг, с которым ему остаётся только смириться. С безразличной покорностью он подходит к столу, где лежит тот самый, ненавистный свиток. Взгляд скользит по ровным столбцам, красочно расписывающим красоту и достоинства его жениха: кроткий нрав, умение поддержать любую беседу, талант к рукоделию. — Мечта, а не омега, — усмехается Сан. Не желая и дальше читать хвалебные оды, он переводит взгляд в самый низ свитка и застывает в изумлении. Сан моргает пару раз, подносит бумагу поближе к глазам, чтобы удостовериться, что действительно видит печать Гильдии оружейных мастеров и подпись: «Глава Гильдии Чон Сониль с радостью вверит в руки благородного господина Чхве судьбу своего любимого сына Чон Уёна». «Был бы я не просто Уёном, а Чон Уёном!» — всплывает в памяти звонкий голос. Мир опрокидывается с ног на голову. Воздух вышибает из лёгких. Сан не верит увиденному, снова и снова перечитывая строки, пока буквы не начинают плясать перед глазами. — С радостью вверит в руки благородного господина Чхве судьбу своего любимого сына Чон Уёна, — прочитав в сотый раз, Сан заходится в приступе нервного смеха. Похоже, господин Чон решил признать безродную омегу своим сыном не по доброте душевной, а с очень хитрым умыслом. Сан снова возвращается к строчкам, описывающим все достоинства Уёна, и начинает смеяться ещё громче, перечитав про кроткий нрав и талант к рукоделию. Как бы ни были ему милы красные хризантемы, вышитые на мешке, вышивка — точно не главное достоинство Уёна. Хочется перечеркнуть всю эту наглую ложь и написать действительно важные вещи: про лучезарную улыбку, заразительный смех, притягательную дерзость и… прекрасные глаза. «То, что бьётся там в груди, больше не принадлежит мне, Сан-и». С болью в сердце он вспоминает, сколько слёз пролили эти глаза совсем недавно, но вслед за ней в душе расцветает радость облегчения, ведь он начинает понимать, почему Уён так горько плакал. Похоже, господин Чон не удосужился рассказать ему, за кого его замуж отдаёт, пресекая все распросы и возражения обвинениями в неблагодарности. Сан не удивится, если глава гильдии давно понял, что красоту названного сына можно будет использовать как разменную монету. Разве мог его гордый и свободолюбивый Уён признаться, что его вот так просто продают какому-то альфе ради выгодной сделки между кланом и гильдией? «Будь я замужем, разве бы мне кто позволил вот так одному на солнышке греться?» — Я позволю, Уён-а, — Сан с улыбкой шепчет образу из воспоминания. — Всё тебе позволю!  Как наследнику ему следовало бы рассказать отцу о махинациях его партнёра, но, когда речь заходит об Уёне, Сан — никакой не наследник, а по уши влюблённый альфа, которому сама судьба даёт шанс создать семью с любимым омегой. Он срывается с места и в мгновение ока оказывается у отцовских покоев, в которые входит без стука. — Если ты пришёл возмущаться и спорить, то избавь меня от этого, — устало говорит тот. — Нет, отец. — Радость, которая так и рвётся из Сана, заставляет того нахмуриться. — Я пришёл сказать, что свадьба должна случиться как можно скорее. — Вот как, — настороженно тянет отец. — Я тоже думаю, что тянуть нечего. — Как скоро мы сможем её устроить? — Думаю, хватит двух недель на подготовку. Только тебе надо будет получше потрудиться на охоте. — Не нужно ни на какую охоту. Мой жених любит фрукты!

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴

Процессия, украшенная гербами и флагами клана Чхве, въезжает в радушно распахнутые ворота поместья главы гильдии. Сам Чон Сониль и старейшины поселения встречают гостей низкими почтительными поклонами и ведут в прилегающий к поместью сад, где под навесом из шелковых полотнищ уже готов церемониальный алтарь. День сегодня облачный, а из-за отсутствия солнечных лучей и само торжество кажется тусклым. Воздух вибрирует от волнения, с первого взгляда может показаться, что лица всех присутствующих озарены самым искренним счастьем за альфу и омегу, решивших связать себя узами брака, но Сан знает, что это не так. Радость их с Уёном отцов продиктована выгодой, а в улыбках и взглядах гостей, обращённых к жениху, иногда проскальзывает снисхождение. Сан лишь про себя ухмыляется — пока одни думают об удачной сделке, а другие о том, что обвели знатных господ вокруг пальца, на их глазах будет заключён самый невероятный и самый желанный из всех возможных союзов. От мысли, что он вот-вот увидит Уёна, на лице Сана расплывается глупая улыбка, которую он прячет, подняв голову к небу. В этот самый момент из-за туч робко выглядывает солнце, озаряя своими лучами сад. Гости начинают возбуждённо перешёптываться, словно пробудились от света, но Сан не вслушивается в их оживленные разговоры — сердцем чувствует их причину. Повернувшись спиной к церемониальному столу и лицом к собравшимся, он видит, как двери, ведущие из дома в сад, распахиваются и из них чинно выходит его Уён. Сложно предположить, чем думал господин Чон, когда писал о кротком нраве, ведь его ложь мгновенно обличает горделиво вздёрнутый вверх подбородок. Брачные одежды из дорогих и ярких шелков лишь подчёркивают его дерзкую красоту. Сану совсем не привычно видеть Уёна в наряде, пошитом для знати, но придётся привыкнуть, а потом и баловать мужа красивыми костюмами, привозя из самой столицы. На обычай, по которому омега должна скромно прятать взгляд за веером, Уён решил наплевать. Давая тем самым понять, что хоть выбора у него и нет, своё мнение на этот счёт он скрывать не станет. Стоящий рядом отец слегка наклоняется к нему и чуть слышно произносит: — Строптивая омега тебе в мужья досталась. Придётся воспитывать. — Нет, отец, — отвечает Сан, не отрывая взгляда от жениха. — Это мы теперь всем кланом Чхве будем перед ним на цыпочках ходить. В каждом шаге Уёна проглядывается протест против этой свадьбы. Он смотрит куда-то над головами, не замечая ни гостей, ни жениха, словно те, кому Уён делает одолжение своим присутствием, ему совсем не интересны. Сана это представление лишь раззадоривает, и он терпеливо выжидает, когда всё же его удостоят взглядом. Уён делает ещё один шаг, второй, и вот его взгляд, полный презрения к происходящему притворству, наконец падает на собравшихся у алтаря. Гордый огонь в его глазах гаснет, сменяясь недоумением, затем ужасом, а после — полным, всепоглощающим шоком. Уён замирает на месте, кровь отливает от его лица, из-за чего оно становится белым как полотно. Весь строптивый образ рушится, являя всем опустошённого от душевных терзаний и пролитых слёз омегу. — Сан-и? — одними губами произносит Уён. В тот же миг его ноги подкашиваются, и он падает. Сан стремительно бросается вперёд и успевает подхватить любимого прежде, чем тот ударится о землю. Он не слышит ни испуганных вздохов, ни шёпота, потому что весь мир сейчас сужается до них двоих. В его крепких объятиях Уён кажется невероятно хрупким, возможно, из-за сердечных терзаний он толком и не ел. У Сана сжимается сердце, когда он видит, насколько заплаканные глаза у его жениха, и нежно касается его щеки, будто это поможет стереть с прекрасного лица отпечатавшуюся на нём боль. Уён слегка вздрагивает и понемногу начинает приходить в себя. Сначала он моргает медленно, еле-еле приоткрывая веки, но когда наконец узнаёт того, кто над ним склонился, распахивает глаза широко-широко. — Сан-и, ты что же тут? — шепчет дрожащими губами тот. — Или я до сих пор сплю? Да-да-да, это точно сон. Какой ужасный сон! Уён прячет лицо в ладонях, через которые вскоре доносятся первые всхлипы. Сан прижимает его сильнее и с улыбкой шепчет на ухо: — Уён-а, неужели ты настолько не хочешь замуж, что называешь ужасным сон, в котором нас собираются поженить? — Нет! Я хочу! Только за тебя хочу, поэтому… — всхлипывает тот. — Это был бы самый желанный сон, но… — Ты не спишь, Уён-а, а вот поженить нас действительно собираются, — шепчет Сан. — Смотри как удачно для нас обернулось желание наших отцов снискать выгоды.  Он слегка отстраняется, чтобы взглянуть в глаза любимого. В них счастье горит так ярко, что затмевает солнце и мгновенно согревает истосковавшееся сердце. — Тогда чего я тут разлёгся?! — возмущённо вскрикивает Уён. Сан интуитивно понимает, что того уже стоит поставить на землю, и как только он это делает, раздаётся властное: — Отец, вы чего застыли? Скорее вверяйте мою судьбу в руки этого благородного альфы!  Вставая на колени перед церемониальным алтарём, Сан совсем не смотрит на венчающего их старейшину, потому что всё его внимание приковано к лучезарной улыбке, что теперь не сходит с лица Уёна. Больше не нужно ждать погожих дней, чтобы насладиться солнцем, потому что теперь у Сана есть своё собственное.

∴ ════ ∴ ✷ ∴ ════ ∴