Беги, Мёрфи!..

      — Вы чё, жрать сюда пришли? — заржал Сэм, вороша пустые пакетики снэков, рассыпанные по всему дивану. Вроде закупились с расчётом на “ну куда столько, за неделю не съедим”...       Пива оставалось ещё пара упаковок в холодильнике, но закусывать геймерскую зарубу было уже нечем.       Я, как всегда, не отсвечивал, с удовольствием наблюдая за вознёй парней. Мне повезло поселиться в одной комнате кампуса с Сэмом — тем самым человеком, который, словно частица в пересыщенном растворе, всегда оказывается центром кристаллизации. Он сразу же оброс довольно безалаберной, но дружелюбной и позитивной компанией.       — Да блядь, куда тебя несёт, ну!..       — Шевели копытами, долбоящер, чё ты как обоссаный матрас!..       — Сука, надо туда Шона выпустить — он бы вас со скоростью звука уложил даже без волыны, и кармашки между делом обнёс, ха-ха-ха!..       В эту минуту в нашей комнате двое файтили на приставке, трое орали, как бешеные, подначивая игроков, а Шон это я…       Я, который сидел на своей койке, изучал скрины прошлогодних тестов и посматривал на Сэма, гадая, как скоро его возьмёт за яйца какая-нибудь ушлая Нэнси или Салли. Сэм, конечно, говорил, что у него в родном городке осталась подружка, но… Когда вы в последний раз видели, чтобы золото валялось прямо посреди дороги никем не прибранное?       Интересно, заметил ли он моё пристальное любопытство? И неприметные взгляды, которыми я его постоянно прощупывал и исследовал: как он злится; как выглядит, когда голоден; как смеётся или буйствует в азарте… Кстати, мне в последнее время казалось, что на меня кто-то тоже глаз положил — вечно фонит мутное полу-ощущение в кончиках волосков на руках и шее. Надеюсь, мой первый год в колледже пройдёт интереснее, чем вся предыдущая ничем не примечательная жизнь.       Кто-то из парней кинул в Сэма пакетиком с орешками:       — На, последний остался….       А ведь ещё только начало восьмого. До отбоя в одиннадцать все успеют осатанеть от того, что нечего закинуть в пасть. Я бы предложил одну идею, чем можно занять рот, но…       — Шонни, чё делаешь?       — Да собственно… ничё, — ответил я и даже не соврал.       — Сгоняй по молодости за хавчиком, а?       Уж бегать я умею. Хоть выгляжу, конечно, далеко не так брутально и самцово, как Сэм и остальные наши первогодки. Зато ноги длинные — голенастенький, как называл меня дед, любитель максимально стрёмных подначек.       Неплохие способности к бегу у меня были всегда. В школе тренер всё уговаривал маму отдать меня в лёгкую атлетику, но моя семья твёрдо решила разыграть “интеллектуальную” карту, а не “спортивную”. Поэтому и в колледж я поступал с грантом по математике, а не с кубками и медалями, как Рори из нашей новой компании.       Так что “сгонять” в ближайший минимаркет мне было проще, чем остальным. Мелкая девчонка, обнимающая своего щеночка на ступенях (с собакой, видимо, внутрь не пустили), с удивлением посмотрела на меня, когда я с разбегу резко затормозил перед дверью. Подумала, наверное — большой дядя, а носится как школота безмозглая…       М-да, с полутора сотнями монет общака много не купишь. Придётся выбирать между сытным, но подороже, и дешёвым, но пустым и объёмистым. В итоге я набрал два пакета химических кукурузных чипсов, стаканчиков с лапшой, воздушных луковых колец и ещё хрен знает какой вредной поебени, которую любая более-менее приличная мать запрещает брать в рот, и тем более жрать вместо нормальной еды.       Но вы же знаете парней в колледже… Ох, эти буйные, набитые тестостероном и воняющие мускусом тела. Хорошо, что я ещё в школе выучил пару безотказных приёмов, чтобы не вставало в душевой. Хотя у половины натуралов члены точно не выглядели полностью расслабленными. В нашем возрасте у них и на плинтус встаёт. Потому что всем известно: любые вертикальные предметы — фаллический символ, а горизонтальные — женское начало. Так что вполне естественно, что на плинтус…       ...БАХ!...       Это даже не звук… В меня будто упруго ударилась невидимая перпендикулярная плоскость. Впереди, буквально в паре метров, воздух сначала сгустился в вязкую смоляную черноту… потом внутри этого шара вспыхнула ослепительно белая точка… которая начала распухать, обдавая невыносимым жаром!       Я, как в грёбаном кошмаре медленно развернулся и начал бежать. Вернее, попытался… Потому что воздух вдруг сделался густым, неподатливым, плотным. Напрягая все силы, я всё же сдвинулся с места, рассекая пружинящее желе пространства рублеными взмахами рук. Я рефлекторно выбрал стиль самого быстрого старта, как на спринтерской эстафете — тем более сзади жарило так, что кожу нестерпимо жгло.       Через десяток мучительнейших толчков ногами я почувствовал, что скорость всё же растёт, хоть и крайне медленно. Срань господня, мне точно это снится — я просто задремал, как дебил, пока парни были заняты рубиловом в виртуальном мирке игровой приставки…       Но, сука, как же больно лодыжкам и локтям! И затылок как будто дымится — я чувствовал, как трещат и тлеют волосы. Да что за ёбань вообще творится?!.       Думать некогда, надо все силы и не пожранную паникой волю направить на ускорение в этой упоротой новой среде, в которую превратился обычный воздух. Ещё странность — я почти сразу начал задыхаться, наверное впервые в жизни. Ведь я так гордился тем, что мне не нужно второе дыхание — и первого хватало на все физические нагрузки, которые выпадали за мою не до конца реализованную спортивную карьеру.       Беги, блядь! Быстрее… Быстрее! Ещё быстрее… Ты сможешь, ты же всегда мог!       Мышцы и суставы стонали от зверского перенапряжения — словно я, как тот качок из шоу, бежал с локомотивом на буксире, прицепленным к широкому кожаному поясу. Лёгкие горели вместе с одеждой, сердце истошно колотилось в горле, в глазных яблоках, в затылке, в ушах — кажется, капилляры не выдерживали нагрузки и хрустко лопались.       Со зрением творилось что-то жуткое. Вместо ранних сумерек улицы были слепяще белыми и размытыми, как внутри доменной печи. Городок не стоял на месте как положено, а опрокидывался назад, пока я летел вперёд упрямой человеческой пулей сквозь раскалённый студень.       Кажется, кроссы не выдержали бешенной гонки и развалились на бегу, но я уже вылетал из городка и за пару секунд одолел довольно крутой подъём по дороге на холм. Вот это охеренный сон, отвал башки — тут же километра полтора вверх точно, ну какие две секунды?! Расскажу — парни хоть поржут…       Фу-у-х, кажется, сон скоро закончится — пространство начало принимать обычную форму, сияние померкло, привычные сумерки прекратили пытку жаром и разъедающим глаза светом. Только боль во всём теле почему-то усилилась, а истерзанные лёгкие лопались и свистели, как простреленные.       Наконец, я остановился и оглянулся назад…       Над городком и кампусом бесшумно распухал, поглощая улицу за улицей, белый шар, похожий на новорождённое злое солнце…       Вдруг сзади мягкий незнакомый голос сказал:       — Ну, привет.       В следующую секунду взрывная волна мосластым кулаком шибанула по мне, как по боксёрской груше, сознание рассыпалось пикселами в пористую черноту небытия.