Беги, Мёрфи!..

      — Чё за херь? Ты кто, мужик? Ай, блядь, больно…       Новичок пришёл в себя через два дня. Вернее, ему снизили морфин и успокоин. Медбро сказали об этом замкому, а замком — нам, чтобы следили, когда он очухается.       — Здравствуй, Барри. Не беспокойся, боль под контролем медперсонала. Просто не шевелись. Моё имя Тадеуш Кински. Я заместитель командира базы Корпуса. Меня все здесь называют замком. Как ты себя чувствуешь?       — Хуёво я себя чувствую. У нас чё, взрыв был? Мой тупорылый папаша хоть в чём-то оказался прав — эта секретная военная херь всё-таки подняла всех на воздух… Ну, тогда Патернат мне заплатит по полной…       — Стоп, Фуллер…       — Называй меня Базз, мужик, все так делают. А кто не делает — ходит шепелявый, хы-хы…       Я медленно закрыл рот. Даже не зафиксировал момент, когда я его открыл. Судя по виду остальных ребят — охуеванию подверглись все.       — Научный комплекс здесь ни при чём, Базз. Он так же попал под раздачу, как и твой район. Это случай кагами, произведённый Амацумарой.       — Да ла-а–дно?! Охереть…       Замком ещё минут двадцать терпеливо вдалбливал Баззу основные правила его нового существования. От ответов новенького лицо вытянулось даже у Лейлы.       — …Слышь, а сколько тут платят?..       — …А чё будет, если я отсюда свалю и расскажу всем по телеку, какие вы тут эксперименты над детишками ставите?..       — …То есть, папашка и мачеха из-за меня окуклились?! Печаль… А я, блять, десять лет ждал, когда ж они вконец сопьются. А! Мне один корешок десять косарей был должен. Теперь не вернёт. К моей компенсации добавите, лады?..       — …Слышь, а бухло и тёлочек тут каждый день выдают, если мы тут такие крутые?       Первым не выдержал Коля Саенко:       — Ты б заткнулся, парень, и послушал, что тебе замком говорит. Если провафлишь важное — получишь ответку.       — Да ладно, Нико, он просто ещё не привык. Да и бухлишко бы нам не помешало, хотя бы по праздниками! Наш замком всегда слишком серьёзен…       М-да, Лейла оказалась именно из тех дур, которые текут от плохишей. Почему я даже не удивился? Мне всегда казалось, что Коля Саенко для неё слишком правильный. Блядь, жаль Колю…       На вечерней тренировке замком выглядел явно загруженным. Акварельная лёгкость его красивого лица потускнела, он будто прибавил в годах. Даже поддельный закат, спроецированный на свод трека голо, не спасал настроение. Только-только поджившие кулаки засвербило — так захотелось вломить этому быдлу. У замкома Кински и так тяжёлая неделя выдалась, так ещё один геморрой на его тугую задницу.       — Замком…       — Что, Мёрфи?       — Если бы вы меня вдруг спросили, я бы неистово рекомендовал вам сдать эту тупую обезьяну на опыты в медштаб прямо сейчас. Вы же сами видите, какой он конченый моральный урод…       — Как славно Мёрфи, что мне не надо у тебя спрашивать разрешения. Ты так и не понял одну из важнейших вещей. Мы здесь бьёмся до последнего нерва и капли крови — вы ради Земли, а я — за своих цуруги. Я никого не брошу, пока не исчерпаю все возможности до единой.       Я осторожно выдохнул. От такого замкома Кински крышу срывает напрочь.       — Теперь всё ясно, замком. Только, прошу вас, можно градус пафоса чуть пониже — а то аж сердечко ёкает.       Он продолжил смотреть на меня тем же драматическим взглядом. Замком умел складывать брови под каким-то особым углом — реально тянуло грохнуться на одно колено и страстно восклицать всякие клятвы на латыни, которой я даже не знаю. Но вряд ли мне помешает такая ерунда.       Но я жопой чувствовал, что исчерпывать и биться до крови о ебучего новичка придётся не только замкому Кински, но и нам всем.       — Мёрфи, делай свою работу. А мою предоставь мне.       В этот вечер я, наконец, добрался до биологического предела — в риге, разумеется.       Оставалось всего-ничего. Расчехлить свой хибан. А я в душе не ёб, что для этого надо сделать.       — Теперь я стал вашим активом номер один, замком?       Он помог мне стащить шлем и сказал своим фирменным значительным тоном:       — Точно так. Мёрфи, давай быстро в душ и ко мне в кабинет. Пора обсудить твой новый статус и успеть до отбоя.       Как велено, я молниеносно сгонял помыться и больше всего времени потратил решая, как предстать перед замкомом — одетым как положено или в майке с комбезом, завязанным на поясе. Желание эпатажа пересилило теперь я сидел с голыми ключицами и руками в знакомом кресле, дёргаясь от неловкости. Ну что я за дебил вечно…       Замком Кински лишь скользнул по мне взглядом и опустил глаза в свой планшет, предоставив одиноко тосковать по чёртовым ресницам во всей красе, прицеливших острые пепельные стрелы в моё бедное сердечко.       — Мёрфи… — он чуть замешкался, что-то перечитывая, собираясь с мыслями. Мой шанс подначить.       — Что, замком?       Ха-ха, моя шпилька попала в нужное место. Он вскинул взгляд, хмыкнул.       — Прежде всего — после моих настоятельных рекомендаций, для тебя открыли некоторые документы и сведения, недоступные остальным. Если я скину подробности тебе на планшет, есть ли вероятность того, что они так и останутся только для твоих глаз?       — Я приложу для этого все усилия. Серьёзно, замком Кински.       — Хорошо. А сейчас слушай и запоминай внимательно. Большую половину ты больше не услышишь и переспросить не сможешь, особенно при свидетелях.       — Ясно, замком Кински.       В последующие полчаса я узнал много интересного.       Например о том, каким образом Корпус узнаёт о кагами заранее. Примерно так, как я и думал — у солдафонов есть цуруги с предвидением будущего. Появился он, вернее она, два года назад. До этого кавалерия прискакивала к месту инцидента только к застыванию зеркала. Как они потом искали выбитого цуруги — отдельный трэш… пока не появилась эта чудо-девочка.       — Она всегда была “странной”, по её словам. Родители её будто бы боялись, закрывали в комнате, чтобы не бродила по дому. Тяжёлая история… В школе тоже ничего хорошего — забитого и дёрганного ребёнка мало кто любит. В тот день она должна была быть в школе. Но не смогла зайти внутрь — случилась паническая атака, она без памяти сбежала на ближайшую станцию пригородных поездов, пробралась в вагон и забилась в укромный уголок. Так и уехала в соседний городок, закрыв голову руками и представляя, что сидит в классе — потому что за прогул уроков её бы дома прибили…       — Жесть. А как её нашли?       — Корпус отслеживает все сообщения о странностях и проверяет все подозрительные случаи вокруг кагами. Девочку в истерике, утверждающую, что она должна была погибнуть в уничтоженном городке, конечно же сразу увезли. Я не знаю подробностей, что с Зофией делали в медштабе, но вроде как привели в порядок — стабилизировали психику, она оказалась весьма отзывчивой и способной. В хибане Зофии, под кодовым названием “Оракул”, есть свои нюансы. То, что она может выдать — слова, фразы, линии на бумаге — нуждается в расшифровке. Аналитика и искусственный интеллект блестяще с этой задачей справляются. Точность около восьмидесяти процентов. Результат выдаётся буквально за пять минут — но всё равно временное окно получается за 10-15 минут до события. И ещё — она ощущает кагами только с выжившими цуруги в итоге. Теперь ты понимаешь, что массовое предупреждение ничего не даст, кроме паники и огромного количества жертв для серых двадцати процентов?       — Вы правы, замком. От этого факта смердит, как от дохлой лошади… Однако же, ваш офис «Кайроса» при угрозе успели эвакуировать, не так ли?..       — Семьдесят процентов сотрудников — да. Тех, кто работал на подземных уровнях, с особым протоколом подъёма лифтов — нет…       М-да. Сильно пакостная ситуация… Амацумара, тупой ты ублюдок. Всю мораль и идеалы гуманизма нам кровавым дерьмом измазал. Теперь никто не останется чистым.       У меня хотя бы семью не задело. А что бы чувствовали другие цуруги, у которых погибли близкие, выяснив, что Корпус знал? И отряд боевой готовности с Кински во главе стоял и смотрел на ещё живой, но обречённый город, хладнокровно поджидая, когда над ним воссияет маленькое солнце-убийца…       — Замком, а Коля Саенко об этом знает?       — Точно так. Он понял причины секретности. Но, наверное, до конца не смог принять.