Беги, Мёрфи!..

      — Замком, а Зофия живёт на другой базе? Или её индивидуально опекают, как актив беспрецедентной важности? Она только кагами предсказывает или всё, что попросишь?       — На эти вопросы я не отвечу, Мёрфи… Для тебя здесь надо знать только одно: с момента предсказания до места события надо добраться за пять минут максимум.       — Поэтому Менахема так резво утащили?       — Точно так. В ключевых точках по всей планете есть отряды полной готовности, осуществляющие наибыстрейшую доставку групп в точку предполагаемого кагами.       — Хм…       — Что за скептическое лицо, Мёрфи?       — Эти ваши отряды передвигаются с третьей космической скоростью?.. Хм…       Меня шибануло немыслимой догадкой… Но… Я уже живу в зазеркалье с чёрными дырами в ладошках и бегом со скоростью гоночного болида. Почему бы здесь не быть телепортации?       — Чёго?! Неужели?! Да вы шутите…       — Думаю, ты верно догадался Мёрфи, — замком опять потрогал костяшкой пальца верхнюю губу.       — Святое дерьмо… Срань господня… А почему Корпус скрывает от человечества телепортацию?       Замком помрачнел, заложил скорбную морщинку между бровей:       — Есть нюансы.       — М-да? Если телепортация основана на технологиях цуруги, то она, верно, экзогенная и требует ебейшего количества энергии?       Судя по лицу замкома, телепортация работала как минимум на человеческих жертвоприношениях.       — Точно так. О массовом внедрении пока даже речи нет. Т-гейты использует исключительно Корпус, и только для превентивного доступа к точке кагами.       — Капец, конечно… Замком Кински, а что хотели сделать с помощью Менахема и при чём здесь я со своим бесполезным хибаном?       — Была попытка осуществить поглощение “зерна кагами”. Чтобы предотвратить термояд — ради сохранения комплекса «Кайрос». Но… Строго говоря, Эльяшива готовили для другой цели. Теперь, видимо, эту обязанность возложат на тебя.       — Э-э-э… Я чёрные дыры генерировать не умею. Могу только сверхбыстро съебаться откуда-нибудь. Но как это научштабу поможет?       — Научштаб сумел сохранить достаточно большое количество солитонов нейтралино, полученных от Эльяшива в результате экспериментов.       — Замком… А нам сейчас можно разговаривать про стратегии борьбы против Амацумары? Как же слив данных врагу?       — Мы, конечно, исходим из того, что любая информация, без которой цуруги может обойтись, нежелательна. Но, скорее всего, наша логика и высшая мыслительная деятельность для Амацумары так же недоступна, как и нам его. Известно только, что работа мозга цуруги используется для обнаружения и наведения. Но механизм тоже не до конца ясен. Поэтому, Мёрфи, в качестве исключения, тебя и посвящают в детали.       — Ну, окей. Я, бесспорно, сообразительней Эльяшива… Но, если мне сказать суть задания за десять секунд до его выполнения — могу и обосраться.       — Точно так, — не стал кокетничать замком Кински. — Поэтому мы сейчас разговариваем. Потом с тобой ещё научштаб поработает, но информацию к размышлению ты получишь от меня.       — Внимательно слушаю, замком.       — На самом деле, феномен Менахема заключался не только в его уникальном хибане. Само событие кагами в Кирьят-Шаломе прошло не так, как все остальные за предыдущие восемнадцать лет. Как ты знаешь, зеркало кагами кристаллизуется и остывает экстремально быстро, температура поверхности остаётся от 150 до 80 градусов Цельсия, хотя по классическим уравнениям должна быть на несколько порядков выше. Квантовый механизм этого явления так же не до конца ясен, как и всё остальное в физике Амацумары. Это связывали с искусственно предусмотренным процессом охлаждения, чтобы не убить экологию на потенциально пригодной для жизни агрессора планете… А теперь, внимание, Мёрфи. В Кирьят-Шаломе кагамит застыл с температурой по всему объёму чуть выше нуля по Цельсию.       — То есть… Получается, что охлаждение там с другой целью? Отъём энергии? Как для экзогенного хибана у цуруги?       Замком мгновенным взглядом метнул в меня свои реснички.       — Точно так. Ловишь на лету. Менахем своими нейтралино превратил в реликтовое излучение слишком много энергии и реагирующего вещества. В конце угасания термояда приборы зафиксировали ту самую брешь в пространстве-времени, из которой высаживается зерно кагами. Ты видел её собственными глазами…       — Эта чернота?! Вы хотите сказать — это портал, ведущий к Амацумаре?..       — Точно так. И этот портал наблюдался всё время, пока зеркало остывало. Потом схлопнулся, с заметным опозданием по отношению к прошлым событиям. По новейшим гипотезам научштаба, термояд неоправданно большой мощности нужен для того, чтобы хватило энергии схлопнуть портал с нашей стороны.       — Срань господня! Значит, если уничтожить зерно кагами, то мы не только спасём город, цуруги и всех людей, но и можем попасть на территорию врага?.. Замком просто кивнул. Подождал, пока я проживу все стадии охуевания.       — Теперь ты понимаешь, Мёрфи, зачем нужен твой хибан?       — Н-не совсем…       — План на самом деле неоправданно рискованный, но только не для корпуса. Все подробности тебе расскажет научштаб. А от нас сейчас требуется только одно — извлечь твой хибан.       И тут замком Кински поднялся, обошёл свой стол, остановился напротив меня. Присел на крышку стола, скрестив ноги, чуть наклонился ко мне.       — Ты спрашивал, при чём здесь твой хибан, помогающий только убегать. До этого момента мы все убегали — всё человечество. Мы бежали, прятались, молились, чтобы всё как-нибудь само собой прекратилось. Теперь мы, наконец, развернулись в другую сторону. И твой хибан нужен не для того, чтобы подальше сбежать, а чтобы успеть.       Я смотрел на замкома, влипнув в спинку кресла и не дыша. Кто только мне не повторял, что он виртуозно умеет внушать, цуруги значимость, избранность, исключительную важность… Работа у него такая. Но, блядь. Если сейчас он врёт, вдохновенно глядя мне в глаза — пусть медбро рассуют меня по пробиркам и подарят яйцеголовым на Рождество. Потому что нахуй дальше продолжать хоть что-то делать… Во имя чего?..       — Твой хибан, Шон — даже не про скорость. Про время. Время, которое мы можем украсть у врага. Биологический предел — это миф, который нам навязала эволюция для выживания в обычном дорелятивистском мире. Мир, в котором мы с тобой умудрились родиться, обычностью и не пахнет. Пойми, что твой предел — это не стена, о которую ты бьёшься. Это дверь, за которой ждёт твой настоящий хибан. Тот, что сработал в Гринтауне не потому, что ты просто решил сбежать, а потому, что твоё тело, твой мозг, инстинкты, каждая клетка знали — другого выхода нет…       Замком Кински посуровел ещё больше. Таким лицом не вдохновляют, а скорее посылают на смерть… Очко рефлекторно сжалось от нехороших предчувствий.       — …Сейчас у тебя есть выбор. Именно это тебя и парализует. Поэтому с сегодняшнего дня выбор уберут. Тренировки, которые ты уже прошёл — всего лишь предварительная подготовка к извлечению хибана. Теперь начнётся настоящее. Мы с медштабом будем ломать тебя и собирать заново, с каждым разом чуть быстрее, чуть прочнее. Будут химия, стимуляторы, нейроинтерфейсы, которые сведут твой страх и боль к управляемым параметрам. Это будет напоминать изуверскую пытку. По сути ей и будет, без оговорок.       Его взгляд вдруг потяжелел, в ледниковых глазах тускло и зло проступил свинец. Замком Кински оторвался от стола, навис надо мной, вцепившись руками в подлокотники моего кресла.       — И я буду тем, кто своими руками сделает это с тобой.. Не научштаб, не Корпус. Я. Потому что кто-то должен нести за это личную ответственность. А ещё потому что я — единственный, кому ты, возможно, позволишь зайти так далеко.       Сука. Как больно.       Какого хера вы настолько честны, чёртов замком Кински.       Я ведь сидел сейчас перед ним и чётко осознавал, что сожру с его руки хоть яд, хоть дерьмо — ещё и ладонь ему вылижу. А замком мне прямым текстом сейчас признавался, что приручал меня, импринтил, влюблял в себя ради одного — чтобы в нужный момент я позволил ему зайти максимально далеко, разрешил залезть грязными пальцами туда, куда не допустил бы ни единого человека с этой планеты… Блядь!       — Я буду просить невозможного. Я потребую чуда. Ты остро меня возненавидишь и будешь проклинать тот день, когда выбежал из огненного ада прямо ко мне. Но я тебе обещаю, Шон, в один из моментов ты поймёшь все смыслы. Например то, что овладеть своим хибаном — родиться ещё раз, но уже по-настоящему. Или что только я буду стоять между тобой и людьми, которым нужен от тебя результат — немедленно и любой ценой.       В наш первый раз он говорил, что будет больно, даже невыносимо… Так оно и было, каждой буквой, каждым выдохом в конце слова. Значит и сейчас он не пугал зря, преувеличивая и раздувая будущие трудности, чтобы я прыгнул выше головы. Всё так и будет — я горько пожалею о том, что не сгорел заживо в центре маленького злого солнца…       — Но что бы не случилось — мы пройдём через всё вместе. Я тоже буду там, Шон — в каждой точке твоего пространства-времени, рядом с тобой... Тебе не придётся делать это в одиночку. Но именно ты первым пересечёшь черту, до которой человечество ещё не дотягивалось. Ты успеешь. Ведь ты будешь так быстр, что даже Амацумара за тобой не угонится.       Кажется, я всё это время так и не дышал. Скорее всего, мне пизда…       Замком Кински оттолкнулся от кресла, выпрямился.       — Я сейчас не спрашиваю, готов ли ты. Как ни разу не спрошу, больно ли тебе, остались ли у тебя силы. У нас есть сроки, в которые нам надо уложиться. Но я не возложу на тебя ответственность за жизни оставшихся людей — это будет моя ноша. Моя часть договора. А твоя часть — бежать, превышая любые граничные пределы биологии и физики.       Мне точно пизда. Вне всяких сомнений.