Хороший коп

Отправитель: доктор Штольц Кому: доктор Криге. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Меры безопасности должны быть пересмотрены и улучшены, так я говорил Истерману и буду повторять вновь. Боюсь, что вы единственный, кто может прислушаться ко мне, а ведь этот проект напрямую связан с тем будем ли мы чувствовать себя здорово или будем лежать лицом в луже своей крови с заточкой в спине. Я прошу вас немедленно изложить Истерману все мои опасения, изложенные ранее. Этот реагент — ходячая бомба и часы почти пробили двенадцать. Стажёры были плохой идеей!

Отправитель: Доктор Криге. Кому: доктор Штольц. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Я больше не собираюсь убеждать Вас, что предпринимаю самые суровые и порой абсурдные меры безопасности там, где это только можно. Людям удалось обуздать молнию, но не подчинить её. Держитесь подальше от громоотвода и воды, когда бушует гроза. Ваше беспокойство похоже на паранойю, и как отвечающий за безопасность, я начинаю думать, что моей главной целью станете вы. Всё идёт согласно протоколу, а что происходит в испытательных зонах — кровавая и зловещая норма. От себя добавлю, что свежая кровь нам просто необходима. В этом суть проекта «Тенева». Она была хорошей стажёркой и подавала прекрасные надежды на будущее. Мне не хватает компании умного человека.

Отправитель: Доктор Штольц. Кому: Доктор Криге. Дата ЗАСЕКРЕЧЕНО

      Прошу вас, только не говорите, что купились на кукольное личико и красивые ноги, иначе я окончательно разубежусь в вашей компетентности! Вы видите в ней ребёнка, которого можно многому научить, но забываете как жестоки бывают дети. Я видел это в её глазах, читал в её улыбке. Если вы собираетесь обвинить меня в сексизме или паранойе, то вы ошибаетесь. Такие как И. не должны участвовать в масштабных проектах. Отнюдь не потому что они глупы, нет. Вы пригрели ядовитую змею, считая её хорошенькой зверушкой. Я поймал её за очевидным нарушением безопасности во время общения, — я повторяю ОБЩЕНИЯ! — с Лиландом Койлом. И не смейте, доктор, даже не зарекайтесь говорить о шарме, животной сексуальности, «тестестероновой ауре» и прочем! Женщины хотят Койла, это факт. Но И. хотела нечто большего. Её нужно убрать.

Отправитель: Доктор Криге. Кому: Доктору Штольцу. Дата ЗАСЕКРЕЧЕНО

      Я нисколько не сомневаюсь в Вашей компетентности, но ваше отчаяние заставляет меня мыслить профессионально. Я считаю, что эта тема для разговора исчерпала себя. Как я сказал раньше, И. больше не потревожит нас. Переквалификация в реагенты зачастую короткая и летальная. Нет нужды беспокоиться, ждите благодатных новостей.

***

      — Прижми тряпку, чтобы остановить кровь.       — О боже, боже, боже мой! Как много! Как больно!       Реагент 0256 сочувствующе похлопала по плечу мужчину и выглянула за стену. Грузная фигура Матушки Гусберри протопала по кабинету, держа в руке чудовищную утку-сверло. Красные глаза механической птицы крутились, словно она была живым существом. И кто в здравом уме посчитал эту тварь подходящем для детского телевидения? Она и до Мёкроффа была уродом.       — Куда подевались эти негодники? Мы должны их до того, как они испортят праздник детям? Гадкие-гадкие взрослые! — наигранным голосом произнесла Гусберри заглядывая в бочку.       — У меня от твоего мычания голова болит, Филлис! Воспитай взрослого в себе, инфантильный кусок сфинктера! — хрипящим, низким голосом проквакала утка, яростно дёргая клювом.       — Доктор Футтерман, повежливее! Я всего лишь хочу наказать этих злодеев.       — А я хотел нормальную дочь!       В любой другой ситуации Реагент 0256 бы рассмеялась. Каким бы чудовищем не была Гусберри, чревовещатель вышел из неё просто отличный. Но сейчас было не до смеха: запертая с трёми другими реагентами, она оказалась в роли лабораторной крысы, за которой охотилась больная на голову общипанная птица. Выход был — это задание от Мёркоффа, превосходившие по своему безумию любой фильм ужаса. Кто в здравом уме построит церковь и напичкает её манекенами из детей и монашек?       — Я умираю! У… у тебя есть бинты?       Беда не приходит одна. Напарник 0256 был ранен — сверло вошло в ладонь и оставило круглую рану. Кровь текла, но едва ли это можно было назвать трагедией. Здоровый и крепкий мужчина ныл, словно девица из ситкома. Не очень подходящий характер для крепкого парня, игрока бейсбольной лиги и продавца тренажеров.       — Бинты, пожалуйста! Ты должна найти бинты!       — Просто прижми рану посильнее и вставай. Гусберри никогда не уходит далеко и всегда…       — Да ты с ума сошла! — крикнул мужчина, держась за кисть. Кровь затекала под рукав грязной рубахи, превращаясь в бурое пятно. — Я ранен, чёрт подери! Ты разве не видишь, что мне нужна помощь!       Кроткий характер не дал 0256 ответить, но раздражение внутри росло. Ей, маленькой и хрупкой девице, удавалось сохранять спокойствие, пусть и относительное. Единственная, кто не рыдала, когда её втащили в операционную. Единственная, кто терпел сверло, стиснув зубы. Страх детства встретился с жестокой реальностью, вошёл болтом под череп и закрепился на скелете, словно знак отличия. Ужас вытек в вены, смешался с кровью, подпитывал сердце. Что-то надломилось и готовилось вырваться наружу.       Но Реагент 0256 пыталась оставаться человеком. Пыталась из последних сил, когда весь мир так и просил бросить его в огонь. Почему он кричит, когда должен встать и идти? Ведь так не привлечёт куда больше внимания.       — Бинты! Они должны быть где-то рядом! Быстрее! Погляди в той комнате, может там что-то есть.       Спорить с ним было бесполезно, и Реагент 0256 направилась в коридор. Дверь была в нескольких шагах, нужно лишь было обойти ловушку. Свисающие игрушки громко пищали, стоило едва их коснуться. Реагент 0256 на себе поняла как верещат эти куклы, если задеть их всех сразу. Словно потревожить гнездо полное птенцов, и ни одна мать не останется равнодушной.       — Что ты сделала?! Какого дьявола ты…       Но Реагент 0256 не отвечала. Девушка бежала прочь, слыша приближающийся шум сверла. Гусберри мчалась к источнику шума, нагнала поднимающегося мужчину и толкнула плечом на грязный, покрытый кровью, пол.       — Ах ты негодник! Думал скрыться от мамочки? Решил поиграть со мной в прядки? — загоготала Гусберри, наступая грузной ногой на шею реагента. Мужчина взвыл. — Такой большой мальчик, а кричит как младенчик.       — У меня от его воплей голова болит! Вскрой ему темечко, пусть гудит как миленький! — прокрякал Футтерман. — Я вытащу всё дерьмо из тебя, Чад!       Стенания о помощи сменились криками боли и ужаса. Реагент 256 пряталась за ящиком в тёмной комнате, осторожно выглядывая из-за окна. Все боятся медицинских инструментов, все боятся боли. Но не все боятся смотреть, как боль испытывают другие.       Слабые должны быть отсеяны. Ему должны достаться только сильные.

***

Отправитель: Доктор Криге. Кому: доктор Штольц. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Это был необычный опыт. Не все реагенты способны на столь отчаянный ход, и, признаться, я упивался отчётом и с удовольствием показал его Истерману. Полагаю, что вы упустили нечто важное из-за ваших физиологических недостатков, Штольц. Реагент повела себя в высшей степени разумно и хитро. Она добилась результатов, но оказалась в немилости команды. Это напоминает мне ящерицу, что сбросила хвост. У нас не командный игрок, а настоящий хищник.

Отправитель: доктор Штольц Кому: доктор Криге. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Хищник? Ящерица? Вы в своём уме! Вы бросаетесь оскорблениями, намекаете на мою половую дисфункцию и в упор не замечаете очевидного?! Этот реагент опасен для остальной команды! Она без жалости бросила крепкого мужчину на растерзания Гусберри. Боже мой, я видел эти записи своими глазами! Ничто не беспокоит меня больше, чем предательство. Избавьтесь от неё, Криге. Говорю вам, эта женщина шаг к уничтожению проекта.

Отправитель: Доктор Криге. Кому: доктор Штольц. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Возьмите себя в руки, доктор. Никто не считает реагентов: если какой-то выблядок помер, потому что ныл из-за травмы — это только нам на руку. У неё есть цель, есть причина. Я решил оказать поддержку, и продвигаю её поэтапно. Конечно, реагент не обладает никакой информацией, но я по её глазам вижу, что она понимает. И не смейте зарекаться о предательстве, иначе меня будет тошнить не только от вашего нытья, но и лицемерия. Уполномочен вам сообщить, что реагент будет испытываться в более стрессовой ситуации и вы приглашены. Там мы и узнаем, оправданы ли ваши опасения.

***

      — Я мать твою ебал!       От выстрела заложило уши. Реагент 0256 прикусила губу, чтобы не взвыть — проклятая дробь из осколков и зубов попала в плечо. Несмертельно, но достаточно ощутимо, чтобы взвыть, закричать и выдать себя. Франко отличался детским любопытством и старательно вынюхивал каждый уголок, если была причина. Реагент 0256 не дала ему ни одной.       — Ты вообще там? Эй! Малыш потерялся и хочет маму! Маму, блять, он хочет! — закричал мафиози где-то там за углом, перезаряжая обрез. — Ты что, хочешь, чтобы ребёнок плакал?       Зудящее желание вытащить зуб из плеча, выдохнуть от облегчения и уйти прочь были сродни самому сильному укусу комара. Но Реагент 0256 терпела, пока её возможный убийца обитал неподалёку. Девушка надеялась, что Франко отвлечётся на что-то другое.       — Нихера там нет. Убежала, паскуда. И как ребёнку расти в такой атмосфере? Ебанушки.       Недовольное топанье утихало, и Реагент 0256 вонзила ногти в рану, вытаскивая большой осколок и зуб из хлюпающей плоти. Только потом она смогла выдохнуть и упасть руками на пол; только сейчас боль отозвалась по телу. В кармане нащупались бинты, что сразу преступили к делу. 0256 пришлось довольствоваться только этим, ведь остальные ей не доверяли и забирали всё, что могли. После случая с Гусберри 0256 боялись и молчаливо обвиняли в смерти «Чада». Никто не поверил, что большой парень может орать, как маленький и выдать себя. Все слышали только кукол, вопящих маленьких кукол.       Так надо было сделать. Реагент 0256 бы не дотащила его, а искать бинты было плохой идеей. Лучше оставить их у себя. Она ведь не кричит, не плачет, пытается выжить, как и все остальные. Словно крыса в лабиринте, Реагент 0256 бродила по докам в поисках изображения. Шифровальщик в её руке — вторая и последняя вещь, что ей удалось урвать. Пентаграмма, код четыре-семь-ноль. Реагент 0256 была ближе к цели на ещё один шажок и возвращалась к сейфу в поезде.       — Код! Ты нашла его? Быстрее!       Испуганные серые глаза, окровавленная рубашка, глубокий режущий след. Реагент-помощница, чьё имя вылетело из головы 0256. Первая, что обвинила её в предательстве. Не самая шумная, но паникующая, нервная и глупая. Паразит в их команде, настоящий.       — Ну же! Код! — шёпотом требовала женщина, оглядываясь по сторонам. — Мы уже нашли два, я видела. У тебя ведь есть…       — Кто там пищит? Крысы нанюхались кокаина и подставили жопы? Лупаре нужен новый глушитель!       Неуклюжие шаги Франко постучали по стеклу. Резкое дыхание, смешанное со смехом, хихиканье и хлюпанье пробирали до костей женщину перед 0256. Прайм-ассет вёл себя как больной, безумный и очень голодный кот, учуявший мышей.       — Ну хоть одна ходячая вагина должна подумать о ребёнке, а? Что за бабы пошли, всех бы перехуярить по лицу…       Реагент 0256 затаила дыхание и собиралась уйти, но реагент-помощница выбросила перед собой розочку. Разбитая бутылка смотрела в личико девушки, намереваясь вонзиться.       — Код! Быстро! Я знаю, ты нашла его!       Реагент 0256 медленно подняла руки и тихо произнесла:       — Четыре. Семь. Но…       — Кинь шифратор. Кинь! Я не верю тебе! Я знаю, что ты сделала в приюте! Я не верю…       Шифратор медленно опустился на пол и Реагент 0256 тихонько пнула его. Реагент-помощница схватила прибор, сглотнула и бросилась к сейфу. Реагент 0256 не врала, цифры совпали. Палец судорожно набирал комбинацию. Четыре-семь-ноль. А затем взвыла сирена.       — Как?! — женщина отшатнулась от сейфа. — Но ты же сказала…       Серые глаза устремились в пустоту, где только что была Реагент 0256. Теперь же вдалеке мчалась грузная, неказистая и высокая фигура. Реагент-помощница попятилась, развернулась и упала от удара обреза по челюсти.       — Кукусики! — улыбнулся Франко, вставая над женщиной. Дуло Лупары впилось в губы, оцарапало зубы и вжалось в глотку. — Открой ротик — летит самолётик!       Детское любопытство было удовлетворено, и Реагенту 0256 оставалось только ждать. Одна, минута, восемь. Прямо как комбинация от сейфа, последняя и настоящая.

***

Отправитель: доктор Штоль Кому: доктор Криге. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Диверсант?! Вы отвратительны, Криге. Вы дали ей имя, дали ей цель! Я вижу, что вы пытаетесь сделать, и рассказал об этом доктору Истерману. Вы целитесь на моё место, вы используете её в качестве фигуры на шахматной доске. Я видел, как вы разговаривали, как она произнесла Его имя! Вы похожи на продавца наркотиков детям! Она обманывает своих же, бросает их на растерзание волкам! Этот подонок Барби… Мне до сих пор будут сниться кошмары! Я до последнего надеялся, что он всё же выстрелит в несчастную женщину! Остановите это немедленно!

Отправитель: Доктор Криге. Кому: доктор Штольц. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Наука требует жертв, доктор Штольц. Человек может быть умелым инструментом. Вы были правы, когда говорили, что наличие Диверсанта приведёт к тому, что такие, как вы останетесь без места. Не я, а вы, безалаберный, безынициативный и слабый человечек, отвергающий дары природы. Она подарила бы вам возможность и идеи, но вы бросили её в бездну. Теперь смотрите же на плоды свои творений: бездна смотрит на вас в ответ. Если бы у меня оставалась хоть капля мозгов, я бы испытывал гордость.

Отправитель: доктор Штоль Кому: доктор Криге. Дата ЗАСЕКРЕЧНО

      Посмотрим, сколько гордости вы испытаете, когда близнецы Кресс разорвут вашу предательницу на части!

***

      — Кооперация — это начало тотальной глобализации, моя дорогая. Глупо закрываться от мира, когда он сам протягивает к нам руки!       — Какие у тебя умные мысли, Отто. Ты решил поухлёстывать за этой девчонкой? Я не думаю, что она соблазнится на твои пылкие речи. Люди на такое неспособны.       — Напротив, любовь моя. Она зовёт не меня, а нас. Видишь эти следы, Арора? Видишь следы крови? Они такие заметные и видные. Это прогресс! Прогресс, я говорю!       Близнецы грузно двигались по торговому центру; циркулярная пила пыхтела в руках Отто.       — Гляди. Следы рвоты, но это удивительно: мои ближайшие ловушки так далеко. Неужели…       — Ты читаешь мои мысли, Арора, любовь моя, лучик моего света. Ты ведь читала о ней, да? Диверсант. Истерман, чёртов придурок, держит в реагентах кого-то сродни нам.       — Ты поэтому идёшь, Отто? Поэтому так торопишься. Дорогой, ты знаешь, что наша обязанность — вовсе не подружиться с подопытными кроликами. Умерь свой пыл.       — О, любимая, дело не в знакомстве! Дело в другом!       Близнецы Кресс открыли дверь; две пары глаз устремились вниз, на Лидера-реагента. Молодой мужчина лежал в лужи крови, в осколках от бутылок. Руки скользили по рвоте, раздвигались и падали.       — Не хочу отказываться от бесплатного угощения. Как говорится, дают — бери!       — Какая щедрость!       Циркулярная пила завизжала очень громко. Реагент 0256 почти жалела, что не увидит работу близнецов в действии. Доктор Криге говорил, что они не убивают сразу. Прекрасно. Значит, у неё полно времени, даже хватит пару минут понаблюдать.

***

Личное письмо доктора Криге доктору Истерману. Совершенно секретно.

      Доктор Истерман, хочу ещё раз поблагодарить вас за участие в проекте «Диверсант». Понимаю ваши опасения и потому полностью поддерживаю ваше решение собрать новую команду. Вы, как и я, думаете, что произошедшее могло быть случайным стечением обстоятельств, но я совершенно не сомневаюсь в успехе следующей терапии. Мы убьём двух зайцев одним выстрелом: вы избавитесь от излишков, а я закреплю материал. Никто не уйдёт обиженным. Склонность к саботажу и самосаботажу не столько тревожное, сколько многообещающее. В этот раз мы дадим Диверсанту желаемое, и посмотрим как она поведёт себя с данным прайм-ассетом. Признаться, чувствую себя Санта-Клаусом, подарившим ребёнку опасный подарок. С нетерпением буду ждать результатов.       P.S. Ваше решение понизить доктора Штольца в звании оказалось поистине кармическим. Сначала я переживал, что Диверсант попросту избавится от него. Однако она заверила меня, что не намерена спешить. С нетерпением жду возможности предоставить полный отчёт.

***

      — Вы, яйцеголовые, думаете, что закон вам не писан, и руки ваши скользкие. Ну так сержант Лиланд Койл ловил мошенников поумнее, скажу я вам.       Тяжёлый сапог поднялся с обгоревшего лица доктора Штольца, похрустывая и похлюпывая. Койл вытер подошву о грязную одежду, зажал сигарету зубами и выпустил струю дыма.       — Вот так страна и медленно умирает, хоронит величие среди ущербных педиков и крикливых сучек. Если бы не ваши стенания, мы бы взяли Окинаву за две недели. Красная погань!       Придерживаясь за ремень левой рукой и помахивая дубинкой правой, Койл направился в коридор, где больше всего хрустело стекло. Бормоча под себя, сержант заметил следы крови перед дверью, прочистил горло, коснулся ручки левой рукой. Ноздри уловили знакомый аромат, хищная улыбка растянулась на мужественном, несколько изуродованном лице.       — Белая одинокая женщина, — медленно и рычаще произнёс Койл, а затем негромко постучал. — Тук-тук?       Тень офицера упала на 0256. Реагент сидела на коленях, стискивая липкие от крови кулаки. Ключ с кроликом и звездой больно врезались под кожу, но девушку это не пугало. Её ничего не пугало.       — Господин офицер, — дрожащим от возбуждения и трепета голосом произнесла девушка. Она практически вздохнула с облегчением, будто достигла финальной точки своего спасения. — Я рада, что это вы!       — Кто это у нас тут? Маленький помощник шерифа? Не женское это дело, — хмыкнул Койл, лениво и вальяжно передвигая ногами. — Что это за бардак ты устроила, девчуля? Это была моя работа.       — Мистер Койл, я…       — Сержант Койл!       — Сержант Койл, я устранила преступников! Теперь испытания пройдут гораздо успешнее, и никто…       Дубинка уткнулась в плечо, электрический разряд бросил 0256 на пол, заставив выронить ключи. Судороги болезненно хлестали по телу, зрачки сузились от боли. Задыхаясь от ярости и негодования, Койл схватил девушку за плечо, рывком поставил на ноги и потряс.       — Какого хрена они отправили тебя сюда?! У нас с тобой были задушевные разговоры, а теперь ты пытаешься украсть мою работу? А!       Неистовствуя и вереща, Койл размахивал дубинкой рядом с 0256, расшвыривая и откидывая предметы в стороны. Искры падали на светлые волосы девушки, растворялись на джинсовой куртке. Несколько раз оружие пролетело перед лицом, оставляя след крошечных молний. Но ни разу не задело.       — Какого? Собачьего? Хрена?! Я не для того воевал за эту страну, чтобы женщины шли в полицию! Это против всяких правил!       Дубинка прекратила метаться, тяжёлая рука толкнула 0256 об стену. Лицо Койла оказалось в опасной близости от липких, солёных от крови губ девушки. Сигарета почти прижгла кожу на щеке. Крик сменился на недовольное бормотание, рискующее перерасти в рычание.       — Это ты их заставила, да? Всё строила глазки, испускала эти милые звуки своими губками, чтобы этот сраный доктор впустил тебя, как мышку к кошке! Ну так знай, лапуля, я прикончил Штольца. Я их всех прикончу, если надо!       Довольный смешок раздавался по тёмной комнате. Свет электричества освещал обожжённую щёку и отражался от тёмных очков. Лиланд Койл довольно смеялся, сжимая сигарету в зубах. И Реагент 0256 смеялась вместе с ним. Громко, радостно, безумно, совершенно не противясь жёсткой хватке на своём плече.       — Хорошо! Очень хорошо! Я рада, что ты это сделал! Как настоящий полицейский, разобрался со злодеем! — истерично и тихо посмеивалась 0256.       Слёзы текли по щекам, огоньки безумия танцевали в глазах. Она не пыталась отпихнуть от себя Койла, напротив. Удерживала ближе к себе, вцепилась в полицейскую куртку из последних сил.       — Да что ты говоришь, куколка? Строишь из себя весёлую и невинную, будто офицер Койл идиот с восточного округа? Я же видел, как ты подставляла своих дружков.       Сигарета в зубах резко переместилась с левого края рта на правый; пепел посыпался на грудь Реагента 0256. Недовольный голос звучал сквозь зубы — Койл не торопился их разжимать.       — Ты подрезала мне всех зайцев и думала, что я не замечу подвоха? Я честный оклахомский полицейский, а не какой-нибудь техасский балабол в шляпе. У меня есть фуражка, я служу и защищаю! Я!       Тряхнув 0256, Койл снова услышал смех. Так смеётся кукла, когда её трясут изо всех сил — ведь кричать она не умеет. Реагент 256 умела, но не хотела. И чем громче смеялась девушка, тем яростнее полицейский дёргал её.       — Почему? Почему ты смеёшься?! Ты должна бояться! Я — бог и закон! Я-а-а-а-а-а!       Реагент 0256 не могла перестать смеяться. Ни когда больно рухнула плечом на пол, ни когда ток бил её по телу. Лиланд Койл рычал, стонал, выл и хрипел, но так и не заставил её прекратить. В ярости, Койл принялся бить вещи вокруг, недовольно ходить по комнате, пиная мебель       — Что, блять, с тобой не так? Я же стараюсь! Это какая-то шутка? Очень смешно! Ха-ха-ха! А теперь рыдай, сука!       Даже крича, улыбка не исчезла с лица 0256. Яростно Койл подошёл ближе, замахнулся и закричал. Он ожидал, что девушка отвернётся, зажмурится, хотя бы закроется руками. А она смотрела на него этими большими, безумными глазами. Она совсем не боялась его.       Койл опустил дубинку, рывком поставил 0256 на ноги. Нижняя челюсть яростно выпирала, запах сигаретного дыма будто заполнил всю комнату. Койла трясло, недовольное сопение вырывалось наружу. Казалось, ещё чуть-чуть, и он попросту убьёт девушку.       — Убегай.       Реагент 0256 удивлённо заморгала, открыв рот. Никто не знал, что творится в голове девушки, даже она сама. Только-только она приготовилась к избиению электрической дубинкой и забиванием ногой о землю, когда Лиланд велел совсем другое.       — Чего ты пялишься? Пшла вон, кыш, свалила, подняла жопу и убежала. Мне твои подачки не нужны, я честный коп и слуга закона. Таковы правила, девчуля.       Вытащив сигарету, Койл поводил рукой в стороны, рисуя круги горящим окурком. Полицейский хмыкнул и произнёс почти мечтательно.       — Закон — это, бля, основа цивилизации. Все подчиняются ему, будь то полицейский или преступник. На том свет стоит и держится наша демократическая страна. Воры крадут и бегут, копы ловят и ведут в тюрьму. Смекаешь, о чём я?       0256 закивала, не закрывая глаза. В темноте спокойный голос Койла звучал почти успокаивающе, желанно и проникновенно. Будто он только что не размахивал своим оружием, не пытался убить её, а читал лекцию о праве и законе, просвещая девушку.       — Я, вообще-то, задал вопрос, девчуля, — недовольно проворчал Койл сквозь зубы. Крошечные молнии заиграли на дубинке, силуэт полицейского стал куда заметнее в свете бело-синего света. — Мне для тебя повторить, в качестве исключения. Даю десять секунд и три попытки. Раз, два…       —… три, — завороженно произнесла 0256.       — Отсюда! Нахуй! Пошла!       Койл хотел поиграть, так говорила себе Реагент 0256, бросившись бежать по коридору. Ноги несли её вперёд, но часть её хотела вернуться назад. Туда, в тёмную комнату, где 0256 едва не была избита насмерть. Но Лиланд дал приказ, и она не могла ослушаться. Бежать, прятаться, скрываться, но не для того, чтобы выжить, а потому что он так сказал.       Только подсознательно Реагент оставляла следы: кусок ткани, повисший на торчащем гвозде, хруст сапога по стеклу, упавшая пепельница с полицейского стола. Даже двери открывались достаточно громко. 0256 желала, сознательно двигалась к пути собственного разрушения, лишь бы привлечь внимание Лиланда.       — Шумит, как собака с консервными банками на хвосте, — бормотал Койл, бродя по коридорам тюрьмы. — Совсем мозги спеклись. Безумная женщина!       Раздражение Койла всё меньше и меньше звучало в голосе, и 0256 была готова поклясться, что слышала, как он улыбается. Его тяжелую поступь она легко отличала от громкого топота великана или шарканья ботинок экс-попа с мачете. Девушка уходила из-под внимания опасности, но умудрялась привлекать Койла к себе.       Пнув осколки на полу, 0256 забежала в кабинет шефа полиции и спряталась под стол. Но затем девушка побледнела, ведь в комнату вошёл отнюдь не Лиланд, а кто-то другой. Ругаясь, матерясь и неистовствуя, экс-поп заглянул в шкаф, плюнул и направился к столу.       — Маленькие, грязные гномики! Торчат из земли! — рычал экс-поп, потрясывая мачете. Расстояние между лезвием и 0256 сокращалось — Все они… Все они…       — А чего эта сучка тут забыла?!       Голос Лиланда заставил застыть и экс-попа и Реагента 0256. Громко стуча сапогами, Койл подошёл к экс-попу, бесстрашно схватил за воротник и отолкнул от стола. 0256 услышала глухой удар, жужание электричества и вой.       — Тебя тут быть не должно! Пшёл вон, грязный янки!       Последовала череда ударов, топот ног. Дверь закрылась. Реагент 0256 выдохнула, опустила плечи и выглянула из-под стола. Пальцы схватили за волосы и резко потянули вверх; голова задралась, и девушка увидела улыбающееся лицо Койла.       — Так и просишь, чтобы я тебя за косички дёргал, да? Надо было сидеть тихо, девчуля, и всё бы прошло гладко!       Искры дубинки срывались безумными крошечными молниями, обжигали кожу на щеках. Оружие Койла вот-вот закроет большую часть лица, выжжет уродливый шрам вместе с глазом. Любой бы кричал от ужаса, но Реагент 0256 молчала и старалась не моргать.       Дубинка отстранилась от лица. Койл выдернул девушку из-под стола, вплотную притянул к себе и толкнул к дверям. 0256 перекатилась по полу, упала на живот и попыталась встать.       — Это был раз! Гони свою задницу отсюда и постарайся спрятаться получше! — выдохнул Койл, поджигая сигарету от дубинки. — Я почти впечатлён.       Колени 0256 тряслись, глупая улыбка играла на лице. Тело шатало, и девушка припала к косяку, пытаясь двигаться прямо. То ли Койл потянул так сильно, что голова закружилась, то ли Реагент была рада, что полицейский обратил внимание.       — Пошла-пошла-пошла! Непослушных кобыл надо отстреливать! — подгонял Койл, стуча дубинкой по столу.       Головокружение, эйфория и боль застилали и без того плохой обзор. Ноги слушались всё хуже, воздуха не хватало. Мысли метались, бились друг о друга, разбивались и собирались в чудовищный конструкт. Задачей 0256 было собрать ключи, а она тратила время на кошки-мышки с Лиландом Койлом.       Инстинкты привели её в самые тёмные, неосвещаемые помещения тюрьмы. Экс-попам здесь приходилось пробираться наощупь, пока девушку спасал ПНВ. Поступь была слишком тяжёлой, и 0256 облокотилась на стену, чтобы шуметь меньше. Знакомая мелодия прозвучала откуда-то позади.       — This little light of mine. I'm gonna let it shine…       Койл напевал неторопливо, помахивал дубинкой и шагал достаточно громко, чтобы все его слышали. Единственный, кто не боялся ходить в темноте, довольно прикуривая и напевая.       От его голоса у 0256 пошли мурашки по спине. Девушка задвигалась быстрее, потираясь плечом о стену, пока не коснулась двери мужского туалета. Падение на пол было куда больнее, но это заставило 0256 взять тело под контроль. Лиланд торопливо двигался к туалету, и девушка судорожно искала где спрятаться. Три кабинки или мусорка. Что же выбрать?       Меньше чем через минуту, Койл вошёл в кабинку.       — Хоспаде, девчуля, ну ты и нашла себе убежище. Грязная потаскуха, совсем мозги растеряла? Я же вежливо просил тебя проявить смекалку! — раздражённо прорычал полицейский.       Недовольно вышагивая перед дверьми туалета, Лиланд ворчал, бормотал и дёргал руками, словно 0256 была обязана выпрыгнуть после всех действий. Но двери в кабинки не двигались, и Койл сплюнул.       — Вот ты как? Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому! Я тебя научу уважать закон и офицера, похотливая ты сучка!       Нога чуть не выбила дверь первой кабинки. Раздался грохот, дверная ручка пробила стенку. Лиланд удержался за косяки и заглянул внутрь. Никого, кроме грязного унитаза.       — О, решила, что ты умная? Спряталась в соседней? Ну так вот, что я об этом думаю! — засмеялся Койл и распахнул дверь соседней кабинки.       Снова никого. Полицейский медленно закивал, хмыкнул, отошёл назад, положил руку на пояс.       — Думаю, я должен отдать тебе должное. Не каждый может скрыться от славного офицера Лиланда, но ты… Ты постаралась. Я бы поставил тебе крепкую… Затрещину!       Последняя дверь слетела с петель и ударилась об обожённый труп. Лиланд недовольно рыкнул, фыркнул и оттолкнулся от кабинки.       — Ну ладно! Ладно! Неплохо, очень неплохо! В твоей головке ещё остались какие-то мозги, вот только…       Чёрные очки упали на мусорный бак, Дубинка коснулась края и медленно описала круг. Койл усмехнулся и дёрнулся, как от удара.       — Только я прекрасно знаю где ты, девчуля. Закон слеп, но прекрасно видит, где прячутся мрази вроде тебя, — промурчал Койл сквозь зубы.       Дубинка уже нацелилась на бак, но Лиланд сделал что-то совершенно иное. Вместо избения и заглядывания в мусорку, Койл выбросил руку в темноту, к самому тёмному краю. Пальцы схватили ткань одежды, и вжали 0256 в стену.       Лиланд резко прижался следом, вдавив девушку телом. Грудь распирало от ярости и возбуждения, дубинка ударилась о стену рядом с головой 0256. Полицейский чувствовал, как стучит её сердце, как трясутся ноги. Ощущал её солёный пот на своём языке, чувствовал дрожь её мышц. Но вот глаза до сих пор оставались загадкой.       Наклонившись, Лиланд тихо и утробно прорычал, готовый увидеть привычную картину. Страх. Ужас. Ненависть. Но возбуждение в расширенных зрачках не просто выбесило прайм-ассета. Оно пошатнуло его до основания души, ударило под дых и встряхнуло. 0256 не боялась. Она радовалась.       — Да чтоб тебя, дура ты полоумная! Тут, чёрт подери, написано: «мужской туалет»! Ты слепая или тебе просто нравится меня бесить? Или ты думаешь, что это смешно?       — Да! — хохотнула Реагент 0256, не в силах унять дрожь. — Это чертовски смешно!       Койл рывком потащил её к выходу.       — Вон! Вон отсюда! — психовал коп, толчком отправляя 0256 из туалета. — Это был два, а сщас будет три!       Едва не упав, девушка развернулась и безумно посмотрела на Койла, не прекращая улыбаться. Он шёл на неё, а она отступала, выходя на свет фонарей. Неторопливо, проникновенно и медленно, они двигались таким методом куда-то.       — Ну давай! Попробуй сбежать, — сплюнул Койл сигарету. — Давай же! Пытайся!       — Пытаюсь, — истерично выдахала 0256. — Я пробую сбежать! Видишь?       — Старайся лучше! Давай! — ладонь ухватилась за личико девушки и больно сжала. Койл притянул её к себе, посмотрел в глаза и тихо прорычал. — Я тут стараюсь втемяшить в твою башку основы правосудия! А ты… А ты…       Взревев, Койл резко толкнул 0256 к окошку комнаты. Стекло треснуло о спину — 0256 завалилась в маленький кабинет, упав на спину. Кровь потекла по лицу, сердце барабанило в груди, ладони дрожали. Койл запрыгнул следом.       — Ты ведь вынуждаешь меня применить силу. Это моё священное право! Давай, дерись! Заставь меня воспользоваться этой штукой!       С большим трудом 0256 встала на ноги, неловко пошатываясь. Взгляд, полный чудовищного счастья, растерянности и безумия, не сходил с Лиланда. Это так разозлило копа, что он сам трясся от ужаса.       — А мне нравится ваша штука, офицер, — безумно пискнула 0256. — Вы и вправду умеете ей управлять.       Едва не проглотив сигарету, Койл поперхнулся, пригнулся, рыкнул и бросился на Реагента.       — Дерись, твою мать! Сопротивляйся!       Но 0256 не дралась. Она позволила толкнуть себя, упасть на стол и оказаться прижатой крепким и сильным полицейским. Суровое лицо пропотело, зубы яростно стиснуты, фуражка немного наклонилась на бок. Лиланд громко дышал, прижимался к 0256 слишком сильно. Чувствовал её горячее трясущееся тело, ноги, которыми она словно пыталась обхватить его. Но куда больше привлекали внимания глаза. Эти безумные, больные, озабоченные глаза.       — Я не… Ты не можешь… Ты просто не можешь, больная ты сука! Я тут закон! Тут всё по моим правилам, слышишь?! По моим!       — Да, офицер! — кивала 0256. Глаза будто сияли, и страха в них не было. — Как скажете, офицер!       — Тогда дерись! — тише сказал Койл, поджимая 0256 под собственным весом. — Давай, сучка. Сделай что-нибудь, покажи когти. Я готов! Давай! — фыркал Койл. — Ну, смелее! У такой кошечки острые когти, я уверен!       0256 нащупала горлышко бутылки на столе, поудобнее взяла руку, замахнулась. Громкий треск прозвучал куда оглушительнее, чем 0256 себе представляла, её глаза впервые отражали страх, но не за себя. Осколки стекла посыпались с фуражки на её грудь, отскакивали от щёк Лиланда. Мужчина улыбался, словно его не ударили, а потрепали по голове, как дикую собаку.       — О-о-о, сладость моя! Вот теперь всё серьёзно!       Дёрнувшись, Койл взмахнул дубинкой, будто собираясь забить девушку насмерть.       — Нда, рапорт выйдет тяжёлым. Мы сейчас поступим так, детка. Ты возьмёшь эти два ключика, выйдешь отсюда, а когда придёт время, мы с тобой поболтаем о твоём поведении. Офицер Койл научит тебя быть женщиной. Ага.       Поправив фуражку, Койл вскочил со стола и пошёл к выходу. Батарея Понтиака продолжала сыпать искрами. Перчатка коснулась дверной ручки, толкнула от себя. Лиланд приготовился уйти, но услышал голос. Удивлённый, тихий, женственный, но при этом сильный и немного разочарованный.       — Ты не ударишь меня?       — Ударить? Женщину?! — оскорблённо фыркнул Койл, повернувшись. — Мисси, я же не монстр какой-нибудь.       Он уцепил сигарету со своего ремня и зажал её между зубами, протянув слова с характерным южным акцентом:       — Я хороший полицейский!