Призвание Снейпа

Пролог Хранилище пахло холодом и запустением. Вокруг лежали груды золота, серебра и бронзы. Он всегда клялся, что никогда этого не сделает — но клятв у него вообще было много. Например, что он никогда не подпустит к себе никого настолько близко, чтобы ради спасения пришлось их нарушать. Лёгкий шёпот сквозняка обвился вокруг его ног, взметнул пыль, и пустое пространство словно на миг ожило, складывая в воображении причудливые образы. — Ради нашего сына, — пробормотал он. Словно в оправдание. Или чтобы умилостивить кого-то. А затем раскрыл сумку и начал наполнять её золотом. * * * — Я могу это сделать, но дёшево не будет. — Осмотрительность жизненно важна. — Именно поэтому дёшево не будет. Никто, кто покупает такие вещи, не хочет огласки. На это уйдёт месяц. * * * Бумажные деньги странно потрескивали. Они никогда не казались ему «настоящими», сколько бы он ими ни пользовался. Но глаза магглы загорелись так, словно она сжимала в руках пригоршню золота. — Думаю, я могла бы немного снизить цену, — неуверенно сказала она. Её взгляд был прикован к пачке купюр, и когда язык жадно скользнул по губам, он понял, что победил. — Не думала, что кому-то понадобится такое старое место, да ещё и в такой глуши, — сказала она, пока подписи подсыхали на договоре купли-продажи. — Я люблю старое, — ответил он. * * * — Они идеальны, — сказал Ли. Он перебирал нефритовые пластины, ощущая, как золотые звенья скользят между пальцами, словно намасленный шёлк. Он не спешил. — Надев их, снять уже будет невозможно. Вы это понимаете. Это было не предупреждение, а констатация. Ли знал, что он понимает. В конце концов, именно об этом он и просил. * * * Письмо пришло специальной доставкой, пока его сын вместе с наставником осматривал рождественские украшения. Сквозь оцепенение он мог лишь порадоваться этому. Нельзя сказать, что он не ожидал подобного — наполовину, по крайней мере. И всё же ему понадобилось мгновение, чтобы привести лицо в порядок, скрыть тревогу. Горгулья у двери высокомерно сообщила, что Дамблдор отсутствует. Он стоял в коридоре, глядя на самодовольно-гротескного привратника, сжимая письмо в кулаке. Итак. Началось.