Иная реальность

      Зима в Надоре была суровой и беспощадной. Те немногие уцелевшие жители хотели бы сказать, что привыкли к ней, но увеличивающееся число смертей во время мороза не способствовало оптимизму.       Когда всё вокруг покрывалось белым снегом, люди старались лишний раз не высовываться из дома. О посещении могил предков в это время не могло идти и речи. Особенно с учетом того, что половина из них теперь провалилась под землю.       Пользуясь этим, Рокэ Алва приехал к рассвету, когда мороз был таким сильным, что казалось, выбивал воздух из лёгких. Это напомнило ему о Ричарде — редко, но у него случались приступы из-за холода. Рокэ не мог представить, как он мог расти в таком месте, где даже воздух может тебя убить.       Он очень многое о нём не знал.       И больше никогда не узнает.       Крепкая выносливая лошадь под ним беспокойно переступала у подножия холма, ожидая, когда её бессердечный всадник наконец спешится. Рокэ гнал несчастную всю ночь, и та до сих пор держалась только на своей родословной.       Словно читая её мысли, Рокэ слез, погружаясь по колено в сугроб. Он не стал привязывать лошадь, давая ей возможность отдохнуть.       Ворон поднялся на холм, и его острый слух, не притупленный годами, уловил звуки, которых здесь быть не должно. Голоса. Он замер в тени голого, скрюченного дерева, наблюдая.       Внизу, среди руин Надора, там, где когда-то была замковая церковь, чернел могильный холмик — одна из немногих могил, что была вырыта после землетрясения. Рядом с ним стояли трое. Арно Савиньяк, его лицо, когда-то открытое и живое, теперь было опалено внутренним огнём потери и застыло в суровой, непреклонной решимости. Рядом — Йоганн Катершванц, огромный, как гора, его обычная добродушная сила теперь выглядела мрачной и целенаправленной. И Валентин Придд, с лицом, на котором вечная ирония сменилась усталым, но твёрдым пониманием. Они пили что-то из фляжек — вероятно, алкоголь, чтобы согреться. А рядом с ними в уже голую землю могилы Ричарда Окделла были воткнуты лопаты.       Мужчины выглядели не лучшим образом. С них стекал пот, щёки и носы были красными, а одежда расстёгнута. Тёплые плащи валялись где-то поодаль. Очевидно, что физический труд и алкоголь грели их лучше любой одежды.       Они о чём-то переговаривались между собой, время от времени вытирая носы. Рокэ не мог их слышать — слишком большим было расстояние. Но и оставаться в стороне, зная, что могилу его оруженосца оскверняют, он не мог.       Снег хрустел под его сапогами. Звук, похожий на скрежет костей, привлёк их внимание.       Подойдя ближе, Рокэ понял, что троица не была пьяна. Очевидно, что они отдавали себе отчёт в том, что делали.       Узнав его, они выпрямилась по струнке смирно, но фляг из рук не выпустили, да и раскаяние на их лицах не проявилось. В то время как Ворон смотрел на них оценивающим, цепким взглядом, они смотрели на него с осторожностью. Но не трусливой, а той самой, когда в любой момент готов стукнуть кого-то по голове…       — Не хотите объяснить, что тут происходит? — прежде чем делать выводы, спросил Рокэ.       Арно, как самый близкий к нему, хотел было что-то сказать, но Валентин его перебил:       — Мы исправляем одну историческую несправедливость.       Его голос был нейтральным, так что нельзя было понять, издевался он или говорил серьёзно.       — Здесь, — Арно кивнул на руины замка, темнеющие за его спиной, — Дик провёл всю жизнь. В холоде, в нищете, в ненависти. А потом земля, на которой он стоял, сама выбросила его. Мы не можем позволить ему гнить там, где даже мёртвым нет покоя.       — Мы здесь, — попытался объяснить Йоганн, — чтобы перезахоронить Ричарда.       — Он был нашим другом, — начал Арно, — И…       — Твоим, — перебил Валентин, — Лично я с ним не дружил.       За это он получил подзатыльник, но уже от Йоганна.       — И он бы не хотел покоиться в Надоре, — закончил свою мысль Арно, — Ричард никогда не любил холод. Так же, как не считал эти земли своим домом. Его место под солнцем и белыми облаками, а не под промёрзлой землёй.       — Он Окделл, — голос Рокэ был тихим, но в нём была сила, — и его место всегда было здесь.       — Было, — Арно шагнул вперёд, — но это место его больше не хочет. И он сам, если бы мог выбирать, не захотел бы оставаться там, где его никто не ждёт.       Между Савиньяком и Алва была давняя дружба… Рокэ знал Арно много лет, и это был первый раз, когда он повысил на него голос.       Не сразу, но Рокэ заметил, как Йоганн придерживает его за локоть. Арно был уже на грани.       Йоганн тяжело вздохнул, уже с трудом удерживая друга от драки, а Валентин наблюдал, прищурившись. Старая вражда, старая боль, выплеснувшаяся на снег у свежей могилы — трагедия, достойная пера драматурга.       Рокэ не ответил. Вместо этого он скинул с плеч тёплый плащ, снимая с пояса походную лопату. Металлический наконечник с глухим стуком воткнулся в мёрзлую землю рядом с лопатами этих троих.       — Я приехал, — сказал Ворон с ледяной, ужасающей простотой, — чтобы забрать его отсюда. Чтобы похоронить в Кэналлоа. Там, где даже зимой земля дышит теплом.       Наступила тишина. Арно переводил подозрительный взгляд с лица Рокэ на его лопату, будто ожидая подвоха. Но в глазах Ворона была лишь неистовая, безумная решимость, что горела в нём самом.       Углы рта Валентина дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, но без тени веселья.       — Похоже, — произнёс он сухо, — у покойника нашлось больше любви, чем он видел при жизни. Идиоты с лопатами со всех сторон. Что ж, раз уж мы все здесь сошлись во мнении, что это место для него не годится… Давайте решим, куда именно его переместить. Ваш Кэналлоа, Алва, или солнечный склон на юге Эпине?       — Кэналлоа — чужая земля, — тут же ответил Арно, — ему нужно небо Талига. И вид на что-то живое, а не на виноградники.       — Он мой оруженосец, — холодно возразил Рокэ, — он был моим…       — Он был человеком! — внезапно крикнул Арно, и голос его сорвался, — который заслужил наконец-то немного покоя!       Они стояли друг против друга, два упрямца, объединённые одним горем и разделённые всем остальным. Йоганн вздохнул и, не говоря ни слова, взял свою лопату, воткнутую рядом. Он посмотрел на Валентина. Тот пожал плечами, выпил ещё один глоток и привязал флягу к поясу.       — Предлагаю сначала откопать покойника и переместить его в сани, — напомнил о насущном Придд, — или вы думаете, он сам встанет и пойдёт?       Йоганн рассмеялся, но быстро замолк под горячим взглядом Арно и герцога Алва.       На этом и порешили. Безмолвное, обоюдное согласие, что оставлять Ричарда здесь нельзя, оказалось сильнее разногласий. Молча, не глядя друг на друга, Рокэ и Арно взялись за свои лопаты. Йоганн присоединился к ним, его мощные удары разбивали спрессованный холод. Валентин подтолкнул к нему Арно, чтобы тот не напал на Ворона в процессе.       Работа была адской. Земля была как железо. Но ярость, скорбь и упрямство четырёх мужчин оказались сильнее. Они копали без отдыха, их дыхание вырывалось клубами пара, воздуха не хватало.       Наконец, лопата Валентина со скрежетом ударила о дерево.       Они расчистили землю, обнажив простую, уже почерневшую крышку гроба. Чтобы поднять его, им бы пришлось копать дальше, а сил на это уже не было.       — Тело перевести будет легче, чем весь гроб, — сказал Валентин, — Йоганн, верёвки.       — Крышка приколочена, — заметил Рокэ, — придётся ломать.       — У нас есть инструменты, — вспомнил Арно.       — Не нужно, — отталкивая их, успокоил Йоганн, — я сам справлюсь.       Не успели они возразить, как Катершванц спрыгнул вниз. Замахнувшись лопатой, он с одного удара разломал крышку гроба у ног покойного.       — С ума сошёл?! — не прыгая ему на голову только из страха придавить покойного, воскликнул Арно, — а если бы ты его поранил?!       — Ему уже всё равно, — не мог не отметить Валентин, — Ричард мёртв. Хоть на куски его разрежь, он уже ничего не почувствует.       Из ушей Арно разве что не шёл пар. В отличие от него, Рокэ был спокоен.       — Ломай до конца, раз начал, — поддержал он Йоганна, — но всё же не повреди тело.       — Я осторожен, герцог Алва, — ободряюще улыбнулся Катершванц.       К удивлению Арно, он и правда справился отлично. Когда работа была кончена, Ричард встретил их молча и без осуждения. Он лежал в простом белом саване, бледный и холодный. Тело было не тронуто и лишь когда Йоганн попробовал его приподнять, чтобы подвести верёвки, ему стало видно, куда пришёлся роковой выстрел. Пуля вошла в спину, чуть ниже левой лопатки, и, вероятно, не нашла выхода, оставшись внутри. Смерть настигла его не в честном бою, а со спины — быстрая, подлая, окончательная.       Но не это заставило Рокэ сжаться всем существом. А то, что осталось от Ричарда. Застывшие черты всё ещё хранили отпечаток того юноши — прямой нос и пухлые губы. В нём больше не было тех выверенных, утончённых, но мягких черт лица. Было лишь пустое, ледяное спокойствие, которое он никогда не видел у него при жизни.       Арно, вдруг побелевший, как снег, сказал севшим голосом:       — Вытаскиваем.       Валентин спрыгнул вниз, делая этим двоим одолжение. Он видел, что Арно и Рокэ слишком потеряны, чтобы действовать, и взял всё в свои руки.       Вместе с Йоганном они закрепили верёвки вокруг покойного, бросая концы наверх. Убедившись, что узлы крепкие, они выбрались из могилы. Валентин подготовил носилки, и тогда уже все четверо потянули тело Ричарда.       Когда оно показалось над краем ямы, Йоганн притянул тело и помог осторожно разместить его на носилках.       Рокэ стоял ближе всех, его лицо было лишено выражения, но глаза, суженные до щелей, не отрывались от покойника. Арно, наоборот, отвернулся, сжав кулаки, его плечи вздрогнули один раз, сдерживая что-то большее, чем просто стыд за вторжение в покой мертвеца.       Валентин накрыл тело плащом.       — Он был дураком, — неожиданно для себя признался он, — но не самым плохим человеком. Мы могли бы дружить. Он был искренним, пылким, верным… Идеальный инструмент для кого-то вроде Альдо Ракана.       — Мы все совершаем ошибки, — поддержал Йоганн, — но я согласен, Ричард, которого я знал, был отличным парнем. — Он показал палец вверх, с самой широкой улыбкой, на которую был способен: — Помню, как он учил нас собирать грибы в лесу после отбоя. Мы жарили их на костре, чтобы не подохнуть с голоду. Отличное было время.       — Сейчас не время предаваться воспоминаниям, — напомнил о их деятельности Рокэ, — где ваши сани?       Арно указал куда-то за плечо Валентина.       — Я возьму свою лошадь, а вы тогда загрузите Ди… Тело и ждите меня.       — Загрузить-то загрузим, — собирая лопаты, сказал Валентин, — но что насчёт места погребения?       Арно и Рокэ встретились взглядом. Савиньяк уже был готов спорить, когда Ворон неожиданно легко сказал:       — Похороним его на юге Эпине.       Валентин улыбнулся уголками губ. Это был единственный вопрос, который решился сам собой.       — Что ж, — нарушил тишину Йоганн, кряхтя под тяжестью ноши, — помогите, господа хорошие. Не на себе же мне его до саней тащить.       Мертвец был тяжёлым. И если Йоганн мог нести его спереди один, то Валентину пришлось присоединиться к Арно, чтобы тот не рухнул вместе с носилками. Рокэ ушёл за своей лошадью, поэтому в этом благородном шествии не участвовал.       Когда тело уложили, Йоганн, запыхавшись, стёр пот со лба, тут же превратившийся в ледяную корку.       — Хорошо, что мороз, — заметил он, — не протухнет.       — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Арно.       Он не был зол — просто устал. Понимая это, друзья не злились на него.       Закрепив тело, чтобы оно не свалилось на ближайшем повороте, они укрыли его шкурами. Это была идея Валентина, чтобы скрыть тело от посторонних глаз.       — Прости, что мы тебя так… — извинился Арно, — но если нас поймают, тебе придётся вернуться обратно.       То, как он беспокоился за него, наводило Валентина на мысль, что Ричард, пожалуй, был куда лучшим другом, чем он думал. И хоть Арно был известен своим большим сердцем, ради прохожего он бы не пошёл на подобное преступление. Мысли о том, что этих двоих когда-то связывало нечто большее, Придд не допускал. Ричард Окделл был известен как любовник Рокэ Алва, а не Арно. Насколько Валентин мог судить, слухи были недалеки от истины.       Словно чувствуя, что он думает о чём-то неправильном, Арно кивнул Валентину.       — Чего ты ждёшь? Приглашения? Садись в сани, — сказал он, запрыгивая к Ричарду.       Ехать с покойником — это не то, чего бы хотелось Валентину, поэтому он вызвался возничим. Арно, казалось, было всё равно. Он позвал Йоганна, и когда они уже были готовы, к ним присоединился Рокэ, верхом на своём скакуне.       Окинув взглядом сани, он удовлетворённо кивнул. На секунду Валентин почувствовал разливавшееся по груди тепло от гордости за свою идею.       — Поедете за мной, — тоном, не терпящим возражений, скомандовал Рокэ, — я знаю дороги лучше вашего.       Арно вспыхнул. Он хотел было сказать, что они и сами знали, что делают, ведь, в отличие от Ворона, они хотя бы подготовились, но Рокэ уже развернул коня, а Йоганн примирительно похлопал друга по плечу. Арно ничего не оставалось, кроме как промолчать.

***

      Дорога до нужного места заняла время. Они останавливались лишь затем, чтобы дать отдых лошадям. Ели мало — еды было немного, только то, что они взяли с собой, а аппетита не было вовсе, — присутствие покойника только всё усложняло. Спали по очереди, если это можно было назвать сном. Единственная мысль, которая держала всех в сознании, звучала как — довезти. Просто довезти. А там уже будет легче.       На посту в Эпине их встретил Робер.       Его появление было настолько неожиданным, что Рокэ не смог сдержать удивления.       Вместо приветствия Робер указал на повозку.       — У нас здесь снега нет, на санях далеко не уедете, — сказал он, кивая парням, — давайте-ка, парни, перекладывайте всё в повозку.       — Робер, ты… — начал Рокэ, но Эпине молча покачал головой.       Это был знак, что сейчас не подходящее время для объяснений, и Ворон принял это.       Лишь когда Робер отослал патрульных, так и норовящих помочь, они смогли поговорить.       — Не ожидал увидеть тебя с ними, — признался Робер, оглядываясь по сторонам, — и ведь приехали хоронить его на моей земле. Хоть бы письмо послал.       Рокэ приподнял бровь, складывая руки на груди:       — И что я должен был в нём написать? «Робер, я выкопал своего оруженосца, открывай ворота, еду к тебе»?       Эпине хмыкнул, однако его настроение очевидно улучшилось.       — Посмею напомнить, что он был не только твоим оруженосцем. Думаешь, я бы не помог?       Рокэ кивнул на трудящихся:       — И это молчали всю дорогу. Хоть бы раз о тебе обмолвились.       — Не ругай их, — похлопал его по плечу Эпине, — это я им велел молчать. Сам понимаешь, ситуация непростая…       Когда тело переместили и к их процессии добавился ещё один человек, Рокэ обратился к Арно:       — И где то место, куда вы хотели его отвести?       В ответ Арно беспомощно посмотрел на Робера.       — Теперь поедете за мной, — сказал он, выдвигаясь вперёд, — держитесь, тут недалеко. Как со всем закончим, остановитесь у меня на пару дней. Отдохнёте хоть.       Пологий холм и правда находился всего в паре часов езды. Поросший редким кустарником, с него открывался вид, достойный картины, — на юг, до самого горизонта, тянулись холмы, уже тронутые первой зеленью. Вдали поблёскивала серебряная лента реки. Здесь было тихо и просторно. А главное — тепло.       Чистый воздух будто вдохнул вторую жизнь в уставших путников. Спешившись, они легче, чем прежде, перенесли Ричарда к уже ожидающей его разрытой могиле.       — Извините, что без гроба, — сказал Робер, помогая перевязывать мёртвое тело верёвкой, чтобы аккуратно спустить его в могилу.       — Главное, что он будет видеть солнце, — тихо произнёс Рокэ, — каждый день. До самого конца света.       Арно окинул взглядом горизонт и коротко кивнул — это место идеально подходило его другу.       Укутанный в саван, Ричард Окделл, герцог Надора и Повелитель Скал, ждал, когда снова окажется в могиле. Но вместо того чтобы схватить верёвки и помочь ему упокоиться, мужчины почему-то замерли.       — Странно это всё как-то, — голос Арно дрогнул, — он ведь даже совершеннолетия не достиг… Всего год оставался.       — Жаль его, конечно, — согласился Робер, — эй, подайте кто-нибудь мою сумку.       Дважды просить не пришлось. Тем, что Эпине достал оттуда, был изящный венок из белых роз.       — Не хоронить же его без цветов, — ответил Робер, заметив любопытные взгляды, — что мы, звери, что ли?       Он надел венок на голову Ричарда, и на миг показалось, что тот просто спит. Покончив с этим, он сложил руки вместе, собираясь прочесть молитву, и в этот раз Рокэ присоединился к нему.       Это был первый раз, когда он вставал на колени и молился после похорон отца. И хоть умом Рокэ знал, что молитвы никак не могли помочь покойнику, всё же он хотел, чтобы в свой последний час на земле, а не под ней, Ричард услышал что-то ему родное.       Подражая им, юноши тоже опустились на колени и принялись молиться. Ричард был эсператистом, и в угоду ему они молились так, как бы это сделал он.       Тишина после молитвы повисла над холмом, густая и тягучая, как мёд.       — Ну, — голос Валентина прозвучал на удивление хрипло, — пора.       Робер взялся за верёвку, кивнув Арно и Йоганну. Рокэ стоял неподвижно, глядя, как тело в белом саване, с венком на голове, медленно опускается в тёмный провал могилы. Казалось, он хочет запомнить это мгновение. Зачем — непонятно.       Опустили тело на удивление легко. Верёвки, ослабленные, безжизненно упали следом.       Йоганн, вздохнув, снова взялся за лопату. Он поднял её, выжидающе глядя то на Арно, то на Рокэ.       — Кто-нибудь из вас хочет стать первым? — спросил он.       Арно шагнул вперёд. Он взял лопату у Йоганна и насыпал первый ком земли, который глухо ударил по савану.       — Прощай, друг, — сказал Арно тихо, но с нескрываемым сожалением, после чего передал лопату дальше.       Йоганн закинул свою порцию земли, бормоча что-то на родном языке. Никто не понял, что именно, но по выражению его лица было ясно, что он прощается с покойником. Валентин, приняв лопату, бросил взгляд на безжизненное лицо, прежде чем земля скрыла его окончательно.       — Где бы ты сейчас ни был, надеюсь, что там тебе спокойно, — сказал он, бросая землю. Он, как и всегда, был циничен, и его слова можно было интерпретировать как насмешку, но выражение его лица смягчилось, как если бы он искренне желал этого.       Робер бросил свою горсть земли, молча постоял минуту над покойным, после чего коротко кивнул и отошёл. Никто не знал, о чём он думал, но очевидно, он не желал ничего дурного.       Когда лопата перешла к Рокэ, он сжимал черенок так, что костяшки побелели. Секунду он стоял неподвижно, глядя на то, как на белом саване выделяется венок из роз. Он так же, как и Робер, ничего не говорил, лишь бросил ком земли.       Земля ударила по венку, смещая его. Белые лепестки осыпались в грязь.       Рокэ передал лопату, даже не взглянув на неё. Его лицо было спокойным.       Слишком спокойным.       Могилу закопали быстро — это было легче, чем раскапывать замёрзшую землю. Йоганн утрамбовал холмик лопатой, придавая ему аккуратную форму.       — Надо бы что-то поставить, — сказал Арно, вытирая пот со лба, — чтобы все знали, что здесь могила, и не натворили дел.       — В Кэналлоа… — начал Рокэ.       — Только не оттуда, — прервал Арно, — уж лучше я притащу надгробие из своего дома, чем Ричард будет похоронен с чем-то от вас.       Валентин придержал Арно за плечо. Они все устали, и теперь конфликты разгорались ещё легче.       Робер покачал головой и пообещал, что поставит здесь безымянный могильный памятник.       А пока он вытащил из-за пазухи флягу, сделал большой глоток и передал её Арно.       — Пейте, господа. Помянем. И было бы вам хорошо пока не спорить. Он этого не выносил.       Ричард и правда не выносил ссор. И хоть он сам часто становился центром конфликта, всех остальных он по-своему старался примирять. Даже Рокэ.       Слова Робера, случайные или намеренные, сработали лучше любых уговоров. Арно, уже открывший рот для очередной колкости, просто взял флягу, молча выпил и передал дальше.       Круг замкнулся. Фляга вернулась к Роберу пустой.       — Что ж, — сказал Робер, поднимая воротник, — пора. Солнце садится, а нам ещё ехать.       Они стояли над холмиком ещё какое-то время. Арно положил руку на свежую землю, прощаясь по-своему. Йоганн и Валентин просто смотрели вдаль, на поблёскивающую реку. Робер ждал.       Рокэ подошёл последним. Он опустился на одно колено и положил ладонь на землю. Так, как когда-то клал руку на плечо своему оруженосцу, когда тот засыпал у камина. Никто не слышал, что он прошептал. Ветер унёс его слова в долину.