Last game

Май. Нью-Йорк  Водка лилась по горлу, обжигая слизистую и, проваливаясь в желудок, опьяняла мозг.  Чонгук поставил бутылку на стеклянный столик, наконец-то подкуривая сигарету и прикрывая глаза.  Он сделал это.  Сегодня был решающий матч, который решал, пройдет ли его команда в плей-офф или нет. И они победили. Вырвали победу у Оттавы и разорвали их в клочья.  Ну, как разорвали.  Чонгук приукрашивал, ведь у них с Оттавой была разница в один гол, который Чон забил в последние секунды. Но зато как это было красиво!  А особенно было безумно приятно смотреть на разочарованное лицо Ким Тэхёна, капитана Оттавы, у которого Чонгук шайбу и отобрал.  Парень ухмыльнулся, делая затяжку и безгранично гордясь собой. Он усердно шел к этому и наконец-то добился. Но главный приз его еще ожидал.  Вдруг дверь разразилась стуком. Чон открыл глаза, косясь на вход и хищно улыбаясь. А вот и приз.  — Че так долго дверь открываем? — возмутился Ким, проходя в огромную гостиную, которая соединялась с такой же огромной кухней. По мужчине было видно, что его настроение ровнялось нулю.  — А чего мы такие злые? — Чонгук закрыл дверь собственной квартиры на замок, возвращаясь к Тэхёну, который уже скинул кожанку, присасываясь к бутылке водки.  — Фу, блять, да как ты это пьешь, — поморщился Ким, вытирая рот тыльной стороной ладони и откидываясь на огромный диван.  — Тебе не понять, ты ж привык у нас дорогущие вискари пить, или че вы там в Канаде предпочитаете, — фыркнул Чонгук.  — Сигаретами несет.  — Я одну.  — Курить вредно.  — Я заслужил сегодня так то! — выпалил Чон, напоминая старшему о том, зачем они вообще сегодня здесь собрались.  — Мг, точно, — резко выдохнул Тэ, скидывая с себя футболку и открывая вид на рифленое тело, от которого каждый раз сходил с ума Чонгук. — Времени мало, у меня самолет утром, я хотел еще выспаться.  Ну, а младшему повторять дважды не надо. Губы и языки слились в страстном поцелуе. Чон сразу же оседлал бедра мужчины, стягивая с себя кофту и быстро расстегивая молнию на чужих джинсах.  — А ты сегодня резвый, — томно выдохнул Тэхён, прикусывая губу парня и тихо выстанывая, ощущая чужие пальцы на своем члене.  — Ну, понятное дело, потому что я сегодня выиграл, — усмехнулся Чонгук, начиная спускаться поцелуями к паху Кима, тем самым вставая на колени.  — Можно было и не напоминать лишний раз… Ах! — вырвалось с губ Кима, а младший одобрительно улыбнулся.  Ведь он обожал в этой жизни только две вещи: Побеждать Кима и доводить его до пика удовольствия собственными силами.  Чонгук почувствовал пальцы в своих волосах и сильный напор, но отстраняться не стал, наоборот, только сильнее насаживался глоткой на член.  — Сука, — рыкнул Тэхён, грубо отстраняя парня от его занятия и быстро схватив за талию, перекинул его через плечо, направляясь в спальню.  — Вообще-то, я сегодня должен доминировать, это мой вечер! — в шутку возмущался Чонгук. Ведь в любом случае ему нравились эти сильные руки на своем теле.  — А мне надо как-то пережить свое горе, потому что если бы не ваш громила, ты бы в жизни у меня шайбу не отобрал, — Тэхён кинул младшего на кровать, стягивая с него домашние штаны и наваливаясь сверху.  — Да-да-да. Ну, пожалуйся, пожалуйся. Может такими темпами, когда-нибудь и поймешь, что я лучше тебя, — Чонгук нагло улыбался, разжигая в Киме еще больший огонь. Ведь он уже давно выучил, что его бесило и как правильно дёргать его за ниточки.  — Мелкий сученок, — мужчина резко перевернул парня на живот, приподнимая его за поясницу и хватая с тумбочки смазку, обильно выдавливая ее на пальцы и так же резко вторгаясь в тело Чонгука.  — Блять, холодно, Ким!  — Переживешь, Чон, — рыкнул Тэхён, начиная медленно растягивать младшего, выбивая тихие полустоны.  После долгой растяжки старший наконец-то вышел из него, выдавливая еще смазки, но уже на свой член и начиная аккуратно входить.  — Мх, — выстонал Чонгук, прикрывая глаза и сжимая простыни под собой. Ким остановился, давая привыкнуть, и, увидев, как парень начал подмахивать бедрами, сразу же стал двигаться в нем, с каждым толчком вбиваясь все резче и глубже.  Через несколько минут Ким уже грубо втрахивал Чона в постель, таким образом вымещая всю злость и досаду за проигрыш, и Чонгук прекрасно понимал это, но эта грубость его устраивала. За эту резкость он эти встречи и полюбил.  — Блять, кончаю, — порычал еще через несколько минут мужчина, ускоряя толчки, параллельно начиная надрачивать член младшего.  — Сука, Ким… — простонал Чон на русском, обильно кончая и обессиленно падая на простыни. Тэхён не заставил себя долго ждать, так же делая финальные толчки и наваливаясь на парня сверху, восстанавливая дыхание.  Они долго лежали молча, каждый думая о своем.  — Надо в душ, — наконец-то прервал тишину Ким, вставая с постели и начиная собирать свои вещи.  — И снова не останешься, — выдохнул Чонгук, наблюдая за мужчиной и переворачиваясь на спину.  — Утром самолет, поэтому… — Мы с тобой теперь увидимся только в следующем сезоне, — выпалил Чон раньше, чем успел подумать о смысле сказанных слов. — Ладно, забудь.  — Раньше тебя это не смущало, — выплюнул Тэхён, скрываясь за дверьми ванной.  * Парень стоял в одних боксерах, наблюдая за тем, как старший накидывал кожанку на плечи, собираясь уходить.  — Удачи тебе в плей-офф.  — Я и без удачи заберу кубок, — сказал Чонгук без грамма злобы, туша окурок в пепельнице и подходя к мужчине. — Напиши, как будешь в Оттаве.  — Переживаешь за меня? — усмехнулся Тэхён.  — Ну а кому мне задницу тогда будет драть на льду, — улыбнулся Чонгук.  — Мелочь наглая, — Ким обхватил руками лицо младшего, утягивая его в сладкий поцелуй и понимая, что такое они повторят еще не скоро.  — Доброй ночи, Ким, — сказал парень, когда они отстранились друг от друга.  — Доброй, Чон, — ответил Тэхён, открывая дверь и выходя за пределы чужой квартиры.  *** Когда это началось, точно никто из них двоих сказать не мог.  Точнее, первую то совместную ночь они помнили оба. Чонгука тогда только-только задрафтовал Нью-Йорк, а Тэхён уже играл за Оттаву как два года.  Чон, будучи восемнадцатилетним парнем, только вылетевшим из-под довольно удушающей материнской опеки, на афтепати после церемонии сразу же решил напиться, потому что последние полгода его вымотали слишком сильно. Начало карьеры, переезд в другую страну, новая жизнь — все это истощало, но Чонгук был счастлив, ведь он к этому шел с самого раннего детства.  Тэхён на мероприятии тоже сдерживаться не стал. Последний сезон был тяжким, но в любом случае он смог вытянуть свою команду на пьедестал чемпионов. Он знал о новеньком игроке из России, который уже показывал огромные результаты и метил на место капитана, но сильно не боялся, ведь на льду они еще не встречались.  Столкнувшись в тот вечер в туалете, что -то между ними уже пробежало.  — Поздравляю, Чонгук же, да? — начал тогда первым Тэхён, смотря на паренька, который, будучи уже довольно подвыпившим, укладывал свои волосы.  — Спасибо, Ким Тэхён, — усмехнулся Чон, проводя по собеседнику оценивающим взглядом. — Вот только ты не будешь таким доброжелательным, когда я тебя порву на льду.  — Воу, — удивился дерзости Тэхён, потихоньку начиная осознавать, во что же он вляпался. — Я, конечно, знал, что вы в России на язык острые, но я не думал, что настолько.  Чонгук еще раз глянул в зеркало, а потом обратил внимание на парня, хлопая его по плечу и наклоняясь к его уху.  — Удачи в сезоне, Ким.  * Следующая их встреча произошла через три месяца, в середине сезона, во Флориде. Тэхён больше всего ждал матч Оттавы и Нью-Йорка, ведь тот острый на язык мальчишка не покидал его голову все это время. Хотелось уже побороться с ним на одном льду и посмотреть на того в действии.  Вот только… — И в сегодняшнем матче побеждает Нью-Йорк, в составе которого играет новичок, Чон Чонгук! Ким Тэхён, капитан Оттавы, покидает лед в подавленном состоянии: сегодня удача не на его стороне.  Дождь барабанил по козырьку здания, успокаивая мысли. Тэхён стоял на крыльце стадиона, глубоко вдыхая и выдыхая. Он проиграл какому-то мелкому засранцу из России. Сука! — Как проигрыш на вкус? Наверное, не очень, да? — послышалось из-за спины. Мужчина резко обернулся, смотря на Чонгука, который закуривал сигарету, выдыхая дым и смотря на затопленную водой дорогу.  — Тут нельзя курить, — холодно отчеканил Ким, хотя в данной ситуации он был и сам не прочь закурить.  — Я же сказал, что ты не будешь таким добрым, — усмехнулся Чон. — Запомни, так теперь будет всегда.  — Отсоси, блять! — рявкнул старший, резко поворачивая голову на парня, у которого в моменте поменялось выражение лица.  — У тебя какой номер? — серьезно спросил Чонгук.  — 1211, — спокойно ответил Ким, не понимая сути вопроса.  Чон сделал еще одну затяжку, выкидывая окурок и молча направляясь в сторону автобуса своей команды, оставляя Тэхёна в полном неведении происходящего.  Но все стало понятно буквально через три часа. Тэхён уже готовился ко сну, перед этим выбухав в одиночестве бутылку вина. На языке был неприятный привкус горечи. Он ненавидел проигрывать. Особенно таким наглым, невоспитанным, сексуальным невежам, как чертов Чон Чонгук.  Тут в дверь резко постучали. Тэхён подпрыгнул на месте, но в коридор направился, заглядывая в глазок. Он че нахуй, издевается?!  — Ты че тут забыл? — с порога спросил Ким, смотря на Чона, который без какого-либо разрешения толкнул его в грудь и зашел в номер, закрывая за собой дверь.  — Просто заткнись, — выдохнул Чонгук ему в лицо. От него тоже несло алкоголем.  Что он сделал в то мгновение, капитан Оттавы запомнит навсегда. Младший накрыл губы мужчины своими, хватая его за шею и прижимая к себе. Тэхён пребывал в ахуе и даже не мог оттолкнуть его. Или не хотел.  Язык русского, не чувствуя препятствий,  полез в чужой рот, начиная хозяйничать там, но Ким не стал сопротивляться.  Чонгук долго останавливаться на губах не стал и упал на колени, сразу же стягивая домашние штаны канадца.  — Бля, ты че творишь, — томно выдохнул Тэ, ощущая горячее дыхание на своем стоящем члене. — Сука, Чон…  — Только не пизди, что тебе это не нравится, — ответил парень, заглатывая его и сразу же начиная наращивать активный темп. Ким зарылся пальцами в его растрепанные волосы, крепко сжимая их и начиная уже натурально трахать его в расслабленную глотку.  Оргазм не заставил себя долго ждать, и Тэхён еще долго не сможет себе признаться, что это был самый лучший оргазм в его жизни. Первый оргазм, который он получил с мужчиной, а с женщинами он даже близко не испытывал такого же.  Вообще он всегда думал, что заядлый натурал, но после встречи с этим наглым мальчишкой все поменялось.  После той ночи их встречи стали что-то типа ритуалов. Обоих такой способ разрядки после тяжелых матчей устраивал.  План всегда был один: сначала они ебали друг друга на льду, потом Тэхён ебал Чонгука в гостиничном номере или в квартире одного из них.  Что-то большее, чем минет, они попробовали в их третью встречу, в Оттаве. Чон тогда появился перед Кимом подавленным и пьяным и попросил сам трахнуть его. Тэхёну два раза повторять было не нужно, тем более в тот вечер он выиграл матч у Нью-Йорка и хотел получить свой заветный приз. А этот приз ему очень нравился.  После той ночи больше о роли нижнего они даже не разговаривали и не возвращались к тому короткому диалогу. Чонгук просто молча сам раздвигал ноги, а Тэхён лишнего и не спрашивал, доставляя удовольствие себе и мальчишке.  И в таком темпе они прожили пять долгих лет, в которых они виделись друг с другом только на матчах и после них в темноте ночи.  Они перестали быть врагами, они стали любовниками.  Теми самыми любовниками, которые встречались редко, скрывались ото всех, могли иногда перекинуться несколькими сообщениями, а иногда и огромными диалогами, например с какими-нибудь хоккейными сплетнями. Они не нуждались друг в друге, но друг с другом им было хорошо. На льду они боролись, ночью в кровати выпускали пар, и обоих все устраивало.  Но даже в таких идеальных схемах когда-нибудь появляются проколы. И тут они произошли.  У Тэхёна было всё: отличная, любящая семья, охуенная карьера, девушки, которые были готовы дать ему прямо на льду. И до встречи с Чонгуком он бы даже словом не обмолвился и просто брал всех сексуальных и красивых дам к себе в постель, но с появлением этого мальчишки…ему стали они неинтересны.  Нет, он так же трахался с женщинами, но на их месте он представлял далеко не их, а одного ядовитого хоккеиста с хищной улыбкой и насмешкой в глазах.  А этот хоккеист только подливал масла в огонь, появляясь на разных церемониях с новыми девушками, которые сразу же пропадали после этих вечеров. Это выводило старшего из себя, но он не мог ничего с этим поделать.  Ким предпочитал отмахиваться от этих мыслей.  Эти чувства никогда не будут взаимны.  А даже если и будут, то они не смогут рассказать об этом до конца карьеры.  Много «не», «не», «не».  И даже сейчас, выходя счастливым из квартиры Чонгука, он думал об одном.  Эти «не», от которых хотелось бы избавиться, Тэхён будет хранить и защищать в себе столько, сколько потребуется.  *** Июль. Оттава  Тэхён лежал на берегу озера, греясь на закатном солнце, которое медленно опускалось вниз.  Только в этом месте он мог чувствовать себя безопасно и спокойно. Его личный пентхаус в гуще леса служил персональным и приватным курортом, на который он уезжал каждое лето, наконец-то отдыхая от камер, журналистов и внимания. Тут он мог быть собой и быть уверенным в своем спокойствии.  Но сегодня было неспокойно на душе. Это чувство тревоги появилось еще утром, когда Тэхён только открыл глаза. Легкая пробежка и холодный душ не помогли избавиться от этого, ведь это все сводилось к одному.  Чонгук.  Они не виделись с мая. Чон блестяще привел свою команду к победе, честно получая кубок и выходя со льда чемпионами.  Они так же и не переписывались с той ночи. Тэхён знал, что младший улетел на родину, в Петербург, где жила его мать. Он туда уезжал каждое лето. И раньше они хотя бы списывались, но теперь… Ким выдохнул, прикрывая глаза и вставая с прохладной травы.  Зайдя в дом, он нашел телефон, который валялся на диване, и, завалившись в плетеное кресло на террасе, зашел в давно молчавший чат.  Тэхён: У тебя все в порядке?  Мужчина шумно выдохнул, начиная ждать. Прошли долгие минуты, а может, даже и часы, сколько тогда он просидел, и возле аватарки наконец-то загорелся зеленый кружок, означающий, что собеседник в сети.  Сердце Кима учащенно забилось, ожидая ответа, но его не последовало. Все, что изменилось, - так это появившиеся две галочки на сообщении, свидетельствующие о том, что оно прочитано.  Зеленый кружок погас, так же как и огонь внутри Тэхёна.  *** Июль. Санкт-Петербург  Чонгук сидел за барной стойкой в собственной квартире, осушая бокал с виски. День был пиздец тяжелым, и он скорее ждал, когда вернется к себе домой, где мог хоть немного ощущать себя в безопасности.  Он ненавидел Россию.  Эта страна стала ему чужой еще пять лет назад, когда он подписал контракт и стал официальным игроком Нью-Йорка.  Сегодня он виделся с матерью.  С тем человеком, из-за которой он и возненавидел свою родину.  — Я смотрела матч. В твоей игре была куча ошибок, — Чон Джихэ, мать Чонгука, спокойно жевала салат, даже не поднимая взгляда на сына, который сразу же потянулся к своему бокалу с вином, понимая, что грядет очередной пиздец.  — Я привел свою команду к званию чемпионов, так, к слову, — спокойно ответил парень, хотя внутри у него все пылало от ярости.  — Одно дело привести, а другое - сделать это идеально. Надо лучше стараться, Чонгук.  — Блядство, — выругался Чон, с громким стуком ставя бокал на стойку и откидываясь на спинку барного стула. Каждая его встреча с матерью заканчивалась вот так. Она втаптывала его лицом в грязь, не в силах погордиться, а он терпел, потому что не мог сказать слово поперек. Потому что с детства привык держать рот на замке. Так проще. Так легче пережидать бурю.  Семья Чонгука эмигрировала в Россию, когда мальчишке было всего три года. Его отцу предложили хорошую должность в инженерной компании и он не стал отказываться, поэтому с самого раннего детства Чон был в окружении русских. Хоккей его начал интересовать еще в пять лет, и родители не стали противостоять этому и отправили его в лучшую хоккейную школу.  Отец Чонгука погиб, когда младшему было всего восемь лет. Несчастный случай на работе. И тогда все кардинально поменялось. Джихэ, оставшись одной с сыном на руках и в до сих пор чужой стране, начала вкладывать все свои силы и ресурсы в карьеру Чонгука. Вот только не счастья ради.  Она хотела сделать из него идеального спортсмена с безупречной репутацией. Чемпиона. Но у нее этого не вышло.  Еще маленьким Чонгук не понимал, почему мама так резко изменилась, но с каждым годом он все больше стал осознавать, что от него хотят.  Он старался быть идеальным, идеальным для мамы. Но похвалы так и не слышал. Он слышал лишь упреки, свои ошибки и то, что такими темпами он ничего не добьется.  Добился.  Парень до сих пор помнил тот день, когда прилетел домой с контрактом на руках и бросил его матери на стол.  Он доказал ей, что может. Что достоин.  Что исполнил ее мечту.  Но даже тогда он не услышал добрых слов. Единственное, что тогда сказала Джихэ, так это:  — Было бы удивительно, если бы после стольких вложенных мною сил ты не получил этот контракт.  И тогда Чонгук понял, что от нее слов поддержки он не услышит никогда.  В США он чувствовал себя свободно и спокойно. Там он мог делать все что его душа пожелает, в рамках приличия, конечно.  Там он мог не строить из себя идеального.  Он любил хоккей. Он ненавидел Россию. Он ненавидел свою мать. Но все равно продолжал приезжать сюда каждое лето и выслушивать то, какой же он никудышный спортсмен с мировой славой.  Телефон резко загорелся, оповещая о том, что ему пришло новое сообщение.  Тэмми: У тебя все в порядке?  Тэмми.  Тэхён.  Чертов Ким Тэхён, в котором так яростно нуждался Чонгук каждое лето, проводимое в Питере. Чертов Ким Тэхён, который не выходил из головы ни на минуту. Чертов Ким Тэхён, который завладел его сердцем, а Чон даже и не пытался его выгнать. Больше не пытался.  Они не виделись с мая. Не списывались с того же времени. Это сообщение давило своим грузом, не давая вздохнуть.  В России он не мог быть открытым. Открытым в плане своих желаний и предпочтений.  Никому же, кроме ебаного Ким Тэхёна и еще парочки горячих парней из прошлого, не интересно знать, что Чон Чонгук очень любит скакать на членах.  Чонгук пялился в экран, перечитывая сообщение несколько раз, перед тем как выключить телефон и кинуть его на диван.  В России он должен быть идеальным. А его любящая хуи жопа и бешено колотящееся при воспоминаниях о капитане Оттавы сердце не входят в этот портрет. Поэтому Чонгук сделает все, чтобы не облажаться хотя бы в этот раз.  *** Ноябрь. Оттава  Тэхён стоял возле своего шкафчика, надевая экипировку и медленно выдыхая. Это их первая игра с Нью-Йорком в сезоне. Чонгук так и не ответил.  В августе Ким попытался дозвониться до него, но после седьмого сброшенного звонка он понял, что тот не ответит.  Ладно, надо было отбросить эти мысли и сосредоточиться на игре. В пизду Чона. Сегодня Тэхён точно приведет свою команду к победе.  * 3:1 в пользу Оттавы.  Еб твою мать.  Ебаный лед.  Ебаный хоккей.  Ебанный… — Эй, Ким! — окликнул старшего Чонгук, когда обе их команды покинули лед.  Тэхён медленно поднял взгляд, смотря на капитана Нью-Йорка. Во время игры он не успел сильно рассмотреть его, только когда прижимал в борт, отбирая шайбу, но сейчас он смотрел на эти бесстыжие глаза и, к своему глубокому сожалению, не хотел отводить взгляд.  — Что ты хотел? — спокойно и тихо спросил старший, оглядываясь и убеждаясь, что никто не обращал на них внимания.  — Твоя квартира сегодня свободна для одного соскучившегося хоккеиста? — Чонгук усмехнулся, наблюдая за переменой эмоций на лице старшего. Тот был в замешательстве, но оно быстро пропало, уступая место ярости.  — Ты сейчас серьезно? — А что такого?  Чон смотрел на него, искренне не понимая претензии.  — Здесь я тебе ничего не буду объяснять, — холодно отчеканил Ким, разворачиваясь и уходя в раздевалку.  И спустя двадцать минут получая сообщение.  Чонхи: Я к тебе сегодня приеду. Жди.  *** Два часа ночи.  Тэхён лежал в своей кровати, уже почти засыпая. Этот день слишком вымотал его, но зато душу грело то, что они победили. Старший немного улыбнулся от этой мысли, проваливаясь в сон, но резкий стук в дверь заставил подскочить с постели.  — Ты бы еще утром пришел, — проворчал Ким, открывая дверь и одновременно натягивая домашние шорты. Перед ним стоял Чонгук, как всегда одетый с иголочки и облитый дорогим парфюмом.  — Сначала я слишком долго получал пиздов от тренера, а потом с пацанами запивал свое горе о проигрыше. Ты же у меня сегодня мою победу отобрал.  Тэхён довольно ухмыльнулся от последнего предложения, пропуская парня внутрь.  — Так для чего ты приехал? Я тебя вроде не звал, — начал Тэхён, плюхаясь на диван и надевая маску полного безразличия, хотя в душе была буря.  — Че сегодня за концерт был после матча? — без лишних слов спросил Чонгук, скидывая свою кожанку с плеч.  — Блять, ты серьезно или на угаре? — Ну все. Смысла сдерживаться больше не было, да так же, как и сил. Старший подскочил на ноги, вплотную подходя к Чону. — Ты меня игнорировал три месяца. Не отвечал ни на один звонок. А я, может, блять, переживал о тебе, об этом ты не подумал?  — Ты знаешь, где я был, — резко ответил Чонгук, наконец-то понимая, что происходит.  — Знаю, но так сложно было ответить на одно чертово сообщение? Три слова: «Я в порядке»? Но нет, ты прочитал и не ответил. Просто отшвырнул, как ненужную вещь, — Тэхён переходил на повышенные тона, потому что обида была намного сильнее, и она наконец-то находила выход.  — Ты, блять, не знаешь, что ли, как к такому относятся в России? Тем более, если ты забыл, мы с тобой соперники, и довольно раскрученные лигой. Мы с тобой, по-хорошему, не то что дружить, разговаривать не должны.  Ким открывал и закрывал рот, смотря на младшего округленными глазами. Да что за блядство! — К тому же, мы просто трахаемся, — продолжил Чонгук. — На самом деле, мы никто друг другу.  Никто.  Точно.  — И как я смог полюбить такого, как ты, — выпалил Ким раньше, чем подумал над смыслом сказанного. Теперь глаза округлились у Чонгука.  — Чего ты сейчас сказал? — тихо спросил он.  Тэхён выдохнул, прикрывая глаза. А остался ли смысл скрывать?  — Люблю я тебя, суку. Люблю и без понятия, что с этим делать.  — Блять! — выругался младший на русском, зарываясь пальцами в волосы и закрывая глаза. — Ебаный пиздец!  Он снова поднял взгляд на старшего, который сел на спинку дивана, опуская голову и складывая руки на груди.  — Ты меня не любишь.  — Чего, блять?  — Ты меня не любишь. Не можешь любить. Ты путаешь любовь с привязанностью, — тараторил Чонгук, скорее чтобы доказать что-то себе, нежели Тэхёну, у которого на глазах наворачивались слезы.  — Ты, блять, издеваешься надо мной? Я с этим чувством года два уже живу. Я знаю, что это такое! — рявкнул парень, и щеки все-таки обожгли горячие слезы.  — Мы не можем быть вместе. Мы можем трахаться, но не встречаться. Мне нравится твой член, но не ты. У меня карьера. У меня Россия. Я тебя не люблю, я должен тебя ненавидеть. И я ненавижу.  Тэхён слушал его, бегая глазами по лицу, а потом горько усмехнулся, указывая рукой на входную дверь.  — Тогда тебе не место в моей квартире и в моей жизни. Я тебя услышал. Если ненавидишь, значит, уходи. Теперь мы и вправду настоящие соперники. Не надо было вообще все это начинать. Вот только, знаешь, самое обидное то, что мое сердце выбрало такую мразь, как ты. Но я смогу тебя вытравить оттуда, не переживай.  Парень слушал его, а сердце учащенно забилось, подавая сигналы в мозг.  Ты че натворил? Ты же тоже его любишь, перестань уже отрицать это.  — Тэхён… — Вон.  Молодец, ты все проебал.  *** Май. Бостон.  — Сегодня на льду играют две сильнейшие команды, которые, как и в прошлом году, сумели дойти до последнего матча плей-офф. Оттава и Нью-Йорк. В этом сезоне обе команды показали отличные результаты, но сегодня станет точно известно, кто же уйдет с этого льда чемпионами.  Ким нервничал. Нервничал настолько сильно, что даже не мог спокойно держать клюшку в руках.  Они не виделись и не общались полгода. Блядских полгода молчания, боли и слез. Тот матч в ноябре оставил огромный отпечаток на сердце и в памяти.  В феврале у них был еще один совместный матч, вот только на нем не было Чонгука. Потом из новостей узналось, что он улетал на родину в Россию по семейным обстоятельствам. А по каким, никому не было известно.  Тэхён тогда порывался написать ему аж четыре раза, но все эти четыре раза он удалял сообщения, выключая телефон и напоминая себе, что так то его ненавидят. А тогда зачем он лезет на рожон?  Если бы не хоккей, то, наверное, он бы свихнулся, но игры помогали хоть ненадолго затыкать ноющее сердце и сосредотачиваться на том, что действительно важно. Именно поэтому сейчас он сидел в раздевалке, отсчитывая последние секунды до важнейшего матча в этом сезоне. В прошлом году выиграл Нью-Йорк. В этом году все будет по-другому.  Он разобьет его так же сильно, как тот разбил его в том далеком холодном ноябре.  * Ким вел шайбу, несясь к вражеским воротам и чувствуя у себя на хвосте его. Чонгук не отставал от него, догоняя и пытаясь всеми силами отобрать заветную шайбу, чтобы выйти по счету, который сейчас означал ничью, вперед.  Ворота были все ближе, а победа - осязаемее. Вот только ты никогда не сможешь предугадать, как поменяется твоя жизнь за пару секунд. Быстрый взгляд назад, чтобы убедиться, что он за ним, а потом резкое столкновение спереди, отлет к борту и пустота.  * — Тэхён, не отключайся, разговаривай с нами, — сквозь пелену слышал парень, всеми силами пытаясь открыть глаза, но от малейшего движения, даже моргания, голову и тело сразу же пробивала пульсирующая боль.  — С ним все в порядке?! — он слышал знакомый голос, который сейчас излучал ужасающее беспокойство и страх.  — Куда вы меня везете? — прохрипел Ким, все так же пытаясь открыть глаза.  — В больницу, у тебя серьезные травмы. Эй, Тэ! Мы договорились не отключаться!  — Скажите ему, что я в порядке, пожалуйста.  И это были его последние слова перед тем, как погрузиться в кромешную темноту.  *** Неделя спустя  Теплые майские лучи солнца пробивались сквозь штору больничной палаты, освещая лицо Тэхёна, который наконец-то пришел в сознание спустя неделю.  Он не помнил, как врезался в одного из игроков Оттавы, не помнил, как его затаскивали в карету скорой помощи, пока он еще лавировал на грани сознания. Зато он помнил тот обеспокоенный голос, принадлежавший человеку, которого он любил больше жизни и уже даже не пытался доказать себе обратное.  Когда он только очнулся, то сразу же вспомнил о Чонгуке. Пока вокруг него бегали врачи, обследуя и собирая анализы, он думал о Чонгуке. Когда к нему после пришли зареванные родители, которые сидели под дверью его палаты трое суток, он думал о Чонгуке.  Он помнил о теплой улыбке, которую Чон подарил ему перед болезненным столкновением.  Это грело его душу, но в то же время и губило. Хотелось, чтобы он сейчас был здесь, рядом с ним. Но это было слишком нереально. Он не придет. Его же могут увидеть. А как он может прийти к своему заклятому врагу, которого ненавидит?  Тут в стеклянную дверь раздался стук.  — Можно?  На пороге палаты стоял Чонгук. Весь бледный, помятый и взволнованный, но как только он увидел, что Тэхён в сознании и относительно в порядке, то волнение с его лица стало уходить.  Старший глядел на него, не веря, что это и вправду он. Может, у него галлюцинации? Он не смог вымолвить и слова и лишь робко кивнул, не сводя с него взгляд. Чем ближе парень приближался к больничной койке, тем сильнее Тэ замечал синяки под глазами на чужом лице. Похоже, тот довольно долго не спал.  — Ты как? — тихо спросил Чонгук, садясь на край довольно широкой кровати.  — Сильное сотрясение и переломанный позвоночник, а так все охуенно, — усмехнулся Тэхён, прикрывая глаза, чтобы не показывать всю радость, которую он испытывал в данный момент. Тому не надо было ее видеть.  — Чимин очень жалеет, он не хотел, чтобы так все вышло, он сам не понял, как вы столкнулись… — говорил Чонгук, чуть ли не шепотом. — Я за тебя очень испугался.  — Я сам виноват, отвлекся. Полежу в больничке недельки три, кубка мне все равно уже не видать, — бесцветно отвечал Ким, будто он говорил о погоде, а не о том, к чему он так стремился.  Наступила тишина. Давящая и некомфортная. Тэхён прекрасно видел, как нервничал младший, собираясь что-то сказать, но сразу же закрывая рот.  — Так чего ты пришел? — не выдержал парень, смотря на Чона. — Неужели реально беспокоился о моем здоровье? Тебе же должно быть плевать на тех, кого ты ненавидишь.  Чонгук поджал губы, нервно теребя подол своей футболки, а потом, шумно выдыхая, поднял взгляд на старшего.  — Я хотел извиниться за те слова, которые наговорил тебе. Я без понятия, что нес, но нес я полнейшую хуйню, —парень тараторил, очень сильно нервничая, а его глаза начали наполняться слезами, но Тэхён ему не мешал, внимательно слушая. — Хотя я пойму, если ты меня не захочешь видеть и слышать. Я просто был обескуражен твоим признанием и… — Я тебя прощаю, Гук, — перебил его Ким. Чонгук резко заткнулся, смотря на него сквозь пелену слез.  Тот же, в свою очередь, улыбнулся уголками губ, подтверждая свои слова. Младший улыбнулся ему в ответ, наконец-то сбрасывая с себя груз вины и вытирая слезы, а на душе у обоих сразу стало тепло и легко.  На смену холодному ноябрю пришел теплый май.  *** Месяц спустя  Парень быстро складывал вещи в сумку, дожидаясь заключения от врача и результатов последних анализов, чтобы быстрее свалить с этого злосчастного места.  Сейчас он уже мог спокойно сидеть, а голову не мучали приливы мигрени, как было в начале лечения.  Он провалялся здесь долгий месяц, и, наверное, если бы не Чонгук, который писал и звонил ему почти каждые тридцать минут, то он сошел бы с ума. Их дружеские отношения восстановились, а о признании Кима они не вспоминали, не было смысла. Тэхёна устраивало все и так.  А еще ему очень сильно хотелось вернутся на лед. Поводить шайбу, разогнаться на катке, поприжимать кого-нибудь в борта. Он жил этим и быстрее ждал своего выхода. Но сначала надо было хотя бы выйти из больницы.  — Тэхён, это я, — в дверях показался мужчина, который являлся его лечащим врачом.  — Я вас заждался, — улыбнулся ему парень, закрывая сумку. Вот только он сразу заметил панику на лице доктора. Что-то было не так… — Вы будто призрака увидели, что такое?  Мужчина молчал пару мгновений, а потом все-таки выдохнул, облокачиваясь на подоконник.  — По снимкам и анализам у тебя все хорошо. Почти хорошо, — начал док.  — Почти?  — С головой проблем нет, просто пока не надо ее перенапрягать, а вот с позвоночником… — Давайте без интриг. Говорите, что не так, — холодно ответил Тэхён. Этот разговор ему не нравился и не сулил ничего хорошего.  — Смотри, — мужчина взял снимок рентгена и поднес его на свет, указывая пальцем на один из позвонков, — Вот тут у тебя был перелом в поясничном отделе. У тебя оскольчатый перелом, и этот осколок опасен тем, что может повредить мягкие ткани. Срасти все срослось, но любое твое неправильное движение и ты можешь остаться инвалидом. Могут отказать ноги, также возможна анемия.  Тэхён внимательно слушал его, пытаясь понять, к чему тот клонит. Хотя тут все было очевидно… — Что вы хотите сказать?.. — Тебе придется закончить со спортом, Тэхён. Иначе ты останешься инвалидом до конца жизни. Мы тут бессильны. Прости.  *** Слезы катились по щекам, обжигая кожу. Бутылка виски стояла рядом с парнем, который сидел в спальне, привалившись к кровати.  Никакого спорта.  Никакого хоккея.  Тэхён не знал, как жить дальше. Он думал об этом все те часы, что добирался до Оттавы в родную квартиру, а на душе скреблись кошки. Ему было всего двадцать шесть, он собирался играть еще ближайшие лет десять, но в один момент все планы разом померкли, сузившись до одной просторной больничной палаты и басистого голоса врача.  Мысли витали вихрем, не давая спокойно вздохнуть. Он думал, что лучше бы умер там, на льду, от какого-нибудь кровоизлияния, нежели вот так.  Ким не видел жизни без хоккея. Не видел жизни без Чонгука, ведь если он бросит хоккей, то причин для их встреч больше не будет.  Резкие мысли об этом парнише заставили схватить телефон и набрать выученный наизусть номер. Гудки шли недолго, на звонок ответили почти сразу же.  — Хееей, привет, — послышался веселый голос Чонгука на том конце провода. Тэхён молчал, подавляя всхлипы. — Эй, Тэ, ты тут?  Всхлипы с каждым вздохом становились все громче.  — Тэхён, ты чего? Что случилось?! Ты дома? — обеспокоенно начал спрашивать парень.  — Чонгук, мне так плохо… — с горьким всхлипом выдавил старший, все таки переходя на тихий плач.  — Я был в Оттаве по делам, поэтому я сейчас приеду к тебе. Десять минут, Тэхён, подожди меня, пожалуйста.  * Как парень и пообещал, он приехал ровно через десять минут и, заходя в открытую квартиру, он нашел рыдающего Тэхёна на полу в спальне.  — Эй, эй, — нежно прошептал Чонгук, быстро подходя и садясь рядом с ним. Ким, только увидев его, сразу же обнял, утыкаясь лицом в шею и рассказывая ему все, что сказал врач.  — Я не знаю, что мне делать дальше, Гук, не знаю… — тихо всхлипывал Тэ, пока младший крепко обнимал его, нежно гладя по макушке и иногда целуя ее.  — Тшш, родной, — шептал ему Чон на русском.  — Но знаешь, что меня убивает больше всего? — вдруг сказал он, отстраняясь от чужого плеча и заглядывая Чонгуку прямо в глаза. — То, что мы больше с тобой не увидимся. У нас не будет причин видеться, и… Я так за это время и не смог тебя отпустить, хотя обещал. Я пытался, но потом понял, что это бесполезно. Ты вот тут у меня сидишь, — парень положил руку на сердце. — И никуда не собираешься уходить. А я больше и не хочу, хотя знаю, что ты меня не любишь. Я с этим свыкся.  Младший слушал его, а у него самого сердце обливалось кровью, а в животе воскрешались бабочки, сводя мышцы приятной судорогой.  Тэхён был прав. Если он бросит спорт, то они больше не увидятся. Больше не будет на это причин. А Чонгук не хотел этого… В голове резко пробежала мысль, сразу же оглушая и отрезвляя. Наверное, пора снимать маски.  — Эй, — тихо и ласково позвал парень, кладя руку старшему на щеку, — Я люблю тебя.  Глаза Тэхёна округлились, а дыхание участилось. Он смотрел на него, не веря своим ушам.  — Что?.. — Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю.  На последних словах Чонгук перешел на шепот, будто это было самым сокровенным секретом, которым нельзя было ни с кем делиться. Хотя в их ситуации так оно и было… Но сейчас это было неважным. С этой проблемой они разберутся завтра, послезавтра, через месяц или через год, ведь у них теперь впереди целая жизнь бок о бок. Потому что в этот момент они оба обрели самое важное на свете — друг друга.  — Блять, Чон, — Тэхён тихо засмеялся, утыкаясь в плечо парня и неимоверно краснея, но потом все же тихо ответил прямо ему на ухо: — Я тебя тоже люблю.  *** Год спустя. Нью-Йорк  — Уводи шайбу, Джони! Давай, давай! — кричал мужчина, наблюдая за тем, как семилетний мальчик ловко отбирал шайбу у противника и направлялся с ней в сторону вражеских ворот. Тот двигался уверенно, как будто он сразу же родился в коньках. Мгновение — и шайба четко попала в ворота, вызывая победный смех у мальчика.  — Молодец! — похвалил его Тэхён, широко улыбаясь и радуясь вот такой победе. Хоть на самом деле это была лишь тренировка, и в технике мелкого было много ошибок, но для него это была самая настоящая победа, и Тэхён не мог не гордиться своим подопечным.  Теперь Ким Тэхён, бывший капитан Оттавы и суперзвезда хоккейного мира, тренировал маленьких спортсменов, у которых только все начиналось.  Год назад он все-таки решился на это. Он объявил лиге, что уходит из спорта из-за здоровья, и те отреагировали… не очень хорошо, как ожидалось. Ведь они в первую очередь теряли не отличного игрока, а огромную сумму денег, которую Тэхён им приносил своими контрактами и игрой на льду. Но в конце концов им пришлось смириться с этим, и даже больше: через пару месяцев ему пришло приглашение на роль тренера в одну престижную хоккейную школу, откуда каждый год выходили прекрасные спортсмены.  И тогда мужчина даже не мог подумать, что ему так понравится обучать детей, которые только брали в руки клюшки и набивали первые синяки. Дети и сами любили его, ходя на тренировки с удовольствием.  Так же после всего случившегося он стал больше участвовать в общественной жизни. Люди до сих пор любили его, даже после прекращения карьеры, поэтому и поддерживали все его благотворительные фонды и проекты, которые он открывал лично. И даже рекламы у него не убавилось, потому что спрос до сих пор продолжался, что не могло расстраивать.   А еще у Тэхёна была радость в виде одного русского хоккеиста, который продолжал играть за Нью-Йорк и зарабатывал новые победы и награды.  Возможно, если бы не Чонгук, который был рядом с ним во все эти болезненные перевороты в жизни, он бы сошел с ума, но тот всегда был рядом, отдавая всю свою любовь и поддержку. Тэхён делал не меньше, приезжая на все матчи своего парня, радуясь каждому его забитому голу, хотя на душе все равно скреблись кошки от обиды на судьбу. Но, наверное, ему пришлось лишиться хоккея, чтобы обрести нечто более важное.  Он познакомил младшего со своими родителями, которые, мягко сказать, пребывали в огромном шоке, но все же приняли Чонгука как родного. В тот вечер, уезжая домой, он наконец-то признался Киму, почему все было так. Рассказал о своей семье, а точнее о матери, для которой погордиться за родного сына было равносильно пытке. Рассказал о России, где он не мог быть свободным и ему не хотелось возвращаться туда. И уж своей матери он точно не собирался рассказывать о своей личной жизни, которая ее совершенно не касалась.  Те откровения под покровом ночи были тем, что вывело их отношения и чувства на новый уровень. И Тэхён иногда себя ловил на мысли, что они проебали так много лет впустую. Но оно стоило того, чтобы сейчас иметь все то, что у них было.  Месяц назад они наконец-то съехались, купив совместный пентхаус в одном из небоскребов в центре Нью-Йорка. Но единственное, что оставалось неизменным, так это то, что их отношения скрывались.  Может, годика полтора назад Тэхён бы сказал, что никогда не совершит каминг-аут перед всем миром, но сейчас, уже будучи не игроком лиги, но все равно продолжая появляться в новостях из-за других своих достижений, ему было плевать. С каждым днем его чувства только крепли, и он готов был рассказать всей вселенной о том, как он любит Чонгука. Но Чонгук продолжал играть, и там были свои проблемы, начиная от лиги и заканчивая собственными страхами. И Тэхён понимал это, на людях не сильно мелькая рядом с ним.  Если у них были совместные мероприятия, то там они вели себя чисто как друзья. Хорошие друзья, которые признались в этом совсем недавно на одном из спортивных мероприятий, что тоже не могло не вызывать ажиотажа, учитывая их прошлое в виде врагов. Вот только другим не надо знать, что вражды там давно и не было.  — Мистер Ким! — Тэхён услышал детский голос за спиной, когда тренировка уже закончилась. Он обернулся, смотря на Джони, который в одной руке держал клюшку, а в другой - свой шлем.  — Что такое, ребенок? — улыбнулся ему старший, облокачиваясь о колени и нагибаясь ниже.  — А вы сегодня пойдете на матч плей-офф? Нью-Йорк против Сан-Франциско!  Мужчина улыбнулся, вспоминая, что сегодня вечером у его парня игра, причем самая важная в сезоне. Сегодня кто-то приведет свою команду к победе.  — Конечно, как же иначе.  *** — Неужели в этом году Нью-Йорк снова возьмет кубок? — говорил диктор. — Напомню, что в прошлом году на последнем матче Нью-Йорк встречался с Оттавой, но игра закончилась ничьей из-за травмы Ким Тэхёна, бывшего капитана и игрока Оттавы. Сегодня он, кстати, присутствует на матче и сидит на трибунах, скорее всего, поддерживая своего друга, Чон Чонгука, с кем они совсем недавно раскрыли свои дружеские отношения.  Тэхён сидел на трибунах, не отвлекаясь от льда и наблюдая за своим парнем, который только так рассекал лед, пробивая путь к победе. Оставалось две минуты до конца третьего, последнего тайма в матче серии плей-офф. Счет не мог не радовать: 4:2 в пользу Нью-Йорка.  — Десять секунд до конца тайма, и неужели он решил сделать это…  Чонгук выхватил шайбу у противника, ловко разворачиваясь к вражеским воротам и резво обходя соперников. Он со всей силы толкнул ее, попадая четко в ворота за секунду до конца матча, забивая последний, пятый гол.  Трибуны взорвались криками радости, а команда сразу же рванула к Чону, который смотрел на счет на табло и не мог поверить, что он снова сделал это. Парни обнимали его, говоря слова похвалы. Чонгук улыбался им, а потом поднял взгляд к трибунам, где стоял Тэхён и просто улыбался ему. И в его улыбке было столько гордости и любви, что хотелось прижать его к себе и больше никогда в жизни не отпускать. А лучше - поцеловать его на глазах у всех этих людей.  Тело обдало холодом, а в голове пронеслась одна дикая мысль.  Он выбрался к борту катка, не отрывая глаз от Тэхёна, а потом махнул рукой, зазывая его на лед.  — Похоже, Чон зовет Кима на лед, что они задумали? — продолжал комментировать диктор.  Мужчина смотрел на него, показывая пальцем на себя, и, заметив уверенный кивок, направился вниз к катку, аккуратно заходя на лед.  А потом случилось невиданное.  Чонгук схватил Тэхёна за руку, обнимая за шею и впиваясь в его губы сладким, и главное, уверенным поцелуем. Ким замер, слушая повисшую тишину, но потом прикрыл глаза, прижимая парня к себе за талию и отвечая на поцелуй, забивая на все.  Время будто остановилось, и они остались одни на этом катке. Одни, наедине со своей любовью и счастьем, о котором теперь знали все.  Воздух начал кончаться, и они оторвались друг от друга, заглядывая прямо в глаза, и так же не обращая внимания на громкие аплодисменты и крики радости, которые пришли на смену тишине.  — Я тебя люблю, — шептал ему Чонгук, улыбаясь сквозь наворачивающиеся слезы и нежно поглаживая его щеку.  — Я тоже люблю тебя, — так же тихо ответил Тэхён, аккуратно вытирая его слезы и снова утягивая в нежный поцелуй.