Нужным быть кому-то в трудную минуту

«Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка милая, как дела?» На этот вопрос Снегурочка, скорее всего, дедушке честно не ответит: Витя сам видел, как она курила у заднего входа в здание «Дворца юного техника». Теперь подол её голубого платья, расшитого мишурой, был замызган грязью. «За тобою бегала, Дед Мороз! Пролила немало я горьких слёз!» — Протянула тётя в гриме. Места Вите не хватило. Он пришёл не то чтобы поздно, но уже после того, как все школьники, родители и учителя расселись. Деревянные стулья сдвинули к стенам, освобождая центр для ёлки и будущих хороводов. Кажется, раньше стульев было больше? Наверное, самые расшатанные убрали, чтобы освободить место. Витя нашёл свободный кусок стены и прислонился, перенося часть веса на костыль. Больная нога, туго перетянутая под штаниной эластичным бинтом, уже начинала ныть. Чтоб не думать о боли, он уставился на гипсовый барельеф Ленина напротив. Тот глядел куда-то поверх школьников с важным видом. Разглядывать профиль Владимира Ильича оказалось увлекательнее, чем наблюдать за сценой. Кажется, эту шубу Деда Мороза Витя ещё неделю назад видел на манекене на рынке, когда ходил с мамой за куриными спинками для бульона. Снегурочка же намазала на себя столько синих теней, что издалека казалось, будто она подралась с Бабой Ягой за пачку «Явы». Витя тихо вздохнул. Он попытался сменить позу, и вдруг здоровая нога поехала куда-то вперёд, он потерял равновесие и тут же шмякнулся на лакированный паркет. Раздался грохот от костыля. — Тц! Осторожнее! — с раздражением шикнул на него чей-то отец, даже не оборачиваясь. Его жена, кажется, дёрнулась, чтобы подняться и помочь, но Витя уже справился сам. Он давно научился подниматься, не наступая на больную ногу. Женщина выдохнула, покачала головой и снова перевела взгляд на сцену. Витя вздохнул, пытаясь снова найти устойчивое положение. На полу осталась короткая, корявая чёрная полоска — след от подошвы. Если тётя Валя, уборщица, узнает, что это он, точно шею намылит. Снегурочка на сцене заливалась резким, скрипучим смехом. Витя уже жалел, что не прогулял этот дурацкий утренник! Если бы не рука, он бы сюда не пришёл. Он так и не придумал ей названия. Это была просто механическая рука, которую он собирал всю неделю. Основанием служила сломанная настольная лампа. Плафон он снял, а вместо него приделал самодельную ладонь из консервной банки и пальцы из тонких металлических пластин, выломанных из сгоревшего вентилятора. Получилось угловато и некрасиво, но если не всматриваться, это была почти настоящая рука. Вдоль штанги тянулись разноцветные провода. Стоило дёрнуть крохотный рычажок на груди, как пальцы с тихим щелчком сжимались в кулак. Рука слушалась почти всегда. К спине она крепилась ремнями от старого портфеля. Витя старался над конструкцией слишком долго, чтобы она просто пылилась в углу! На ближайшем стульчике сидел мальчик и смотрел на сцену, разинув рот. Он наблюдал за сказкой с таким восхищением, будто перед ним и правда выступали Дед Мороз и Снегурочка, а не актёры в синтетике с рынка. Мальчишка был в плюшевом костюме щенка, с белым пузом и капюшоном, с которого свисали уши. Явно не самодельном и не доставшемся по наследству, а купленном в «Детском мире». Витя никогда не видел его в своей школе, значит, он из гимназии. И зачем тогда на один и тот же утренник позвали гимназистов и их, обычных учеников школы номер 28, где даже старших классов не было? Витя даже не удивился, что никто не предложил ему сесть. Ребята не обижали его напрямую, всё-таки он и сдачи мог дать, если что. Но ребята его сторонились и в игры не брали. Иногда он слышал, как одноклассники шепчутся за спиной: «Странный он какой-то… Инвалид, ботаник. Мама говорит, он аутист или дэцэпэшник, и что лучше с ним не связываться! Это потому что родители бухают…» — Садись! Витя вздрогнул. Тот самый мальчишка в костюме щенка дёргал его за рукав, глядя снизу вверх. Он поднялся со своего стульчика и теперь предлагал сесть ему, Вите. — Тебе, наверное, тяжело стоять? Витя не нашёлся, что ответить, и не стал спорить. Он молча опустился на освободившийся стульчик, и стоило ему поёрзать, как облупившийся край лакированного сиденья оставил зацепку на штанах. А мальчишка остался стоять, прислонившись к стене. Он шмыгнул носом, утёр его рукавом и снова уставился на сцену так, словно в жизни не видел ничего интереснее. — Эй ты, убери клешню! Ничего не видно! — раздался голос сзади. Витя вздохнул: будто было на что смотреть. На сцене мужик, переодетый в Бабу Ягу, украл подарки, а Снегурочка с Дедом Морозом, как два слепых дурачка, никак не могли понять, что подарки под лавкой, завешенной тряпкой. — Да убери! — в спину прилетелтычок. Витя развернулся. Прямо за ним, развалившись на стуле, сидел какой-то мальчишка в костюме клоуна. На лице была нарисована улыбка красной помадой, но даже она не делала лицо приятным. Витя молча нащупал рычажок, механическая рука повернулась и наклонилась. Он снова дёрнул рычажок, и рука сорвала клоунский колпак с белобрысой головы. — Эй, ты что, офигел? — возмутился мальчишка и попытался схватить колпак, но Витя повернул руку и разжал пальцы. Колпак мягко шлёпнулся на лакированный паркет в трёх шагах от стула. — Оттуда, — тихо сказал Витя, глядя прямо в круглые, обведённые синим гримом глаза, — лучше видно. Пацан громко засопел, нехотя поднялся и поплёлся за своей шапкой. Витя развернул руку обратно и отпустил рычажок. — Ну что, дети, простим Бабу Ягу? — Снегурочка, наконец, найдя под лавкой подарки, протянула в зал микрофон с деланым восторгом. — Дааааа! — хором выкрикнули школьники. Витя промолчал — он бы не стал прощать старуху так просто! Баба Яга крадёт подарки каждый год. А эти два ряженых дурака делают вид, что верят ей. — Тогда переходим к самому интересному — вашим выступлениям! Давайте посмотрим, кто у нас сегодня самый талантливый! И тут Витя услышал резкий всхлип и повернулся на звук — мальчик-пёсик стоял, прижав плюшевые варежки ко рту. Он дрожал так, что тряслись уши. — Ну что ж! Тогда начинаем! — объявила Снегурочка. — Первым номером… Мальчик сорвался с места, споткнулся о ножку стула и побежал к выходу, шмыгая носом. Плюшевый хвост по-дурацки болтался у него сзади. Витя проводил пацана взглядом и пожал плечами. Какое ему было дело до перепуганного мальчишки из гимназии? На сцену вышла первоклашка в парике из синего дождика, заплетённого в две косички. — Как тебя зовут, красавица? — спросил Дед Мороз, сунув ей в руки микрофон. — Полина! — звонко объявила девчушка. — Я ласскажу стих! Зал захлопал, Полина важно поднесла микрофон ко рту и начала: — Здлавствуй, Дедушка Молоз, Мне подалки не нужны, Наколдуй сестле понос… Зал зашептался, кто-то из родителей ахнул. Дед Мороз, который как раз спускался со сцены, замер, а затем развернулся и побежал обратно, спотыкаясь о полы халата. Девочка, как ни в чём ни бывало, продолжала: … Чтоб длистала до весны! — Спасибо, девочка! — Дед Мороз выкрикнул, выхватывая микрофон. — Держи подарочек! — он поспешно вытащил из мешка коробочку с конфетами. — Я ещё не закончила! — Полина надула губы, сжимая коробку в одной руке и пытаясь другой дотянуться до микрофона. — Просто мы… эмм… хотим, чтобы все дети успели выступить! — поспешно вступила Снегурочка. Она достала из кармана платья леденец на палочке и поспешно сунула его девочке. — Вот тебе ещё от меня конфетка! Самая сладкая! Полина на мгновение задумалась. Потом поняла, что закончить ей всё равно не дадут, взяла конфету и гордо ушла со сцены. Девчонка оказалась первым, что заставило Витю улыбнуться. Она по крайней мере не врала. Было обидно, что её прогнали со сцены — хотелось узнать чем закончится стишок. Но тут Витя почувствовал резкий рывок сзади и обернулся. Тот клоун с самодовольной ухмылкой сжимал его оторванную робо-руку в кулаке. — Не будешь обзор загораживать! — он задрал нос, и бубенцы на колпаке зазвенели. — Отдай. — А ты отними! — Ну ладно, — Витя пожал плечами. — Я встроил в механизм взрывчатку. Ты активировал самоуничтожение, когда оторвал её. — Ты врёшь! — воскликнул пацан, но вдруг резко побледнел. Витя просто встал со стула: — Я лучше отойду. Пацан резко отшвырнул от себя руку, а Витя подобрал её и направился к выходу — несуществующую взрывчатку нужно было обезвредить, а руку приладить обратно.

***

В туалете пахло хлоркой и плесенью. У раковины с облупленной эмалью стоял тот самый мальчишка в костюме щенка. Он вцепился пальцами в холодные края раковины и смотрел в треснутое зеркало остекленевшим взглядом. Дышал он часто-часто, как загнанный зверёк. Вообще-то Вите не было до него никакого дела! Они даже не были знакомы. Но цвет его лица был таким бледным, даже зелёным, что Витя просто не выдержал. — Ты же пёс, — сказал он. — У тебя есть клыки. Покажи их! — Ты что, пришёл поиздеваться? — мальчишка резко развернулся. В его огромных глазах стояли слёзы. Витя медленно выдохнул, чувствуя, как усмешка сползает с его лица. — Вообще-то, — проговорил он, покачав головой, — мне тоже было страшно. Мальчишка недоверчиво уставился на него. — Ты тоже выступаешь? — Нет. Мне было страшно… — Витя почувствовал, как краснеют уши, но всё равно продолжил. — Вообще приходить сюда. — Это ещё почему? — Ну, — Витя пожал плечами, — Мне тут не весело. Я даже хоровод вокруг ёлочки водить не смогу. А ещё меня здесь не любят. Видишь, даже сесть никто не предложил. — Почему? — мальчик удивился с такой неподдельной растерянностью, что Витя на секунду потерял дар речи. Для него мир, видимо, был устроен иначе. — Потому что у меня нога болит, и я не могу ходить без костыля. А ещё постоянно кашляю и слишком хорошо учусь. Мальчишка не нашёлся, что ответить. Витя помолчал, потом заговорил сам. — Я делал эту штуку две недели! И я боялся, что… — он чуть усмехнулся, — что её сломают! Или отнимут! Вот видишь, — он поднял свою оторванную руку, и провода печально повисли в воздухе, — так и случилось. Хорошо, что только с крепления сорвали, можно на место приладить. Мальчик уставился на неё, разинув рот. — Ты это сам сделал? — выдохнул он. — Классная у тебя клешня! — Сам ты клешня! — буркнул Витя. — Но вообще, спасибо… И вот поэтому я пришёл. Если уж ты что-то умеешь, надо, чтобы люди видели. А то и смысла в этом никакого. — Давай… помогу? — робко предложил мальчик. — Как тебя, кстати, зовут? — Витя! А ты сможешь? Тут сложно — надо открыть защёлку… — А я Женя! — Женя протянул ладошку в плюшевой рукавичке. — А дай посмотреть! Витя пожал мягкую рукавичку и нерешительно повернулся спиной, демонстрируя оборванные крепления и свисающие провода. — Ой, да, я, кажется, понял! — голос Жени звучал радостно. — Дай-ка сюда… — Я сам пока не знаю, как это назвать, — сказал Витя, осторожно передавая ему тяжёлую конструкцию. — Надо что-то крутое! — Женя тут же увлёкся, поворачивая руку. — Может… Шип! Или… — Он нащупал защёлку, щёлкнул ею, и механизм встал на место. — Жало! — Не, — Витя покачал головой, — Жало — это как в «Хоббите», а я хочу что-то новенькое. — Готово! — с улыбкой заявил Женя. Витя осторожно подёргал за рычажок. Металлические пальцы послушно сомкнулись и разомкнулись. Всё работало. — Как ты… Это же сложно! — поразился Витя. Он три дня корпел над этой защёлкой, а Женя разобрался за полминуты. — Неа! — Лицо Жени теперь сияло. Следы слёз высохли, а землистый оттенок сменился румянцем. — Слушай, ну клаааасно ты это придумал! А можешь меня потом научить? — Научить? — Витя не верил своим ушам. Над его изобретениями только смеялись. — Но мы же в разных школах учимся. — Да, научи меня! — Женькины глаза тут же загорелись азартом. — А ты в гости приходи! — Эээ… ну ладно, — пробормотал Витя. Он был совсем обескуражен. Мальчишка был странным: никто никогда не звал Витю в гости. Вообще. Никогда. Может быть, он шутит? Может быть, когда Витя придёт к нему в гости, там соберутся все его одноклассники и станут над ним смеяться? Или мама Жени, такая нарядная, откроет дверь, посмотрит на Витю сверху вниз и вежливо скажет: «Извини, мальчик, но ты, наверное, ошибся квартирой»? Но нет. Женька ведь уступил ему свой стул, просто так! И даже смог приладить руку (серьёзно, как он так быстро сообразил?). И за всё это время не скривился, не фыркнул, не спросил: «О, а что у тебя с ногой?» Как будто так и надо. — Вот и ты не бойся выступать. Никто тебе ничего не сделает. — А может, не надо? — Женя уже не выглядел напуганным, но неуверенность снова проступила на лице. — Надо! — тут же решительно возразил Витя. — Ты что делаешь, стих читаешь? — Нет, — Женя потупился. — Песню пою. — Тем более! Вот возьми и спой так, чтобы все узнали, как ты умеешь! Понял? — Понял, — Женя снова кивнул, и собачьи уши на капюшоне закачались. — Кстати, а ты уже съел свой подарок? — Не, мои родители не скидывались на него, — ответил Витя. — Это как? Его же Дед Мороз дарит! — не понял Женя. — Эээ… Мне он ничего не принес. Наверное, я плохо себя вёл, — выкручиваться пришлось на ходу.

***

Они вернулись в зал как раз вовремя — Женин класс вызвали выступать. Женя поднялся по скрипучим ступенькам на сцену, и на секунду на его лице снова мелькнул страх. Он заозирался по залу. Витя поймал его взгляд и улыбнулся. Женя улыбнулся в ответ, глубоко вдохнул, поднял подбородок и запел: «Дружба крепкая не сломается, Не расклеится от дождей и вьюг…» Вдруг Витя почувствовал, как будто в горле застрял какой-то ком. Ему всегда казалось, что слово «дружба» существует только в книжках, таких, как рассказы Драгунского. Но Женька, казалось, пел эту песню именно ему. «Друг всегда меня сможет выручить, Если что-нибудь приключится вдруг…» Стоило Жене спеть парочку первых слов, как вся неуверенность тут же исчезла с лица. Щёки запылали румянцем, спина выпрямилась, и он с гордостью продолжал: «Нужным быть кому-то в трудную минуту, Вот что значит настоящий верный друг!» Витя слушал, затаив дыхание. И лишь в самом конце понял, что не мог отвести от сцены взгляда. Женька пел своим звонким, чистым голосом так, словно произносил со сцены клятву. И в эту секунду Витя вдруг поверил, что всё, о чём поётся в этой дурацкой, наивной песенке, — правда. Остальные выступления Витю больше не интересовали — чьи-то стишки, чьи-то плохо отрепетированные танцы. Пока Женька получал свой сладкий подарок от Деда Мороза, Витя смотрел на сцену вполглаза и думал о том, что всё-таки не зря пришёл на этот утренник. Блок детских выступлений закончился, и Снегурочка объявила переменку перед танцами и хороводами. Дети тут же потянулись к родителям, чтобы выпить сока, съесть бутерброды и сложить коробочки со сладостями в мамины сумки. — Эй, — услышал Витя совсем рядом. Женя стоял у его стула, переминаясь с ноги на ногу, и прижимая к груди коробку. — Слушай… — Ты, кстати, очень хорошо спел! — искренне сказал Витя. — И зря переживал. Вон как тебе все хлопали! — Тебе правда понравилось? — оживился Женька. — Конечно! — Слушай… — Щёки Жени вдруг покраснели, а затем он резко выставил руку с коробкой конфет вперёд, — это тебе! — Ч…что? Этого Витя уж точно не ожидал. Он что, правда хочет отдать ему свой сладкий подарок? Эту красивую коробочку с золотым тиснением, с яркой картинкой, где весёлая белочка дарила зайчику огромный орех? Подарок был тяжёлым! — Просто возьми, — Женька поставил коробочку на колени Вите. — У меня уже есть один, Дед Мороз через маминого начальника передал. Это нечестно, что у меня будет два, а у тебя ни одного! — С этими словами Женька просто убежал к своей маме. Витя уставился на коробочку. Он ещё никогда не получал столько сладостей! Мама, конечно, покупала ему шоколадные фигурки, но только по одной, и внутри они были пустыми. А тут… целый килограмм шоколадных конфет в шуршащих фантиках, разноцветных карамелек и изюма в глазури. Настоящее сокровище! Витя рассматривал ярких зверят на картоне, и вдруг спохватился: надо же Женьку как-то отблагодарить! Бережно прижимая коробочку к груди (оставлять такое на стуле нельзя, украдут ведь!), Витя, насколько позволяла нога, поспешил к заднему выходу «Юного Техника», даже не надев куртку. Там, он знал, прячутся от детей все уставшие от праздника взрослые. Дед Мороз вздрогнул от скрипа двери. Сигарета тут же полетела в сугроб, а парень, который на вид был младше своей сценической внучки, торопливо натянул бороду на лицо. — Что ты тут делаешь, мальчик? — воскликнул актёр, стараясь говорить басом. — И где твоя курточка? Ты же простудишься! — Не переживайте, — Витя осторожно встал на сухой участок крыльца. — Я быстро. Можете курить, кстати. Я знаю, что вы ненастоящий. — Что же это? — воскликнул бутафорский волшебник. — Конечно же настоящий! — Если бы вы существовали, — Витя говорил так, будто объяснял очевидное, — то я бы тоже получил подарок. А не только те, чьи родители скинулись завучу. — Он показал на коробку в своих руках. — А это мне Женя свой отдал. Мальчик в костюме щенка. «Дед Мороз» не нашёлся что ответить. Вместо этого он молча опустил бороду на шею, достал из кармана халата смятую пачку «Явы» и прикурил. — Поэтому в Деда Мороза я не верю, — продолжил Витя, глядя, как дым растворяется в морозном воздухе. — Зато Женя верит. Актёр глубоко затянулся, выдохнул струйку дыма и внимательно посмотрел на Витю. — Ладно, — хрипло сказал он. — Чем же я могу тебя порадовать? Чего хочешь, малой? — Поэтому я к вам и пришёл, — ответил Витя. — Вы это… можете для него какое-нибудь чудо сделать? — Чудо? — парень почесал подбородок. Кажется, у него от этой синтетической бороды началось раздражение. — Ты серьёзно? — Ага. Он заслуживает. Парень задумчиво посмотрел на тлеющий кончик, потом на Витю. — Ну что ж. Пожалуй, что смогу. Всё-таки, мне за чудеса и платят. — Он бросил окурок в сугроб и легонько хлопнул Витю по плечу. — А ты беги давай внутрь и не стой раздетый на ветру!

***

Именно сегодня Вите хотелось верить в чудо. Он давным-давно понял, что волшебства не существует, но разве простой хороший поступок переодетого парня — не чудо? Витя аккуратно, не открывая коробку полностью, вытащил одну конфету в жёлто-зелёном фантике с надписью «Цитрон», развернул фольгу и откусил, невольно зажмурившись. Во рту стало неожиданно ярко, совсем не так, как от старого шоколада с белым налётом. Он спрятал фантик в карман. Перерыв как раз подходил к концу. Дед Мороз и Снегурочка в полном обмундировании зашли в зал, но гомонящие дети не обратили на них особенного внимания. Сердце Вити сжалось: ну что, выполнит ли Дед Мороз его просьбу? Тот подошёл к Бабе-Яге, которая караулила его мешок у картонной избушки, забрал его и направился прямиком к углу, где сидели Женя с мамой. Витя, забыв про всё, заковылял ближе, стараясь слиться со стеной, но не упустить ни звука. Женя что-то рассказывал матери, а та, улыбаясь, поправляла ему съехавший набок капюшон. Дед Мороз остановился в двух шагах и поманил Женю рукой. Женя замолчал на полуслове. На лице мелькнуло недоумение — он ведь уже получил свой подарок. Он отвёл взгляд, но мама мягко подтолкнула его: — Иди, сынок, тебя зовут. — Женя, ты очень добрый мальчик! — начал Дед Мороз. — Поэтому я решил подарить тебе… особенный, волшебный камень. Женя не ответил. Он просто стоял, вытаращив глазёнки и разинув рот в беззвучном «о». Дед Мороз выудил из мешка небольшой синий предмет. Это был гладкий, блестящий стеклянный камешек с продетой в него проволочной петелькой. — Протяни-ка ладошку! — скомандовал он. Завороженный Женя медленно вытянул руку, и брелок упал в плюшевую варежку. — Этот волшебный камень обязательно поможет тебе исполнить все твои мечты! — торжественно провозгласил Дед Мороз. — Но только если ты будешь верить в чудеса и слушаться маму с папой! — Мой папа умер! — не меняя выражения лица произнёс Женя своим непосредственным звонким голосом. Мама слегка пихнула его в бок. Дед Мороз растерялся — он явно не был готов к такому повороту сценария. — Ну… э-э-э… — он закашлялся в рукавицу. — С Новым Годом тебя! Крепкого здоровья! И тут же развернулся и почти бегом отправился прочь, к остальным актёрам — О, это твой новый друг? — вдруг спросила мама Жени, заметив Витю. Женя кивнул, и уши снова забавно закачались. — Какая замечательная у тебя клешня! — похвалила она. Витя покраснел и пробормотал «спасибо». Взрослые обычно не замечали того, что он делал, так что он даже решил не возмущаться, что она назвала его творение «клешнёй». — Ты один тут? Родители на работе? Витя кивнул. — Жаль, — сказала она с искренней досадой. — Давайте я вас сфотографирую! На память, — И она выудила из сумки небольшой плёночный фотоаппарат. — Эээ… Витя редко фотографировался. Родители не приходили на праздники, а на фото с классом он всегда оказывался где-то с краю. — А потом в гости придёшь, и мы тебе фотку подарим! Да, мам? — радостно сказал Женька, уже потянув Витю за рукав. — Конечно. Если Витю отпустят родители… Витя, встань, пожалуйста, чуть левее… Нет, с твоей стороны левее. Ага, вот так. И чтобы поделку твою было видно! Щёлк. Щёлк. — Думаю, когда проявим плёнку, получится настоящая открытка. Из колонок раздался голос Снегурочки: — А теперь давайте возьмёмся за руки и встанем в большой-большой хоровод… Вы знаете песню «В лесу родилась ёлочка?» Мама подтолкнула Женю в сторону хоровода. Витя, присев на стул, увидел, как тот берётся за руки с зайцем и снежинкой. В груди странно ёкнуло — отчего-то захотелось, чтобы на месте этого зайца был он. А потом там же, под рёбрами, стало тепло. — Женя очень хочет, чтобы ты пришёл в гости на каникулах, — тихонько наклонилась его мама. — У тебя же получится? — Конечно! — ответил Витя и не стал добавлять, что родители, наверное, даже не заметят, если он уйдёт. Значит, Женя всё-таки не шутил? — А телефон у вас есть? — Угу, — у них был старенький, дисковый. — Скажешь номер? А мы дадим тебе свой. Меня, кстати, зовут Ксения Витальевна. Можешь называть меня тётя Ксюша, — сказала она, доставая из сумочки записную книжку и ручку. — Да, тёть Ксюш… Витя продиктовал номер и снова нашёл взглядом в толпе Женьку. Хоровод закончился, и, в ожидании следующего мероприятия, тот достал из кармана камешек и внимательно его разглядывал. Витя улыбнулся. Интересно, что же они смастерят вместе на каникулах?..