The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      В Мидории Изуку было что-то неправильное.       У Шоты эта мысль возникала несколько раз за первый семестр, когда он имел дело с этим конкретным проблемным ребёнком. Он всегда держал это в голове, причем с разными тонами и интонациями. Но факт оставался фактом: с Мидорией Изуку было что-то не так. Этот парень был сгустком противоречий и тревог, которые накладывались друг на друга всё более запутанным и сложным образом.       Люди - сложные существа, и Шота это знает. Подростки особенно сложны, потому что они всё ещё пытаются понять себя как личность. Они всё ещё пытаются стать личностью со своими мыслями, мнениями и убеждениями. Они больше не привязаны к своим родителям или друзьям детства. Это часть взросления и поиска себя, всего этого дерьма, связанного с достижением совершеннолетия.       Конечно, Шоте почти тридцать один, и большую часть времени он чувствует себя так, будто едва знает, кто он такой. Но он знает достаточно, и это уже кое-что.       В любом случае, несмотря на всё это, в противоречивом характере Мидории, в том, как он пытается разобраться в себе, есть что-то такое, что кажется… странным для Шоты. За весь семестр у него не было возможности слишком много размышлять об этом. Но иногда, обычно после того, как парень ломал себе что-то или совершал особенно самоотверженный поступок, эта мысль возвращалась.       У Мидории мощная причуда, способная соперничать с причудой Всемогущего. Мидория вздрагивает, если кто-то пытается прикоснуться к нему сзади. Мидория обладает идеальными качествами героя: он добрый, чуткий, сострадательный и решительный. Мидория не понимает, что потерять собственную жизнь — неприемлемый исход. Мидория улыбается так, будто ничто в мире не может причинить ему вред. Мидория смотрит на него с подозрением и съёживается, когда Бакуго становится слишком шумным.       Люди нелогичны. Шота в равной степени отчаивается и принимает этот факт. Он наблюдает за Мидорией и задает больше вопросов, чем получает ответов. Но в конечном счёте всё это касается его. Обычно Шота справляется с такими вещами быстрее. Учитывая склонность этого класса к внезапным нападениям злодеев? Ему приходится отложить это на потом. Сейчас он хочет убедиться, что его дети переживут нападения злодеев, прежде чем раскрывать их секреты.       Конечно, всё становится на свои места, когда они с Незу обсуждают пары для выпускных экзаменов. Учитывая всё, с чем до сих пор сталкивались первокурсники факультета героев в UA, особенно 1-А, им нужно как следует подготовиться к экзамену. Учителя будут выступать в роли злодеев, с которыми студентам предстоит сразиться, проверяя их командную работу. Команды выбирают он и Незу с одобрения экзаменационной комиссии. Всё очень разумно, очень логично, и Шота просто рад, что они снова не достают этих чёртовых роботов.       Встреча с Незу один на один - это когда вопрос о проблемном ребенке встает с новой стороны.       — Бакуго и Мидория? - Спрашивает Шота, просматривая потенциальный список, который выдвинул Незу.       — Судя по показаниям Всемогущего и других, а также по кадрам с тренировок этой пары, между ними существует своего рода соперничество. Для них имеет смысл работать вместе. Бакуго особенно выиграет от командной работы с тем, кто ему не особо нравится. Как вы можете подтвердить, мы не выбираем, с кем работать в полевых условиях. — говорит Незу, делая глоток чая.       При этих словах Шота замолкает, чтобы собраться с мыслями. У Бакуго и Мидории есть общая история. Некоторые в классе говорили, что они друзья детства. Конечно, у Шоты не было друзей детства, с которыми он рос, но…       Да, но.       Теперь, когда Незу прямо назвал это соперничеством, он действительно употребил это слово в отношении этой пары. Шота не уверен, подходит ли им это слово или ярлык «друзья детства». Он вспоминает, как они общались, как Мидория следил за передвижениями Бакуго, и что-то внутри него говорит: это неправильно.       Шота считает, что нужно знакомить своих учеников с несправедливостью жизни. Он считает, что нужно быть с ними откровенным. Он считает, что нужно устанавливать ограничения и границы. Шота также знает, что его ученики — дети. Иногда, совсем иногда, ему хочется немного облегчить им жизнь.       Он также вспоминает Бакуго и Мидорию во время того первого упражнения. Перчатки Бакуго и Мидория, едва успевший увернуться.       Это неправильно.       Это неправильно.       Это неправильно.       Это неправильно.       Это оседает у Шоты в животе свинцовой тяжестью.       — Айзава? — подначивает Незу, пристально глядя на него. Шота приходит в себя, понимая, что погрузился в свои мысли. Хизаши говорит, что это похоже на перезагрузку компьютера или на превращение человека в живую куклу. В любом случае он знает, что ему придётся поделиться своими мыслями с начальником.       — В их отношениях есть что-то, что меня беспокоит — признаётся Шота спустя мгновение. — Что-то в Мидории уже давно не даёт мне покоя. Я собирался поговорить об этом. Но, учитывая обстоятельства, не смог.       Директор поднимает взгляд своих острых чёрных глаз, похожих на бусины. Он ставит чашку с чаем на блюдце и наклоняется вперёд.       — О?       — Я бы хотел разобраться в этом, прежде чем мы представим пары другим учителям. Эти дети прошли через многое. Мидория, в частности, похоже, намерен свести счёты с жизнью. Я не хочу, чтобы он делал это во время экзамена — осторожно говорит Шота. — В прошлый раз, когда они с Бакуго выступили друг против друга, это чуть не случилось. Я хочу убедиться, что экзамен будет максимально безопасным для них.       Незу откидывается на спинку стула. Он выглядит задумчивым, но Шота ничего не может понять по выражению лица или жестам своего босса. Незу умеет быть непроницаемым. Шота в равной степени завидует этому умению и восхищается им. Он давно перенял эту черту. Только самые близкие люди по-настоящему знают, как его читать.       В конце концов Незу хлопает в ладоши и улыбается.       — У нас есть неделя, чтобы представить пары другим сотрудникам на утверждение, — говорит он. — У тебя есть время, чтобы разобраться с тем, что тебя беспокоит, Айзава. В противном случае мы представим команду Бакуго и Мидории против Всемогущего.       Шота кивает, мысленно отсчитывая время в уме. Разобравшись с этим, он возвращается к списку.       — Теперь что касается других пар…

***

      В тот день Шота присматривает за Мидорией и Бакуго во время их первого урока по геройскому мастерству. Всемогущий не пришёл из-за встречи с Исцеляющей девочкой и своим врачом.       К счастью, этот урок в классе. Таким образом, вероятность материального ущерба и травм составляет как минимум тридцать процентов.       — У меня одно легкое и едва держится желудок - криво усмехнулся мужчина, когда попросил Шоту и Кана заменить его на уроке. - Я до сих пор удивляюсь, что дожил до этого возраста.       Чёрный юмор это то, что было бы неуместно в случае с Всемогущим. Однако Яги Тошинори он вполне устраивает. Благодаря ему Яги кажется более реальным, а не шаблонным.       Так что да, Всемогущий имеет сомнительную честь чаще всех в школе обращаться к врачам. Включая Мидорию.       Встреча с Незу ещё свежа в его памяти. Из-за этого противоречивые проблемы, связанные с Мидорией, остаются в центре его внимания, пока он наблюдает за тем, как мальчик ведёт свою команду (Киришиму, Серо, Тодороки, Хагакурэ и Сато) через стратегическое упражнение. Вместо того чтобы свернуться калачиком в спальном мешке и задремать, он стоит и наблюдает за классом, перемещаясь между группами. «Хорошо бы изменить их ожидания» — говорит себе Шота.       Он проходит рядом с группой Мидории, прослушав выступление Яойорозу.       Если не считать того, что он ломает кости, даже несмотря на то, что он научился технике «Полное покрытие», Мидория отлично разбирается в стратегии. Во время этих упражнений люди в первую очередь обращают внимание на него и Яойорозу. Однако, учитывая их проблемы с уверенностью в себе, ни один из них не понимает, почему одноклассники так стремятся узнать их планы.       Его группа сидит и слушает, как Мидория что-то бормочет себе под нос, разрабатывая план. Видно, что они внимательно слушают. Время от времени кто-то вставляет реплику с предложением или уточнением по поводу своей причуды. Мидория слегка вздрагивает, когда кто-то говорит, бормочет извинения, и обычно кто-то из его группы говорит, что всё в порядке.       — Ты так много знаешь о причудах, это очень по-мужски! — взволнованно говорит Киришима. — Как ты так хорошо подготовился?       — О, эм, практика? В детстве мне нравилось смотреть на бои героев. Причуды, они как п-пазлы, понимаешь? О-они все такие у-удивительные. В моих глазах ни одна причуда не может быть хуже другой.       Хагакурэ проворковала: Мидория-тян, это так мило.       Зелёноволосый мальчик густо краснеет.       — Я... это правда! - Мидория настаивает на своём, улыбаясь своей команде одной из тех улыбок, которые делают мир добрее. - Однажды вы все станете по-настоящему великими героями.       Затем он замечает, что Шота наблюдает за ними, и вздрагивает. Он напрягается и слегка съёживается, как будто пытается стать меньше. Как будто он боится своего учителя. От этого у него неприятно сводит желудок.       — Э-э-эм. Но нам всё равно нужно выполнить упражнение. Так на чём я остановился?       Тодороки на мгновение бросает взгляд на Шоту, а затем придвигается чуть ближе к Мидории. Подземный герой понимает, что это защитный жест. Тодороки пытается спрятать Мидорию.       — Ты что-то говорил о том, что мы с Киришимой будем работать вместе.       — Т-точно! Я-я просто подумал, К-Киришима-кун, м-может ли твоя кожа поглощать т-тепло, как к-камень, когда она т-твёрдая!       Шота отходит в сторону, вполуха слушая, как другие группы разрабатывают свои планы и не говорят ни о чём, кроме текущего задания. Он переключает внимание на группу Бакуго, которая работает не слишком слаженно. С начала года Бакуго стал лучше, пусть и ненамного, но ему по-прежнему трудно работать с другими.       Каминари пытается выступить в роли миротворца, в то время как Урарака выглядит всё более раздражённой. Шоджи стоически наблюдает за происходящим, словно это какой-то теннисный матч, а его щупальца превращаются в дополнительные глаза, которые двигаются туда-сюда, следя за спором.       — Заткнись, круглолицая! — рычит Багуго на Урараку.       — Нет! Мы здесь занимаемся спасательными операциями для этой миссии, Багуго! Мы не можем просто всё взорвать. Мы не можем действовать напролом!       Урарака хочет стать героем-спасателем, вспоминает Шота. Он думает, что у неё тоже получится. У нее хороший баланс между непритязательностью и добрым и дружелюбным нравом. Даже если она сосредоточилась на совершенствовании своей боевой техники, очевидно, что она не отказалась от своей цели.       В другом конце комнаты Мидория продолжает что-то бормотать, пока его группа разрабатывает стратегию поимки назначенного им злодея. Они с Бакуго держатся как можно дальше друг от друга. Остальные группы учеников обсуждают что-то своё. Несмотря на это, Шота замечает, как Бакуго следит за Мидорией и как у него дёргается челюсть, пока Мидория продолжает бормотать, получая информацию от своей группы.       Шота улавливает момент, когда Бакуго вот-вот взорвётся (в прямом и переносном смысле), и говорит Мидории, чтобы тот заткнулся. Мидория, судя по его напряжённой спине, почти чувствует, что вот-вот что-то произойдёт. Шота, не раздумывая, встаёт так, чтобы Бакуго не видел Мидорию.       Бакуго замирает на долю секунды. Шота смотрит на него своим обычным невозмутимым взглядом. Парень на мгновение сжимает челюсти, явно пытаясь понять, сойдёт ли ему с рук комментарий в адрес Мидории или нет. Шота приподнимает правую бровь, и это, кажется, склоняет чашу весов в пользу того, чтобы Бакуго проглотил назревавший гнев и вернулся к работе в группе.       Шота снова бросает взгляд на группу Мидории, но видит, что Тодороки смотрит на него. Тодороки коротко кивает ему, хотя Шота не может уловить эмоции, стоящие за этим. Однако он чувствует, что прошел какое-то испытание с этим рыжеволосым мальчиком. И снова в его инстинктах поселяется чувство неправильности.       Он и раньше отмахивался от вспышек Бакуго, хотя первый день занятий остается исключением. Теперь, в конце семестра, Шота думает, что ему следовало сделать что-то раньше. Но чувство неправильности не отпускает его, шепчет ему на ухо, когда он снова устраивается в своем спальном мешке и из-под полуоткрытых век наблюдает за своими учениками

***

      У Шоты нет никаких встреч после окончания учебного дня. Шинсо в настоящее время болен желудочным гриппом, судя по электронному письму, которое он получил от двоюродного брата своего протеже. Теперь у него неожиданно появилось свободное время, так как ему не нужно было оставаться на тренировку Шинсо, чтобы подготовить его к курсу героики. Вместо этого Шота заполняет документы, чтобы получить от Незу неограниченный доступ к личному делу Мидории.       Для студентов-героев UA существует два уровня доступа к файлам. Первый — это обычный файл с базовой информацией, такой как причуда, оценки, краткий список прошлых травм и любые известные заболевания. Это то, что нельзя использовать против студентов, то, что доступно через общедоступную информацию. Эти файлы хранятся в школьной системе, и к ним можно получить доступ с помощью компьютера.       Ограниченный файл находится на бумаге, содержит гораздо больше подробностей, для его просмотра требуется разрешение самого Незу, и он не может покинуть специальное помещение на территории UA. Там, так сказать, вся правда.       Учитывая нападение на U.S.J и другие инциденты, произошедшие в этом году, Шота действительно восхищается такой дальновидной паранойей. Учитывая их с Незу разговор, состоявшийся ранее в тот же день, он не понимает, почему ему не дают разрешения. Просмотр открытого файла Мидории, вероятно, дал бы больше ответов, чем вопросов.       После того как Шота оформляет документы, он решает воспользоваться несколькими часами тишины и вернуться в квартиру, где они с Хизаши живут, чтобы вздремнуть и приготовить ужин.

***

      Есть такая штука. Она называется феноменом Баадера — Майнхоф. По сути, это когда твой разум играет с тобой злую шутку. Потому что иногда даже твоя голова любит подшучивать над твоим восприятием реальности. В конце концов, иногда ты не можешь доверять даже самому себе. Тем не менее феномен Баадера — Майнхоф больше связан с распознаванием образов, чем с чем-либо ещё. Например, когда ты думаешь о машине, которую видел, и вдруг начинаешь видеть её повсюду. Вас не преследует мысль о машине или что-то в этом роде. Нет, ваш разум просто настроен на то, чтобы замечать любую синюю машину, раз уж она у вас в голове.       Насколько было известно Шоте, это не относилось к людям. Конечно, он и не был экспертом в области когнитивных функций мозга. Так что на самом деле он мало что знал. Он вспомнил о феномене Баадера — Майнхоф, потому что по дороге домой наткнулся на Мидорию. Но его ученик этого не заметил, он был слишком занят тем, что пытался утешить школьника.       Шота, будучи экспертом в скрытном передвижении, подбирается ближе, держась в тени. Люди ведут себя более откровенно, когда не знают, что вы рядом. Он заметил, что люди ведут себя более искренне, когда он не заглядывает им через плечо. Хотя Мидория всегда хорошо ориентировался в ситуации (тревожно хорошо, если подумать, теперь, когда Шота об этом вспоминает), когда Шота старается изо всех сил, он становится одним из лучших в своём деле в плане незаметности.       — ...не буду сообщать об этом в школу, — слышит он, как Мидория говорит мальчику - Хочешь ещё одну салфетку? У меня их много. Я плачу. Часто.       Мальчик шмыгает носом и, судя по всему, берёт предложенную салфетку. Он вытирает кровь из носа и размазывает слёзы по щекам рукавами школьной формы.       — Спасибо, что отпугнул их, сэмпай.       — Униформа UA, кажется, вселяет страх перед Всемогущим, по крайней мере, в большинство хулиганов. Дай угадаю. У них действительно сильные причуды?       — Да. Но на самом деле любая причуда лучше, чем...       — Я понял, — говорит Мидория таким полным понимания и смирения голосом, что это звучит как пощёчина. Шота хочет знать, чем бы закончилось это предложение.       Другой ребёнок смеётся, его голос сдавлен кровью, слезами и соплями.       — Я так и думал. Когда увидел твои ботинки.       При этих словах Шота замирает. Из своего укрытия он видит, что и на Мидории, и на другом мальчике надеты одинаковые красные ботинки. Он на мгновение задумывается, что же в них такого особенного, что другой мальчик решил, что Мидория поймёт.       — Может, тебе стоит взять отгул на завтра — предлагает его ученик другому парню. - Иногда, когда мне было совсем плохо, я шёл в туалет и вызывал у себя рвоту, чтобы мама подумала, что меня стошнило. Обычно это помогало. Или можно притвориться, что у тебя мигрень. Это легко сделать. Родители не будут волноваться. Разве что они расстроятся ещё больше, если тебя не будет на следующий день.       — Н-нет. Это хорошая идея. Спасибо.       — Нет проблем. Я знаю одну группу поддержки. Она онлайн, но, может быть, это поможет?       — Не повредит.       Айзава видит, как Мидория достаёт из рюкзака одну из своих вездесущих тетрадей, чтобы что-то написать на чистом листе бумаги для мальчика. Он легко вырывает лист и протягивает его. Мальчик колеблется, прежде чем взять его окровавленными дрожащими пальцами.       — Спасибо, сэмпай.       Он видит, как Мидория кивает, и его кудряшки подпрыгивают при каждом движении.       — Обязательно вытри кровь, если не хочешь, чтобы родители узнали об этом.       — Да. Я знаю, что делать.       Затем, словно корабли, расходящиеся в ночи, Мидория и мальчик расходятся в разные стороны, оставляя за собой следы от красных ботинок на асфальте. Шота несколько минут стоит в тени, погрузившись в свои мысли.       Это неправильно. Что-то не так. Это неправильно. Его инстинкты кричат ему об этом. За годы работы он научился прислушиваться к ним, особенно когда они так громко и верно говорят с ним.       С Мидорией что-то не так.       Может быть, с самого начала всё было не так.       Айзава Шота собирался докопаться до сути.