черный ангел

Щелк. Поворот замка. Юнги вскинул голову, сонно моргая. Скрип. Открыли дверь. Он медленно сполз со стула на пол. Юнги всегда спит чутко и с пистолетом под подушкой, но сегодня после смены он заснул за барной стойкой на кухне, то есть до пистолета далековато, даже до второго в ящике кухонном, слишком громко будет открывать. Дверь открывали осторожно, почти бесшумно, но Юнги слишком параноик, плюс, когда без собаки — спит тревожно, Хана, его немецкая овчарка, всегда разбудит и учует чужаков, да и защитит, а без нее Юнги чувствовал себя уязвимо, поэтому даже во сне реагировал на непрошеные звуки. У него даже часы не тикают, слишком отвлекают, за время службы следователем привык быть всегда настороже, даже в собственном доме, всякое бывало в жизни. Поэтому внезапно проснувшись он не запаниковал, а медленно взял нож у раковины и спрятался за гарнитур, совмещенный с барной стойкой, чтобы было удобно наблюдать за силуэтом в квартире. Непрошенный гость судя по шагам зашёл в зал, где прятался Юнги и проверил диван, на котором тот спит обычно. Не найдя его, силуэт начал оглядываться и изучать пространство глазами. Когда он пошел на кухонный островок за гарнитур, Юнги медленно начал перемещаться, будто они по кругу водят хоровод. В итоге он быстро проделал оборот вдоль гарнитура и оказался за спиной гостя, а потом резко встал и приставил нож к чужому горлу: — Кошелек или жизнь? — грозно прошептал Юнги, крепко держа оружие у чужой шеи. — Обнимашки, — ответил до боли знакомый голос, и он сразу же убрал нож от горла друга. — Сука, Тэ, ты ошалел? Я ж тебя и покалечить мог, — прошипел Юнги, давая другу подзатыльник. — Прости, суфлешечка, я просто не должен был засветиться, — умиленно пробормотал Тэхен, а потом обнял Юнги, стискивая в своих медвежьих объятиях. — Во что опять влез? — Тэ тот ещё искатель приключений, постоянно вляпывается во всякое дерьмо, несмотря на то, что работает под прикрытием уже давно и не светился перед Юнги полгода из-за задания нового. — Заебался я что-то, больше в такое не полезу, лучше вернусь к обычным расследованиям, а то треш, никакой личной жизни даже, — внезапно начал жаловаться друг, а потом включил свет и рухнул на диван как у себя дома располагаясь. Хотя это когда-то был их общий дом. — Мне нужно тайно где-то пережить бурю, долго рассказывать, но я в общем у тебя на пару дней. — Понятно, даже разрешение тебе не нужно, паразит мелкий, — пробурчал Юнги и тоже рухнул на диван, — двигайся, мне-то завтра на работу — Понял, товарищ бывший старший полицейский, спокойной ночи, — шуточно отдал честь друг, оплел его всеми конечностями и накинул сверху на них одеяло. Юнги устало выдохнул и просто решил забить и лечь спать. Тэхен любил издеваться над ним и за полгода ничего не изменилось. Только ему дали звание инспектора — Тэ сразу начал подкалывать, что он больше не полицейский. Но делал он это совершенно беззлобно, так что у Юнги не было никаких претензий. Вот что Юнги безмерно любил в Тэхене и по чему он скучал со времен прекращения их соседства — это по таким утрам. Он проснулся от запаха кофе и хоттоков с шоколадом. Как же он обожает этого несносного шпиона. Под такие ароматы вставать было приятно, так что он быстро вылез из-под одеяла и поплелся к барной стойке, у которой крутился Тэхен и жарил хоттоки, помешивая параллельно кофе и слушая музыку в одном наушнике. Привычная картина, за год жизни раздельно она чувствовалась больше ностольгичной, но все равно приятной. Аж сердце немного замирало. Юнги бы очень хотел себе партнера, который бы также его любил, как он такие завтраки, но не судьба, особенно с такой работой, как у него. Как инспектор он выполнял роль детектива, расследовал разные дела, был в убойном отделе, так что желающих навредить ему было куча, не навсегда же сажают преступников, которых он поймал. И на работу его могут вызвать даже ночью, так что с такой жизнью партнера можно искать только в своей сфере, а в его отделах есть только один человек, с которым он хочет быть, но у них все так чертовски сложно, что… — Доброе утро! — его мысли прервал Тэхен, лихо заворачивая хотток и поливая его расплавленным шоколадом. — Доброе, — хриплым со сна голосом ответил Юнги, залезая на стул. Дальше диалог не продолжился, они слишком долго жили вместе, поэтому выучили привычки друг друга, так что оба знали, что разговоры по утрам — ужас для каждого из них. У Тэхена ритуал с готовкой под музыку, он рад, когда ему не мешают. Юнги тяжело проснуться, так что на контакт он идет только после отвратительно-горького еле теплого американо. Так что они молча сидели, пока Тэхен не выключил плиту и не налил ему в кружку кофе, кидая потом туда лед из морозилки. После первого глотка Юнги поморщился, вспоминая, что кофе у друга безумно бодрящий, ведь на вкус просто жуткий. Но это и к лучшему, хоть на работу поедет не сонным впервые за миллион лет. — А я смотрю, ты успел забыть, что я готовлю просто шедевральный американо, — со смеха сказал Тэхен, а потом начал жевать хотток, макая его в шоколад в отличии от Юнги, который любил политый шоколадом хотток. Дальше они просто молча завтракали. И лишь начав собираться, чистя вместе зубы в ванной и умываясь, Юнги спросил, выплюнув пасту: — На вопросы о тебе, что отвечать? — Сука, точно, ты первый, на кого подумают. Не против, если твою квартиру облазят? — с милой улыбкой спросил друг, а Юнги закатил глаза. Он знал, что скорее всего Тэхена будут искать здесь, так что был готов, что его жилище обыщут, причем возможно и разворошат, пока друг будет отсиживаться в потайной комнате за книжным шкафом с тик-током и в наушниках. — Понял, — Тэхен всегда понимал его без слов. — Ну, раз можно, то говори, что не в курсе. Я пропал с радаров дней пять назад, у себя не был, что полицейский — не спалился, мою квартиру не знают, но с моей пропажи может быть выйдут на тебя. Хотя я надеюсь, что нет. — Да ладно, в первый раз что ли, — отмахнулся Юнги и пошел одеваться на работу. Иметь друга шпиона — иногда тяжело. Тэхен работает под прикрытием не часто, но пропадает всегда надолго, так что полгода — еще не рекорд, как-то он был в Северной Корее год, так что сейчас еще нормально, но скучается по этому большому медведю жутко. Пока одевался, Юнги проверил по привычке все пистолеты в доме: один в холодильнике, один в кухонном ящике, один под подушкой, два в книжных шкафах и ружье под ванной. Просто по привычке, но это не раз спасало ему жизнь. Тэхен лишь привычно хмыкнул, пока брился. — До вечера, — крикнул друг из ванной, когда Юнги надел ботинки. — Тише ты, придурок, — шикнул на него Юнги. — Упс. Юнги просто помотал головой и открыл дверь, в который раз не понимая, как Тэхена в шпионы занесло после академии, но радовало то, что не навсегда. Раз тот сказал, что больше туда ни ногой, — значит скоро вернется в их штаб. На работу было ехать недалеко, минут тридцать, но по заснеженным дорогам добрался только за сорок минут. Руки на руле мерзли даже в перчатках, хотелось только обратно в кровать, но долг зовет. На подходе в офис резко зазвонил рабочий телефон. Звук стоит только на Хосока — как на напарника, и на Намджуна — как на шефа, значит что-то важное. И на их криминалиста — Чимина. Но его номер на всех телефонах со звуком, даже на домашнем, на котором он только автоответчик слушает пару раз в неделю, а не разговаривает. — Слушаю, — тихо сказал Юнги, готовясь если не к чему-то плохому, то к новому делу точно. — У нас убийство, — раздраженно ответил Хосок, было очевидно, что он на взводе. — Адрес по смс скинь, скоро буду, — и положил трубку. Это всегда происходило кратко, Хосок был вестником смерти в его жизни, по работе звонил с утра только с такими новостями. Телефон загудел, прислали адрес, но ему надо кое-что сделать в участке, так что он взбежал по лестнице к отделению и направился прямо в лабораторию Чимина. — Привет, — как всегда нежно поздоровался Юнги, с любовью наблюдая, как аккуратно Чимин складывает все свои вещи для обследования места преступления в специальный чемоданчик. — Привет, — с улыбкой посмотрел на него Чимин, привычно мотнув головой, чтобы отбросить свою каштановую челку. — Подвезешь меня до места преступления? — Для этого и пришел, — ответил Юнги, пока Чимин накидывал пальто, которое он подарил ему на день рождения в прошлом году. Сердце грело, что его подарок носят. — Врешь, ты просто хотел увидеть меня, — игриво пошутил Чимин, будто это не было правдой, которую он и так знал. — Как всегда видишь меня насквозь, — также игриво ответил Юнги, но улыбнулся больше горько, потому что для него эта правда была разрушительной. Любить Чимина, зная, что его любят в ответ, но не быть вместе — больно. — Пойдем, надо спешить, нас ждут. Иди в машину, я пока Хану заберу. С Чимином их связывали интересные и сложные отношения. Они познакомились десять лет назад, после того, как Юнги перевели из Тэгу в большой город, Чимин уже тогда был криминалистом, молодым, но великолепным, отделу очень с ним повезло. Юнги влюбился сразу и без оглядки, в Чимина нельзя было не влюбиться, он был слишком нужным и подходящим. Криминалист любил свою работу, они часто виделись, он был нежен и добр, несмотря на работу, был свободен и предпочитал мужчин. Ну идеал же. Но на предложение пойти на свидание он жестко отказал. Юнги не понял, почему, ведь между ними что-то искрило, он был уверен, что Чимин это тоже чувствовал. Но отказ принял и больше не надоедал своим частым присутствием в лаборатории, до одного переломного момента. На новогоднем корпоративе через два года после его перевода из Тэгу и через полтора года после отказа Чимина кое-что произошло. Юнги любил новый год, как праздник, но из-за работы не очень радовался ему, много всего случалось за одну ночь, когда все семьи собирались за одним столом. Так что он праздновал на работе, потом дома, а второго уже выходил в участок на работу, потому что расследование без него в их участке и на их территории никто не проведет. Даже иногда вызывался сам еще раньше, если что-то крайне опасное происходило, типа похищения, потому что в таких делах важна каждая секунда. Так что настроение на корпоративе у него было хорошее, ему нравилась атмосфера, наблюдать за пьяными коллегами разных возрастов было весело, хоть сам он и не пил. И именно в тот день он впервые увидел пьяного Чимина, после чего никогда не сможет это забыть. Чимин подошел к нему резко и неожиданно, появляясь перед ним будто из ниоткуда. Он схватил его за руку и поволок в туалет, где затолкал в дальнюю кабинку и запер за ними дверь. — Ты что делаешь? — взволнованно спросил Юнги, ведь они были так близко впервые. — Я устал, — внезапно сказал Чимин, а Юнги был готов уже предложить подвезти его домой, но тот продолжил, — без тебя. — Что это значит, крошка? — прозвище вылетело само собой, но в чужих глазах плескалось столько отчаяния, что хотелось хоть как-то утешить. Чимин сначала уткнулся ему в плечо, пылко обнимая, а потом немного отстранился и положил руку на его щеку, нежно проводя по ней пальцами, а потом возвращая ее обратно, продолжая поглаживать почти невесомо. — Ты, чертов полицейский, я так устал волноваться о тебе, думать о тебе, мечтать быть с тобой, — жаловался Чимин, отведя взгляд, но сразу же его возвращая, — хотеть тебя. Юнги замер. Признание было слишком неожиданным, он думал, что ту ситуацию они оба отпустили, но сердце бешено стучало, показывая, что ни черта чувства его не прошли. Ему все еще хочется Чимина себе. — И что же тебя останавливает, крошка? Ты же знаешь, что я не откажу, — Юнги потерся своим носом о чужой, выражая этим жестом всю свою нежность, любовь и преданность. — Потому что я эгоист, — печально ответил Чимин, яростно в привычном жесте откидывая волосы, тогда еще блондинистые, и убирая руку с чужой щеки. — Я не готов полюбить тебя на всю катушку, а потом потерять. Твоя работа меня не устраивает, но ты горишь ей. Не хочу ставить тебя перед выбором. Юнги молчал. Он любил свою работу безмерно, хоть она и была кровавой, опасной и выматывающей. И да, он бы не хотел выбирать между ней и партнером, это выше его сил. Поэтому он молча сглотнул ком в горле и обреченно кивнул, соглашаясь, чтобы Чимин продолжил. — Но ты так чертовски мне подходишь. Несмотря на отказ, ты всегда мне помогаешь и оберегаешь меня, — Юнги вздрогнул, ведь надеялся, что делал это достаточно тайно, — я криминалист, солнце, конечно я заметил, — пожурил его с грустной улыбкой Чимин. — Я, блять, хочу тебя себе. Чертовски сильно. И просто хочу. И только пьяным решился все это сказать. Нам ничего не светит, но, пожалуйста, — чужой голос надломился, а сердце Юнги дрогнуло, — дай нам хотя бы один вечер, я не прошу о большем, только вечер, Юнги. Вместо ответа Юнги просто его поцеловал, нетерпеливо сминая чужие губы. В их поцелуе было сплошное отчаяние и откровенное желание, в нем были все они. Чимин отвечал пылко, перенимая инициативу, а Юнги спокойно это позволял, ему нравилась чужая властность. С каждой секундой приходило осознание, что они не смогут остановиться только на поцелуе, но оба откинули эту мысль, просто наслаждаясь друг другом. Будь, что будет. Юнги отчетливо помнит, как вбивался в Чимина, как тот стонал, пытаясь заглушить себя поцелуями, как держался за него своими великолепными ногами. Помнит, как Чимин заплакал во время оргазма. Помнит как умолял дать ему еще немного побыть рядом, как просил поцеловать. Помнит как вытирал собственную сперму с чужих ног, помнит, как целовал любимые мягкие бедра, на которые постоянно засматривался. Отчетливо все это помнит и хранит в памяти как самое драгоценное сокровище. И такое повторялось почти каждый раз, когда Чимин пил, то есть примерно раз в полгода. И Юнги никогда не мог ему отказать. После первого секса их взаимоотношения изменились. Они не касались друг друга никогда, вообще никогда, потому что понимали, что остановиться не смогут. Но они были нежны друг с другом, это проявлялось в жестах, словах, шутках, подарках и заботе друг о друге. И после каждой раны Юнги из-за работы Чимин не разговаривал с ним неделями, будто пытая его так. Игнорировал вовсе, все экспертизы отдавал Хосоку и вел диалог только с ним. И Юнги знал, почему, поэтому не настаивал. Но его всегда прощали. Молча. Приносили кофе, кивали и грустно уходили, сгорбившись. И они вновь общались, смеялись, помогали друг другу, хоть и с ограничениями. У них были негласные правила. Первое — не касаться друг друга. Второе — не называть друг друга ласково. Третье — не проводить время вместе вне работы. И четвертое — давать себе пробовать построить отношения с другими людьми, не держаться друг за друга мертвой хваткой. И это было самое гнусное правило для Юнги. Если первые три года он еще пытался спать с другими людьми, даже с женщинами, то потом просто перестал пробовать. Потому что не те стоны, не то тело, не тот голос, не те фразы — все не то, ему нужен был Чимин. А у того в отличии от него выходило неплохо. У него были отношения первые четыре года, Юнги видел, как его встречают, как целуют и пытаются сделать счастливым, но искренне Чимин улыбался все равно только Юнги, что было больно, потому что он желал Чимину счастья, всеобъемлющего и без него, потому что это важно для Чимина, ему это необходимо, ему нужно дарить любовь. И именно тогда он забрал Хану, чтобы его работа стала безопаснее и чтобы не чувствовать себя одиноким. И это помогло. И Чимин искренне полюбил Хану, а вскоре расстался со своим молодым человеком, никак не прокомментировав это. А через год завел кота Дани, и больше о его личной жизни Юнги ничего не знал. Хана встретила его в пустом кабинете кинологов радостным лаем, облизала его руки и села в ожидании команды. Юнги погладил ее по голове и вывел на улицу, направляясь к машине, у которой уже стоял Чимин. Хана радостно побежала к криминалисту и встала на задние лапы, чтобы облизать его лицо, что тот всегда позволял делать, несмотря на свою брезгливость в некоторых аспектах жизни. Юнги молча открыл заднюю дверь, куда собака тут же запрыгнула, а потом открыл дверь Чимину, предлагая сесть без слов. Тот ответил благодарной улыбкой, а потом Юнги занял водительское кресло и они отправились на место преступления. Встретил их злобный Хосок, который отбивался от журналистов и игнорировал камеры и вспышки. — Явились, — прошипел напарник и провел их в квартиру, в которой все и произошло, но все равно ласково улыбнулся Хане, которая лизнула его ладонь в качестве приветствия. Чимин сразу приступил к работе, осматривая труп полной девушки, у которой было перерезано горло, и в левой руке она держала черную розу. — Ты чего такой взведенный? — спросил Юнги у Хосока, с любовью смотря на то, как Чимин осматривает открытую рану и что-то достает из нее пинцетом и кладет в специальный пакетик. — Шумиху кто-то поднял, сбежались журналисты, не угомонить их было. Да и… — но он не стал продолжать, а Юнги не стал допытываться. Сам он пошел осматривать место преступления вместе с Ханой. На столе лежал телефон, он кинул взгляд на Хосока, а тот кивнул и ответил на немой вопрос: — Проверил. Последний звонок с неизвестного номера в два двадцать, длился минуту. — А девушка мертва как раз около шести часов, — сказал Чимин, вставая с колен и открывая телу рот. — То есть скорее всего звонил именно убийца, — подвел итог Юнги. — Следы взлома были? — Немного поцарапан замок, неестественно, — отозвалась из коридора Союн, помощница Чимина. — Понятно. На самом деле это что-то напоминало. Черная роза, перерезанное горло, но Юнги не хотел об этом думать. Такой исход невозможен, этого не может быть, он лично проверил, что то дело полностью доведено до конца. Стало немного тошно, когда Хана залаяла на картину. Юнги быстро к ней подошел и потрепал по макушке, а сам снял раму со стены. На всю стену, видимо, кровью жертвы было написано заглавными буквами «ЧРЕВОУГОДИЕ». — Не может быть, — хором протянули Юнги и Хосок. — Что? — спросил Чимин, а потом повернулся к ним. — Что-то необычное связано с этой надписью? Выглядит знакомо, смертный грех… черт. Они все переглянулись. — Он не мог вернуться, так ведь? Черный ангел мертв, Юнги, — сказал Чимин, прокашлявшись и вернувшись к работе, чтобы отвлечься. А вот это плохо. Очень плохо. Черный ангел — давний маньяк, Пак Ходжун, которого они поймали семь лет назад, серийник. Была у него идея фикс: убивать женщин, которые слишком подвергались одному из смертных грехов. Так умерла одна элитная эскортница, у которой над кроватью нашли надпись «ПОХОТЬ» ее же кровью. Также нашли тело директрисы одного из офисов самсунга, ей было всего тридцать, недавно получила свое место. На стене ее квартиры нашли надпись «ГНЕВ», ходили слухи, что она была очень вспыльчивой на работе, ее боялись. И третьей жертвой стала одна депутатка, которую обвиняли в коррупции, но доказательств было мало, чтобы ее загрести, на окне ее загородного дома, записанного на ее мужа, нашли надпись «ЖАДНОСТЬ». И после третьего убийства Юнги смог до него добраться и посадить на пожизненное. И он не мог вернуться, потому что Юнги лично видел его тело, он умер неделю назад в тюрьме от осложнения при пневмонии, а потом его кремировали. Он видел весь процесс, потому что это было его самым громким и важным делом, хотел убедиться, что оно навсегда закрыто и преступник не сбежал, вот на столько он был параноиком. — Ходжун мертв, — уверенно сказал Юнги. — Так что это точно не он. — Но записи по делу были только в нашем отделении в архиве, пресса не знала про розы и надписи на стенах, — возразил Хосок. — Я лично видел, как его тело сжигают, значит кто-то продолжает его дело. Надо проверить сокамерника Пака, скорее всего он рассказал ему подробности убийств, — сказал Юнги, кивая Хосоку, который тут же полез в базу через рабочий ноутбук, чтобы найти нужную информацию. Юнги повернулся к Чимину, который сидел над девушкой, и задумался. Что-то не то, это точно не дело рук черного ангела, потому что его интуиция кричит, что что-то не так, вроде, все похоже, и роза, и надпись, и перерезанное горло, но все равно — не то. И понял, что, только когда Чимин сказал: — Девушка мертва не более шести часов, горло перерезано левой рукой, значит убийца левша. Стадия ожирения вторая. Она смогла укусить своего убийцу, на зубах следы крови. По быстрому тесту группа крови нашего маньяка вторая отрицательная. Пока все, — криминалист встал и отошел от жертвы, направляясь к надписи. Левая рука, левша. Вторая отрицательная. Совпадает с группой крови Пак Ходжуна. Но тот был правшой, точно. И роза в левой руке. И наклон почерка надписи левый. Бинго! — Чимин, сравни почерк с почерком Ходжуна, должен отличаться, — сказал Юнги и подошел к Хосоку, который что-то проверял в ноутбуке. — Понял, — кратко ответил Чимин и сфотографировал надпись, чтобы в лаборатории сверить ее с надписями из архива. Хосок повернул ноутбук, на котором было фото сокамерника черного ангела, а Юнги узнал старого знакомого. — Чон Чанель, черт возьми, — пробормотал Юнги, качая головой, а Хосок кивнул. Чон Чанель вор-рецидивист, был информатором Юнги лет пять назад, потому что крутился в кругах наркоманов и много знал о дилерах, а Юнги закрывал глаза на некоторые его проступки. Чертовски неприятно, что так все сложилось, но где искать этого мужчину он знал, поэтому кивнул Хосоку и Чимину и направился к своей машине, хлопком по бедру подзывая к себе Хану. — Хоби, подвези потом Чимина, — крикнул он напоследок, снова проявляя заботу. Ну, не мог он по-другому. Ехать было далеко, злачные районы Сеула были на окраине, так что добирался Юнги долго, а по дороге заехал за еще одной дозой кофеина, мимолетно задумываясь, как там Тэхен. Хана сидела на переднем сидении и молча смотрела в окно, а Юнги привычно на красных светофорах трепал ее по загривку. Чанель обитал в небольшом домике на втором этаже. Хозяин дома был тем еще алкоголиком, так что за аренду брал просто соджу где-то ящик, что не дорого даже для такой дыры, как эта. Но сейчас утро, вряд ли этот придурок дома, скорее всего в своем любимом злачном рыбном кафе, где полицейских очень не любили, так что возможно будет не очень просто. Нужное кафе было не далеко, так что, припарковав машину, Юнги выпустил Хану из машины и с ней медленно прошел внутрь, сразу попадая в тусклое помещение, все прокуренное с запахом паленого алкоголя. Но это привычный для него антураж, так что он даже уже не морщился. Хана сразу ушла в сторону, скрываясь от чужих глаз. Умная девочка, знает, что надо делать. — Чанель, — позвал он старого знакомого, который сидел за одним из дальних столов и играл в карты с тремя парнями очень бандитского вида, — дело есть, пойдем выйдем. Юнги не хотел конфликта, знал, что все в курсе, кто он, но вот что Чанель бывший информатор — никто не догадывался. Так что так заявляться было не очень красиво, но Юнги плевать, у него важное дело, которое его уже бесит. И пугает. Вор среагировал сразу, но не испугался, а коварно улыбнулся гнилыми зубами, качая головой. — Начальник, зря ты сюда явился, — с ухмылкой сказал он, — это наша территория, тут тебе не место. — Дело есть, так что поднимай свой зад и пошли, — Юнги был раздражен, запах сигарет бесил, ситуация нервировала, а также он был очень напряжен. — Не-а, так дела не пойдут, начальник, — улыбка стала еще коварнее, — ребята, выкиньте его отсюда, — приказал он парням за столом. Юнги устало вздохнул. Черт, видимо этот мужик после тюрьмы стал авторитетом каким-то, раз так приказывает. Не очень хорошо получилось, сейчас придется драться. Мужчины встали из-за стола и двинулись на Юнги все втроем. Оружие доставать было лень, да и злость хотелось хоть как-то выплеснуть, так что он просто размял руки и первый влез в драку, дав одному парню ребром ладони по шее, отключая его таким образом эффектом неожиданности. Потом взял стул и сломал его об второго, который с ревом на него пошел, целясь в живот. Неожиданно прилетело по солнечному сплетению крепким ударом — это был третий. Дыхание на секунду замерло, но Юнги взял себя в руки и вступил в рукопашный бой, делая короткий замах, чтобы с силой ударить по чужой скуле. Закончилось все тем, что он приложил третьего мужчину виском о стол и тот отключился, а остальные хотели уже вставать, но на них вовремя налетела Хана, и грозно зарычала, так что они передумали. — Умница, Хана, — собака на это благодарно гавкнула, а потом опять рыкнула на мужчин. Юнги хорошо размялся, злость притупилась. Правда щеку саднит, видимо все же ему содрали кожу на скуле, но да ладно. Юнги молча подошел к столу и сел прямо перед Чанелем, поворачивая стул спинкой вперед. — Раз не захотел выйти, будем говорить здесь, — спокойно сказал Юнги, мельком оглядывая зал, надеясь, что больше никто к ним не полезет, но все было спокойно. — Черт, — выругался мужчина и с тоской посмотрел на своих парней, которые лежали на полу. — Ладно, выкладывай, начальник, в чем проблема. — Ты сидел с Пак Ходжуном, так? — сразу в лоб спросил Юнги. — Да, было дело, — нехотя ответил Чанель. — Он рассказывал подробности убийств? — Да, трындел о своем великом замысле с этими грехами, но я почти не слушал. — Сам никому подробности не рассказывал? — Неа, — а потом вдруг задумался, — но был там один пацан, который проникся его речами, вроде, даже секту организовал в его честь, может он в курсах. — Где его искать? — Не знаю, начальник, — сказал Чанель, ухмыльнувшись, — но знаю человека, который бывал в этой секте, журналист, Ким Сокджин, если слышал. Твою мать. Конечно слышал. Этот неприятный человек был первоклассным журналистом, что означало, что он не самая милая личность. Вот с ним разговаривать категорически не хотелось, вели они как-то с ним дела, невыносимый тип. Но не во всем. — С меня все, начальник? — спросил Чанель, рассматривая свои ногти. — Свободен, — сказал Юнги и встал из-за стола. Надо ехать в участок и связываться через Намджуна с этим Сокджином, вызывая того на допрос. Но его причастность не понятна, надо попросить Хосока порыться в статьях, может журналист уже выложил что-то на тему этой секты, вряд ли он сам в нее вступил, но сенсация хорошая. Скотина, из-за него все узнали подробности скорее всего, неприятно вышло. Написав Хосоку смску, Юнги сел с Ханой в машину и направился в офис, параллельно вызванивая шефа, чтобы Намджун узнал, сможет ли этот журналюга к ним приехать сегодня. В участке Юнги с Ханой сначала направился в лабораторию, потому что надо узнать, подтвердилось ли его предположение с почерком. — Чимин, еще раз привет, что там насчет… — с ходу начал Юнги, заходя в лабораторию, но перед ним сразу же вырос криминалист с недовольным выражением лица. — Опять дрался, — устало выдохнул Чимин, а потом молча пошел к шкафчику с аптечкой, на ходу поглаживая Хану, а Юнги последовал за ним. Это привычное явление, раны на теле Юнги криминалист ненавидит, но всегда просто их обрабатывает и молчит, никак не комментируя. Так что Юнги просто прилежно сел на стул и стал ждать, когда Чимин к нему подойдет. — Почерк и правда отличается, — начал криминалист, ваткой промывая ссадину на скуле, — наклон, размер и характер не совпадают, написано как и всегда кровью жертвы. Кровь преступника отправил на ДНК экспертизу, будет через три дня, сравним с данными ДНК Пак Ходжуна. Пока все, — он больно нажал на скулу, так, что Юнги зашипел, — ой, прости-прости, — и сразу подул на ранку. Юнги поднял взгляд и как всегда с восхищением посмотрел на Чимина. Черт, как всегда прекрасен. Тот привычно отвел взгляд и заклеил ранку пластырем, а потом пошел убирать аптечку. — Спасибо, крошка, — прозвище как всегда вырвалось само собой, но Чимин это никак не прокомментировал, только вздрогнул и отвернулся. Зайдя в кабинет, Юнги указал Хане на диван в углу, ее личное место, а сам посмотрел на их гостя в середине кабинета. Перед ним был Ким Сокджин собственной персоной. Если отойти от его рода деятельности, то он очень красивый мужчина. Статный, с прелестным личиком, пухлыми губами и длинными волосами в хвостике, которые закреплены скорее всего дорогими спицами резными. Как Юнги знает, он увлекается японской модой, так что сверху на нем надето что-то на подобии кимоно, штаны широкие, а глаза подведены черным. Очень экстравагантный мужчина, но Юнги видел его в деле, образы этот журналист менял профессионально. — Здравствуйте, — официально поприветствовал его Юнги, садясь за свой стол. — Ну, что ты, Юнги, можно без этих церемоний, не первый раз в такой ситуации, — с усмешкой ответил Джин. Да, они знакомы. Достаточно близко, много вели дел, но ключевым было то, что именно с ним Юнги ходил как-то на свидание после разрыва с Чимином. Он не знал о его профессии, но они мило посидели, хоть и без продолжения. А так как свою работу Юнги любил, то пьяным рассказывал только о ней. И через два дня вышла статья про работу в полицейских участках. Не очень подробная, просто проходная, но Юнги не на шутку разозлился и теперь в контрах с Джином. Но, когда приспичивало, спокойно шел на контакт, все-таки информация дороже неприязни. — Все еще обижен на меня? — с улыбкой спросил Джин. — Брось, шесть лет прошло, я больше не трогал внутренности наших совместных дел. — Зато трогал другие дела, — пробурчал Хосок со своего стола, на что получил блистательную улыбку журналиста. — Юнги, статьи про секту нет. — Конечно нет, я ее еще не отдал в редакцию, закончил с ней только три дня назад, — ответил Джин, устало вздыхая. — Все же секты — это кошмар, они живодеры еще те. — Блядство, — выругался Юнги. — Так и до маньяков не далеко. Много приспешников? — Неа, только религиозные фанатики, которые верят в замысел черного ангела. — Понятно. И что ты узнал? — Ну нет, так не интересно, — притворно жалобно сказал Джин, — сами узнавайте или ждите статью. Завтра как раз их зловещее собрание, вечером, где-то в шесть, могу локацию дать, но на этом все. На самом деле хоть что-то, Юнги рад, от этого гада другого и нельзя было ожидать, но неприятно, что им не выложили все. Но ладно. — Тогда можешь идти, — устало выдал Юнги и покрутился в кресле, думая, что сейчас надо сделать отчет за сегодняшний день, а значит нужно сходить за нормальным кофе не из автомата. Сокджин быстро собрал свои вещи и скрылся за дверью кабинета, еле слышно попрощавшись. На Юнги накатила усталость. Все же его с утра вызвали на тяжелое дело, потом он ездил в злачный район, а сейчас еще разговаривал с Ким Сокджином. Ну и денек. — Хосок-а, тебе взять кофе? Я сейчас пойду в кафе, не хочу из автомата пить. — Да, конечно. Мне как обычно, — отозвался напарник, который как всегда рылся в ноутбуке, разыскивая какую-то информацию. Хосок вообще был сокровищем их отдела. Юнги еле выклянчил его себе в напарники, такого айтишника еще поискать надо, а он еще и хорошо бегает и стреляет. Они работают вместе уже больше трех лет, подружились быстро, так что проблем особо не было. Только друг иногда вспыльчивый немного, а его гневного все боялись. Все, кроме Юнги и Чимина. Чимин просто пофигист, которому на чужие негативные эмоции незнакомцев плевать, а Юнги знал, что его не тронут. Тем более его всегда есть кому защищать, его собака и руку отгрызть может. Позвав Хану, Юнги пошел в ближайшую к их участку кофейню, думая, что он хочет взять на этот раз. Предпочитает он американо, но с медом или сиропом. Сегодня настроение было на мятный сироп, а еще что-то надо взять поесть Хане и Чимину. Криминалисту он взял его любимые конвертики с персиком, а Хане кусок мясного пирога. Хоби капучино с корицей, а себе американо с мятой. Хана ждала на улице, но увидев хозяина залаяла, потому что знала, что ей что-то взяли. — На, дорогая, сегодня хорошо поработали, — он достал ей пирог и положил на землю, давая собаке спокойно поесть. Пока шли в участок, Юнги спокойно пил кофе, а, зайдя внутрь, дал Хане в пасть бумажный пакетик с угощением для Чимина и тихо сказал: — Отнеси в лабораторию и положи на стол, если Чимина нет. Если есть — то ему в руки. Хана спокойно убежала в сторону лаборатории, а Юнги отправился в кабинет писать чертов отчет. Дверь оставил открытой для Ханы, та потом ее сама закроет, а сам сел за стол и включил компьютер, сначала отдав Хосоку кофе, на что тот кивнул, не отвлекаясь от ноутбука, что было привычно. Когда за окном уже немного стемнело, Юнги почти дописал отчет и устало откинулся на спинку стула, как неожиданно к нему на кресле с ноутбуком подкатился Хосок. — Я тут поискал немного, — откровенная ложь, как знал Юнги, вообще не немного, скорее всего ценную информацию достал напарник. — Секта так и называется — «черный ангел». Они приносят в жертву животных бездомных, — Юнги поморщился, — я нашел закрытую группу, куда выкладывают фото, может они чего и похуже делали, но на странице есть из ужасного только видео, как они вырезают друг другу скальпелями клеймо в виде крыльев и орут от боли. Главу секты зовут Пэк Тэен. — Понял. Спасибо. Завтра поедем в эту секту, можешь попозже прийти с утра, все равно наша основная работа начнется только вечером. Отчет дописал? — Ага, я не ездил сегодня никуда, так что он короткий, — ответил Хосок, а потом зевнул и потер глаза. На вопросительный взгляд Юнги он спокойно прокомментировал свое поведение, — с Боной всю ночь смотрел сериал, не спали. — Кстати, у вас скоро годовщина свадьбы, пять лет, будете организовывать что-то? — Да ничего особенного. Вдвоем сходим на черно-белое кино, она давно хочет, а дома соберемся небольшой компанией и выпьем. — Я приглашен? — с улыбкой спросил Юнги. — Конечно. Юнги сохранил отчет и отправил его Намджуну, хлопнул по бедру, зовя Хану, попрощался с Хосоком и медленно пошел к машине. По приезде квартира не оказалась разворошенной, так что он спокойно постучал по шкафу их общим отличительным стуком и пошел насыпать еду Хане, хоть та и съела пирог — этого мало, нужно нормальное питание. — Ханаааа, — послышалось от арки в гостиную с диваном для сна, совмещенную с кухней. — Как я рад тебя видеть, любовь моя! Тэхен как всегда начал сюсюкаться с вообще-то служебной собакой, а та радостно виляла хвостом и облизывала его лицо. — Дай ей поесть нормально, — пробурчал Юнги, садясь за барную стойку и утыкаясь в свои ладони. — Устал? — Юнги просто согласно промычал. — Я приготовил для тебя говядину, так, как ты любишь, — заискивающе сказал Тэхен, а Юнги сразу вскинул голову. — Ты всегда знаешь, как меня поддержать, — радостно сказал Юнги, пока Тэхен со сковородки накладывал ему любимую говядину и кимчи с рисом. — Как там у вас с Чимином? — невзначай спросил Тэхен, пока Юнги ел. Он аж подавился. — Как и всегда. Он красивый и недоступный, я влюбленный и ни о чем. — То есть ничего не изменилось за полгода? — Нет, а чему меняться? С работы я уходить не собираюсь, так что пока так. Может он меня до пенсии подождет, — со смешком сказал Юнги. Грустным, но смешком. — Я думаю, что он примет твою работу и сдастся, — признался Тэхен, а Юнги резко перестал есть. — Не давай мне надежду, — прохрипел он и они замолчали на все оставшееся время ужина.

***

Утро нового дня не отличалось от предыдущего, только на этот раз на завтрак были сладкие чоны, а не хоттоки, и рядом была Хана, которую надо было покормить. Молчаливое утро рядом с Тэхеном, тихие сборы на работу и спокойствие, будто вчерашнего разговора не было. Только Тэхен еще и обнял его на прощание, похлопав по спине без комментариев. Юнги кивнул ему и пошел к машине, хлопая по бедру, чтобы позвать Хану. И будто по злой иронии, как только он подъехал к отделу раздался звонок. — Слушаю, — ответил Юнги, мельком кидая взгляд на экран, чтобы понять, что это Намджун. — Новое убийство, опять черный ангел или как его еще звать. Адрес кину в сообщении, Чимин уже на месте, Хосока вызваниваю, — быстро и четко сказал шеф, как всегда по делу. — Понял, скоро буду там. Юнги про себя чертыхнулся и нахмурился, а на удивленный взгляд Ханы пояснил: — Убийство, девочка моя, которое я не смог предотвратить, — злясь на себя, сказал он, а Хана, будто поняв его, громко гавкнула. На месте преступления еще даже не было журналистов, так что Юнги спокойно пробрался в дом и по лестнице дошел до нужной квартиры. — Привет, Чимин, — поздоровался он с криминалистом, который что-то искал по комнате, где лежало тело с розой в руке. — Привет, — не отвлекаясь ответил он, а потом повернулся к Хане, будто что-то поняв. — Не могу надпись найти, Хана, дорогая, помоги. Юнги сел перед собакой и четко смотря в глаза сказал: — Надпись на какой-то поверхности, кровью этой девушки, — он указал на тело с перерезанным горлом, а Хана сразу подошла к ней и обнюхала. А потом собака пошла к ковру в середине комнаты и залаяла на него. Чимин радостно поднял его и им открылась надпись «ЗАВИСТЬ». — А вот как он определяет зависть? Ну, это не очевидная хрень, — спросил Юнги, поглаживая Хану, — умница, девочка моя, — прошептал он ей. — Для этого нам нужен Хосок, он как раз уже подъехать должен был. — Блин, я вчера ему сказал приходить позже, ведь дело у нас вечером, скорее всего Намджун его из кровати поднял. — Да, неприятно вышло, — согласился Чимин, а потом подозвал Хану и сел ее гладить. Дальше они молчали, потому что есть правило — говорить только о работе, поэтому о жизнях друг друга они узнавали от друзей. Вот Юнги, например, узнал, что у Чимина болел Данг от Хосока, когда расспрашивал его о жизни криминалиста. А Хосок рассказал Чимину о том, что у Юнги старая травма плеча обострилась, и криминалист молча дал ему нужную мазь. Без комментариев. Они не говорили, но знали друг друга наизусть. Как же сложно и странно это все. Они любят друг друга, показывая это действиями, но вынуждены молчать. И Юнги иногда ненавидит свою работу, а иногда Чимина, ведь из-за этих двух аспектов он и несчастен. А выбирать не хочет. Из мыслей вырвал вбежавший в квартиру Хосок, наперевес с сумкой для ноутбука. — Я, пока ехал в такси, погуглил про эту даму, уверен, что она — зависть, — сказал он, переводя дыхание, а потом заметил надпись и улыбнулся. Был один не то минус, не то странность в его напарнике — полное отсутствие эмпатии к жертвам и преступникам, для него все это было игрой, но Юнги привык, так, наверное, проще. — Она уводила у своих подруг парней, трижды. — И? — хором спросили Юнги и Чимин. — Ну, как же, она завидовала подругам и уводила их парней, чтобы быть лучше них. Ее так в соцсетях поносили подружки, она достаточно популярна, ее хейтили, — объяснил Хосок, будто это очевидно. Ну, для Юнги и Чимина нет, они ни за кем не следят в соцсетях, так что для них это странно. Но раз Хосок так уверен — у них нет повода не доверять ему. — Нам надо подготовиться к захвату секты, от тебя, Чимин, ждем новостей по этому случаю, все ли также, как и было, — сказал Юнги, кивая Хосоку, чтобы они выходили уже, им еще спецназ собирать. — Приходи вечером в лабораторию, все расскажу, — спокойно предложил Чимин, будто каждый день приглашает его к себе вот так, но это редкость, поэтому Юнги вскинул голову с вопросом в глазах, — ты сто процентов поранишься, — опустив глаза, объяснился Чимин, а инспектор просто улыбнулся ему как всегда с любовью и нежностью в каждом изгибе улыбки. — Хорошо, приду, — тихо ответил Юнги и кивнул на прощание, отправляясь с Ханой к своей машине, в которую уже пошел Хосок. На самом деле Юнги и правда часто нарушал правила, за что ему не раз прилетало. Он не любил ждать ордера и через силу прорывался через охрану, если ему надо было поговорить с какой-то шишкой из-за дела, что часто бывало. Приходилось драться, потому что угрожать оружием бесполезно и против закона. Поэтому драки были частыми, а еще на задержаниях он с самого начала получал по лицу. Сколько же шрамов из-за этого было на его теле. В драках сначала его не воспринимали всерьез, но из-за маленькой комплекции пришлось стать супер быстрым и сильным, так что влетало ему не очень сильно, но Чимин всегда ругался. И это тоже было причиной, по которой они не могут быть вместе — он постоянно заставляет криминалиста волноваться. И, хотя тот спокойно обрабатывает его травмы, он все равно осуждающе смотрит и качает головой, будто всегда повторяя «вот именно поэтому мы не можем быть вместе». Юнги все равно любит эти моменты близости, какой никакой, но уходит всегда грустным из лаборатории, где его латают. Чертово собрание, локацию которого дал Сокджин, проводилось на заброшенном складе загородом, что не прибавляло оптимизма. Им со спецназом надо было окружить здание и войти незаметно, чтобы все прошло спокойно и быстро. Юнги с Хосоком тихо притаились в темном углу за коробками, спецназ окружил здание, сейчас они просто ждали, когда соберутся люди, им нужен главный для расследования, а секту надо прикрыть. Задача Юнги — схватить предводителя и арестовать, задача Хосока — разобраться с сектантами, они заранее договорились. Все произошло быстро. Как только последний человек в черной одежде с капюшоном на голове закрыл за собой дверь, Юнги дал сигнал и спецназ должен был оцепить здание, а они с Хосоком выйти из укрытия. Началась толкучка, но Юнги видел перед собой только одну цель — человека у алтаря с фотографиями черного ангела и библейскими знаками. И пока все выбегали и попадали в руки спецназа, этот человек поднес какой-то ритуальный нож к горлу и видимо хотел его перерезать, но Юнги сообразил быстрее и выстрелил точно в рукоять, чтобы выбить оружие из руки. У него получилось и вот преступник у него в руках, уже в наручниках и со снятым капюшоном. — Имя? — грозно сказал Юнги, приставляя пистолет к виску. Ему нужна была информация и как можно быстрее, чтобы сегодняшняя ночь не стала чьей-то последней, так что он угрожал, что не очень законно. — Пэк Тэен, — прохрипел сектант, а на складе включился свет. Видимо Хосок постарался, но Юнги не обернулся даже. — Зачем продолжаешь дело черного ангела и убиваешь девушек? — Вы с ума сошли? Мы только кошек убивали. А черному ангелу деньги собирали в тюрьму и с сестрой помогали, — Юнги чувствовал, как человек перед ним дрожит. Черт, кажется не врет. — Сестрой? — Джэхе, она лечится в психиатрической клинике, мы оплачиваем ее лечение. Мы никого не убивали! — А это что за маскарад? — Мы восхищаемся праведной идеей наказания грешников, — промямлил Тэен, а Юнги наконец-то опустил пистолет и выдохнул. — Убивать кошек — тоже грех, нелюди, — проворчал он и повел преступника в машину. — а еще против закона. Видимо не судьба ему сегодня поймать черного ангела. Хоть бы эту ночь все пережили… Юнги сдал Пэк Тэена спецназу, а сам поехал в участок, он же обещал Чимину, хоть на нем ни царапины. В отделе еще Хана, ее все равно надо забрать. Чимина в участке не оказалось, оно и понятно, уже поздно, так что Юнги с Ханой просто поехали домой, где его ждал остывший ужин и спящий Тэхен, занявший почти весь диван. Хана поела корма, который он насыпал, а потом улеглась на свое место, а Юнги заварил чай и под приглушенным светом устало думал о черном ангеле и его подражателе. Пока зацепкой была только сестра, но клиника закрыта сейчас для посещений, он даже проверил. По базе девушка не проходила, как отписался Хосок, значит проблем с полицией никогда не имела, у него было только имя, но он найдет. Или Хоби все же что-то нароет. Внезапно раздался телефонный звонок. На его не рабочий телефон. Значит Чимин. Учитывая, что поздно, Юнги знал, чем закончится этот вечер. И как начнется его утро. Но все равно взял трубку. — Да, крошка, слушаю, — прошептал Юнги, все равно ухмыляясь. Даже если утром ему снова придется целовать свою спящую любовь в плечо и уходить без слов — он счастлив слышать его. Как и всегда. — Юнгииииии, — протянул пьяным голосом Чимин, вызывая очередную улыбку. — Откуда тебя забрать? — привычно проворчал он, готовясь к адресу очередного клуба за три пизды от его квартиры. — Я дома. Приезжай. Жду, — и сбросил. А вот это было неожиданно. Обычно они встречались в отелях, Юнги из клубов увозил Чимина в ближайшие, а домой к себе тот никогда не звал, как и Юнги его, тоже негласное правило. Но отказываться он не собирался, да и адрес знает, так что просто пошел за курткой, надел обувь и поехал к любви всей своей жизни. Встретили его не жаркими поцелуями и похотью с красивым макияжем и в сексуальной одежде, а в домашней пижаме, с растрепанными волосами и надутыми губами. И это возбуждало сильнее, гораздо сильнее. А еще от этого щемило сердце, он никогда не видел Чимина таким — открытым, самим собой, домашним. Будто его пустили ближе, туда, куда десять лет не пускали. — Юнги-я, — мягко выдохнул Чимин и почти упал в его объятия, которые он еле успел раскрыть, чтобы подхватить криминалиста. Все было не как всегда: горячо до боли, громко и до слез — будто наказание за что-то. Сегодня Чимин был нуждающимся как и всегда, но ему нужна была ласка и нежность, а не грубость. Юнги пересчитывал его ребра губами, гладил все, до чего дотягивались руки и целовал медленно, уверенно и без грубости, боясь сломать нечто хрупкое между ними. Чимин стонал не так громко, умолял о чем-то тихо-тихо, так, что приходилось наклоняться все ближе и почти касаться ухом чужих губ, которые шептали жаркие просьбы с придыханием и коварным взглядом. Чимин после секса отключился быстро, но запер Юнги в оковы из своих конечностей и никуда не отпускал. И сопротивляться было глупо, в чужих объятиях он был готов прожить хоть всю жизнь. Как заснул, Юнги не заметил, просто вот он любуется спящим Чимином, который мило раскрыл губы уточкой, а вот темнота и здоровый сон без кошмаров. Утро встретило его запахом еды и светом в глаза. Странно, у него окна выходят так, что на диван рассветные лучи не попадают. Тэхен готовил что-то странное по запаху, непривычное. Юнги потянулся и нашарил рукой телефон на тумбочке рядом с кроватью. Посмотрел на время — еще не проспал, на работу успевает. А потом его перекинуло. Какая тумбочка, какая кровать? Он огляделся и понял, что не дома. И что все вокруг пахнет Чимином: хлопком и цитрусовыми духами, которые шли только ему. Он дома у Чимина. И тот уже встал. А он еще не ушел. Черт, он нарушил привычный распорядок. Надо сматываться, как это может закончиться, он не знает, но чтобы его выгоняли — не хочется. Трезвым Чимин не будет его подпускать. Юнги медленно встал с кровати и стал глазами бегать по комнате в поисках разбросанной одежды. На удивление, обнаружил он ее аккуратно сложенной на компьютерном кресле около рабочего стола. Одевался он быстро, думая, что опух с утра он сильно, но умываться было рискованно — шум воды бы привлек внимание. Господи, он как будто на секретном задании, а не дома у Чимина. Когда он открыл дверь спальни, то случилось самое страшное — опухшее помятое лицо Чимина. Который усмехнулся с его вида и спокойно сказал: — Иди завтракать. Уже хотел тебя будить, от меня до работы дольше ехать, могли опоздать, если бы еще немного поспал. Юнги ничего не понимал. Все слишком нереально. Потом Чимин указал на какую-то дверь, за которой оказалась ванная. Юнги быстро умылся и оперся на раковину, смотря на себя в зеркало. Сейчас будет происходить его ночной кошмар. Завтрак с Чимином, привычная утренняя рутина с ним. После таких снов он просыпался разбитым, больно возвращаться в реальность. А теперь это происходит на самом деле. И отказываться от этого и возвращаться к привычному будет чертовски больно. Но уже ничего не поделать: утро уже наступило, Чимин уже позвал его завтракать и к себе домой. Он сам виноват, что согласился, хотя это скорее всего одноразовая акция. Дальше все проходило мимо Юнги, он был слишком потерянным. Он жевал какую-то здоровую бурду из смеси каши с овощами, не чувствуя вкуса, пил ромашковый крепкий чай, именно такой, какой любит, о чем Чимин почему-то знает, и молчал. Пришел в себя только в машине, когда они подъехали к участку. Прекрасное светлое утро закончилось, а он даже не успел им насладиться из-за роя мыслей. Они вернулись в привычную рутину, это даже отразилось на лице Чимина, который перестал улыбаться. Они молча повернулись к друг другу, не находя слов, чтобы выразить то, что чувствуют. Юнги первый опустил взгляд и отстегнул ремень. — Увидимся.

***

Первое, что он увидел в кабинете — бодрый Хосок, который пил энергетик, что делал редко. — Ты рано, — по своему поприветствовал его Юнги и прошел за свой стол. — Решил покопаться в данных по больнице и отрыл медкарту Джэхе. Группа крови совпадает, что логично, они однояйцевые близнецы. И у нее тоже шизофрения, бредовые идеи насчет религии. Как написано в анамнезе — у них были очень религиозные родители. Как думаешь, может ли она быть убийцей нашим? — Ну, она в клинике, вряд ли там выпускают кого попало на ночь, — искал аргументы против Юнги. — Может она за все эти годы нашла выход. Убийства начались через неделю после смерти ее брата, скорее всего это ее задело. Причем сильно. — Наша задача сначала ее проверить, а только потом вязать, у нас на нее ничего нет. — А ДНК тест если провести? — По какому праву? Это была их традиционная игра в следователей. Один приводил аргументы за, а второй против. Сегодня выиграл Юнги. — Черт. Ладно, ты прав. У нее будет алиби в виде клиники. — Так что пока просто надо к ней съездить, — заключил Юнги, готовый уже выезжать, но его прервал Намджун, ворвавшийся в их кабинет. — У нас новое убийство. Этой ночью убили Ким Даон, — спокойно сказал шеф, указывая на Юнги, — ты на место преступления, Хану к кинологам, а ты, — он указал на Хосока, — ко мне в кабинет, дело есть. — И вышел. — Как всегда, четко и по делу, — устало выдохнул Хосок и залпом допил энергетик. — Ну, я пошел. А тебе удачи. — Желают успехов, удача для неудачников, — привычно огрызся Юнги, на что Хоби просто махнул рукой. Юнги уже на автомате пошел не к машине, а в лабораторию, вряд ли Чимин уже на месте преступления, они все же вместе приехали. Так и оказалось, криминалист привычно собирал свой чемоданчик, но в каком-то хмуром настроении. Он ни слова не сказал Юнги, а просто молча вышел из лаборатории, так что пришлось идти за ним следом. Когда они сели в машину, Юнги захотел разрядить обстановку и что-то сказать, но Чимин просто включил радио и отвернулся. Видимо это утро и его заставило о многом задуматься, он выглядел так, будто ему очень-очень горько. Так что Юнги его понимал и больше не лез. Квартира, в которую они приехали, оказалась полностью захламлена. На кухне гора немытой посуды и переполненная сигаретами пепельница около плиты, у кровати жертвы куча мусора: коробки и пакеты от доставок еды, фантики, бутылки из-под соджу. — У этой девушки либо глубокая депрессия, либо я не знаю что должно быть с человеком, чтобы так себя запустить, — протянул Юнги, понимая, что картина для него знакомая, но уже восемь лет прошло, как Тэхен вытащил его из того состояния. Чимин молча кивнул и прошел в гостиную, где тоже была куча мусора, а на диване лежала девушка, с перерезанным горлом. И на стеклянном столе, с которого смахнули весь мусор, была кровавая надпись «УНЫНИЕ» и черная роза. Юнги не удивился, но испытал чувство вины. Это он не спас ее. Черт. — Это не твоя вина, — вдруг холодно сказал Чимин, впервые заговорив с ним. — Я знал, что эта ночь не пройдет тихо, но все равно ничего не сделал, — отозвался Юнги, мотая головой. — Ты и не мог ничего сделать, — поставил точку в их разговоре Чимин, а Юнги просто замолчал. В этом то и проблема, он бессилен слишком часто. Но Тэхен в такие моменты давал ему подзатыльники и говорил, что контролировать все — невозможно. Так что Юнги взял себя в руки и стал обследовать место происшествия. Дверь как всегда взломана, коридор только в мусоре, каких-то видимых следов нет, но его взгляд зацепился за бутылку сока, из которой все вытекло. Она лежала прям у входа, ее нельзя было обойти в темноте, она была по центру. — Чимин-а, — позвал Юнги, а криминалист выглянул к нему, — проверить надо пол на следы, убийца мог наступить в сок. — Понял. Чимин быстро вернулся в гостиную, достал из своего чемоданчика ультрафиолетовую лампу и начал просвечивать коридор, выключив заранее свет. — Черт возьми, у нас есть след от ботинка, — пораженно сказал Чимин, когда на полу четко прорисовался под лампой след от обуви. — Выглядит примерно на тридцать седьмой размер. Средний у мужчин в Корее сорок второй, минимум сороковой. Скорее всего это женщина, — сказал Юнги, потирая глаза от усталости. — Нам хватит улик, чтобы стребовать ордер на задержание его сестры? — Ты лучше меня знаешь законы, — отозвался Чимин, снимая слепок с отпечатка. Юнги кивнул сам себе и пошел к выходу. Ему надо взять ордер у Намджуна и ехать в клинику, у них остался еще один грех, после которого убийства могут пойти заново, не факт, что она остановится. Так что он помчался в участок. С ордером от шефа он наконец-то оказался в клинике, где вытребовал встречу с Джэхе. По дороге он купил черную розу и ворвался взмыленный и возбужденный в приемный покой, но постарался взять себя в руки до встречи с подозреваемой. Сейчас будет игра, в которой он должен выиграть. Его привели в какую-то комнату для посещений, как в тюрьме, и велели ждать. Вскоре дверь открылась и в комнату впустили Джэхе. Красивая девушка с ореховыми глазами, но Юнги вздрогнул от ее вида. Она была точной копией брата, даже в мимике, когда холодно улыбалась, хотя пыталась выдать это за вежливость. — Здравствуйте, инспектор, — поздоровалась девушка, кивая ему головой. Юнги встал и протянул ей розу. Она взяла ее левой рукой, на которой были какие-то пятна, будто следы от чего-то, и поднесла к носу, чтобы вдохнуть аромат. — Это вам, в честь знакомства, — мило поприветствовал ее Юнги, тоже кивая головой. — Ой, спасибо большое. Право, не стоило. — Стоило-стоило, — отозвался Юнги, а потом задумчиво обошел девушку по кругу. — Вы же родная сестра Пак Ходжуна? — Да, конечно, — с улыбкой ответила Джэхе. — Который по совместительству маньяк и убийца черный ангел? — с улыбкой спросил Юнги, а девушка смущенно замолчала. — А вы же наверное в курсе, что кто-то продолжает убийства, начатые вашим братом? — Я слышала, но вы знаете, я сейчас на лечении и мне нельзя волноваться, так что зачем вы ко мне пришли? — спросила девушка, отходя от него и прижимая розу к себе. — Просто есть предположение, — начал Юнги, подходя ближе, — ну, что новый черный ангел это вы и есть. — По-моему вам тоже стоит лечь сюда на лечение, — рассмеялась Джэхе, но слишком наиграно. — Спасибо, подумаю. Убийца у нас левша, а вы вот розу левой рукой взяли, группа крови у вас совпадает с группой крови брата, ну, и у вас на руке след от укуса одной из жертв, — заметил Юнги, а девушка спрятала руку со следами от зубов за спиной. Внезапно дверь открылась и в комнату для посещений зашел врач в белом халате. — И что здесь происходит? — спросил мужчина, а Джэхе сразу среагировала, прикидываясь белой овечкой: — Он говорит, что я убийца, может он сумасшедший? — А вы у нас кто? — спросил Юнги, поворачиваясь к мужчине. — Я лечащий врач Пак Джэхе, а вы? — А это не важно, — начал Юнги, как вдруг этот доктор на него налетел и ударил в солнечное сплетение. Он растерялся сначала, глотая кислород рывками, а потом начал отвечать на удары, краем глаза замечая, как Джэхе выбегает из палаты. — Да ты ж псих, а она убийца, — заорал Юнги, ударяя мужчину по носу. — Я не псих, а ее жених! — прокричал доктор, нанося новый удар, который пришелся на печень, от чего инспектор сложился в три погибели. И тут Юнги все понял. Вот, кто выпускал девушку каждую ночь, вот, кто тоже корень зла. — Не жених, а псих, — проворчал Юнги, давая по лицу с размаху так, чтобы вырубить этого докторишку. Мужчина упал на пол, а Юнги побежал за девушкой, которая куда-то ломанулась. Видимо, на улицу. Там он увидел, что она скрылась за какой-то дверью здания. Скорее всего подвал. Он побежал за ней, а на улице к нему присоединился Хосок, который только подъехал к зданию, вылетая из служебной машины. Они вдвоем забежали в подвал — первый Хосок, а второй Юнги, но тут послышался крик, и он отвлекся, на него со спины напал тот самый жених. Пока он отбивался снаружи, сильно получая по ребрам, Хоби уже забежал внутрь. Он снова отправил мужчину в нокаут, но в этот раз надел ему на руки наручники, чтобы избежать дальнейших последствий. Но, когда он вошел в подвал, было уже поздно. Джэхе схватила Хосока и держала его за шею одной рукой, а вторую приставила к его голове вместе с пистолетом. — Надо было арестовать меня еще в палате, — прохрипела девушка, ухмыляясь. — Джэхе, — начал Юнги, но его перебили. — Оружие на пол. Замысел моего брата будет доведен до конца. — Какой еще замысел? — спросил Юнги, медленно кладя пистолет на землю. — Показать этому миру, что он погряз в грехах. — Убивая при этом людей? — серьезно спросил Юнги. — Убивая грешников! — проорала девушка, — по одной за каждый из семи грехов. — уныние, зависть, чревоугодие, гнев, жадность, похоть. Шесть грехов уже наказаны, остался только один! — Тебе все равно отсюда не уйти, — сказал Юнги, подходя на шаг ближе. — Стоять! — проорала Джэхе, тряся пистолетом у чужого виска, а Хосок умоляюще смотрел на Юнги с раскаянием в глазах за то, что дал себя поймать, — мне и не нужно уходить. Я выберу его или тебя, все вокруг грешники. — Гордыня, — вдруг сказал Юнги. — Что? — девушка аж опешила от спокойного тона инспектора. — Последний оставшийся смертный грех, непомерное высокомерие и гордость, — начал объяснять он, но его перебили. — Я знаю, что это значит! — Решила вершить суд над людьми, значит сама погрязла в этом грехе. Джэхе остановилась и опустила пистолет, а Хосок сразу же вырвался и перебежал к Юнги. — Поставила себя выше других? Значит гордыня — твой смертный грех. Тебе лучше пойти с нами, — сказал Юнги, делая еще один шаг к ней. — А это верно, — девушка сделала шаг назад и посмотрела в потолок, думая, — ты прав, я и есть седьмой грешник. — Отдай пистолет, — попросил Юнги, приближаясь, но ему не хватало буквально пару шагов. — Вот в чем великий замысел, — величественно произнесла девушка, размахивая пистолетом. — Отдай пистолет, — попросил еще раз Юнги, потому что ему начало это все не нравиться. — Способность наказать самого себя, — самозабвенно продолжила она. — Джэхе! Отдай пистолет, — прокричал Юнги. — Замысел будет исполнен, — спокойно сказала она, а Юнги сделал еще шаг. — Не надо, Джэхе, — почти умолял он. Но девушка все отходила и отходила, а потом поднесла пистолет к виску. — Джэхе! — прокричал Юнги, пытаясь образумить ее. — Мы с братом выполним свою миссию. — Джэхе, не надо, подумай, — просил Юнги, как вдруг раздался выстрел. Ее тело упало, а Хосок рядом резко выдохнул. Ну вот и все.

Юнги подъехал к участку со странными чувствами. Они поймали убийцу, вроде, все хорошо. Но он не спас еще одну жизнь. Девушка болела идеей брата, она не контролировала себя, ей нужна была помощь, а не врач на ее стороне. Черт, как же система облажалась, как же он ненавидит это. Тут раздался телефонный звонок. — Юнги, — протянул на том конце Тэхен, радостно и во весь голос. — Да, Тэ, что-то случилось? — Мне разрешили вернуться в свою квартиру. Я оставил тебе пасту в холодильнике, не забудь про нее. И передай привет Хане, — Тэхен звучал радостно, словно ручеек. — Хорошо, спасибо. — Да не за что, спасибо, что приютил. Пока. И отключился. Юнги снова будет дома один. Ну, только с Ханой, но ее до завтра забрали кинологи, так что один. Черт. После такого тяжелого дня ему бы с кем-то побыть. Хосок чуть не умер, так что поехал к жене, потому что ему угрожали, а в такие моменты хочешь к любимым, а Юнги к любимому пойти не мог. Так что он просто вздохнул и вылез из машины, чтобы дойти до участка, написать отчет и поехать домой. Как вдруг увидел, как из двери отдела прямо в халате вылетел Чимин и побежал к нему навстречу, осматривая с ног до головы, будто в поисках ран. — Ты… — многозначительно начал он, как только подлетел к Юнги и вперился в него указательным пальцем, прямо в поврежденные ребра, от чего инспектор немного поморщился. — Ненавижу тебя. — Из глаз криминалиста резко и внезапно потекли слезы. — Ненавижу. Хосок позвонил, все рассказал, а ты… Ты чуть не умер! — Меня просто немного побили и поугрожали пистолетом, — попытался оправдаться Юнги, хватая Чимина под локти, когда тот начал отстраняться. — Ненавижу тебя! Ты чуть не умер! Снова! И внезапно притянул Юнги к себе за шею и поцеловал, буквально впиваясь в его губы. Впервые трезвым и при всех на улице. Но ему уже будто было все равно. — Буду ругаться с тобой из-за работы, — начал Чимин сквозь поцелуи, — буду истерить и орать из-за ранений. Буду ругать Хану. Буду просто невыносимым иногда из-за страха тебя потерять. Юнги сразу понял, к чему он ведет и с рвением ответил на поцелуй, а потом прямо в чужие губы пробормотал: — А я буду это все принимать и просто любить тебя. — Люблю тебя, идиот, так люблю, что просто кошмар, — все признавался и признавался Чимин, наконец-то отпуская себя и разрешая себе любить Юнги.

***

Чимин целовал его в прихожей его холостяцкой квартиры, пылко обнимая, а Юнги плавился-плавился-плавился. Он и не мечтал об этом — о поцелуях с Чимином без привкуса алкоголя. О трезвом и податливом Чимине, которые теперь полностью его. — Спасибо, крошка, спасибо, — шептал в поцелуи Юнги, крепко прижимая Чимина к себе. — Что разрешил себе, что смог справиться и принять мою работу, что любишь меня, такого эгоиста. — Я люблю тебя, я не мог без тебя, это было закономерно, кто-то бы из нас точно сдался. Я решил, что пусть это буду я, мне не о чем жалеть, — серьезно ответил Чимин, снова затягивая Юнги в поцелуй. Чимин будто знал квартиру Юнги, так что спокойно потащил их обоих в ванную. Раздевать его было отдельным наслаждением Юнги. Снимая теплый свитер, который открывал обзор только на тонкую шею, сразу открывался вид разлета медовых ключиц, коричневых аккуратных сосков и нежной линии пресса, потому что в отличии от Юнги — Чимин ходит в спортзал регулярно и следит за здоровьем. Инспектор хоть и сильный, но тощеват и не так рельефен. — Я так устал без тебя, крошка, — бормотал Юнги, опускаясь на колени перед своим собственным божеством. Он гладил руками чужую талию и сам себе улыбался, восхищенно вздыхая. — Юнги, — все, что сказал Чимин, но он понял. Быстро стянул чужие штаны и сам разделся, а потом залез за Чимином в ванную, в которой тот уже включил теплый душ. Они снова прижались друг к другу и молча обнимались. — Пошли спать, крошка, — позвал его Юнги, поглаживая шею и целуя в плечо. — Ну, Юнги, — послышалось родное и привычное, но трезвое хныканье. — Я устал, крошка, этот день выбил из меня все силы в прямом смысле, не смогу держать тебя на руках, — честно признался Юнги. Обычно он прижимал Чимина спиной ко всем поверхностям и держал навесу, потому что тот от этого получал особый кайф. — Тогда давай у стены спиной, — предложил альтернативу Чимин, а Юнги просто не мог отказать. Конечно он его хотел, конечно у него стоял на такого открытого и трезвого Чимина, который давал собой любоваться и медленно повернулся к стене, выгибаясь, выбивая этим из Юнги стон восхищения. — Я так тебя люблю, — пробормотал Чимин, откидывая челку привычным жестом, — но сейчас я еще очень тебя хочу. Пожалуйста. И кто такой Юнги, чтобы отказывать своей крошке? Так что он просто его обнял со спины и прижался всем собой, а его член был между ними. Они оба возбуждены, хоть оба и устали. Но будто им нужен этот секс, чтобы доказать самим себе, что это реальность. Их новая реальность.