Глава 12. Пэнси Паркинсон
23 января 2026 г., 00:58
Коридор возле класса Чар был почти пуст — то самое редкое время между уроками, когда Хогвартс будто делал вдох. Шаги гулко отдавались от каменных стен, воздух был прохладным и прозрачным.
— Ты всегда так ходишь, будто собираешься на войну?
Гермиона остановилась не сразу. Только через пару шагов — словно дала себе секунду на выбор - игнорировать или встретить удар лицом к лицу.
Она обернулась.
Пэнси Паркинсон стояла у стены, скрестив руки на груди. Слизеринская мантия сидела безупречно, выражение лица — привычно насмешливое, но взгляд был другим. Не злым. Изучающим.
— Если ты ищешь конфликт, — спокойно сказала Гермиона, — то я не в настроении.
— Жаль, — хмыкнула Пэнси. — А я как раз надеялась, что ты перестанешь быть скучной.
Гермиона прищурилась.
— Это и есть твой способ начать разговор?
— Нет, — Пэнси выпрямилась. — Это способ проверить, правда ли ты меняешься.
— И с каких пор тебя это волнует?
— С тех пор как ты перестала быть удобной, — ответила Пэнси без паузы.
Эти слова задели сильнее, чем Гермиона ожидала.
— Объясни.
— Ты всегда была… правильной, — продолжила Пэнси, медленно подбирая слова. — Умной. Предсказуемой. Такой, какой от тебя ждали. Удобной для друзей. Удобной для учителей. Удобной даже для врагов.
— А теперь? — холодно спросила Гермиона.
— А теперь ты смотришь так, будто тебе плевать, нравится ли ты кому-то, — усмехнулась Пэнси. — И это… интересно.
Чуть дальше, у поворота коридора, остановились двое слизеринцев.
Блейз Забини облокотился о колонну, скрестив руки. Теодор Нотт стоял рядом, почти в тени, наблюдая молча. Они не подходили. Не вмешивались. Просто смотрели.
— Ты в последнее время злишься иначе, — продолжала Пэнси. — Не громко. Не показательно.
— Так злятся люди, которые перестают играть роль.
— А ты? — спросила Гермиона. — Ты тоже устала от своей?
Пэнси на мгновение замолчала.
— Я устала быть карикатурой, — сказала она наконец. — Стервой из Слизерина. Фоном.
— Ты знаешь, каково это — когда тебя видят, но не слышат?
Гермиона медленно кивнула.
— Да.
Со стороны Блейз чуть прищурился. Он не слышал слов, но видел жесты, мимику, паузы. Видел, как Гермиона больше не защищается автоматически. Как Пэнси говорит серьёзно — редкость, которую он замечал не раз.
— Ты заметила, — добавила Пэнси, — что Снейп перестал на тебя давить?
— Это не твоё дело.
— В Хогвартсе нет «не твоего дела», — ответила Пэнси. — Особенно когда правила начинают трескаться.
В этот момент по коридору шёл Невилл.
Он замедлил шаг, заметив сцену. Инстинктивно хотел развернуться — старая привычка. Но что-то остановило его. Он остался у стены, чуть в стороне, наблюдая.
Гермиона и Пэнси разговаривали. Не кричали. Не унижали друг друга. Не нападали. Просто… говорили.
И Невилл вдруг понял, что слизеринцы не выглядят угрожающими. Они выглядели спокойными. Уверенными. Такими, какими он сам становился в теплицах — когда знал, что делает.
— Ты мне не обязана нравиться, Грейнджер, — сказала Пэнси. — И я не ищу дружбы.
— Мне просто любопытно, кем ты станешь, если перестанешь быть идеальной.
— А ты? — спросила Гермиона.
Пэнси усмехнулась.
— Я уже давно не та, кем кажусь. Просто не все это замечают.
Она сделала шаг назад.
— Береги трещины, — добавила она. — Через них обычно видно настоящих людей.
И ушла.
Блейз выпрямился, бросив на Теодора короткий взгляд.
— Интересно, — сказал он.
— Да, — согласился Нотт. — Границы сдвигаются.
Невилл, поняв, что его могут заметить, поспешно отвернулся и пошёл дальше. Сердце билось быстрее обычного, но не от страха. От осознания.
Они не враги, подумал он. Просто к ним нужен другой подход.
Гермиона осталась одна в коридоре. Она чувствовала на себе взгляды — но впервые они не вызывали желания сжаться.
Первая трещина в образе врага оказалась не болезненной. Она была… честной.
И Хогвартс, казалось, снова что-то запомнил.
