in a world of boys

— Ну что, идём? Они застряли в прихожей у Макс, кутаясь в сто слоев шерсти и флиса. Снаружи вовсю валил снег, застилая всё белым одеялом, и воздух там наверняка был просто ужасно ледяным. Уилл поежился и потуже затянул шарф на шее. Лукас с Дастином уже смылись, а Оди застряла где-то сзади, о чем-то активно приседая на уши Макс. Майк смотрел на него с той самой мягкой, выжидающей улыбкой, которую приберегал только для Уилла, и от этого сердце в груди предательски сделало «тук-тук». — Ага, — выпалил Уилл слишком быстро. Пришлось кашлянуть и начать заново. — Да. Я готов. Майк улыбнулся еще шире. Он накинул куртку, застегивая молнию онемевшими пальцами, и на секунду Уилл позволил себе залипнуть. Он ведь знал Майка до мелочей: знал, какой он «горячий» по натуре (в плане температуры тела, конечно), и как у него всегда первыми замерзают руки. Уилл быстро натянул перчатки, отгоняя лишние мысли. Дверь распахнулась, впуская в дом ледяной вихрь и далекий смех Оди. Снежные хлопья кружились в воздухе, мешая обзору, и Майк на автомате отступил в сторону, пропуская Уилла первым. Просто альфья привычка. Снаружи мир казался каким-то приглушенным. Уличные фонари мутно светились сквозь метель, и знакомые дома выглядели как в каком-то сне. Снег поскрипывал под их ботинками вразнобой; они шли так близко, что Уилл чувствовал жар тела Майка даже сквозь куртки. В последнее время они всегда уходили вместе. Уилл старался вообще не зацикливаться на этом факте. Это уже стало чем-то вроде традиции. Они просто оказывались у двери в одно и то же время и вместе натягивали пальто, будто бы чисто случайно. Типа Уилл этого вообще не ждал — еще одна вещь, о которой он «предпочитал не думать». И если честно, так было всегда. Даже до того, как у них проявился вторичный пол. Майк всегда был таким — защитником, который вечно терся где-то рядом. «Он со всеми такой», — в сотый раз напомнил себе Уилл. Жаль только, что его тупые омежьи инстинкты не видели разницы. На холоде все чувства обострились. Запах Майка едва уловимо плыл в зимнем воздухе, когда ветер менял направление — сладкий, знакомый, перемешанный с ароматом стирального порошка, которым пользовались Уилеры. И внутри у Уилла всё снова сжалось — знакомо и безнадежно. Майк молчал. Он просто шел рядом, подстраиваясь под шаг Уилла так естественно, будто это была самая обычная вещь в мире. И это, наверное, было хуже всего — то, насколько всё это казалось нормальным. — Ну так что, — Майк первым нарушил тишину, пиная нетронутый сугроб на тротуаре. Он начал осторожно, как и всегда. — Тебе хоть весело было? Уилл тихо фыркнул. — Да, Майк. Мне всегда весело. Майк расплылся в улыбке, от которой даже мороз как будто стал слабее. — Круто. Ну, типа… я знаю, что всё это решилось в последний момент, но я рад, что ты пришел. Без тебя была бы тупо скукотища. — Да, наверное, — Уилл сглотнул, чувствуя, как в груди снова что-то тянет. Они вошли в ритм прогулки. Альфа придвинулся чуть ближе, то и дело задевая омегу плечом на узком тротуаре. И это бесило. Уилл снова уловил шлейф его запаха и окончательно понял: Майк всегда был таким. Альфьи замашки. Просто после того, как Майк «проявился» прошлым летом, это стало в разы заметнее. Он теперь даже двигался иначе — будто перестал бояться занимать слишком много места. Внимательный до тошноты, он из кожи вон лез, чтобы его друзья были в безопасности и комфорте, постоянно проверяя , всё ли хорошо.  По всем меркам, Майк был отличным альфой. Реально, галочки можно ставить везде. Защитник, но без гиперопеки; всегда первым придет на выручку; заботливый и осторожный. Громкий и шумный — это да, но при этом искренний, милый и такой, блин, благородный, что аж бесит. Всё это было до ужаса раздражающим. И в то же время дико подкупало. В этом и была вся фишка инстинктов. Они всё только путали. Рационально Уилл понимал, что Майк просто хороший друг и соратник по стае. И всё же какая-то часть его — определенно омежья часть — просто таяла от этого внимания, хотя знала, что не должна. Хэй, — негромко позвал Майк, мгновенно сбивая Уилла с мысли. Когда их взгляды встретились, брови Майка были нахмурены от беспокойства. — Ты замерз. Он даже не спрашивал. Просто потянулся и поправил на Уилле куртку, запахивая её плотнее. Где-то на задворках сознания Уилл зафиксировал, что его и впрямь колотит от холода. — Всё нормомально, — настоял он, расправив плечи. — Середина декабря же. Было бы странно не мерзнуть. Майк фыркнул, явно недовольный ответом. — Я же говорил тебе надеть пальто потолще, — проворчал он беззлобно. Уилл не выдержал и улыбнулся. — Ой, мамочка, прости, — прыснул он, глядя на Майка снизу вверх. Улыбка Майка была заразительной — он тут же расплылся в ответной. — Я серьезно, — продолжил Майк, посмеиваясь. Он потянулся к своей шее, ловко размотал шарф и накинул его на плечи Уилла, как шаль. Тот только глазами захлопал. — Ты же простудишься. — Майк! — запротестовал омега, хватаясь за шарф, пока его инстинкты довольно урчали от веса чужой вещи на шее. — У меня уже есть шарф, а ты теперь сам заболеешь. — Ой, просто сделай мне одолжение, — Майк выпрямился и уставился вперед, хотя его пальцы на долю секунды задержались на затылке Уилла. Контакт был мимолетным, всего на мгновение, но после него осталось призрачное тепло, которое Байерс никак не мог стряхнуть. Пульс предательски зачастил, инстинкты вспыхнули, будто только и ждали разрешения. Шарф был пропитан Майком, его запахом, и он лег на плечи Уилла слишком уж… правильно. Руки Уилла опустились. Он чувствовал себя странно присмиревшим. — Ты невозможный, — пробормотал он, но вышло как-то слишком мягко. Майк только что-то промычал в ответ (звук был почти смущенным) и зашагал дальше. Они погрузились в уютное молчание. Уилл кожей чувствовал близость Майка — то, как их руки постоянно соприкасались, как Майк незаметно замедлялся, если Уилл отставал хотя бы  на полшага. Он игнорировал это. Как и всегда. Между ними не всегда был этот… лишний слой. До прошлого лета, пока Майк не уехал в тот поход с семьей, откуда вернулся дерганым и с запахом, который еще не успел осесть, — они были просто мальчиками. Лучшими друзьями. Всё было сложно по-своему, да, но не так. Уилл ярко помнил ту ночь, когда это случилось. Звонок в час ночи. Дрожащий голос миссис Уилер на том конце провода. Как он натягивал кроссовки трясущимися руками и гнал на велике сквозь темноту так быстро, что легкие горели. Когда он приехал, Майк был весь красный, его трясло, он забился в угол своей спальни среди кучи одеял, задыхаясь. Глаза блестели и не могли ни на чем сфокусироваться. Уилл не трогал его больше, чем нужно. Он просто сидел на краю кровати и разговаривал с ним, помогая прийти в себя, время от времени давая попить воды. К утру самое худшее было позади.  Сам Уилл «проявился» только той зимой. Всё было тише и без спецэффектов. Просто медленный, тяжелый жар, который скрутился где-то внизу живота и засел там — игнорировать его было нереально. Он заперся в спальне, делая вид, что это просто грипп, пока мама не постучалась и не пообещала, что бояться — это нормально. Потом они об этом особо не говорили. Были неловкие поздравления, пара осторожных шуток от Дастина, понимающая улыбка Макс. Майк обнял его тогда дольше, чем следовало, крепко сжав его плечи. А потом — ничего. Майк тихо откашлялся. — Знаешь, — начал он неуверенно, — ты… ты можешь мне не врать. Ну, насчет холода. Уилл взглянул на него. Майк всё так же смотрел вперед, но его челюсть была напряжена, будто он к чему-то готовился. — Я не вру, — машинально соврал омега. Майк снова хмыкнул, явно не поверив. Спустя мгновение он добавил, как бы между прочим: — Ты какой-то тихий в последнее время. У Уилла внутри всё перевернулось. — Да? Разве? — Ага. Есть немного. — В этот раз Майк рискнул взглянуть на него. — Я… сделал что-то не так? Вопрос ударил сильнее, чем должен был. Уилл открыл рот, но тут же его закрыл. Как ему объяснить, что проблема как раз в том, что Майк делает всё так же, а Уилл просто не может перестать хотеть большего? — Нет, — наконец выдавил он. — Ты ничего не сделал. Майк изучал его еще секунду, а потом медленно кивнул, будто принимая ответ, хотя по лицу было видно — что-то его гложет. Он снова задел Уилла плечом, на этот раз намеренно. Они дошли до поворота к улице Уилла быстрее, чем он ожидал. Майк инстинктивно замедлился, снова подстраиваясь под него. Какое-то время они оба просто стояли, не решаясь разойтись. — Ну, я пришел, — сказал Уилл, махнув рукой в сторону дороги. — Ага, — слишком быстро отозвался Майк. — Да, я знаю. Они стояли, снег припорошил их плечи, вокруг была тишина. Майк переминался с пятки на носок, засунув руки в карманы. Пауза затягивалась. Наконец Майк выдохнул: — Эм… Слушай… — Он замолчал, потирая затылок. — Хочешь, я провожу тебя до самой двери? Ну, типа, я уже всё равно почти… я мог бы… Сердце Уилла болезненно ёкнуло. Было бы так легко согласиться. Он уже видел это: Майк на его крыльце, тусклый свет фонаря, нежелание прощаться. Может, даже… — Да забей, не парься, — сказал Уилл, выдавив улыбку. — Ты же сам замерзнешь. Майк слегка поморщился, будто ответ был не совсем тем, на который он надеялся. Но всё равно кивнул: — Окей. Да. Логично. Он помедлил, а потом потянулся и поправил шарф на шее Уилла, затягивая его чуть надежнее. — Верни завтра, — сказал он, легонько ткнув в шарф пальцем. — Ловлю тебя на слове. Уилл сглотнул. — Завтра, — повторил он. Альфа снова улыбнулся и, как будто нехотя, отступил. Секунду казалось, что он хочет сказать что-то еще. Рот открылся и закрылся. — Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной, Майк. Майк подождал, пока Уилл пройдет часть пути, и только потом развернулся, еще немного помедлив на углу. Шарф всё еще хранил тепло альфы, когда Уилл наконец зашел в дом. Запах друга преследовал его, издевательски щекоча нервы. В ту ночь он засунул шарф под подушку, и это тепло проводило его в сон. ———— Уилл сидел на кровати, скрестив ноги, и стаскивал одеяла с изголовья, сваливая их вокруг себя в большой хаотичный круг. Спустя минуту он откинулся назад, оценивая результат, фыркнул и тут же принялся всё переделывать. Майк (в его мыслях или мечтах) сидел рядом, свесив ноги с края кровати, и смотрел на него с той самой нежной улыбкой. В комнате пахло какао, а проигрыватель тихо шуршал статикой. Уютная картинка, и Уилл позволил себе расслабиться в этой привычной атмосфере. Майк наклонился чуть ближе, наблюдая, как Уилл возится с одеялами. — Ты прям очень серьезно к этому подходишь, — заметил он, протягивая руку, чтобы расправить угол одеяла, который никак не хотел ложиться ровно. — Ты слишком любопытный, — бурчит Уилл совсем по-детски, отпихивая руку Майка. Майк только ржет и заваливается на кровать прямо рядом с его «горой» из одеял. Матрас прогибается под его весом, пуская волну по всей этой бережно выстроенной конструкции. — Эй! — Уилл инстинктивно бросается вперед, перехватывая сползающую подушку, пока всё гнездо не схлопнулось внутрь. — Ты мне сейчас всё развалишь! Майк приподнимается на локтях, и в его взгляде — ни капли раскаяния. — Уилл, серьезно, тут как будто торнадо пронеслось. — Это упорядоченный хаос, — настаивает тот, взбивая кучу вещей так, будто это поможет им магическим образом встать на свои места. — Так… так легче. — Ну-ну, — легкомысленно бросает Майк, подталкивая к нему край заблудившегося пледа. Уилл тихо фыркает и тянет плед обратно на «законное» место.  — Оно и должно так ощущаться. — Как торнадо? — подначивает Майк. Голос у него становится мягче, и Уилл не может сдержать слабую улыбку. Майк осторожно толкает его локтем, стараясь больше ничего не обрушить. Уилл на секунду замирает, а потом расслабляется, поправляя угол одеяла, чтобы разгладить складки. Майк тихо хмыкает, следя за его руками. В его глазах столько тепла, что у Уилла в груди начинает что-то вибрировать. Он фыркает, пытаясь это игнорировать, но то, что Майк так близко… это ужасно как сбивает с толку. Если честно, ему нравится вот так сидеть с альфой. Проводить день, не делая ничего важного, просто… сосуществовать в одной комнате, кожей чувствуя присутствие друг друга. Наверное, ему это нравится даже сильнее, чем он готов признать. Уилл снова возится, затыкая край одеяла в круг. Под его пальцами мягкая, теплая ткань, и эта куча вещей всё меньше напоминает торнадо и всё больше — маленький мир, который он выстроил для себя на кровати. Гнездование всегда так действует: усмиряет острые углы реальности, дает возможность выдохнуть. Это его ритуал комфорта. Единственное, что он может контролировать, когда весь остальной мир кажется чертовым хаосом. Майк придвигается еще ближе, задевая локтем колено Уилла. На этот раз он молчит, просто наблюдает — он всегда так делает, когда Уилл затихает. Уилл пытается сосредоточиться на ритме: сложить, заправить, разгладить. Но взгляд то и дело соскальзывает на Майка. На то, как мягко приподнимаются уголки его губ, пока он смотрит. Это бесит. Потому что Майк ничего не делает. Вообще ничего. И всё равно — то, как он держит голову, то, как «тяжело» ощущается его взгляд… этого слишком много. — Знаешь, — нерешительно бормочет Майк, — я мог бы помочь. Руки Уилла замирают. Пальцы вцепляются в край одеяла просто чтобы было за что держаться. От того, что Майк просто предложил помощь, сердце делает кульбит. Глупо. Инстинктивно. Будто какая-то его часть запрограммирована сначала реагировать на голос Майка, а уже потом — на логику. — Всё нормально, — выдыхает Уилл. — Я сам. Майк вскидывает бровь. — Я знаю, что сам, — его голос звучит до боли мягко. — Но… ты не обязан. Наступает тишина. Густая, вязкая — такая всегда расцветает между ними, когда Уилл начинает «уходить в себя». Майк ерзает на кровати, придвигаясь еще ближе, но не касаясь. Осторожно и уверенно, будто боится спугнуть дикого зверька. — Ты какой-то… не знаю, — тихо продолжает Майк, следя за медленными движениями рук Уилла. — Сосредоточенный, что ли. Но как будто тебя тут нет. Ты не здесь. У Уилла перехватывает горло. Он с силой впихивает очередной плед на место, разглаживая его почти судорожно. Гнездо начинает обретать форму — теплое, мягкое, безопасное… всё то, в чем он никогда не признается вслух. Шарф, который Майк отдал ему, до сих пор торчит из-под подушки, пропитывая всё вокруг знакомым запахом. Стыдно, что кто-то это видит. Такую бесспорно омежью штуку — инстинктивную и уязвимую. Это делает его слишком «прозрачным». — Ты не обязан здесь сидеть, — шепчет он. Майк хлопает глазами, на лице — полное замешательство. — Ты… ты не хочешь, чтобы я был здесь? Уилл сглатывает пустоту. — Я не это сказал. — Окей, — бормочет Майк и снова двигается ближе. Теперь между ним и краем гнезда — считанные сантиметры. — Тогда я останусь. И это… Боже, это почему-то еще хуже. Уилл пытается сосредоточиться на одеялах, на методичных движениях рук, но Майк сидит рядом и фонит теплом, как чертова печка. Кажется, он одним своим присутствием вытягивает из Уилла все инстинкты наружу. Было бы проще, если бы Майк не смотрел на него так — с такой искренностью и нежностью. Будто Уилл реально стоит всего этого внимания. Майк медленно протягивает руку, давая Уиллу любую возможность отстраниться. Его пальцы касаются края подушки, поправляя её. Он задевает колено Уилла — контакт настолько легкий, что его почти нет, но по телу Уилла всё равно проходит разряд. Прямо туда, где какая-то часть его души вопит, что всё это — Майк в его личном пространстве, Майк, который помогает, Майк, которому не плевать, — что всё это что-то значит. — Ты всегда так делаешь перед зимними каникулами, — тихо замечает Майк. — Гнездуешься. Даже до того, как ты стал омегой, ты… строил эти маленькие крепости из одеял. Будто тебе нужно было, чтобы всё было в идеале, прежде чем мы разъедемся на пару недель. Уилл поднимает взгляд. Он чувствует себя пойманным. Потому что — да, очевидно, Майк прав. Уилл всегда так делал. Он помнит, как Дастин однажды стебал его в средней школе за то, что он «впадает в спячку» каждое Рождество. Уилл тогда только что-то невнятно промямлил в оправдание. Но тогда это был просто «странный Уилл». Тревожный или навязчивый. В общем, фигня. А сейчас… теперь, когда он официально омега, гнездование — это… другое. Это значит что-то уязвимое, личное и пугающе интимное. То, о чем он сам себе едва позволяет думать, не говоря уже о том, чтобы признаться кому-то еще. И Майк — альфа, на минуточку! — сидит прямо посреди этого процесса. В гнездах не должно быть альф. Ну, если только они не… Он обрывает мысль раньше, чем мозг успевает поставить слова «пара» и «Майк» в одно предложение. Боже. Аж дурно стало. Гнездо — это про безопасность. Про комфорт. Это когда ты окружаешь себя всем мягким, теплым и знакомым, потому что это единственный способ, которым твое тело умеет сказать: «Я хочу чувствовать себя защищенным». Делить это пространство, впускать кого-то внутрь — для омеги это почти то же самое, что подставить горло.  Это, по сути, почти ухаживание. На том же уровне, что носить одежду друг друга, метить запахом и дарить подарки. Ну, точнее, это могло бы быть ухаживанием, если бы он не притворялся изо всех сил, что всё это — просто «по-дружески». Майк, вообще не вдупляя, что происходит, подталкивает к нему еще одну подушку. — В смысле… это всегда выглядело уютно, — добавляет он немного застенчиво. — Будто ты строишь здесь целый мир. Уилл поднимает на него глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть. Майк не понимает, что делает. Не понимает, что касается вещей, которые Уилл уже пометил своим запахом. Что его собственный альфа-запах сейчас трется об эти одеяла, впитываясь в ткань. Он не осознает, чтó это значит для омежьего мозга. Не может осознать. Потому что инстинкты Уилла уже не просто скулят — они вопят, крича о территории, о паре и о том, как всё это одновременно и капец как неправильно, и чертовски правильно. Он пытается сделать вид, что всё ровно, хотя за ребрами нарастает паника. — Да это… это не так уж и важно, на самом деле. — Для тебя важно, — настаивает Майк. — Значит, и для меня тоже. Он говорит это так, будто это истина в последней инстанции. Но для Уилла это перебор. Гнездо омеги должно быть приватным. Почти священным. Местом, куда он уходит, когда накрывает, когда он устал или когда ему просто нужно «смягчить углы». Он даже маму туда не пускает, когда она затевает стирку. А Майк… Майк просто сидит тут, свесив ноги с кровати, как будто он тут и должен быть. Будто Уилл не провел последние месяцы, пытаясь отучить себя хотеть именно этого. Уилл слегка сжимается, подтягивая к себе одеяло просто чтобы занять руки. Каждый инстинкт, который он годами заталкивал поглуб же, сейчас рвется наружу — острый, настойчивый и унизительно полный надежды. Уилл заставляет себя дышать. Он не собирается впадать в истерику из-за того, что Майк Уилер сидит на его кровати. Нет уж. — Хэй, — мягко говорит Майк, наклоняясь вперед, так что локти упираются в колени. — Уилл, я серьезно. Ты какой-то… не такой сегодня. Что стряслось? Уилл смотрит на него, и у него слегка кружится голова. Гнездо окружает его теплом и его собственным запахом, и — помоги ему бог — едва уловимым шлейфом Майка, теперь, когда тот наклонился и коснулся вещей. Инстинкты Уилла сворачиваются вокруг этого запаха и довольно урчат. — Майк, — хрипит он прежде, чем успевает подумать. — Что ты делаешь? Руки Майка, которые только что поправили подушку, замирают. Он выглядит как человек, которого поймали на чем-то запретном.  — Э-э… помогаю? — Я не об этом, — шепчет Уилл. Майк опускает взгляд на растущее гнездо, а потом снова смотрит в глаза Уиллу.  — Мне нравится здесь быть, — он пожимает плечами. — Заботиться о тебе. И в этих словах… в них чертов подтекст. Глупый, заставляющий сердце замереть подтекст, в который Уилл клялся себе не верить. — Серьезно? — спрашивает Уилл, и его голос звучит чуть более пронзительно, чем хотелось бы. Всё-таки он в это поверил. Майк понимает, чтó он ляпнул, на секунду позже. Он бледнеет. — В смысле… — он запинается, беспомощно взмахивая руками, будто хочет физически поймать вылетевшие слова и запихнуть их обратно в рот. — Не в том смысле. У Уилла всё внутри падает.  — В каком — «в том»? — Ну, как это прозвучало, — Майк несет какую-то чушь. — Будто я, ну… твоя пара, или типа того. — Это прозвучало совсем не так, — врет Уилл. Хотя на самом деле прозвучало именно так, и от этого внутри него всё затрепетало от нервного возбуждения. — Я просто говорю, — Майк начинает тараторить, пытаясь оправдаться, — что ты гнездуешься, и выглядишь напряженным, и я хотел помочь. Но не в каком-то там странном смысле! Уилл смотрит на него в упор. — В «странном» смысле, — ровно повторяет он. Майк стонет и закрывает лицо руками.  — Боже, убейте меня кто-нибудь. — Ты сказал, что тебе нравится заботиться обо мне, — давит Уилл. — Что это значит? Майк сглатывает, кадык на шее дергается. — Я просто имел в виду… я переживаю за тебя, ясно? Я хочу, чтобы ты чувствовал себя… в безопасности. Уилл издает нервный смешок. Он выходит каким-то надтреснутым.  — Ага, — говорит он. — Я знаю. Майк моргает. — Знаешь? — Конечно, знаю, — Уилл беспомощно указывает на кровать, на одеяла, на весь этот мягкий, интимный беспорядок. — Ты всегда за меня переживал. Вечно крутишься рядом, как моя тень. Следишь, чтобы я поел, поспал и не замерз насмерть по дороге домой. Майк хмурится. — Ну так… я со всеми так. В груди Уилла что-то болезненно сжимается. Вот оно. — Я знаю, — повторяет он еще тише. — Я об этом и говорю. Майк выпрямляется, явно чувствуя, что упускает что-то важное.  — Окей, но тогда что не так? Потому что у меня такое чувство, будто я сейчас наступил на какую-то мину, и я реально не понимаю, как это вышло. Уилл вжимает ладони в одеяла, пытаясь обрести опору. Ткань под ним мягкая и слишком… выдающая его с головой. Он чувствует себя нелепо: драматичным, сверхчувствительным — именно такой омегой, какими всех просят не быть. — Тебе нельзя здесь находиться, — наконец говорит он. Майк сводит брови к переносице. — В твоей комнате? — В моем гнезде. Слово повисает между ними. Майк снова опускает взгляд, глядя на одеяла уже совсем другими глазами. Будто он наконец увидел, что это такое на самом деле, а не просто гору тряпок. — Оу, — тихо произносит он. — Ох. Я не… я не хотел… — Я знаю, что ты не хотел, — отрезает Уилл резче, чем планировал. Он вздрагивает и выдыхает. — В этом-то и проблема. Майк слегка отклоняется назад, наконец давая ему пространство. От этой внезапной дистанции в груди у Уилла что-то начинает ныть. — Я не понимал, что это… настолько личное, — мягко говорит Майк. — Ты никогда не говорил… — Я и не должен был, — тут же встает в в оборонительную позу омега. — Ты знаешь, что значит «гнездование». Майк колеблется.  — Я знаю, что это значит. Я просто не думал… — он замолкает, явно подбирая слова. — Я не думал, что это значит, что мне нельзя сидеть на твоей кровати. — Господи, да нет же… Майк, ты альфа. То, что ты здесь сидишь, трогаешь вещи, метишь их своим запахом… это важно. Хочешь ты того или нет, — Уилл издает безрадостный смешок. Майк напрягается.  — Я ничего не метил. Уилл выразительно косится на одеяла, которые Майк только что поправлял. Его нос дергается, улавливая, что в комнате теперь отчетливо и безошибочно пахнет Майком. Майк прослеживает за его взглядом. Уши у него становятся пунцовыми. — Окей, — медленно говорит он. — Я не сообразил, что делаю это. — От этого не легче, — шепчет Уилл. — От этого только хуже. Майк открывает рот и снова закрывает. — В смысле — хуже? — переспросил Майк. Потому что Уилл чувствовал себя полным идиотом. Потому что его инстинкты полыхали из-за человека, который даже не понимал, что он их провоцирует. Потому что всё это ощущалось как игра в одни ворота — унизительно и больно. — Забудь, — буркнул Уилл, кутаясь в одеяло. — Зря я вообще начал. — Нет, не надо так. Ты не можешь просто… — Майк замолчал, взъерошив волосы. — Я пытаюсь понять, Уилл. Ты спросил, что я делаю, и я ответил правду. — И правда в том, что тебе нравится заботиться о мне, — тупо согласился Уилл; слова вылетели раньше, чем он успел их прикусить. — Но только по-дружески. Только «по-стайному». Так ведь? Майк моргнул. — Это не… я не говорил «только». — Но ты и ничего другого не сказал, — парировал Уилл. Наступила тишина. Напряженная, совсем не похожая на тот уют, что был между ними раньше. Майк выглядел реально пришибленным, будто до него наконец дошло, как сильно всё пошло через задницу. — Прости, — сказал он искренне. — Если я перегнул палку, клянусь, я не хотел. Я просто… думал, что помогаю. — Я знаю, — прошептал Уилл, чувствуя, как накатывает дикая усталость. — Ты всегда так думаешь. Майк вздрогнул. — Ладно, — выговорил он через силу. — Тогда, наверное, мне лучше уйти. Уилл резко вскинул голову. — Я не это имел в виду! — Но именно это ты и сказал, — мягко ответил Майк. Он сполз с кровати и замер у двери, засунув руки в карманы, будто пытаясь закрыться. — Ты прав. Я не хочу тебе тут всё портить. Или… путать тебя еще сильнее. «Уже поздно», — беспомощно подумал Уилл. Майк помедлил, явно разрываясь на части. — Я… оставлю тебя одного, окей? Уилл просто кивнул. Он не доверял собственному голосу — боялся сделать еще хуже. Майк остановился в дверях, бросив последний взгляд. — Просто чтобы ты знал, — тихо добавил он. — Ты мне не безразличен. Очень. И ушел. Дверь тихо щелкнула, и в комнате мгновенно стало холоднее. Пустоту не могли заполнить даже горы одеял. Уилл зарылся поглубже в свое гнездо, но удовлетворения не было. Запах Майка всё еще витал в воздухе, успокаивая его — и это было ужасно несправедливо. «Безопасность себе хотел», — горько пропели инстинкты. Ага, конечно. ———— К тому моменту, как Уилл дошел до своего шкафчика в школе, он поправил шарф уже раз пять. Тот плотно облегал шею, мягкая шерсть приятно касалась кожи. Уилл шел, втянув голову в плечи, кожей чувствуя вес шарфа и то, как он едва уловимо пахнет Майком. Ему казалось, что все вокруг это замечают. Он сам не понимал, что на него нашло утром, когда он решил его надеть. Какой-то инстинктивный порыв, дикая и стыдная потребность. И вот он здесь, стоит посреди коридора с этим шарфом на шее, как с клеймом. Будто он проснулся и подумал: «О, отличная идея! Давай-ка продемонстрирую всем свои провальные жизненные решения». Он снова дернул за край шарфа, ослабляя узел, но тут же затянул его обратно, когда по шее мазнул сквозняк. Предательский шарф. Предательская шея. Вообще-то было не так уж и холодно. Не настолько, чтобы кутаться в шарфы. Погода максимум «для куртки». Ну, «для худи». Но точно не для «чужого-шарфа-который-до-сих-пор-пахнет-твоим-лучшим-другом». Уилл захлопнул шкафчик чуть громче, чем нужно, и оглянулся, подсознательно ожидая, что кто-то ткнет в него пальцем и крикнет: «Эй, это че, шарф Майка Уилера?» Но никто ничего не сказал. Всем было тупо плевать, и от этого становилось только хуже. По ходу, он был единственным, кто понимал скрытый смысл этого жеста, и его мозг продолжал грузиться, как перед экзаменом, к которому он забыл подготовиться. Он пытался убедить себя, что это просто шарф. Кусок пряжи. Обычная вещь. Люди постоянно носят шарфы! И всё же его пальцы снова коснулись вязки — просто проверить, на месте ли он. — Хэй, Уилл. Он вздрогнул, едва не выронив учебники, когда рядом нарисовался Лукас. Тот скользнул взглядом по его шее, брови на долю секунды взлетели вверх, но он тут же взял себя в руки. — Привет, — прохрипел Уилл. Лукас ухмыльнулся. — Классный шарф. Уилл почувствовал, как щеки обдает жаром. — Да просто… холодно сегодня. — Ага, — легко согласился Лукас, уже поворачиваясь к своему шкафчику. — Точно. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они с Майком разговаривали в последний раз. Само по себе это не было чем-то из ряда вон. Бывали периоды и подольше: то школьное расписание, то домашка, то просто обычная текучка мешали им пересечься. Но они всегда «возвращались в строй», будто и не переставали болтать. Но, честно говоря, в этот раз всё ощущалось как-то острее. Наверное, поэтому он и решил «прощупать почву», намеренно надавив на больное место. Это было смело, особенно для него, но Уиллу казалось, что терять уже нечего. Ну и пусть он немного мазохист. Если честно, ему даже не была нужна какая-то бурная реакция. Не совсем. Ему просто хотелось проверить, живо ли еще то самое чувство. Не натянута ли невидимая ниточка между ними. Надеть шарф — это как дернуть за эту ниточку один раз, чтобы посмотреть, дернется ли она в ответ. Он говорил себе, что может снять его в любую минуту. Перед первым уроком. Или после. Спрятать в рюкзак и сделать вид, что ничего не было. Никто бы не узнал. Никто не в курсе. Кроме него самого. Ну и Майка, скорее всего. Уилл сглотнул и уставился на помятую дверцу шкафчика, будто надеясь найти там подсказку. Хрен там. Майк всегда замечал такие вещи. Он замечал, когда Уилл затихал, когда уставал, когда пытался не смотреть на него. А шарф — штука вообще не бесшумная, если сравнивать. От этой мысли в груди запорхали нервные бабочки. Он представил, как Майк замечает его в другом конце коридора и делает тот самый удивленный жест, когда его что-то цепляет. Он представил, как Майк улыбается. Или, что хуже, выглядит озадаченным. Или, что еще хуже, делает вид, что ему вообще плевать. Уилл тут же заблокировал эти мысли. Нужно было пережить первый урок. Математика не ждет, даже если у тебя эмоциональный кризис. Он зашел в класс за пару минут до звонка и с облегчением плюхнулся на свое место. Майк уже был там — ну еще бы. Он полулежал в кресле, небрежно раскинув ноги. Когда Уилл сел рядом, Майк на автомате поднял глаза и… тупо замер. Его взгляд метнулся к шее Уилла. Буквально на мгновение. Уилл изо всех сил делал вид, что ничего не замечает. Он копошился в учебниках, старательно избегая смотреть в сторону Майка. Пульс внезапно стал таким громким, что, казалось, его слышно всему классу. — Оу, — тихо выдохнул Майк рядом с ним. — Доброе утро, — сказал Уилл, пытаясь звучать непринужденно, но голос вышел каким-то сдавленным. — Утра, — эхом отозвался Майк, продолжая пялиться. Он прохрипел и отвел взгляд, уши у него слегка порозовели. — Э-э… Ты… Учительница громко откашлялась в начале кабинета: — Места, пожалуйста. Начинаем. Краем глаза Уилл видел, как Майк ерзает. Его карандаш стукнул по столу раз, другой, а потом замер. Через минуту Майк наклонился к нему — ровно настолько, чтобы его рука коснулась рукава Уилла. — Хэй, — прошептал он, почти неслышно. — Ты— — Майкл, — не глядя произнесла учительница, уже скрипя мелом по доске. — Смотри вперед. Майк отпрянул, будто его ударило током, и что-то промямлил в оправдание. Уилл прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться во весь рот. Остаток дня пролетел как в тумане: звонки, учителя, разговоры… пока Уилл изо всех сил старался думать о чем угодно, только не о Майке. Он видел его мельком, но они ни разу не пересеклись достаточно надолго, чтобы поговорить. Каждый раз казалось, что Майк вот-вот что-то скажет. Каждый раз что-то мешало. К последнему звонку Уилл чувствовал себя выжатым как лимон, хотя, по сути, ничего особенного не делал. Он успел сделать всего три шага по коридору, когда услышал: — Хэй! Уилл обернулся. Майк стоял прямо за ним, немного запыхавшийся, будто бежал вдогонку. Рюкзак свисал с одного плеча, куртка расстегнута, несмотря на холод, кудряшки торчат во все стороны — так всегда бывает, когда он целый день нервно ерошит волосы. — Привет, — тупо ответил Уилл. Десять из десяти за навыки общения, молодец. Они стояли и смотрели друг на друга так, будто только что познакомились, а не… ну, всё остальное. Взгляд Майка снова метнулся к шарфу. На этот раз он не стал отводить глаза. — Э-э, — сказал он, потирая затылок. — Я хотел пойти домой с Дастином, но он, ну… Он уже ушел. Вранье. Уилл проигнорировал это. — А, — только и сказал он. — Так вот, — продолжил Майк, явно решив идти напролом, пока не струсил. — Я подумал, может… я мог бы проводить тебя? Ну, как обычно? Если хочешь. То есть, только если ты не занят. Или если ты не против. Или— Он затараторил. Это было что-то новенькое. Или нет, просто Уилл раньше не позволял себе это замечать. — Я не занят, — перебил его Уилл слишком быстро. Сглотнул. — В смысле, да. Пошли. Плечи Майка заметно расслабились. — Окей. Класс. Круто. Они вышли на улицу, инстинктивно подстроившись под шаг друг друга. Вечерний воздух был колючим и холодным, снежная каша хрустела под ногами, а небо уже начало сереть. Майк то и дело косился на него, будто проверяя, на месте ли Уилл. Уилл продолжал делать вид, что ничего не видит, нервно теребя край шарфа. Наконец Майк глубоко выдохнул. — Слушай. Насчет того, что было утром. У Уилла внутри всё перевернулось. Ну началось. — Да? — неловко спросил он. Майк неопределенно махнул рукой в сторону шеи Уилла. — Шарф… ну, ты понял. Уилл сглотнул, и этот звук показался ему оглушительным в тишине пустой улицы. Он гадал, слышит ли это Майк. Видит ли он, как у Уилла дрожат пальцы, вцепившиеся в этот шарф, как в спасательный круг. Майк переступил с ноги на ногу, сделав осторожный шаг ближе, но оставляя Уиллу пространство. Он снова глянул на шарф, а потом — прямо в глаза, изучающе. Откашлялся. — Я… э-э… просто хотел сказать… Он замолчал, будто подбирая слова. Потом снова качнулся к нему, уже более уверенно. — Ты, ну… Я знаю, что надеть мой шарф — это… ну, серьезная штука. — Голос его был осторожным. — И я не знаю… для меня это много значит. Тебе он очень идёт. Уилл замер на полуслове, чувствуя, как лицо заливает густая краска. Только сейчас он сообразил, что они уже стоят перед его крыльцом. В груди всё так сильно сжалось, а пульс разогнался так быстро, что хотелось одновременно и смеяться, и провалиться сквозь землю прямо здесь, на тротуаре. Он не мог вымолвить ни слова. Слова застряли где-то между легкими и горлом, зациклившись в петле из неверия и нервного адреналина. Майк встретился с ним взглядом — робко так, — и Уилл понял, что забыл, как дышать. Казалось, весь мир сжался до пространства между ними, а закатное солнце окрасило всё вокруг в бледное золото. — Э-э... — наконец выдавил Уилл, голос получился гораздо тише, чем он планировал. — Я... я не хотел... Майк, не дожидаясь, продолжил гнуть свою линию: — Нет, я в том смысле, что я сам его тебе отдал. Просто я, ну... не ожидал, что ты реально его наденешь. Особенно после прошлой недели. Я думал, что перегнул палку. — Перегнул палку? — Уилл нахмурился. — Ну да, — Майк издал короткий самоуничижительный смешок. — Вел себя как типичный альфа-придурок. Не стоило мне так на тебя давить. Или, ну, знаешь... так бесцеремонно вторгаться в твое пространство. Уилл моргнул раз, другой. — Так что, — Майк выдохнул, — я рад, что не запорол всё окончательно. И я просто... не знаю. Видеть тебя в нем — это... это как будто... Ну, типа, он теперь твой. А значит, типа... ты мой, хоть немного? В ушах у Уилла так сильно зашумела кровь, будто его тело решило, что сейчас идеальное время для марафона, хотя он просто стоял на дорожке у собственного дома. Фраза «Ты мой, хоть немного?» крутилась в голове на повторе, сталкиваясь с «альфа-придурком» и «перегнул палку», пока слова вообще не перестали иметь смысл. Он уставился на Майка. А Майк уже явно начал паниковать. — Ой, — Майк затараторил, пытаясь сдать назад. — Я не в том смысле. То есть, я имел в виду именно это, но только если ты сам этого хочешь. Ну, если ты вкладывал в это такой же смысл. Я не хотел... Боже, это прозвучало очень странно, да? Уилл издал звук, который был чем-то средним между смехом и писком. — Майк. Тот мгновенно замолчал, глядя на него одновременно с надеждой и ужасом. — Да? Уилл помедлил. Дело не в том, что он не знал, что сказать. Просто он хотел быть на сто процентов уверенным, что они говорят об одном и том же, прежде чем сделать шаг навстречу. — Окей, — медленно проговорил он, кадык на шее дернулся. — Мне нужно, чтобы ты это сказал. Прямо вот словами, вслух. — Сказал что? — прошептал Майк. — То, что ты имеешь в виду, — уточнил Уилл, крепче сжимая край шарфа. — Что именно ты имеешь в виду? Майк замер, и на секунду Уиллу показалось, что он всё-таки всё неправильно понял. Но потом Майк выпрямился, расправил плечи, будто готовясь к удару. — Ладно. Окей. Да. Он сделал вдох, который в холодном воздухе прозвучал как-то особенно надтреснуто. — Я имею в виду, что то, что ты его надел, значит для меня очень много, Уилл. Я отдал его тебе как... ну, как знак ухаживания, наверное. Знаешь, как всегда говорят — подари своему омеге что-то, что пахнет тобой. Вот я и подарил. И ты его взял, и улыбнулся мне, а потом... — А потом он оказался в твоем гнезде на прошлой неделе, и это было просто... вау. То есть, я же сам его отдал, но я всё равно не ожидал, что ты ответишь взаимностью, так что я такой: «Ого». И я хотел продолжать в том же духе, раз я тебе тоже вроде как нравлюсь, но ты вдруг закрылся, будто тебе стало некомфортно. И я решил, что реально перестарался, и был уверен, что всё испортил еще до того, как что-то началось. Но потом ты приходишь сегодня в моем шарфе... так, будто ты мой омега. Типа, омеги делают так только с вещами своей пары, а ты не глупый, так что я знал, что ты это понимаешь. И короче, я весь день дико переживал по этому поводу.  Уилл хлопал глазами, сердце колотилось где-то в горле. Слова Майка сыпались слишком быстро, но его тон был таким неуверенным и беззащитным. От этого по спине пробежала дрожь. — Ну, в общем, да. Вот это я и имел в виду, — закончил Майк как-то неуклюже. Уилл смотрел на него, пытаясь разложить по полочкам этот коктейль из шока, облегчения и чего-то, очень похожего на чистое счастье. — Ого, — выдохнул он, едва не споткнувшись на слове. — Это... это сильно. Майк сглотнул и быстро закивал. — Ага. Знаю. Прости. Я вечно слишком много болтаю, когда... ну, когда нервничаю. — Ты реально за мной ухаживал? — спросил Уилл, наверное, слишком робко для такой ситуации. — Всё это время? — Я... ну да? — заикнулся Майк. — То есть — да. Типа того. Я определенно очень старался. — А я и не догадывался, — признался Уилл, не в силах сдержать широкую улыбку. — В смысле, я надеялся. Поэтому и надел его сегодня. Но я думал, что ты просто ведешь себя как хороший друг. Майк фыркнул, будто сама идея была абсурдной. — Уилл, да я с ума по тебе сходил. Годами уже. Это не... — он осекся, щеки снова покраснели, и попробовал еще раз. — То есть, да, ты мне дорог и как друг тоже. Но дело было вообще не только в этом. Уилл моргнул раз, другой и вдруг ляпнул: — Я люблю тебя. Кажется. Майк застыл. Рот приоткрыт, плечи приподняты, взгляд прикован к лицу Уилла — будто он пытался понять, не послышалось ли ему. — Ты... — начал он и замолчал. Сглотнул. Попробовал снова. — Ты... что? Сердце омеги подскочило к самому горлу. Он нервно рассмеялся — звук вышел тонким и прерывистым. — В смысле, я не знаю. Кажется, да. Ну, в смысле, я уже давно... Я никогда— я не хотел вот так это выпалить, я просто— Майк шагнул ближе, даже не заметив этого. Они стояли на дорожке перед домом Байерсов, за их спинами мигал фонарь над крыльцом, но внезапно показалось, что они — единственные люди во всей вселенной. — Уилл, — сказал Майк тихо, почти благоговейно, — нельзя просто так это сказать, а потом забрать слова назад. — Я и не пытаюсь! — пискнул Уилл, чувствуя, как горят щеки. — Ты... — Майк запнулся. — Ты меня любишь. Сердце Уилла пропустило удар. — Кажется, да, — прошептал он. — В смысле, я уже очень давно тебя люблю. Просто не знал, можно ли мне... можно ли мне хотеть тебя так. Майк выдохнул что-то похожее на смех, только звук оборвался на полпути. Он запустил руку в волосы, кудряшки тут же пружиной вернулись на место. — Господи, — пробормотал он. — Уилл. Он снова выдохнул, уже медленнее, будто заземляясь. Плечи немного расслабились, но он не сводил глаз с лица Уилла. — Тебе всегда было можно, — тихо сказал он. — Я просто не хотел навязываться. Не с тобой. — Я отстранился не потому, что ты мне не нужен, — объяснил Уилл, отчаянно желая, чтобы Майк понял. Он сильнее сжал шарф, прижимая его к горлу. — Я отстранился, потому что испугался, что хочу тебя слишком сильно. Челюсть Майка напряглась. — Да, — мягко ответил он. — Это логично. Он помедлил, а потом добавил осторожно: — Когда я понял, что надавил на тебя, я капец как струхнул. Потому что альф... нас же учат не торопиться. Позволять омеге самому задавать темп. И я думал, что всё запорол. — Не запорол, — прошептал Уилл. — Я просто думал, что ты не понимаешь, что делаешь. Что это значит для меня. То, что ты был в моем гнезде... это была серьезная тема. — Уилл, — пробормотал Майк, нерешительно погладив его по руке сквозь плотную ткань пальто. — Я тебя тоже люблю. Ну, Уилл, наверное, и так это знал где-то в глубине души, но услышать это вслух... Дыхание всё равно перехватило. — Ты... правда? — тупо спросил он. Майк кивнул, коротко и уверенно. — Ага. Уже давно. Его взгляд снова невольно скользнул к шарфу. К шее Уилла. — И про твое гнездо... я знал. Я ничего не говорил, потому что не хотел решать за тебя. Но я понимал, что это значит. Омеги не впускают в это пространство кого попало. Только тех, кто реально важен. И, ну... мне понравилось, что ты меня впустил. Можешь меня винить, я всего лишь альфа. Уилл судорожно выдохнул — наполовину смех, наполовину что-то опасно близкое к жалобному омежьему поскуливанию. — Ты невозможный, — сказал он, но в голосе не было ни капли злости. — Тебе же нравится, — подколол Майк, наконец притянув его к себе за талию. — Ты специально метил мое гнездо своим запахом! — обвинил его Уилл, смеясь, когда Майк прижал его к своей груди. — Тебе понравилось, — снова повторил Майк, понизив голос. — Это не даёт тебе пра— — Уилл хотел было поспорить, но его прервало мягкое прикосновение губ Майка. Все слова тут же вылетели из головы. Уилл буквально растаял, издав тихий непроизвольный звук; его пальцы вцепились в куртку Майка, когда он ответил на поцелуй. Сначала это было нежно, осторожно, будто они оба заново узнавали друг друга в этом новом качестве. Майк уверенно держал одну руку на талии Уилла, не давая упасть, а другую скользнул выше, придерживая его за затылок, но не потягивая. Когда они отстранились, между ними был едва ли дюйм, их дыхание смешивалось. — Это, — пробормотал ошарашенный Уилл, — было нечестно. Майк только хмыкнул, ткнувшись носом в полоску открытой кожи над шарфом. Уилл вздрогнул и запрокинул голову, открывая ему лучший доступ. — Так... то, что я его ношу, — прошептал он сбивающимся голосом, — это значит, что я теперь реально... твой? Майк чуть отстранился, лукаво улыбаясь. — Ну, — он игриво поцеловал Уилла чуть выше того места, где под шарфом пряталась пахучая железа. — Теперь в школе уж точно все в этом уверены. Большой палец Майка медленно, рассеянно выводил круги на бедре Уилла, лаская его, хотя от его слов по позвоночнику Уилла разлетались искры. — Ну да, — пискнул Уилл. — Наверное, это правда. — И, знаешь, наши друзья, — продолжил Майк, ухмыляясь прямо ему в кожу, — и твоя семья, и... — Ладно! — Уилл засмеялся, легонько толкнув его в грудь. — Ладно, ладно, я понял. Все знают. Не обязательно тыкать меня в это носом. — Тыкать носом? — невинно переспросил Майк с огоньком в глазах. — Я просто... наслаждаюсь моментом. Он снова прижался к челюсти Уилла, заставляя того мелко дрожать. — И когда ты стал таким уверенным? — Уилл покраснел, пряча лицо в копне волос Майка. — Я скучаю по временам, когда ты заикался на каждом слове. — Не знаю, — кокетливо парировал Майк. — А когда ты стал таким дерзким? Заявиться в школу в моих шмотках... Кое-кто назвал бы это самоуверенностью, знаешь ли. — Самоуверенностью? — недоверчиво переспросил Уилл. — Что? То, что я надел твой шарф? — Очень самоуверенно, — авторитетно подтвердил Майк. — Но еще и дико сексуально. Уилл начал что-то бессвязно бормотать, пытаясь подобрать слова. — Ты... Перестань. Не надо... Майк только рассмеялся и снова втянул его в поцелуй — легко так, будто в этом нет ничего особенного. В животе у Уилла произошло что-то странное — смесь бабочек и легкого головокружения, — но он всё равно подался навстречу, плавясь в руках Майка. Что ж. Кажется, к этому он вполне мог бы привыкнуть.