РАЗБИРАЯ ИЛЬЮ НА ЧАСТИ

      Прошел уже год с момента их с Ильёй свадьбы и колоссального скандала с Федерацией. За это время пришлось проглотить столько мерзости со стороны особенно консервативных фанатов, но поддержки все равно было в разы больше. Сейчас же страсти будто совсем стихли – в прессе о них почти не упоминали с такой периодичностью, как раньше, комментарии уже не сыпались из каждого утюга. Шейн наслаждался стабилизировавшейся, спокойной, наконец-то совместной жизнью со своим мужем в их большом доме.       В этот вечер он сидел на диване и читал Твиттер как обычно. Эта привычка осталась у него со времён скандала – Илье, помнится, пришлось даже забрать у него телефон на долгое время, а для связи выдать кнопочный, иначе Шейн так себя разгонял, читая бесконечные твиты и статьи – лестные и не лестные. А сейчас он сидел так уже полчаса, читал фанатские комментарии под своим последним постом о их поездке с Ильёй в горы на выходных. Строчки пестрили радужными флагами и сердечками, но парочка комментариев, а особенно один конкретный зацепил внимание Шейна. Пользователь kikross4477 написал:       "Ну, сразу понятно, кто в этой парочке кому сует, да, дырочка Шайни? Твой муженек небось всаживал тебе каждый раз после того, как обыгрывал тебя 😉"       Шейн с минуту перечитывал написанное, а затем потерянно уставился куда-то поверх экрана телефона. Почему это так задело его? Почему внутри образовалось это странное, непонятное чувство, которое Холландер даже сформулировать не мог? Они никогда это не обсуждали – роли в постели. Вообще ни разу за все года отношений. Все просто шло естественно. Илье нравилось брать, а Шейну нравилось отдавать всего себя на растерзание этому дикому русскому медведю. Так было долгое время, и ни один из них не задумывался, почему это именно так. Им просто было комфортно. При этом они так же были соперниками, соревновались на льду, и сейчас в личном зачете в одной команде, но никогда в постели, никогда всерьез. Их близость не была актом унижения, доминирования одного над другим.       Затем же, когда переписываться и созваниваться в межсезонье постоянно стало таким обычным и нужным, все так же естественно стало меняться, границы расширились. И это, опять же, никто не обсуждал. Просто в один момент Шейн, в который раз с упоением отсасывая Илье его великолепный член, который он любил, по секрету, больше всего на свете, осторожно, невзначай, коснулся Ильи между ягодиц лишь одним пальцем и... Не встретил никакого сопротивления. Он так и продолжил брать в горло, медленно, осторожно поглаживая плотные мышцы круговыми движениями, потирая их. Илья в тот вечер кончил так ярко и бурно, а спермы было явно больше, чем обычно. С того момента Шейн временами позволял себе подобные поглаживания, даже с использованием смазки.       Затем, в какой-то раз, он снова провернул тот же фокус, только теперь попытался ввести палец внутрь, легко, ненавязчиво надавливая и проталкивая лишь самый кончик. Вот тут Илья зажался, весь будто окаменел и прекратил издавать эти сладостные звуки, которые он обычно всегда издавал, когда рот его будущего мужа был занят его членом. Шейн оторвался от своего занятия, поднял голову и встретился со встревоженными глазами напротив. Он отступил, естественно, конечно! Все вновь свелось к поглаживаниям и лёгкой, дополнительной стимуляции запретного местечка Ильи Розанова.       И так бы все и было, если бы в какой-то из очередных подобных жарких разов в череде их бесчисленных ночей, сверху басисто и хрипло не прозвучало неуверенное "можно". Холландер сначала даже и не понял, к чему это было, однако Илья многозначительно подался на ласкающий палец бедрами. Шейн даже подавился таким вкусным членом, некрасиво хлюпнув при этом слюной. Но Илья, кажется, четко дал понять свои намерения и более не собирался намекать. Просто лежал и ждал с закрытыми глазами, лишь крылья его носа трепетали.       Шейн, наконец поняв, что от него хотят, предпринял над собой усилие, чтобы не поддаться эмоциям, поцеловал во впадинку между пахом и бедром, незаметно дотянулся до бутылочки смазки, добавил ещё немного и вновь мягко толкнулся в сжатое нутро. Фалангу указательного пальца плотно обхватили поджавшиеся мышцы, а под свободной рукой напряглось чужое бедро, затем Илья со свистом втянул воздух носом и... Расслабился, жмурясь. Палец, как по маслу, вошёл внутрь, в горячее, узкое нутро. У Шейна потемнело в глазах от возбуждения, он глухо застонал, уткнувшись лбом в жёсткие мышцы бедер Розанова и осыпал все, до чего мог дотянуться влажными поцелуями. Холландеру не составило труда найти сладкий бугорок внутри – он делал это сотни раз с собой, когда подолгу был один. Стоило только легко погладить плотность под пальцем, как Илья издал удивленный вдох, резко поднял голову, приподнялся на локтях и во все глаза уставился на Шейна. Тот вновь задел простату, криво улыбаясь в ответ, и еще раз, начиная плавные, ритмичные движения.       – Ебтвоюмать, Холландер! – выдавил Илья сквозь зубы воздух и засопел.       – Мне прекратить? – издевательски спросил Шейн, хотя сам знал, что не остановится сейчас ни за что. Илья был таким красивым, таким нуждающимся сейчас, таким треснувшим где-то глубоко внутри.       – Лучше займи свой рот делом, – выругался Илья, хмурясь, сбиваясь на протяжный, глубокий стон. Он протянул свою подрагивающую руку вперед, ухватил Шейна за макушку и уткнул носом в свои яйца, слабо выдохнул, наконец: – И это все… Оставь.       Шейн лишь усмехнулся про себя, уже занятый колом стоящим членом. Илья не продержался долго – пара движений языком, пара ритмичных похлопываний по простате, и он взорвался во рту у канадца, падая обратно на кровать на подломившихся, ослабевших руках, сдавленно мыча. Шейн проглотил все, вылизал начисто и осторожно улегся рядом. Они пролежали так, смотря в потолок, несколько минут в полной тишине, а затем Илья резко взметнулся, выдыхая бодрое «фууух», потянулся к Шейну и поцеловал его, растягивая губы в улыбке. И вновь жизнь потекла своим чередом. Снова никаких разговоров, просто теперь у Шейна был еще один санкционированный способ доставить Илье удовольствие.       Так же они попробовали обратный римминг. Для Шейна это было привычным, Роз любил буквально есть его сзади, держа крепко за бедра до синяков. Когда же его собственный язык первый раз соскользнул чуть ниже привычного, Илья вновь никак не запротестовал. А в следующий раз Холландер, осмелев, попросил его перевернуться на живот, чтобы ему было удобнее. Илья хоть и не сразу, но подчинился. Шейн чуть не умер прямо там, когда сначала грубо смял подставленные упругие ягодицы, а затем развел их и увидел ЕЕ – трепетную, трогательно подрагивающую дырочку в обрамлении редких, тонких волосков. Его самого нехило накрыло возбуждением, член тек и конвульсивно подергивался, отдавая пульсацией куда-то в собственную простату и позвоночник. Впрочем, долго любоваться ему не дали.       – Холландер, ты собираешься что-то делать, или я тут кверху задом лежу просто так? – вывел из транса его Илья, смотрящий через плечо, весь красный, снова хмурый и с лицом-кирпичом.       Шейн привык не реагировать на его колкости и грубость. Он понимал, что это защитная реакция. Илью научила сама жизнь бить первым, чтобы не ударили больнее. Росшего с вбитой в голову установкой «если ебут тебя, то ты пидор, а если ебешь ты – то нет», как вскользь как-то упоминал Илья, парня ломало на глазах. Шейн понимал, как Илье сложно так по-новому открыться, какие усилия он прикладывает для того, чтобы не сбежать пулей из их кровати и закончить это все. Поэтому он лишь мягко улыбнулся, подполз поближе, нежно поцеловал в горящую щеку и ласково выдохнул в алое ухо:       – Я очень хочу сделать тебе приятное. Это приятно. Ты это знаешь, милый. Доверься мне.       И снова стек к светлым ягодицам. А потом Илья уже не смог возмущаться, вообще не смог ничего, кроме как сжимать руками простыни до побелевших костяшек, пытаться давить в себе звуки, чтобы уж совсем откровенно не стонать и стараться не вскидывать бедра навстречу упругому языку, которым Шейн творил что-то невообразимое там. Он обкончал простыни, стоило Холландеру только выправить его член из-под его живота и пройтись одним слитным движением от пунцовой головки по стволу, мошонке и по всей расщелине между ягодиц. Шейну же даже никакая помощь не понадобилась в тот раз, чтобы расчертить простыни своим семенем поверх Ильи – так сильно он завелся от того, что делал. И вновь никаких обсуждений произошедшего. Розанов отдышался, пришел в себя, а затем так оттрахал Шейна, что у того тряслись ноги и был сорван голос.       С тех пор оба их дома, в котором они попеременно останавливались, пока не съехались после свадьбы, наполнились всевозможными секс-игрушками. Розу особенно нравилось методично вводить в задницу Шейна анальные бусы – один шарик за другим, доводя того до исступления, заставляя скулить и ерзать в ожидании члена. Но и сам Илья не часто, но позволял проделать что-нибудь и с собой. Иногда он оставался с вибрирующей пробкой между ягодиц и тогда вбивался в Холландера как дикий бык, рыча и кусая все, до чего мог дотянуться, сходя с ума от двойной стимуляции. Илья никогда не просил. Он просто раздевался, ложился на кровать лицом вниз, подталкивал себе под бедра подушку и позволял Шейну все. Холландер обожал его таким. По прошествии лет он научился видеть это во взгляде, движениях Роза. Когда у Ильи было «то самое» настроение, он смотрел более игриво, но мягко, лукаво щурил глаза и подолгу смотрел на Шейна, движения его становились мягче, грациозней, и сам он будто весь расслаблялся. Это был негласный призыв поиграть с ним.       В тот самый первый раз, который случился за пару месяцев до свадьбы, все шло сначала как обычно. Они вновь начали с горячих поцелуев, которые моментально распаляли тела, с привычных поглаживаний, прикосновений по заученным наизусть особым маршрутам. Шейн сжимал в руках упругие ягодицы Ильи, а тот в ответ мягко вибрировал стоном ему в рот и зарывался в волосы – это значило, что Рози настроен поиграть сегодня. Когда уже полностью раздетые они лежали на кровати, и Шейн вновь занимал свой рот членом, он даже и не думал ни секунды – сразу привычно подключил пальцы. Введя один внутрь, он почувствовал, как там мокро, а стенки не сжимаются так конвульсивно, как бывает при длительном перерыве в подобных играх. Холландер вмиг отлип от члена и с испугом уставился вниз, медленно вытягивая обратно палец, боясь обнаружить на нем кровь – он ведь не мог поранить его, он делал все медленно. Но крови не было, а вот смазка явно была, и Илья был подозрительно тихим сверху. Взгляд тут же метнулся к нему. Розанов чуть приподнялся на локтях, на его лице читалась легкая нервозность, которую он пытался спрятать за соблазнительностью, и что-то еще, что-то, что Шейн не мог расшифровать.       – Хочу тебя, – прогудел Илья. Шейн тут же попытался усесться на него, чтобы как следует объездить – Роз любил эту позу, но его остановили теплые руки. – Нет, нет… Солнышко, я хочу ТЕБЯ.       – В… В смысле? – Шейн замер и уставился на Илью, нахмурившись.              Когда же тот развел ноги в стороны, как делал обычно сам канадец в приглашающем жесте, у Холландера глаза на лоб полезли, а сердце забилось как у птицы и ухнуло вниз. Жест был более чем определяющим. Да и брошенный вниз, а затем на его лицо взгляд Розанова говорил куда понятнее любых слов. Сказать, что к такому жизнь Шейна не готовила, это ничего не сказать. Возбуждение с новой силой дало прямо по затылку, глаза вмиг потемнели от расширившегося зрачка.       – Илья, я не… – попытался возразить он, но его прервали.       – Шейн Холландер, возьми свой член и трахни меня. – громогласно объявил Илья, а затем тихо, надломлено добавил, смотря Шейну прямо в глаза. – Пожалуйста, я так хочу, чтобы ты меня трахнул.       Они вскользь говорили об этом когда-то давно, в самом начале, кажется. Илья что-то упоминал о своем опыте с парнем в принимающей позиции, но Шейн так толком ничего конкретного и не понял – тогда английский Роза был не так хорош, да и сам он был не многословен, скорее преподнес это как факт. А канадец не расспрашивал. Сам он иногда думал о чем-то таком насчет Ильи, но мысли никогда не формировались во что-то конкретное.       Сейчас же было во всей этой открытости Ильи и, о боже, просящем взгляде со сведенными бровями что-то такое, что Шейн понял – он не сможет отказать. Он не хочет ему отказывать. Сегодня он разберет этого русского медведя, грозу хоккея, победителя и чемпиона на атомы, а затем соберет его обратно уже совсем другим – без страхов, без предрассудков, без болезненных установок прошлого, которые больше двадцати с лишним лет держали его в плену. Илье это нужно, прямо сейчас нужно, он просит об этом. Он на столько доверяет, что готов показать свое нутро. Доверие – вот оно. Нет, Илья, безусловно, и раньше ему доверял – как партнеру, как сокоманднику, но не… Так. Шейн в тот миг почувствовал такую нежность, что, кажется, заслезились глаза, а внутри взорвалось что-то и осело легким уютным теплом.       – Родной, – выдохнул он в чужие губы, склонившись к Илье, потерся о его лоб своим, зарылся носом в кудряшки, нежно целуя вспотевшую кожу.       Он удобно устроился между разведенных бедер, притеревшись членом к члену, продолжая голодно целовать скулы, губы, шею Ильи. Оторвавшись от него через время, вызвав неопределенные звуки протеста у Роза, цепляющегося за него, потянулся за смазкой и вылил немного на пальцы. Предстояло собраться, перед глазами летали мушки, а зрение будто сужалось. Шейну пришлось досчитать про себя до десяти туда-обратно, чтобы сконцентрироваться. Он подтянул подушку к себе, похлопал Роза по бедру и когда тот приподнялся, подсунул под него. Так, все по порядку, спокойно – сначала растянуть до трех пальцев, потом смазать себя и медленно войти. Раз, два, три. Ничего сложного. В мыслях некстати возникло воспоминание о сексе с Роуз – тогда было… Никак. Но это же Илья. Воспоминания немного сбили возбуждение, что даже было к лучшему – ему нужно думать сейчас только об Илье. Он начал с хорошо смазанных пальцев – один, следом почти сразу второй, с этим Илья уже справлялся. Он лишь глухо простонал, прикрыл глаза и расслабился, подтянув ноги выше, раскрываясь еще больше, заставив голову канадца закружиться. Он был таким… Красивым. Медленно растягивая одной рукой, легко задевая простату время от времени, Шейн, склонившись, целовал ребра, грудь, живот Роза, мазнул языком по плоским соскам, тут же делая их затвердевшими. Илья поджимал пальцы на ногах и мычал, сопел, шумно дышал через рот. Третий палец он, кажется, даже не заметил, хватался за Холландера, тянул того на себя, двигал бедрами, пытаясь потереться о его живот членом и раз за разом терзал чужие губы.       Покончив с подготовкой, Шейн смазал себя, отметив, на сколько каменным стал его член, и плавно притерся между чужих ягодиц, водя головкой по раскрасневшемуся входу. Илья издал глубокий, гортанный звук и зашипел.       – Ты готов? – последовал кивок. – Тогда вдохни глубоко и на выдохе я начну, не зажимайся, просто плавно выдыхай.       – О, самое время для скучных лекций. Давай, Шейн. Дай мне свой член, пожалуйста, дай мне его.       Твою мать, просящий член в свою узкую дырку Илья – это определённо новый кинк Холландера. Он сам зашипел и сжал основание своего члена, иначе риск кончить прямо так, уткнувшись во вход лишь головкой, явно был весьма высок. Перетерпев, он все же медленно толкнулся внутрь, дурея от узости и жара, замер так, полностью вошедший. Илья все же прислушался, не смотря на весь свой сарказм, дышал так, как посоветовал Шейн. Роз широко распахнул глаза и застонал в голос, не сдерживая себя, когда их бедра соприкоснулись. Чужое нутро так плотно сжимало орган, что начать двигаться сейчас было бы наверняка больно. Холландер замер, давая привыкнуть, оглаживая волосы, щеки Ильи. Тот пыхтел как паровоз и цеплялся за его руки, сплетая пальцы, тянул на себя, чтобы вновь целовать. Илья сам завозился под ним. Шейн плавно качнул бедрами, выходя на немного и тут же задвигая член обратно, явно проезжаясь по простате судя по тому, как под ним заскулили на одной ноте.       – Я люблю тебя, я так люблю тебя, – шептал Шейн на ломанном русском, смотря прямо в большие глаза цвета неба, заволоченного тучами. – Ты самый красивый мужчина из всех, что я видел. Очень красивый, Рози. И мой. Ты мой, мишка. Мой муж. Моя любовь. Навсегда.       Илья лишь судорожно кивал, из уголков его глаз хлынули слезы, которые стекали по вискам и путались в и без того влажных кудрях. Он всхлипывал, совсем разбитый, пока Шейн Холландер втрахивал его в кровать, набрав темп, размашисто, сильно. Со стороны это, наверное, казалось очень странным, но Шейну было так плевать. Он чувствовал Илью, понимал его эмоции, понимал все, что с ним сейчас происходило. Эти слезы не пугали, они были освобождением. Илья издавал восхитительные звуки, другие, не такие, как обычно, и это была настоящая музыка. Он будто ракета взлетал ввысь, с каждой новой высотой теряя «ступени» - он оставлял позади все плохое сейчас. Он не закрывал своих глаз, не отрывал их от любимого все эти годы лица канадца, сам весь раскрасневшийся, с припухшими от поцелуев губами и красным от слез носом. Шейну сносило крышу от осознания, что он сейчас прижимает к себе тело, которое способно размазать любого об борт хоккейной коробки, сильное, жилистое, но сейчас такое податливое и мягкое, как желе. Он почувствовал приближение оргазма, черт, как и всегда с Ильей раньше него самого. Он обхватил член Роза, мокрый, сочащийся прозрачной смазкой прямо на его блядскую дорожку волос, по которой Шейн сходил с ума все эти годы, и задвигал по нему рукой, чтобы тоже приблизить его обладателя к оргазму. Он хотел отстраниться и додрочить себе рукой, когда почувствовал, что сдерживать себя больше нет сил, но Роз положил свое бедро ему на талию и вжал пятку прямо в копчик, не давая этого сделать.       – Кончи… В меня. – горячо прошептал он, снова срываясь на стоны из-за великолепного чувства наполненности и давления на простату.       – Срань господня, Илья. – взвыл Шейн и действительно кончил за пару толчков, максимально вжимаясь в чужие бедра и трясясь.       Он на автомате продолжил трахать его еще не опавшим, но уже чувствительным членом, пока Роз тоже не взорвался у него в руке, расчерчивая свою грудь спермой до самой шеи. Шейн рухнул на него сверху, выжатый до предела, уставший, но такой счастливый. Почувствовал на своей вспотевшей спине большие руки, его обнимали. Он перелег рядом только через несколько минут, аккуратно выскользнув из Ильи, который сразу же перевернулся на живот, рухнув головой на подушку.       – Ты уничтожил меня, Шейн. – буркнул он, улыбаясь расслабленно, и подполз ближе, закидывая руку поперек груди.       Однако, Шейну не хотелось лежать, ему нужно было проверить, все ли в порядке, нужно было подтверждение, что это случилось. Он осторожно убрал с себя руку и вновь переместился в ноги к Илье, усаживаясь на его икры, снова потянулся к великолепной заднице, развел упругие половинки в стороны и застонал в голос – его сперма тонкой струйкой вытекала из припухшей дырки и стремилась прямо по шву на мошонке вниз, скапливаясь мокрым пятном на простыни. Он не смог удержаться, припал ртом, вылизав, собирая все на язык.       – О, не, не, не! – запротестовал Илья, отталкивая его и сжимая булки намертво. – Только не сейчас, Холландер, оставь меня, я больше не выдержу.       Шейн театрально разочарованно вздохнул, но улегся обратно, где тут же был втянут в поцелуй.       – Давай ты в следующий раз с этого начнешь, окей. – прошептал Илья.       – В следующий раз? – не веря своим ушам, переспросил Шейн.       – Ну да… Если захочешь так… – замялся Роз, опустив глаза. Его ресницы были такими длинными, бросали тени на алеющие щеки.       – В смысле, если захочешь? Я не слезу с тебя до самой нашей свадьбы и потом… Во всех смыслах, Илья. Тебе… Тебе понравилось?       – Издеваешься? Конечно! Ты такой… ахуенный. И мой.       – Твой, любимый.

***

      Шейн выплыл из своих воспоминаний, потреся головой. Что он делал? Ах, да – читал Твиттер. Экран телефона давно погас в его руках, он приложил палец к сенсору, активируя его, с удивлением обнаружив, что просидел так два с половиной часа. Обновив страницу, он вновь наткнулся взглядом на тот злосчастный комментарий, который и ввел его в воспоминания. Под ним появился ответ с официальной страницы Ильи Розанова. О, да, это всегда было проблемой. Бедный их менеджер Фара, которая настоятельно рекомендовала молчать во времена всей бучи и не вестись на провокации. Но Илья был бы не Илья, если бы время от времени не отвечал каким-нибудь хейтерам крепким словом. По интернету до сих пор гуляют мемы, а его фразы расхватаны на цитаты. Вот и сейчас, под комментарием kikross4477 Илья написал:        "Прямо сейчас я еду домой к своему мужу, где сначала я трахну его, а затем он меня, или наоборот – не важно. Если тебя так ебет этот вопрос, мы можем приехать и натянуть тебя на два члена, или показать «Эйфелеву башню» 😉"       Комментарий был опубликован буквально 3 минуты назад, а через секунду ему пришло сообщение в их чате от Ильи. Он писал, что уже едет в такси со съёмок его нового промо и будет минут через тридцать. А еще, что прямо сейчас у него пробка в заднице, которую он вставил в душе и которая очень мешает ему думать о чем-то, кроме члена Холландера. У Шейна заалели щеки и уши от прочитанного, а сам он обнаружил, что вообще-то был возбужден, видимо, уже давно, потому что сейчас его член стоял, а на домашних шортах проступало пятно смазки. Илья за последний год стал откровеннее в своих желаниях, это заставляло сердце Шейна трепетать. Он подскочил с дивана и направился в душ – у него есть полчаса на то, чтобы подготовить себя к очень бурному вечеру. Сначала он возьмет все, что предложит ему Илья, а затем сам отдаст ему всего себя без остатка.