разлука с одиночеством

      «Невидимой нитью соединены те, кому суждено встретиться. Нить эта может растянуться, спутаться, но никогда не порвётся», — гласит китайская пословица. Как-то он просто меня отыскать письма, я начала искать, с головой ушла в переписку и неожиданно для себя окунулась в ту атмосферу и осознала, что <...> любовь наша <...> не умерла, она просто устала *. (с)

      Пару строк в старой потертой тетрадке, где обычно каждая вторая страница была исписана. Реплики её героинь так запоминались куда легче, — стоило их записать своей рукой раз за разом перечёркивая, пока не отпечатаются в памяти. Стихи, а иногда просто слова, что она так и не произнесёт, но подумает. В лучшем случае, — бросит уклончивый взгляд или очередную шутку, которые давно перестали восприниматься всерьёз той, кому были адресованы. Где-то останутся отпечатки бесчисленных чашек кофе, а часть страниц и вовсе вырваны, как иногда её слова вырывают из контекста журналисты. Привыкает человек ко всему. Со временем проглатывает, а вот осадок остаётся. И отнюдь не всегда приятный. Недосып и нескончаемый стресс отражался в зеркале, стоило хотя бы разок окинуть себя взглядом утром или вечером перед сном, заглянув в ванную. У уголков глаз — едва заметные морщинки, зато эти глаза горели ярче пламени. И этим она была обязана вовсе не кофе.       — Когда в кадр?       — Через 15 минут, — со знанием дела ответила она, не смотря на ту, что задала вопрос. Серо-зелёные глаза смотрели чётко по центру зеркала, Сиваева подводила глаза темным карандашом, едва надавливая. Вопрос не остался без ответа. Совместные смены давались им без видимых усилий на протяжении многих лет. Годы съёмок давали свои плоды, хотя и не спасали от недостатка часов в сутках и усталости. Холодные тонкие пальцы коснулись спины брюнетки, и она невольно поежилась от побежавших по телу мурашек. Захватив часть прядей, Мирослава принялась аккуратно выпрямлять густые, черные, как смоль, волосы. Упругие, мягкие, словно шёлк, они струились в её ладонях. Как и прежде гримёрка наполняется звуком её голоса — шутки и анекдоты, истории от которых смех становится естественной реакцией на услышанное. Настя набирает сообщение, и в помещении вдруг за секунду стихают звуки и голоса. Мирослава наклоняется над её ухом и заявляет:       — С укладкой всё, — Сиваева смотрит на своё и еë отражение в зеркале напротив и тихо произносит — спасибо. Трикотажное платье длины макси лилового оттенка сидит идеально. На груди — пару не до конца застегнутых золотых пуговиц вдруг накрывают пальцы Миры. — С козырей пойдёшь? — вдруг пошутила она, помогая застегнуть. Однако, будь у них сейчас окончание съёмок, а не начало, было бы иначе. И это платье давно было бы расстёгнуто без разрешения Сиваевой до самой последней пуговицы.       — Не стоило, — натянуто улыбнулась она, перехватив Карпович за запястье. — Я справлюсь. — Дыхание сбивается всего на мгновение, она сглатывает и добавляет, — сама.       Мира молча убирает руку, но чувствует, что за запястье её всё ещё держит брюнетка. Глаза скользят выше, дойдя до линии губ, — взгляд Насти пересекается с взглядом Карпович. Некоторое время они, не произнося ни слова, смеряют друг друга взглядом. Сиваева с силой тянет за талию Миру к себе и, ощущая на себе её дыхание, тихо произносит:       — Давай.. не будем? — с мольбой в голосе начала она, глядя на Мирославу. В надежде, что она её поймёт.       — Не будем, что? — Она всё прекрасно понимала, но решила сделать вид, словно не понимает.       — Без пяти, идём уже, — зная её, до Насти вдруг дошло, объяснения ситуацию не изменят. Именно поэтому она решила сменить тему и вернуться к работе, на которую они сейчас, к слову, сильно опаздывали. — В темпе вальса, Мира, ты на часы смотрела? — Рявкнула она, и обе рванули с места, направляясь в коридор. Телефон разрывался у обеих, на площадке их ждали последних, на экране высветилось — Филипп. — Да, Фил, — на ходу ответы получались сбивчивыми и едва различимыми на слух, — подбегаем! — не дождавшись ответа, говорит она и в ту же секунду завершает вызов. Глаза ищут Бледного, который стоял на площадке чуть поодаль и оглядывал её с ног до головы. Сердце Насти забилось чаще, вдруг непроизвольно расширились зрачки и дрогнули хрупкие плечи. Она сразу выпустила руку Миры из своей. Так Сиваева делала всегда, стоило Филиппу оказаться в поле зрения. И Мира об этом знала, правда изменить ситуацию не было в её силах. Она почти смирилась с обстоятельствами и ситуацией. Дурацкой, нелепой, отчасти обидной, но ситуацией, обстоятельства которой не оставляли выбора. Эти двое не признавали очевидных вещей, а она, как и многие на площадке, знала. Обо всём, черт возьми, знала. Да и попытки достучаться до Насти оставались бессмысленными. Одно ощущалось довольно явственно — не отдала бы, даже ему.       Пока шли съёмки их совместной сцены, Карпович предупредила помощника режиссёра, что отойдет ненадолго. Не дожидаясь ответа, она ушла с площадки. Ушла, толком не осозновая, сколько внимания привлекла к себе. Настя в какой-то момент прослелила за тем, как Мира покидает павильон. Шлейф духов не обманул, а она знала этот аромат слишком хорошо. Партнёрша по съёмкам не изменяла ему годами, как и интересу к её собственной персоне. Внутри нарастало напряжение, даже ни чем не объяснимая тревога за неё. Ушла и ушла, — подумал Филипп, наблюдая за тем, как меняется поведение Насти буквально за считанные секунды. Сиваева и сама не понимала, что произошло, и по какой причине она ощущала себя не на своём месте. Однако, почему-то именно с этого момента не шли съёмки, забывались реплики, а в горле пересохло и вдруг резко захотелось пить. Выпив стакан воды, что стоял неподалёку на столе на площадке, она сорвалась с места и ушла бы, не останови её за руку Бледный.       — Насть, съёмки в самом разгаре, у нас совместные сцены, — начал он в надежде достучаться, но его слова ни коем образом не убедили брюнетку. Она лишь обернулась и с тревожным, немного потерянным взглядом вырвала свою руку и направилась к выходу из павильона. — Настя!.. — крикнул он ей вслед, но реакции не последовало. По пути она захватила из гримерной свое шерстяное пальто и метнулась к тяжелой железной двери, что вела на улицу.       Неподалёку от входа на киностудию стояла Мирослава с сигаретой в руках и довольно эмоционально разговаривала с кем-то по телефону. Подойдя к ней быстрым шагом Настя дотронулась рукой до её плеча и в ту же секунду пересеклась с обеспокоенным взглядом девушки. Та завершила вызов и прежде, чем что-либо сказать, услышала спокойное:       — Ты могла просто сказать, — уверенность и спокойствие в её словах настораживали Карпович. — А не бежать сломя голову через всю площадку, — смотреть в глаза стало тяжело, поэтому Мирослава отвела взгляд.       — Мне позвонили, — солгала она. Звонок был, но не столь важный, чтобы ради него срываться с площадки.       — Зачем лгать?       — У тебя съёмки, какого черта ты здесь забыла? — Глаза девушки вновь встретились с её серо-зелёными. Настя молчала, это ещё больше раззадорило Миру. — И это я лгу, да?       — Угомонилась бы, — она приблизилась к девушке, переводя взгляд на губы, — и лгать бы не пришлось. — Рявкнула та, отходя от Мирославы.       — Кто бы говорил, не я ведь кругами вокруг да около хожу, не в силах выбрать, — фыркнула она в сторону Сиваевой. Не найдя ответа, девушка продолжала молча стоять практически вплотную к Карпович. Прохладный морозный ветер обдувал пересохшие от мороза губы. Волосы растрепались, Настя убрала часть прядей с её лица и, вспомнив недавние пару событий, наконец, произнесла:       — Ты сама сделала свой выбор. Да и не было другого. Ты ведь сама это сейчас подтвердила. Чего ты хочешь от меня? — мольба в глазах едва ли разжалобила девушку.       — А ты сделала всё для этого возможное, забыла? — холодно ответила она, перехватив Сиваеву за запястье. — Поэтому не смей ни в чем меня винить.       — С тех пор.. много воды утекло, — попытка оправдаться не изменила ситуацию, лишь усугубила. Мира не верила ей ни на йоту.       — С тех пор? Ты сейчас издеваешься?       — Я не последний человек на Земле. — Спокойно продолжила Настя, затем добавила, чуть подумав. — Никто тебя не винит.       — И долго ты будешь ему лгать?       — Сколько потребуется. — Она задумалась, понимая, на что намекает Мира. — Не вздумай ему ни о чем говорить.       — И что мне будет за молчание?       — Да что с тобой? — боль и непонимание в глазах Насти немного смягчили девушку. Однако, она продолжила стоять на своём.       — После съёмок я поеду с тобой, — потушив сигарету, она теперь стояла в ожидании ответа. — Сына есть с кем оставить?       — Есть.. — нехотя ответила Настя. — Ладно, но мне надо поговорить с Филиппом.       — Успеется, нам есть что обсудить прежде, чем ты втянешь его во всё это, — хмыкнула она, сильнее закутываясь в теплый палантин. — Тебе же станет легче после разговора. Он мог бы состояться гораздо раньше, и ты это знаешь, — Сиваева кивнула и направилась ко входу на площадку, не дожидаясь Миру.       Взолнованную и немного отстраненную Настю увидел Филипп. Она вернулась в павильон. Поспешно подошла к режиссёру и объяснилась. Дала понять, что готова продолжать съёмки. Бледный наблюдал за ней молча, съёмка очередной сцены за эту смену началась. Он коснулся её руки, и если бы это было не по сценарию, она бы, вероятно, расстерялась. К слову, так и случилось. Чувства, что приходидось играть, вдруг нашли свое место в реальности. Филипп был до того искренен и внимателен по отношению к ней сегодня, что это невольно смущало девушку. Его действия вгоняли в ступор, однако, Сиваева отгоняла мысли подальше, вспоминая о сегодняшнем разговоре с Карпович.       Мирослава, тем временем, вернулась и наблюдала за происходящим со стороны. Его рука коснулась плеч Насти. И снова по сценарию. А если бы не было этого, черт возьми, сценария? Мира хотела было снять нарастающее напряжение глотком ароматного кофе, но, видимо, не судьба. Напиток успел остыть и отбил у неё всяческое желание брать в руки прохладный кофе. Настя с Филиппом успели поцеловаться. Мирослава вновь скрылась с площадки. Ушла в гримерную. Наблюдать за этой сценой было выше её сил. Она купила себе ещё один стаканчик капучино и в тишине гримерной, наконец, насладилась напитком.       Филипп приблизился к Насте, все шло по сценарию, пока незаметно для съёмочной группы он шёпотом не спросил:       — Настя, что с тобой происходит сегодня? — Сиваева старалась не подать виду, что удивлена, обескуражена вопросом. И ответила ему также тихо:       — Давай позже. — Она вспомнила, что её вечер на сегодня занят. Однако, это не мешало ей немного изменить планы. В конце концов, этот гордиев узел пора было разрубить. Воды и правда много утекло, — подумала она и продолжила. — Приходи сегодня ко мне домой часам к десяти. Сын будет у подруги, нам никто не помешает спокойно поговорить. — Немного солгала, но иначе он бы навряд ли согласился.       — Ладно, я приеду.       Диалог всё же был замечен, и пришлось снимать ещё один дубль. Мирославы на площадке не было, и стало чуть легче. Поцелуй выглядел правдоподобнее. А вопросы, которые прежде у Насти возникали в голове во время съёмок этой сцены, — исчезли сами по себе и больше не терзали. Игра показалась чем-то нелепым, ведь в эту самую минуту она скорее проживала роль, чем играла. Нахлынули воспоминания прежних лет, в какой-то момент стало не важно, смотрят на них или нет.       — Стоп, снято! — Прозвучал голос режиссёра, и они в ту же секунду отстранились друг от друга. В голове стоял шум, они оба никак понять не могли, что произошло. Настя попросила о десяти минутах перерыва и буквально сбежала с площадки во второй раз за последние полчаса. В груди бешено колотилось сердце, голова шла кругом. Она вошла в гримерную и пересеклась взглядом уже не с одной Мирославой, а ещё с Дашей и Лизой. Настя стояла в дверях бледная, держалась за косяк, чтобы не упасть. Все трое заметили её недомогание и поспешили помочь. Мирослава не двинулась с места, осторожно наблюдала издалека. У неё были на то свои причины. Она явно догадывалась, что произошло на площадке.       — Насть, что с тобой? Ты вся бледная.. — Испуганно затараторила Мельникова. Лиза принесла стакан воды и протянула его Насте.       — Как себя чувствуешь? — Послышался обеспокоенный голос Арзамасовой.       — Мира, тебе всë до лампочки, да? — Мирослава молча фыркнула в ответ на слова Даши, скрестив руки на груди.       — Видели бы её и Фила, не были бы удивлены сейчас тому, что с ней происходит. — Деловито заявила она, подходя вплотную к Насте. — Иди и поговори с ним прямо сейчас. Пока в обморок прямо на площадке не грохнулась, — взяла её за плечи, смотря прямо в глаза. — Поняла меня? — Секунды, и Настя отключается, падая в объятия Мирославы. Без сознания, да что же это такое, — пронеслось в голове Карпович. И взглядом дает девочкам понять, чтобы те их с Настей оставили наедине. — Насть, эй.. родная, давай приходи в себя. Ну же, — она довела Сиваеву до дивана. Настя по-прежнему не приходила в сознание. Тогда Мира взяла первую попавшуюся ей в руки бутылку воды из упаковки и набрала пару глотков воды. Спустя минуту Сиваева очнулась. Капли воды стекали по её лицу, потекла тушь. Распахнутые серо-зелёные глаза смотрели прямо на Карпович. — Слава богу. Голова не кружится? — Не на шутку перепугавшись, Мирослава уставилась на неё в ожидании ответа.       — Нормально. Спасибо.. Что это было?       — Обморок. — Протянув ей бутылку воды, она добавила. — Смену сможешь продолжить? Или домой? Ты хоть ела сегодня что-нибудь? Или как обычно на одном кофе целые сутки? — Затараторила она, понимая, что её вопросы и повышенные тона сейчас были прямым отражением её волнений.       — Нет, не ела. И да, продолжу. Всё нормально, — отмахнулась она, осушив целую бутылку воды. Настя хотела было встать с дивана, но легким движением руки Мира усадила её обратно. — Подожди ты, поесть надо. А их я предупрежу. Заказываю тебе.. доставку, — говоря на автомате, Мира уткнулась носом в экран мобильного, продолжая другой рукой удерживать Сиваеву от резких движений. И что действительно напрягло Миру больше, чем обморок, так это неожиданный жест Насти. Та мягко коснулась рукой её ладони и провела пальцем по худощавым запястьям. — И что это было? — Она отвлеклась от телефона и взглянула Насте в глаза. Во взгляде были испуг и, одновременно, благодарность. Настя видела реакцию Миры, вернее её отсутствие, когда она сама еле дошла до гримерной. Там не было равнодушия, но были боль и скорее показные чувства — отстранение и закрытость. Словно она держала границы намеренно, не решаясь вновь близко подпустить.       — Благодарность?       — Обойдусь, — холодно ответила девушка, одергивая руку. — Посиди здесь, я поговорю с ними. И это не обсуждается.       Оставшиеся часы Настя провела на съёмочной площадке. Не смотря не на самое хорошее самочувствие она смеялась, шутила и больше ни разу не прерывала съёмки. Кофе Мира Насте пить не разрешала. И при любом удобном случае давала девушке чай с лимоном и бутерброд. А сама к концу съёмочного дня валилась с ног в отличие от Сиваевой. Та наоборот к окончанию смены посвежела и больше не выглядела бледной.       Филипп внимательно наблюдал за Настей и Мирой. С одной стороны, понимал сегодняшние попытки Миры позаботиться о Насте, с другой — в нём проснулось ранее забытое ему ощущение. Он испытал ревность. И это его напрягало. Свои наблюдения Бледный держал при себе. После съёмок он поехал домой, чтобы привести себя в порядок и поужинать. Мира же подошла к Насте и спросила:       — Я подъеду чуть позже, — заявила девушка, добавив, — ничего?       — Без проблем, — кивнула она, и обе направились к гримёрке.       Они наскоро переоделись, не сильно заботясь о внешнем виде. На часах была половина восьмого. Мира уехала раньше Насти. Атмосфера в гримерной наполнилась смехом и теплом. По мере того, как все собирались по домам, голоса и шутки не утихали. Уезжать не хотелось. Насте стало гораздо легче после завершения смены. От недавнего недомогания не осталось и следа.       До дома она добралась ближе к половине девятого. Не успела Настя снять пальто, в дверь позвонили. Открыв дверь, увидела на пороге Миру. Без лишних слов она вручила Насте бутылку вина и протянула пакет с едой.       — Ты только зашла? — единственным вопросом задалась Карпович, заметив её стоящую в пальто.       — Да, буквально пару минут как.. — тихо и немного задумчиво произнесла она, пропуская её вглубь квартиры. — Проходи, — Настя убрала их верхнюю одежду в шкаф и присоединилась к Мире на кухне. Достав из пакета еду, Сиваева достала с верхней полки бокалы и принялась открывать бутылку. Однако, Карпович её опередила. И ловким движением руки откупорила бутылку вина.       — Не благодари, — улыбнулась Мира, поставив её прямо под носом девушки. — Позволь, я налью. — Осторожно добавила она, потянувшись к бокалам в её руках. Настя молча протянула их ей и принялась наблюдать за тем, как Мирослава разливает терпкое французское вино по бокалам.       — Иди в гостиную, — поспешно произнесла Настя, — я сейчас. — Мира пожала плечами и, захватив бокалы, ушла в комнату.       Несколько лет она не притрагивалась к сигаретам, бросала ещё до беременности и после старая привычка отпала сама собой. На смену которой пришел спорт, здоровый образ жизни.. до этой минуты. Пачка сигарет Миры была видна в кармане пальто невооружённым глазом. И, взяв одну сигарету, она ушла на кухню. Открыла форточку, прикрыв дверь за собой, сделала первую затяжку. Появление Миры на съёмках первого совместного их с ней сезона спустя много лет не осталось бесследным. С первого дня съёмочного процесса на неё нахлынули теплые воспоминания прошлых лет. Давно забытого времени, когда они были вдвоём. Вместе они не были никогда, однако, совместных встреч хватило с лихвой. Правда, закончилось то время тогда по причине о которой обе поклялись не вспоминать больше. Не хотелось ворошить прошлое и быть тем, кто судит поступки другого.       У обеих осталась тайна одна на двоих. И спустя долгие годы после завершения съёмок обе молчали. Желание Мирославы поговорить что-то надломило в Насте, она вспомнила вдруг всё то, о чем так судорожно пыталась все эти годы забыть. От съёмок она отказалась тогда на долгий период вовсе не из-за семьи. И вновь воспоминания накрыли с головой. Сбежать от себя? Мысль такая была и не раз проскальзывала у Насти, однако, бессмысленные попытки сейчас привели к дрожащим пальцам и сигарете в руках. По коже пробежали первые мурашки. Стало прохладно от пронизывающего насквозь ветра из форточки, поэтому окно пришлось закрыть. Сигарету, соответственно, затушить. С непривычки запершило во рту. На мгновение ей показалось, будто не было всех этих лет. Проблески былых воспоминаний отчётливо давали понять, что происходящее тогда продолжается до сих пор. И разговору всё же быть, как бы старательно Настя не оттягивала этот момент.       Мира ощутила запах своих сигарет, но ничего не произнесла. Настя присела в кресло напротив неё и взяла бокал.       — Я слушаю, — спокойно произнесла Сиваева, сделав первый глоток вина.       — Мне.. не даёт покоя ваше с Филом взаимодействие, скажем так, — заявила она, наблюдая за реакцией давней подруги.       — Тебя это бесит, — перефразировала Настя её слова, попадая при этом в самую суть, — давай называть вещи своими именами.       — Допустим, бесит. — Согласилась Карпович, сделав еще пару глотков вина. Алкоголь пьянил рассудок, но и сбрасывал барьеры, которых накопилось немало. И это, по правде говоря, облегчало ситуацию. Им обеим стало комфортнее говорить о прошлом и настоящем. — И ладно бы только с ним, — закипала Мирослава, ощущая, как волна негодования поднимается всё сильней, — ты и на меня смотришь так.. одним словом, как это понимать, Сиваева? — рявкнула Мира, не в силах совладать со своими эмоциями.       — Это трудно объяснить.. — начала Настя, чувствуя, что ходить больше вокруг да около не получится. Голова шла кругом, хотелось что-нибудь опрокинуть из посуды, только бы снять напряжение.       — У меня вагон времени, — буркнула Мирослава, осушая второй бокал в отличие от Насти, которая только прикоснулась губами ко второму.       — Что изменится после моих слов?       — Сделай, наконец выбор. — Чуть тише ответила Мира, осушая очередной бокал. — Появится определенность, Сиваева. Вот, что изменится.       — Фил не должен узнать обо всем. В остальном выбор вполне очевиден, повторюсь, — Настя не отступала от своей версии, чем сильно злила еë.       — Да что ты? Поясни, — ей хотелось услышать правду, а не пресловутое «ни туда, ни сюда, я не знаю». Затянувшееся молчание не устраивало её ни тогда, ни в эту самую минуту.       — Филипп не должен узнать о нас с.. тобой, Мира, — голос едва не подвёл, стоило ей произнести эти слова вслух.       — А о ребёнке?       — Это моё дело, не находишь? — Мира переходила границы, поэтому приходилось отвечать вопросом на вопрос.       — Хватит с меня всего этого, — Мира поставила бокал с недопитым вином на стол и то же самое сделала с бокалом Насти. Она присела на корточки у кресла в котором сидела девушка и спросила, — долго ты будешь делать вид, что ничего не происходит?       — Я не..       — Ты хоть представляешь, каких сил мне стоят попытки, словно я ничего не замечаю, притворяться вслед за тобой, что ни черта не было и нет якобы сейчас? — Во взгляде девушки она увидела отголоски боли и того самого чувства, что так пугало её саму. То самое о котором они ни разу не говорили вслух. — Может скажешь что-нибудь наконец?..       — Чего ты хочешь от меня? — И, не дождавшись ответа, ощутила, как Мира расстегивает пуговицы на её рубашке. Девушка приподнялась, усаживаясь к ней на колени.       — Хочу тебя.. понять, Насть, — полушепотом отозвалась она, сокращая дистанцию между ними. Сердце Сиваевой вдруг забилось чаще, и все барьеры, стены, что она выстраивала годами, рушились прямо у неё на глазах. Прямо сейчас хотелось одного — ослабить сопротивление и хоть раз за эти годы услышать голос сердца, а не разума. Чувства никуда не делись, просто были спрятаны. И спрятаны так глубоко, что сейчас любая попытка Миры достучаться до неё невольно встречала сопротивление. По щекам потекло что-то мокрое, солоноватое, застывая на мягких губах. Мира перевела на них взгляд — до боли родные, тёплые, нежные.. она коснулась их пальцем. Затем убрала мокрые от слез дорожки с её лица, и поцеловала. Вначале — скулы и между глаз. Затем плавно спустилась к кончику носа и, наконец, к губам. Настя не прерывала её, но и не отвечала на первые поцелуи. Она вся словно дрожала в эту самую секунду. Застыла, молча позволяя ей решить границы одну за другой. За эти годы она отвыкла, хотя, мысленно возвращалась к событиям прошлых лет. Когда Мира прервала поцелуй, то посмотрела ей прямо в глаза и пыталась понять, что с ней происходит.       — Тебе неприятно? — Вдруг закралась мысль, а Сиваева поспешила объясниться:       — Нет, — она скинула подушки с кресла и повалила девушку на пол. Сама, оказалась сверху и склонилась над ней, — прости. — Всего одно слово вырвалось, большего сказать не вышло. Руки сами потянулись к её корсету, пальцами она нащупала позвонок за позвонком на стройной изящной спине. И теперь сама инициировала поцелуй, что был прерван пару минут назад. Коснулась её тонких губ и наконец, поцеловала. Мира ответила ей. Постепенно, что одна, что другая практически избавились от одежды. Настя осталась в рубашке, а Мира в одном нижнем белье и полурастегнутых джинсах. Руки Мирославы коснулись спины Сиваевой, но та тщательно пресекала любые попытки перевести ситуацию в нечто большее.       — Что-то не так? — Шёпотом переспросила Мира, ловя взглядом каждое её движение.       — Не уверена, что нам стоит всё возвращать на.. — Попытки остановить Миру не привели ни к чему абсолютно. Рубашка упала с плеч девушки на пол, оголив её хрупкие плечи. За окном стемнело, пошёл снегопад. И в свете фонарей блестел так ярко, что, наверное, ослепил бы глаза, выгляни они обе в сейчас в это окно. Свет от полной луны мягко освещал их тела, справляясь получше любой настольной лампы. В дверь позвонили. На полувздохе обе словно замерли, прекратив дышать на секунду. Переглянулись, с трудом различая глаза друг друга в полумраке. Мне именно это всегда было нужно. Прозрачные ткани и смелость наружу. Ты — больше, чем время. Сгорело пол лета, не будем об этом. Так быстро в начале, так долго в финале.. меня целовали. Возьми мою руку, я вся на ладони. Удачные дубли, а после — не надо. А дальше опасно, как пить на закате Кровавую Мэри **.       — Ты кого-то ждёшь? — Полушепотом спросила Мира, потянувшись за одеждой, которую всё же удалось найти в полумраке комнаты.       — Честно говоря.. да, — искренне призналась Сиваева, натягивая рубашку и джинсы на себя по пути к коридору. — Собирайся давай, я правда жду кое-кого.       — Даже знаю, кого, — фыркнула она, зацепившись о тумбочку. — Блять, включи свет, не то я тут сейчас все ноги себе переломаю, — от безысходности протянула девушка. Настя включила бра, что было на стене, и поспешила открыть дверь.       — В шкаф-купе спрячься, Ради Бога. — Мира что-то рявкнула, но просьбе давней подруги последовала.       На пороге оказался Филипп, ведь на часах было ровно десять. Рубашку и джинсы она, к счастью, успела привести в божеский вид. Единственно, что выдавало её сейчас — растрепавшиеся волосы и смазанная с губ помада нюдовооо оттенка. И тушь немного размана — дать волю слезам было явной ошибкой, — пронеслось тот час в её голове.       — Проходи.. — робко ответила Настя, пропуская его в квартиру. — Пока Филипп разувался, Мира через щёлку приоткрытой двери шкафа наблюдала за ним и выжидала момент. С одной стороны, хотелось Настю подтолкнуть, с другой — убраться хотелось и побыстрее, и черт с ними. Они прошли на кухню, и чтобы отвлечь его, она вдруг резко прижалась к нему, резко приобняв. Мира как раз вышла из гостиной, но, увидев их в обнимку, не выдержала и, как назло, выронила сапоги из рук. Филипп обернулся, но Настя и здесь сообразила — отвлекла его внимание на себя. Карпович от злости схватила с вешалки свое пальто и, натянув сапоги, выскользнула из квартииу, шумно хлопнув дверью.       — Кто это был? — Насторожился Бледный. — У тебя были гости?       — Мира заходила, — искренне призналась Настя. Голос готов был подвести, она едва ли не охрипшим на мгновение голосом ответила, добавив, — тебя что-то смущает?       — Да, кроме твоего вида и её внезапного ухода, в принципе ничего, — усмехнулся он, понимая, что осведомлен далеко не обо всём. — Не расскажешь, что происходит?       — Видимо придётся, — пожав плечами, ответила Сиваева. Филипп терпеливо выжидал, и пока Настя собиралась с мыслями, он достал из пакета алкоголь и суши. — Ты встречаешься с кем-то?       — А это имеет значение? — Взволнованно решил уточнить он.       — Имеет.       — Настя, если бы у меня кто-нибудь был, я бы не стоял сейчас здесь. — Она кивнула, услышав его ответ, и вновь между ними повисла пауза.       — Что-то случилось?       — Ничего, — смутилась Сиваева, услышав его вопрос, и добавила. — С чего ты взял?       — Ты сегодня весь день сама не своя, вот я и решил, что может.. что-то произошло, о чем тебе непросто рассказать, — он пожал плечами. — Давай присядем, — Настя не столько присела, сколько упала на табуретку. Благо, она стояла рядом, и падения удалось избежать. — Я так понимаю, алкоголь я мог не брать, да? — Филипп ласково улыбнулся, заметив, что Сиваева немного пьяна.       — Коньяк.. — увидев бутылку на столе, она протянула её Бледному с просьбой открыть. — Открой, пожалуйста, и налей мне немного.       — Ладно, — в голосе сквозила настороженность. — Если только немного, — он разлил виски по стаканам и один протянул Насте. Не успев что-либо произнести, она осушила свой стакан, чем удивила Филиппа.       — Теперь я, кажется, готова, — честно призналась Настя. Лишние мысли ушли на задний план, поэтому захотелось дать волю искренности. До чертиков страшно было произносить то, о чем она так долго молчала. Однако, момент, похоже, стал. — Фил, помнишь, нашу встречу в Париже в 2018-ом? Мы толком не общались тогда, но пересеклись случайно. В гостинице..       — Кажется, помню, — он улыбнулся, вспоминая тот вечер и ту ночь. Секундой позже пришло осознание, Настя сейчас скажет что-то о чем он и подумать боялся.       — Так вот, — руки задрожали, поэтому она на мгновение отвела взгляд от него. Затем резко вновь встретилась с его глазами и выпалила, как на духу:       — У тебя.. есть сын, — в этот момент у неё с души будто камень, наконец, упал. А вот его реакция была практически ожидаема. — Если ты вдруг мне не веришь, — она перевела дух и вдруг продолжила, — Миру спроси. Или тест сделай, — она почувствовала, как внутри всё дрожит. Фил, тем временем, выпил виски, — один стакан, второй. Однако, на третьем она его остановила, взяв за руку. — Прекрати, прошу тебя.. честно говоря, я и не думала, что решусь рассказать тебе обо всём.       — Позволь спросить, почему сейчас, а не тогда? — Он рассуждал спокойно, размеренно, чем ещё больше пугал Сиваеву. Она не знала, чего ожидать, наблюдая такую его реакцию.       — Дело было не в тебе, — она понимала, что загнана в угол, поэтому старалась быть мпксималтно честна, но в рамках дозволенного, — а во мне. Я была замужем, Филипп. И.. помимо те.. — она прервала саму себя на полуслове, разговор давался ей тяжелее, чем она могла подумать, — помимо тебя у меня был ещё один роман на стороне о котором никто даже не догадывался. Я полагала, это останется только со мной по ряду причин, — Настя потянулась к пустому стакану и налила воды. Осушила его полностью и молча сидела в ожидании рекации со стороны Филиппа.       — С чего ты тогда взяла, что это.. мой сын, Насть, — вслух принялся рассуждать он и попытался выстроить вполне логичную цепочку произошедшего.       — Поверь, другого варианта быть не может, — искренне призналась Сиваева, не желая называть ни имён, ни других деталей, что выдало бы их с Мирой. Но это и не требовалось, он догадывался, о чьей тайне она молчит.       — Я.. мне, честно говоря, пока.. нечего сказать, — его огромные глаза смотрели куда-то в сторону. Он с трудом пытался понять и поверить в только что услышанное. — С этой мыслью надо переспать, прости, — Бледный опустил голову, а Настя, тем временем, коснулась его запястий, крепко сжимая.       — Это ты меня прости, я не должна была.. — Она не знала, что делать и как себя вести рядом с ним в эту самую минуту.       — Поступила как поступила, — пожал плечами и глубоко вздохнул, откинувшись на спинку стула, — просто мне необходимо время, Насть, — искренне ответил Филипп, накрывая её руки своей ладонью. Его глаза пересеклись с её, они оба молчали. Он думал, анализировал, но ничего не говорил вслух. Думал и смотрел на неё, словно искал в её глазах ответы на свои многочисленные вопросы. Она с пониманием смотрела на него, не прерывая наступившую тишину. — Ты сама.. в отношениях? — Вдруг прервал он своё же молчание.       — Нет, — прикусив губу, поспешила объяснить, — вернее в попытках порвать с прошлым, — смутилась она, вспоминая события сегодняшнего вечера с Мирой.       — И как, получается?       — Твой приход сегодня, очевидно, спас меня от необдуманного шага, — усмехнулась Сиваева. — Я перед тобой в долгу, — подытожила девушка.       — Понял, — он улыбнулся, хотя улыбка скорее была натянутой. — И что нам теперь.. делать? — Рассуждая вслух, он начал с прямого вопроса. Настя оказалась не готова к ответу сию секунду.       — Если бы я знала, — пожав плечами, она по привычке отвела взгляд.       — Тогда.. могу я хотя бы познакомиться с ним? — Осторожно поинтересовался он у Сиваевой, понимая, что ответить она может как угодно, учитывая их весьма запутанную ситуацию.       — Можешь, конечно, — не медля, ответила она. — Правда.. не сейчас, он ночует у моей подруги. — Он одобрительно кивнул и решил перевести тему.       — А что с нами, Насть? Как жить-то дальше будем, а? — Он рассмеялся, и она невольно последовала его примеру. Обстановка разрядилась сама собой, и даже дышать стало легче.       — Как-нибудь, — смущённо ответила Настя, убирая часть прядей своих волос за ухо. Неловкость витала в воздухе, в какой-то момент взгляд Филиппа её насторожил.       — Давай.. начнём сначала? — Избитая за последние недель реплика из их сценария теперь нашла отражение в реальности. Их реальности, не их героев. И оттого стало страшно, что сценарий и реальная жизнь переплетаются настолько быстро, не давая опомниться. Не успела она что-либо ответить, он усадил её к себе на колени, вызывая эффект дежавю. Картинки прошедшего вечера до сих пор мелькали перед глазами, но меркли на фоне происходящего в данный момент. Сократив между ними дистанцию, Филипп провёл пальцем по её точеным скулам и про себя отметил, как она изменилась за последние несколько лет. Понять не мог, что именно в ней стало иным, но это без всяческих сомнений цепляло взгляд. Она, определённо, стала другой. Быть может, её так изменило материнство, а может всему виной — сложности личного характера, Бледный терялся в догадках. И хотел понять её, изучить от и до заново. От одной только мысли, что можно начать сначала, становилось немыслимо тепло на душе. Выпускать её из своих рук не хотелось, и продлить эту секундИ хотьна мгновение. Он сомневался, стоит ли торопить события, но взгляд сам опустился на её мягкие губы. Настя не инициировала поцелуй, но и не отвергала его попытки быть ближе. Ждала первого шага от него. За окном всё также падал снег огромными хлопьями, а внутри словно распускались первые цветы. Филипп потянулся к её губам и осторожно поцеловал, и только когда Настя ответила ему, он углубил поцелуй. В этот момент оба ощутили легкость. На съёмочной площадке это ощущалось совсем иначе. И всё же именно первые за долгие годы совместные сцены стали триггером. Прервав поцелуй, Филипп крепче прижал Настю к себе, нежно проводя рукой по еë спине. — Доигрались, да?       — И не говори, — рассмеялась она и уткнулась носом ему в шею. Ощутила его парфюм и тепло тела, хотелось оставаться в этом моменте целую вечность. Ещё утром она думала, что больше так не сможет. Считала, разговор с ним — выше её сил. Мира оказалась права, — долгого молчания ещё несколько лет она бы не выдержала. И сказать ему обо всём, в кой-то веке за много лет она позволила сердцу решать. И это решение сейчас казалось самым правильным впервые за долгое время.