Секрет

Music: Franz Schubert — Serenade (Piano version)

Если бы тебя спросили, какое время суток тебе больше всего нравится, ты не задумываясь назвала бы раннее утро. Оно всё насквозь пронизано магией, это грань между явью и сном, переплетение действительности и небытия. Даже ночь с её тайнами, шорохами и томными вздохами уступает нежной утренней дымке, что своим приходом неизменно рассеивает мрак. В зарождающемся свете всё по-иному, чем ночью, пусть даже он ещё совсем робок и углы комнаты тонут в сумраке. Открывая глаза, ты не всегда сразу осознаёшь своё пробуждение. Слишком уж всё вокруг напоминает дивный, сладостный сон: паутина света пронизывает комнату насквозь и кутает в кокон из тончайших нитей тебя и мужчину в твоей постели. Хо спит, разметав по подушке смоляные пряди, губы во сне слегка размыкаются, сползшее одеяло обнажает ямку под ключицей, в которой прячется тень — и весь он такой трогательно беззащитный, такой нежный и неправдоподобно красивый, что приходится протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев, чтобы убедиться: он на самом деле здесь, с тобой, это не сон. Перестать его касаться — всё равно что перестать дышать, но ты замираешь, боясь потревожить любимого, ворваться в чертог его безмятежности. Лишь свет, набирая силу, скользит там, где тебе больше всего хотелось бы прикоснуться самой, оглаживает каждую неровность, изгиб и впадинку, щедро кладёт мазки теней на медовую кожу. Медленно подрагивают в такт дыханию удлиннённые тенями ресницы, чуть шире раскрываются коралловые губы. Шелковистая прядь гладит Хоби висок, целует краешек брови. Облитый светом, он весь словно купается в золоте. От созерцания его красоты переполняющие тебя чувства прорываются тихими слезами, и ты прячешь лицо у Хо на плече, там, куда не достают лучи.  Так остро и сильно тебе удаётся чувствовать лишь на краю сна. В это утро ты больше не засыпаешь, но Хо тоже не спит долго: он настроен на тебя, как камертон, и чувствует, когда нужен. Ещё не открыв глаза, он губами находит твои полураскрытые губы и притягивает тебя к себе, сам сладко льнёт всем телом. Ты трогаешь его, дрожа, ведешь руками по сильным плечам, гладишь разлёт ключиц, невесомыми поцелуями покрываешь каждый сантиметр постепенно обнажающейся бархатной кожи. Хо позволяет тебе всё, он не торопится. Тела понемногу наливаются жаждой, медленно, но неуклонно зажигаются одно о другое, под пальцами будто слегка искрит. Но сильнее всего тебя будоражит его взгляд, тлеющее на дне зрачков пламя. Не отводя глаз, Хо заключает твое лицо в ладони, бережно стирает следы слёз, целует веки, и эти деликатные прикосновения тягучим жаром отзываются в самой глубине естества… Бешеная энергия, дерзкие толчки бёдрами — это лишь образ, что никогда не покидает сцены. Настоящий Хосок щедр на неспешную ласку, одинаково счастлив и брать, и отдавать. Когда он плавно, но решительно подчиняет тебя себе, ты с готовностью сдаёшься в желанный плен. Кажется, Хо повсюду; его руки и жадный рот не ведают стыда, и твоё тело само выгибается навстречу сладкому скольжению, жаждет раскрыться до предела, вплавиться в его твердость самым нежным и мягким, ближе, глубже, даже если уже некуда — только бы унять неистовое пламя внутри. Дальше — хаос: вы хватаетесь друг за друга, крепко, как две соломинки в шторм; Хо роняет голову тебе на плечо, кончики его отросших локонов дразнят разгоряченную кожу, и именно эта случайная ласка становится последней каплей, что толкает тебя за грань. Ты кричишь, последний раз судорожно вжимаясь в Хо, он ловит вскрик ртом, успокаивая, — но и сам не сдерживает хриплого стона, когда твои конвульсии утягивают его вслед за тобой на дно. Ещё несколько минут вы лежите неподвижно, пока мир возвращается на место. Хо слегка посмеивается, довольный и разнеженный, любуется твоей наготой, будто ты вся — произведение искусства, целомудренно гладит изгибы, а у тебя от его улыбки сладко сжимается сердце. Это совсем другой уровень близости, другая чувственность, в которой нет жажды, лишь благодарность и доверие. Но соприкосновение обнажённых тел по-прежнему будоражит, пусть уже и не плоть, а только душу.  Наверное, думаешь ты, целуя его приглашающе распахнутый рот, это и вправду любовь. Вот и весь секрет.