Эос – твоё имя

             Идея провести зимние каникулы за городом изначально принадлежала Ксавье. Он как-то обмолвился об этом ещё в октябре, но тогда ты не придала этому значение. Подумала, что молодой человек просто подбирает варианты на праздники. Но когда Калеб сказал о том, что он арендовал шале на конец декабря на троих, ты внезапно вспомнила о словах своего коллеги. Протянула невидимую ниточку между двумя этими событиями и… догадалась. Однако ты та ещё хитрюга — не стала уточнять, почему именно «на троих», и пустила всё на самотёк.       До самого последнего дня Ксавье сохранял интригу и даже не поддался на твои уловки разговорить его. Но зато тебе сдался Калеб! Без боя. Тебе было достаточно забраться на его колени и, взяв за медальон, спокойным голосом чётко и ясно произнести:       — С нами едет Ксавье?       — Так… точно, малышка.       Услышав это, ты наградила мужчину поцелуем.       Только в тот момент ты не совсем представляла, что вы будете делать целую неделю в маленьком домике в окружении высоких сосен. Тем более втроём. Нет, тебе, конечно, нравилось проводить время с Калебом в компании с Ксавье, и даже ловила себя на мысли о том, что между вами есть какая-то химия, но ты, скорее, гнала эти идеи прочь, чем развивала их. Ты знала, что Калеб не захочет тебя ни с кем делить. А Ксавье?.. Тебя с Ксавье связывали работа в Ассоциации охотников и дружба, и ты никогда не думала о нём в таком ключе.       Когда вы приехали в арендованный домик, ты носилась по нему, как маленькая девочка, и восхищалась панорамными окнами — из них открывался чудесный вид на заснеженные склоны и на Линкольн-сити — далёкий, окутанный бледно-серой дымкой, но узнаваемый. И ты ждала наступления темноты, чтобы увидеть его огни. К счастью, зимой солнце заходит рано.       Вы уже разложили вещи, надели удобную одежду и расположились в большом зале с камином. Всё было хорошо. Но ты чувствовала, будто Калеб и Ксавье чего-то ждут (твоего знака?) и немного нервничают — это было слышно по их голосам и по неловкому предложению выпить вина.       Ты согласилась, но без особого энтузиазма — тебе было гораздо интереснее наблюдать за перемигивающимся вдали городом и крупными хлопьями снега, которые то кружились в воздухе, то стремительно бились о стекло.       Калеб принёс бутылку, три бокала и, сев на диван, стал старательно загонять штопор в пробку.       Дело было сделано, и по хрусталю с бархатным шелестом полился рубин.       — Мне кажется, стало холоднее, — проговорил Ксавье.       Калеб начал говорить что-то про камин.       Ты не слушала их болтовню. Ты думала о своём. О снеге, о холоде, о том тепле, которое ты ощущала на тонком уровне. Будто твою скомканную душу кто-то взял и расправил — теперь она не лежала в твоей груди одним комком, а приняла форму твоего тела, и от этого чувства заполненности, тебе было очень хорошо.       От размышлений тебя отвлёк скрип кресла и шуршание шагов по ковру. Ксавье подошёл к тебе, чтобы вручить бокал. Взяв его, ты случайно коснулась его пальцев, и этот мимолётный контакт заставил твоё сердце запнуться о свой же ритм. Белокурый мужчина заметил, что ты зависла и вгляделся в твоё лицо. Он как будто изучал тебя.       — Ну, что? Чин-чин? — сказал Калеб, передавая второй бокал Ксавье.       — Чин-чин! — подхватили вы.       Парни сразу же опустошили свои бокалы, а ты отпила только половину.       Какое-то время вы смотрели в темноту ночи и наслаждались видом.       — Пойдёмте на диван, а то от окна холодно, — проговорил Ксавье.       Ты кивнула и незаметно взяла Калеба за руку, вернее ухватилась только за его пальцы.       Вы втроём переместились к широкому дивану, заваленному мягкими подушками. Калеб сел первым, и ты почти инстинктивно устроилась рядом, ведь тебе было приятно чувствовать его плечо — твёрдое и надёжное. Ксавье расположился с другой стороны, но ближе к подлокотнику. Он не стремился к тесному физическому контакту, как Калеб, однако его присутствие ощущалось кожей, как свет от невидимого фонаря.       — О чём ты думала там, у окна? — спросил Ксавье, глядя на то, как ты делаешь очередной глоток.       Ты медлила с ответом, давая себе возможность распробовать вино и ненадолго увязнуть в его жаре. Потом, отставив бокал, ты ответила:       — О том, как всё это странно. О том, что снаружи — ледяной хаос, а здесь… — ты остановилась, подбирая слово.       — А здесь — гармония, — закончил за тебя Калеб.       Его рука легла на спинку дивана за твоей головой, почти обнимая, но не ограничивая.       — И ты её источник, — продолжил мысль мужчина, и в его пурпурных глазах заблестел огонёк.       Ксавье усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи — только признание факта.       — Мы как две разные стихии, которые сошлись в одной точке только ради тебя. Калеб — это земля, которая не даёт тебе упасть. А я… — он сделал паузу, тронул себя по подбородку и сказал, — я — небо с россыпью звёзд. Кажется, что-то подобное было в античной мифологии… только там были боги Земли и Неба, с которых всё и началось.       — А я тогда, получается, буду между вами… горизонтом, — добавила ты с улыбкой.       — Кстати, о горизонте… знаешь, кто его хозяйка? — сказал Ксавье, наклонившись чуть ближе.       — Ну?       — Богиня зари Эос… розоперстая Эос.       Смутившись от таких высокопарных параллелей, ты прикрыла лицо ладонью и поджала под себя ноги.       — Ты погляди, она и правда Эос! Вон как раскраснелась, — засмеялся Калеб и потрепал тебя по голове.       В отместку ты ткнула мужчину кулачком в бок.       Вечер потёк медленнее. Вы говорили о мелочах, о планах на завтра, о лыжах и о том, как украсили Линкольн-сити перед праздниками. Но за этими словами скрывалось нечто гораздо более глубокое. Это был момент абсолютного единения.       Калеб, верный своей натуре, настоял на том, чтобы сделать вечер ещё более уютным. Он принёс из спальни огромный тёмно-зелёный плед из мягкой шерсти, а Ксавье предложил разложить диван. Усевшись, Калеб прислонился спиной к дивану и притянул тебя к себе, позволив спрятать твои озябшие пальцы в его ладонях.       Ксавье, в свою очередь, занялся атмосферой. Он включил проигрыватель. Тихий, обволакивающий джаз идеально сочетался с картиной за окном. Потом он налил себе ещё немного вина, выпил и снова вернулся на диван. Только теперь он сел поближе к тебе и взялся играть с твоими волосами.       Самым ценным моментом стало время, когда в плейлисте кончились композиции, и вы погрузились в тишину наступающей ночи. Казалось, будто вы слышали, как за окном шелестит снег и скрипят сонные сосны. В какой-то момент Ксавье, как и Калеб, положил на тебя руку, и ты оказалась в кольце. Это не было теснотой — это было, скорее, ощущение абсолютной полноты жизни.       Воздух в шале, казавшийся до этого просто тёплым, начал стремительно нагреваться, наполняясь тяжёлым, пряным ароматом желания. Тишина больше не была спокойной — она вибрировала.       Глаза Ксавье, обычно меланхоличные, засияли — тебе показалось, будто в них плещется северное сияние и переливается всеми оттенками небесного огня. Он протянул руку, и его длинные пальцы скользнули по твоему бедру. Как бы ненавязчиво. Затем Ксавье мягко тронул тебя за подбородок, заставив чуть приподнять голову.       — Ты слишком напряжена, — прошептал он, и его голос был похож на бархат, скрывающий сталь. — Позволь нам это исправить.       — Вам? — переспросила ты и вжалась в Калеба.       Склонив голову, Калеб чмокнул тебя в висок, и ты тут же почувствовала, как его рука скользнула под твою одежду. Это прикосновение заставило тебя судорожно вздохнуть.       — Не беги от этого, — низко произнёс Калеб тебе на ухо. — Просто чувствуй.       Мужчина притянул тебя спиной к своей груди, и ты услышала, как участилось его дыхание. Его губы коснулись твоего затылка, нагнав на тебя мурашки. Ты послушно прикрыла глаза, вслушиваясь в собственные ощущения, и вздрогнула — Ксавье наклонился вперёд, и его губы накрыли твои — сначала осторожно, как бы пробуя тебя на вкус, а затем более требовательно и глубоко. Этот поцелуй был таким неожиданным, что ты растерялась и только поэтому не оттолкнула своего напарника.       Калеб взялся за края твоего свитера и потянул вверх — в этот момент Ксавье отстранился и перехватил эстафету, окончательно сняв с тебя одежду.       Оказавшись зажатой между Ксавье и Калебом — между Небом и Землёй, ты не знала, к кому из них отдать предпочтение, поэтому принимала их ласку и поцелуи, а резкий контраст между прохладными пальцами твоего напарника и обжигающими губами твоего молодого человека сводил тебя с ума.       В этом единстве не было места сомнениям — только чистое, концентрированное желание, связавшее троих в один пышущий жаром клубок.       Когда пик страсти остался позади, на его смену пришло блаженное изнеможение, и домик на краю ночи погрузился в особую тишину.       Утром вы не сразу вернулись к реальности. Вернее, ты сама не хотела к ней возвращаться, потому что не знала, как себя теперь вести, и как объяснить хотя бы самой себе то, что между вами произошло, и поэтому ты лежала и смотрела в деревянный потолок. Ты думала: «Пусть кто-нибудь встанет. Пусть начнётся хоть какое-то движение. Мне так страшно делать первый шаг».       Тихонько повернув голову, ты увидела Калеба — он, обняв руками узорчатую подушку, всё ещё спал. Повернулась в другую сторону — там был Ксавье. Он лежал к тебе спиной, и его платиновые волосы светились золотом. Мужчина лежал так близко к тебе, что ты отчётливо чувствовала его ягодицы.       Ты вздохнула. Как-то даже обречённо. И попыталась перевернуться. Оказавшись лицом к Калебу, ты встретилась с его взглядом и тут же ощутила укол совести.       — Проснулась? — шёпотом спросил он.       Ты только кивнула, не в силах заговорить.       — Сколько времени вообще? — проговорил Калеб, поднимаясь.       Когда мужчина откинул тёмно-зелёный плед, чтобы взять смартфон, ты увидела, что его плечи, шея и грудь усыпаны бледно-красными отметинами.       — Почти десять, — отозвался Ксавье и сладко потянулся, подняв сжатые в кулаки руки.       Он сказал это таким будничным тоном, что тебя это даже ужаснуло.       Потом Калеб отправился на кухню, и вскоре по дому поплыл аромат крепкого кофе и поджаренных тостов. Ксавье остался рядом с тобой, а потом ты сбежала от него в ванную.       После совместного завтрака тебе стало легче, но не настолько, чтобы вести себя как обычно. Парни это видели, однако не торопились обсуждать то, что висело буквально в воздухе. Зато они пытались окружить тебя заботой, особенно Калеб, для которого — это жизненная необходимость.       Вы не пошли кататься на лыжах, как договорились вчера, а весь день провели дома.       Нацепив поварской фартук, Калеб возился на кухне, и звуки ножа, режущего овощи для ужина, создавали иллюзию абсолютной нормальности. Ксавье сидел на полу, прислонившись к твоим ногам, и читал вслух отрывки из какой-то старой книги, которую он взял с собой из Линкольн-сити.       Когда сумерки снова окрасили комнату в индиго, у тебя возникло чувство дежавю. Единственное отличие было в том, что сегодня Калеб не наливал вино, а маялся с камином — дрова никак не хотели гореть. Слабое пламя окрасило его сосредоточенное лицо в оранжевый. Ксавье стоял рядом, прислонившись плечом к каминной полке. Он наблюдал за движениями Калеба и, как тебе показалось, любовался им.       — Ты слишком усердствуешь, — негромко произнёс белокурый мужчина. — Огонь не любит, когда его заставляют.       Калеб медленно повернул голову к Ксавье, и его губы тронула едва заметная усмешка.       — Иногда, Ксавье, нужно просто приложить силу, чтобы добиться своего.       Ксавье медленно протянул руку и накрыл ладонь Калеба, сжимавшую рукоять кочерги. Увидев эту сцену, ты затаила дыхание. Тонкие, аристократичные пальцы Ксавье резко контрастировали с мозолистой, широкой ладонью Калеба. И тебя это так взволновало, что ты почувствовала, как у тебя внутри потеплело.       Забрав кочергу у Калеба, Ксавье наклонился, чтобы раздуть пламя. Вскоре огонь набрал силу и перекинулся даже на обмороженные поленья.       — Видишь? — прошептал Ксавье, наклонившись к Калебу. — Немного внимания, и пламя оживает.       Ничего не сказав, Калеб только хмыкнул и подошёл к тебе — ты сидела на расстеленном на полу пледе.       — Ты так загадочно смотришь… — заметил он.       — Да нет, — отмахнулась ты.       — Я тоже заметил, — поддакнул Ксавье.       Прямо сейчас тебе захотелось обсудить то, чем завершился прошлый день, и поэтому ты, собрав волю в кулак, сказала:       — Почему вы делаете вид, будто мы сегодня не проснулись в одной постели? У меня в голове не укладывается то, что мы сделали, но со стороны мне кажется, будто это был ваш план.       Ксавье, по-прежнему стоявший возле камина, переглянулся с Калебом. И тут ты поняла, что они, в общем-то, тоже не знают, что сказать. Особенно сконфуженным выглядел Ксавье, он даже покраснел.       — Ну-у, — протянул твой молодой человек, — было бы глупо всё списать на вино. Мы как-то обсуждали это с Ксавье, но я не думал, что это произойдёт так скоро. И внезапно.       Услышав это, ты очень удивилась. Ты не могла поверить в то, что твой Калеб, который буквально повёрнут на обладании и контроле, допустил в ваш тесный круг кого-то ещё.       — Плана никакого не было, — подал голос Ксавье и опустился перед тобой на колени, — если бы он был, то мы бы о нём рассказали. Всё действительно получилось спонтанно.       Когда слова Ксавье затихли, в комнате воцарилась совсем другая тишина — не напряжённая, а какая-то домашняя, почти робкая. Видеть Ксавье, вечного интеллектуала с безупречными манерами, в таком замешательстве было непривычно.       Ты невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри расслабляется тугой узел тревоги — в том числе и потому, что ты почувствовала контроль над мужчинами, которые в эту минуту выглядели как нашкодившие мальчишки.       — Значит, теоретики оказались не готовы к практике? — тихо спросила ты, переводя взгляд то с одного, то на другого.       Калеб издал короткий смешок и, придвинувшись ближе, обнял тебя за талию. Его хватка была всё такой же собственнической.       — Послушай, — Калеб вздохнул, утыкаясь лбом тебе в плечо. — Ты права, я не из тех, кто любит делиться. И если бы это был кто-то другой, а не Ксавье, я бы, наверное, уже выставил его за дверь. Но Ксавье… он был рядом всё это время. И вчера, когда я увидел, как он на тебя смотрит, и как ты отвечаешь ему… я просто понял, что мы оба можем сделать тебя счастливее.       Ксавье, всё ещё стоя на коленях, осторожно накрыл твою ладонь своей. Его пальцы слегка дрожали.       — Я боялся, что, если мы всё распланируем, это будет выглядеть искусственно, — признался он, глядя тебе прямо в глаза. — Словно какой-то эксперимент. А вчера всё было… по-настоящему. И сегодня мне неловко не потому, что я жалею, а потому что я не знаю, как быть «просто Ксавье» после того, кем я стал для тебя… для вас прошлой ночью.       Ты посмотрела на них — на своего сильного, надёжного Калеба, который ради тебя наступил на горло собственному эгоизму, и на кроткого Ксавье, который сейчас выглядел почти беззащитным и даже каким-то женственным. Вся твоя уверенность в том, что ими двигал холодный расчёт, рассыпалась.       — Иди сюда, — сказала ты, обратившись к Ксавье.       Он послушно подобрался к тебе.       — Нам не нужно всё укладывать в голове прямо сейчас, — продолжила ты, чувствуя, как их плечи подпирают тебя с обеих сторон. — Раз плана не было, значит, будем писать его на ходу. Но обещайте мне одну вещь.       — Какую? — хором спросили они.       — Больше никакого официоза и дистанций. Если уж мы проснулись в одной постели, то давайте хотя бы научимся варить вместе кофе, не смущаясь друг друга.       Ксавье наконец рассмеялся — легко и искренне, и этот смех окончательно разрушил остатки неловкости.       — Насчёт кофе — это к Калебу.       — Разберёмся, — ответил твой мужчина.       После того, как все углы были сглажены, в комнате установилась новая, почти сакральная тишина. Ты почувствовала, как их напряжение сменилось чем-то другим — осознанным желанием.       — Раз уж мы решили писать план на ходу, — прошептал Калеб, и его рука медленно скользнула от твоей ладони к локтю, — давай начнём с первой главы. Она будет о том, как важно не спешить.       Мужчина медленно убрал твои волосы в сторону, открыв шею, и прижался губами к пульсирующей жилке. Его дыхание было горячим, а руки, обхватившие тебя за талию, поднялись чуть выше — к рёбрам.       Ксавье подался вперёд, оттянул пальцами широкий воротник твоей кофты и невесомо поцеловал твоё плечо.       — Вчера нас закружило в вихре чувств, — трепетно произнёс он. — А сегодня, — Ксавье посмотрел на Калеба, как бы убеждаясь, что они мыслят одинаково, — мы хотим запомнить каждый миг рядом с нашей прекрасной Эос. Ведь заря одинаково прекрасна как на Земле, так и в Небе.