Песнь теней / Расколотый трон

Vocal — Madrugada

Сара переступила с ноги на ногу, притворно не замечая, как её взгляд снова скользнул к нему. Он лежал, слегка прислонившись к подушке, и казался почти… обычным человеком. Почти — до тех пор, пока в его взгляде не мелькнула привычная королевская самоуверенность. Она слишком резко для незаинтересованного человека втиснула ему бокал в руку, а затем поспешила на свое нагретое место. Пока Джарет принюхивался к напитку и делал пробный глоток, она задумалась о том, правильно ли поступила? Стоит ли Королю пить после таких травм, да и вообще не аукнется ли ей это действо? Все-таки она побаивалась его, замечая, как раны быстро затягиваются, и больной все больше приходит в себя. Сейчас он выглядел почти здоровым, исключая повязки и раны на груди. — Ну что, — сказала она, пытаясь держать голос ровным, — я вижу, ты в порядке. Почти. — Почти — это моя любимая оценка, — усмехнулся он. — И почти достаточно, чтобы не быть раздражённым. — Я немного удивлена тому, как быстро на тебе затягиваются раны. Все дело в моей крови? — Догадлива, как всегда, — с неудовлетворением крякнул Джарет, отпив еще немного. — Не бойся, я не стану кусать тебя, чтобы вновь насытиться кровью. Она нужна лишь в критичные моменты, да и сама по себе является частью магии, коей в вашем мире ограниченное количество. Эта странная субстанция не способна оживить меня, но вот сделать выздоровление вполне быстрым процессом — да. Сара кивнула, стараясь не чертыхаться от воспоминания о сегодняшнем утре, но внутри всё скручивалось узлом. Она боялась показаться слишком заботливой, слишком заинтересованной, поэтому говорила лёгкими словами, пряча тревогу, разросшуюся буйным плющом в душе. — Хм… — Джарет приподнялся на локтях, скользя взглядом по комнате, — странно видеть всё это… так… обычно. Моя жизнь обычно… сложнее. — «Сложнее», — повторила Сара тихо, — это как? Он откинулся назад и закатил глаза, словно пытался решить, что можно сказать, а что лучше оставить в тени от любопытных изумрудных глаз, из-под толщи очков более не напоминающих зеленое поле. Его лицо вдруг приняло озабоченное выражение, левая рука скользнула по животу, трогая повязки, а затем резко дернула плед вверх, скрывая от смутившегося взгляда Сары обнаженную кожу. Он не хотел, чтобы она вновь видела его таким. — Ну, скажем так… я едва смог выбраться из собственного замка, — сказал он с лёгкой усмешкой, — и не все в моей жизни сейчас гладко. — «Едва смог выбраться»… — Сара чуть наклонилась вперед, заметив, что руки дрожат, хотя она старалась не показывать этого. — И почему именно ко мне ты пришёл? Джарет приподнял бровь, ухмыльнулся и развёл руками, едва не выронив бокал: — А кого ещё можно было потревожить вечером? Конечно же, тебя! Надеюсь, тебя одолевает гордость за то, что к обычному учителю явился сам Король Подземья… пусть и не в самом лучшем его состоянии. Сара чуть дернулась от его шутки, но внутри снова что-то скрутилось. Её смущение росло: смешанное чувство тревоги и раздражения на себя за то, что сердце бьётся сильнее обычного. Она быстрее обычного сделала смачный глоток, ощущая горечь, обжегшую горло и устремившуюся к желудку. Алкоголь не согревал, напротив, нервы ее отчего-то натягивались, точно струны, как бы банально это не прозвучало, и наверняка в таком действе был виновен ее гость. — Я спрашиваю серьёзно, — сказала она, стараясь удержать голос ровным, — почему именно я? Джарет посмотрел на неё, прикрыв рот рукой, будто выбирал, как ответить. В конце-концов он сел, опираясь локтями в колени и внимательно рассматривая изменившуюся знакомую. Боль от ран все еще отпечатывалась на нем уже из-за неудобства положения, однако и лежать он больше не мог. — Возможно… потому что ты единственный человек, который может не потерять рассудок рядом со мной, — сказал он, наконец, с лёгкой иронией, — и, возможно, потому что я не знаю никого другого. Милая Сара, ты — единственный человек, обыгравший меня. Пусть многие препятствия и были легкими, но финальное решение оставалось за тобой. Ты и тогда была сильной, идущей напролом к своей цели, и, наверное, именно этого мне сейчас не достает. Храбрости. Ведь мне… «Страшно», — он проглотил это слово, обдумывая его, словно узнал впервые и пытался понять значение и степень правильности, в его случае по десятибальной шкале. «Вот это откровение», — подумала девушка, широко распахнув глаза. Самое настоящее признание только что слетало с губ Короля и тонуло в уголках ее дома, где тени все сгущались по мере разговора. Было странно находиться с этим существом в одной комнате, когда за порогом дома простирается целая жизнь, реальная и движущаяся по своим правилам, но замершая в этом отрезке местности. Они остановились во времени, отстали от этого бега стрелок циферблата. Чувствовалась какая-то темная сторона того, что скрывал от нее Король за своими речами. Пускал пыль в глаза? Почему он это сказал? Сара не знала хотела ли услышать ответ сейчас, но на ум пришло то, что было когда-то: «Люби меня, и я буду твоим». От этого воспоминания стало еще жарче, она поспешила отвернуться от его пристального взгляда. Сара кивнула, хотя внутри снова закрутилась тревога: он говорил, но при этом оставался непроницаемым. Он явно не хотел обсуждать детали, но при этом сам выбрал ей доверять — пусть и маленькими штрихами. — И всё-таки… — Уильямс снова попыталась улыбнуться, — ты выглядишь так, как будто хотел бы быть в другой комнате, с другим человеком, который умеет лечить королей. — Ах, — Джарет тихо засмеялся, — если бы только такие люди существовали. Но, боюсь, сегодня твой дом — мой единственный вариант. Сара откинулась на спинку кресла, глубоко вздохнув, пряча беспокойство и смущение за шутливым взглядом. Между ними повисло молчание, мягкое и тревожное одновременно, словно каждый пытался понять, как дальше играть эту старую, знакомую игру слов, не раскрывая слишком много. — Твоя одежда на тумбочке, — она кивнула на небольшую горку аккуратно сложенной одежды и смутилась под проницательным взглядом из-под ресниц. Разного размера зрачки будто в насмешку над ней сужались и расширялись. — Ванная комната за той дверью, если твое состояние позволительно, то ты можешь принять душ. На вешалке чистое полотенце. — Как благородно с твоей стороны, душа моя, — обнажил зубы Джарет и не без труда поднялся с места. На пошатывающихся худых ногах, растерявших свою силу, он, такой долговязый, дошел до одежды и схватил, не глядя. — Там есть кран, а на нем вентиля, если ты повернешь вправо тот, что красный… — Я знаю, как устроены душевые, Сара, — небрежно перебил он ее ленивым взмахом руки и ледяным тоном. Впрочем, уловив возмущение, он повернул голову в ее сторону прежде чем скрыться за дверью и по прежнему небрежно бросил: — Я не частый гость в Надземье, но такие банальные вещи, как душ, понять легко и просто. И, нет, я ни за кем не подсматривал. Сара успокоилась. Она действительно предположила, что Король тайно занимается подсматриванием за миром людей в такие интимные моменты обычной человеческой жизни. Однако, все оказалось не так, что не могло не радовать. И стало быть, он иногда наведывался в этот мир, только вот зачем? Пока Сара рассуждала на тему бытия Джарета, дверь за ним захлопнулась, но без щелчка замка, что возможно означало его доверие к ней. Следом она услышала воду, хлынувшую из душа и болезненный стон — Король наверняка принялся снимать повязки. Хорошо, что Сара оставила все необходимое, включая бинты на стиральной машинке, так что Джарет заметит все необходимое. Стараясь смущаться как можно меньше, она опрокинула в себя остатки джина и пошла за добавкой, попутно унимая дрожь в похолодевших руках. Все это было так странно, что выбивало из колеи. Между тем за окном сгустились сумерки, а свет от фонарей попадал в открытое окно. Жаркая летняя ночь только вступала в свои права, и ветер стих, отчего район погрузился в непривычную тишину. Девушка разместилась с книгой в кресле, когда вернулся Король. Невольно она отметила про себя, что джинсы и футболка ему очень даже к лицу и не стесняют движений — она правильно угадала размер и могла себя похвалить. Однако вот взгляд Короля говорил о многом — ему явно было некомфортно в обычной одежде, и он точно хотел что-то сказать, но молчал. Смутился? Или попросту не привык общаться о чем-то настолько откровенном как выбор одежды? Волосы Джарета все еще мокрые ниспадали на черную ткань футболки. Его макияж остался нетронутым, и Сара подумала о том, что скорее всего это просто часть его внешности, а не обычная косметика. Вместе с собой из ванны он принес запах ее геля для душа и шампуня, почти неуловимый аромат, но Сара узнала бы его из тысячи, ведь пользовалась им уже продолжительное время. От этого знания стало не по себе, краска затопила ее лицо. «Дура! Чего ж ты так смущаешься, когда сама предложила ему воспользоваться ванной?» — может, дело обстояло в том, что Сара уже и забыла каково это — делить ванную с кем-то еще. Все-таки уже больше года минуло с тех пор, как кто-то оставался у нее с ночевкой и мог воспользоваться принадлежностями. Это не могло не выбить из колеи. Ее привычный мир рушился, распадался на глазах, золотой пылью усеивая пол по мановению руки колдуна. Колдун между тем избавился от своей одежды, пихнув ее в мусорку, оставив из прошлого лишь свой огромный плащ, цвета ночи, в подбое которого будто прятались украденные с небосвода звезды, да и то потому, что тот без внимания висел на вешалке для курток. По всей видимости его магия все еще не вернулась, раз он не избавился от одежды взмахом твердой руки. — Ты справился с бинтами? — все же решилась задать она вопрос. Джарет кивнул, не глядя на нее. Было видно, как движения и ходьба доставляют ему дискомфорт. — Спасибо за одежду. Пусть она далеко не в моем вкусе, но… милая Сара, как же ты не взорвалась от смущения, подбирая мне нижнее белье? — он осклабился, завидев, как румянец густо расцвел на бледных щеках знакомой. Она уткнулась в книгу поглубже, поджимая колени к груди и ядовито прошипела: — Пренеприятнейший опыт. Мужчина слишком пренебрежительно хмыкнул в ответ. Музыка негромко лилась из старой колонки — что-то мягкое, почти неуловимое, заполняющее паузы между мыслями. Гостиная была простой и обжитой: книжные полки вдоль стены, стопки тетрадей с пометками на полях, плед, небрежно брошенный на спинку дивана. На подоконнике — несколько горшков с растениями, тянущимися к тусклому свету города. Джарет медленно прохаживался по комнате, словно изучал чужую территорию без намерения её завоевывать. Его внимание цеплялось за мелочи: рамку с фотографией, где Сара была моложе и улыбалась слишком открыто; стопку виниловых пластинок; магниты на холодильнике, видневшемся из-за дверного проёма. Он касался предметов легко, почти рассеянно, будто проверял, действительно ли этот мир существует. Ненадолго задержал взгляд на магнитофоне и стареньком телевизоре, разместившимся напротив недавно обжитого им дивана. Дом был небольшим, даже крохотным по его меркам, но довольно в духе Сары. Девушка наблюдала за ним поверх книги, не читая. В этом было что-то странно интимное — видеть Короля гоблинов среди выцветших подушек и следов повседневной жизни. Словно он оказался здесь случайно, не по праву силы, а по прихоти судьбы. Музыка продолжала играть. И на короткий миг казалось, что времени больше нет — есть только комната, город за окном и двое, слишком разные, чтобы быть вместе, и слишком связанные, чтобы это отрицать.

***

Сара сидела на своем месте, пытаясь придать себе вид спокойствия. Но сердце колотилось быстрее, чем она могла контролировать, а мысли всё время возвращались к нему: он здесь, в её доме, уязвимый, но по‑прежнему королевский. Джарет же напротив сидел с невозмутимым видом, допивая свою порцию джина. Она все же предложила ему ужин, но Король отказался, сославшись на то, что ему все еще трудно передвигаться, и еду можно отложить до завтра. Приподняв край футболки, он обнаружил, что бинты все же испачкались проступившей кровью, и с неудовлетворением вздохнул. Алкоголь растекался по его телу и, пусть и был отвратительным, но согревал. Он впервые за долгое время ощутил такое тепло и спокойствие, что на миг закружилась голова. Посмотрев на смущенную, тревожащуюся Сару, которую он едва узнал из-за очков и абсолютно непримичательного наряда, все-таки решил для себя, что она заслуживает немного больше информации, а не простой игры слов. И девушка была на его взгляд слишком упрямой, чтобы самой начать диалог, — это было изнурительно забавным. — Итак… — Джарет покачал полупустым бокалом в руке, его голос приобрел немного больше серьезности, — скажем так… жизнь у меня теперь полна… сюрпризов. — Сюрпризов? — переспросила Сара, осторожно переводя взгляд на его лицо, стараясь скрыть тревогу. — Да… — он улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то напряжённое. — Мой трон… — он сделал паузу, будто проверяя, как слова ложатся в её сознании, — был временно занят другим. И перемещение сюда… едва получилось. Могло бы закончиться… хуже. Сара глубоко вдохнула, сжимая руки на коленях. «Вот оно… — думала она. — Он не рассказывает всего, потому что ему страшно? Или потому что боится мне доверять… и почему я снова оказалась втянута?» — Значит, кто-то решил, что король — это просто титул, а не ответственность, — сказала она тихо, пытаясь звучать спокойно, но голос чуть дрогнул. Сара еще в юности полагала, что Король Гоблинов весьма силен (ему, разумеется, не стоило об этом знать), а потому была удивлена, что его так просто кто-то заменил. Она не знала, был ли Джарет хорошим правителем или нет, но осознавала, что переворот — нечто невероятное, что произошло с ним, раз он пришел именно к ней, а не к каким-нибудь старым друзьям в Подземье. Пусть он хоть вечность отшучивается, но Сара была далеко не глупой, чтобы понять одну простую истину: она — единственная, кому он смог доверить свою жизнь спустя десять лет. — Хм, точнее — несколько весьма амбициозных личностей решили, что король им мешает, — Джарет слегка усмехнулся, будто читая ее мысли. — И мне пришлось… делать всё в спешке. — Интересный способ «делать всё», — саркастично отметила Сара, не отводя взгляда. — И как это оказалось твоей задачей найти меня? Джарет приподнял бровь, улыбка стала шире, почти издевкой: — Потому что… кто ещё будет терпеть меня после десяти лет молчания? — Он сделал вид, что размышляет. — А, да, ещё потому что ты самая любопытная и упрямая из всех, кого я знаю. Сара прикусила губу, слегка дернув плечом. «Вот он… снова играет, как будто всё — шутка… а внутри я понимаю, что всё серьёзно.» — И ты действительно не хочешь рассказывать мне больше? — спросила она тихо, почти сама себе, но взгляд держала прямым. — Ещё слишком рано, — сказал он, улегшись на подушку и улыбаясь с легкой игривостью. — Да и ты не спешишь мне верить и доверять. Сара глубоко вдохнула, силясь прикусить язык, дабы не ляпнуть лишнего. В голове так и вертелось спросить как долго в таком случае он будет занимать ее диван, но она все же тактично смолчала. Все-таки он только пришел в себя, да и время уже позднее. — Итак, Сара Уильямс, — протянул Джарет, поставив бокал на пол подле дивана и поудобнее устроившись так, чтобы боль от ран не доставляла дискомфорт. Он повернул голову, вглядываясь в девушку напротив, будто пытаясь прочесть ее мысли. — Скажи мне… как изменилась твоя жизнь с тех пор, как ты решила победить Короля гоблинов и вернуться в свой скучный, прямолинейный мир? Сара не сразу подняла взгляд. Она сжала края книги руками, а затем решила, что не стоит делать вид, что она увлечена чтением, когда это не так. Отложила книгу и взяла бокал с низкого столика подле себя. — Нормально, — коротко ответила она. — Я выросла. Работаю. Плачу счета. Джарет усмехнулся. — Как раз то, о чём мечтают все героини сказок. Она всматривалась в блики напольной лампы, что причудливо танцевали в стекле бокала, даже не глядя на Джарета. — Ты спрашивал — я ответила. Король чуть склонил голову, изучая её. — И ни разу? — добавил он с ленивым любопытством. — Ты правда хочешь сказать, что ни разу не вспоминала Подземье? — Нет, — сказала Сара сухо. — Не вспоминала. Пауза вышла слишком ровной, чтобы быть правдивой. — О, это ранит меня в самое сердце, — театрально вздохнул он, прижав ладонь к груди. — Представь, я, целое королевство, лабиринт, величественная драма… и ни одного воспоминания. Она наконец посмотрела на него. — Ты переживёшь. — Безусловно, — кивнул Джарет, но улыбка стала хитрее. — Вот только я тебе не верю. Ни на мгновение. Сара отвела взгляд первой. И это было ответом. — А мальчишка? — как бы между прочим поинтересовался Джарет, снова привстав на локтях и принимая сидячее положение. Ему явно было неудобно обустроиться в ее домике. — Тот самый, ради которого ты разрушила моё королевство. Тоби, если мне не изменяет память. — Не притворяйся будто не помнишь его имени. С ним всё хорошо, — ответила Сара, глядя на него из-под очков. Джарет скривил губы, пойманный на лжи. — Он вырос. Учится в школе. Скоро ему исполнится одиннадцать. — Разочарован? — усмехнулся Джарет. — Я возлагал на него определённые надежды. Из него вышел бы неплохой принц. — Он предпочёл нормальную жизнь, — отрезала она. — Без гоблинов и корон. — Как и ты, — заметил Джарет с невинным выражением лица. Однако, что-то все же мелькнуло в глубине его невероятных глаз, что-то, что способно было ее ранить. Такой же взгляд она видела в их последнюю встречу. Сара сжала пальцы на стекле, понимая, что тот скоро выскользнет из вспотевшей ладони. — Я выбрала то, что было реальным. Я прожила ту историю, выиграла, и как любой герой выбрала то, что мне было по душе. — Ах, да, — кивнул он. — Работа. Расскажи мне о ней. Чем теперь занимаются победительницы Лабиринтов? Управляют королевствами? Пишут пророчества? Ты говорила что-то о том, что работаешь учителем. — Я преподаю английский, — сказала она с таким холодом, что и сама не поверила, что сумела скрыть эмоции. — В обычной школе. Джарет посмотрел на неё с неподдельным интересом. — Ты учишь детей словам. — Кто-то должен это делать. — И ты довольна? — спросил он мягче, чем раньше. Сара пожала плечами. — Это работа. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой когда-то было невозможно понять, шутит он или готовит ловушку. — Какая скромная судьба для девочки, которая однажды сказала мне «ты не имеешь власти надо мной». Она подняла глаза. Ее же слова кольнули где-то в районе груди. Сказанного не воротишь, да, по правде говоря, Сара не хотела возвращать. — И это до сих пор так. Джарет наклонил голову. — Так ли это на самом деле, сокровище, или ты предпочитаешь так думать? — он обезоруживающе улыбнулся, готовый к ее всплеску эмоций, однако был награжден лишь еще одним колким взглядом. — Впрочем, лги себе столько, сколько потребуется, душа моя, я не хочу разубеждать тебя в правильности таких решений. — Ты полагаешь, что я должна была выбрать Подземье?! — она впервые за время их разговора повысила голос, со злостью поставив опустевший стакан на читальный столик, едва не разбив вдребезги. — Выбрать тебя? Того, кто похитил моего брата!.. — Ты сама его отдала… — Того, кто заставил меня проходить Лабиринт, попадать в ловушки, и я едва не погибла!.. — Ты ведь сама избрала этот путь, сидела бы себе спокойно дома… — Ты подарил мне мечту, а затем отнял! — Сара не заметила, как подскочила на ноги уже кричала на Джарета, возвышаясь над ним, пока он продолжал спокойно сидеть на месте, сцепив руки между колен в замок. Она сверлила его недовольным взглядом, пока Король склонял голову вбок и улыбался. — Меня радует то, что ты, наконец, выплеснула скопившиеся в тебе слова. Все, что произошло в Подземье, я повторюсь, произошло из-за твоих слов и желаний. Я все делал по твоей прихоти, милая Сара, и мечты отняла у себя ты сама. Впрочем, не только свои мечты, но и мои тоже. — Чушь! — она отстранилась, прекратив заслонять ему обзор, и вернулась на место. — Ты изменилась… — пробормотал он задумчиво спустя некоторое время напряженного молчания. — Поверить не могу, что ты, Сара, стала такой. Девушка закатила глаза и не ответила, потому Джарет продолжил. — Я помню девочку, которая без страха прошла сквозь Лабиринт, разгадывала ловушки, вынуждала меня манипулировать временем и пространством. Которая горела мечтами, что рождались там, где ее ноги касались моего мира. А теперь… ты учишь детей временам глаголов и пунктуации. Меня это разочаровывает. Сара прикусила губу, стараясь не показать, что слова задели. — Мир изменился, — сказала она ровно. — И я тоже. Десять лет прошло, Джарет. — Может быть, — кивнул он, но тень лёгкой разочарованности мелькнула в глазах. — Дело не во времени. Десять лет — слишком короткий срок, чтобы так измениться. Или… ты просто слишком осторожна. Слишком аккуратна. Невраждебна к миру, который когда-то заставлял тебя бороться за мечты. — Я не обязана жить вечно в прошлом, — заметила она. — И ты тоже. — Ах, конечно, — Джарет улыбнулся, но в улыбке скользнула едва заметная грусть. — Просто иногда кажется… что ты растеряла часть себя, ту, которая могла бы делать невозможное. Сара отвернулась, продолжая побелевшими пальцами сжимать кофту на боках. Сердце билось быстрее, но она держала голос ровным: — Я всё ещё делаю невозможное. Просто оно выглядит иначе. Джарет наклонился чуть ближе, в глазах искра прежней хитрости и вызова: — Посмотрим, Сара Уильямс… посмотрим. Сара села поудобнее в кресле и на мгновение позволила думать о себе самой. Когда она смотрела в зеркало или ловила взгляд на отражении в окне, иногда казалось, что она стала невзрачной. Не старой — нет — просто… менее заметной. Те смелые, яркие мечты, которые когда-то толкали её сквозь Лабиринт, теперь прятались за повседневностью, рабочими заботами и рутиной. «Я стала такой… обычной», — думала она. И в этом простом признании было странное чувство потери. Потери себя, той Сары, которая когда-то могла бросить вызов Королю и не дрогнуть. Но даже невзрачной она всё ещё могла удивлять. Иногда — только собой, иногда — миром вокруг. И пока что этого было достаточно, чтобы держаться. Она никогда не признает правоту Джарета. Как и он не признает того, что даже такой она по прежнему будоражит его сердце. — «Слишком осторожна», — повторила она с лёгкой усмешкой, перехватывая взгляд. — Ты вообще слышишь себя, Джарет? Тот, кто строил ловушки и смеялся над страхами детей, сейчас жалуется, что кто-то стал «слишком осторожным». — Ха, — Джарет усмехнулся и встал, подойдя к окну, скрестив руки. Это ему давалось с трудом, Сару все еще поражало то, что он не может усидеть на месте даже в минуту нежелательной слабости, которую усердно пытался скрыть. — Глупо, да? Но я видел тебя тогда… и вижу сейчас. И иногда мне кажется… что часть твоей смелости просто… спрятана. — Возможно, — сухо ответила она, слегка наклонив голову, — или ты просто смотришь на мир глазами Короля, который считает все возможности испытанием. — Вероятно, — сказал он с лёгкой усмешкой, но его взгляд потемнел. — В любом случае, я тоже изменился. Не только ты. Сара приподняла бровь. — И что же с тобой случилось? — Ах… — он обернулся, и свет от уличного фонаря подсветил высохшую буйную шевелюру, делая ее похожей на кривой нимб. — Вряд ли мне стоит рассказывать что-то, что скомпрометирует меня как Короля… впрочем, я и Королем то уже вряд ли являюсь. С тех пор, как ты разрушила Лабиринт, мне пришлось столкнуться с трудностями, отстраивать небольшой отрезок мира заново и при этом пытаться приглядывать за подданными — в конце-концов все вышло паршиво. — Разрушила? — переспросила она, сдерживая улыбку. — Прости, не совсем понимаю, как бы я могла что-то разрушить? — Ну, — Джарет пожал плечами, ухмыльнувшись, — Лабиринт был построен на грезах и желаниях, отказавшись от них, ты отвергла сам Лабиринт. Не то, чтобы он обиделся, но ты разрушила его, позволила ему распасться, чтобы потом он выстроился, не подчиняясь чужим желаниям. Сара чуть сжала собственные колени, ловя себя на том, что сердце сжимается. Он говорил, но всё ещё оставался загадкой. Он мог шутить, мог быть ироничным — а мог бы быть смертельно опасным. И всё это одновременно. — Ты выглядишь как будто хочешь рассказать больше, — сказала она наконец, тихо, чуть провокативно. — Но боишься. — И да, и нет, — ответил он, улыбаясь той самой хитрой улыбкой. — Я доверяю тебе, Сара. Но доверие требует времени. И осторожности. Он вновь мрачно замолчал, а затем продолжил: — Ты не просто бросила вызов — ты прошла сквозь каждый коридор, каждую ловушку, каждую мою хитрость и переплела всё в новое. Я наблюдал, как стены рушатся, как тропы меняются, а магия, которой я правил, словно пытается подстроиться под твои шаги. И даже когда ты ушла… часть моего мира пришлось отстраивать заново. Лабиринт вырос иначе, чем был создан. Он слушался лишь меня, но стал мрачнее, опаснее. Прошлые законы и правила потеряли силу, а я… я не смог уследить за всеми подданными, кто решил, что Король больше не нужен. Те, кто раньше жил под моей властью, теперь шептались, плели интриги, смеялись за спиной. И хотя ты, может, никогда не хотела этого, я вынужден был наблюдать последствия твоей победы. Победы, которая оставила меня Королём, но в мире, где тени выросли сильнее, чем свет. — Неужели никто не проходил Лабиринт? — спустя минуту раздумий спросила девушка. — Проходили, конечно, ведь он подстраивается под идущего, но в большинстве случаев все спотыкались в последний момент. Наверное, я хотел, чтобы ты прошла его, но осталась рядом, что противоречило тебе, милая Сара, — она засмущалась сильнее и обрадовалась, что он отвел взгляд. — Ты отказалась не только от мечт, но и меня отвергла. Возможно, тот, кто сейчас сидит на моем месте, посчитал это забавным. Впрочем, Лабиринт теперь до конца не подчиняется никому в Подземье. Эти земли испокон веков были самыми бунтующими и непокорными, а теперь и подавно. Возможно, новый Лабиринт сожрет своего нынешнего хозяина, возможно, он сожрет и меня. — Но ты желаешь его вернуть, так ведь? — она словила его взгляд, что теперь стал отчужденным и прекрасно поняла без ответа. Конечно, Подземье — его мир, его дом, пусть она никогда и не сможет своим человеческим умом познать всю природу Джарета, но она могла понять, каково это — терять то, что ты любишь. И уж случилось так, что к этой потере причастна и она. — Я верну его, Сара, — со всей серьезностью ответил он и тут же зажмурился, схватившись за бок. Все-таки долгие хождения по комнате и посиделки измотали его. Девушка подскочила с места, чтобы помочь, но вдруг одернула тянущуюся к нему руку. — Ясно, — она постаралась улыбнуться краешком губ, но вышло паршиво. В ней не было жалости или желания извиниться перед Королем за свою победу или разрушенный его мир, она просто сочувствовала своему врагу, который теперь врагом не совсем ощущался. Музыка тихо продолжала играть, заполняя паузу между их словами — паузу, в которой скрывалось куда больше, чем они готовы были признать, пока не затихла окончательно. Часы отмерили полночь, и Сара молча ушла в свою комнату, прочно заперев дверь на ключ. Джарет же прилег на подушку и попытался расслабиться и отречься ненадолго от пагубных мыслей о Лабиринте, пока не услышал характерный щелчок двери. Он усмехнулся со всей издевкой, на которую был способен, и Сара по ту стороны двери отчаянно вздрогнула. — Если бы я хотел что-то с тобой сделать, душа моя, дверь бы меня не остановила, — донеслось по ту сторону. Уильямс вспыхнула. Да, она не доверяла ему, закрыла дверь от греха подальше, но слушать его издевки было невыносимо. Пытаясь успокоиться, девушка переоделась и поскорее легла в кровать, однако после всего услышанного сон так и не пришел, а знание того, что Король очнулся и теперь в сознании добивало нервные клетки. Пусть их и разделяла дверь, но думали они об одном и том же.