На взводе (и не остановить)

Телефон Карлоса вспыхнул новым сообщением. Он не смог сдержать ухмылки, увидев, что это сообщение от Макса. Он увидел превью текста и чуть не поперхнулся слюной. 14:43 [от Макса Ферстаппена] [прикреплено фото] приезжай и захвати для Чарли длинные штаны Он открыл сообщение, чтобы посмотреть на картинку, и снова едва сдержал стон — как бы механики рядом ни о чем не догадались. На фото был Шарль, он узнал его по ярко-красным шортам. Теперь они казались еще короче, потому что их задрала и собрала в складки на его верхней части бедер большая рука, которая могла принадлежать только Максу. Шарль, казалось, наклонялся над столом в том, что должно было быть комнатой Макса, но обстановка была едва различима из-за крупного плана на задницу его напарника. Его ноги были усыпаны синяками, и Карлос не знал, какие из них его, а какие — Макса. От этой мысли у него вспотели шея и спина. Под рукой Макса — а это означало, что отметина расположена достаточно низко, чтобы её было видно, выглядывающей из-под шорт в любой позе (что также означало, что рука Макса в кадре, лежащая вдоль складки, где задница Шарля переходила в бедро, была лишь для… чего, эстетики?) — алел свежий след от укуса. Идеально ровный ряд отпечатков зубов на коже был узнаваем мгновенно. Карлос провёл рукой по лицу. Ему следовало злиться на Макса, по-настоящему беситься. Макс мог бы и сам обеспечить Чарли парой штанов, если, конечно, у него вообще найдётся что-то без логотипа «Ред Булл». Карлос даже подумал, что, возможно, у него таких и нет. Так или иначе, фотография делала с мозгом Карлоса слишком много такого, что не оставляло места злости. Он ещё немного смотрел на неё. Телефон снова пискнул. 14:46 [от Макса Ферстаппена] поторопись, чёрт возьми. шлюха ноет, что его увидят хотя думаю, ему бы понравилось но если хочешь спасти репутацию своей команды — принеси штаны, наверное [прикреплено фото] спереди тоже не лучше лол Карлос извинился и поспешил в комнату Шарля, где принялся рыться в его рюкзаке в поисках длинных штанов, одновременно пытаясь осознать, что: а) Макс Ферстаппен, оказывается, любит слать сообщения пачками; б) Шарль, видимо, позволяет Максу называть себя шлюхой (Карлос никогда бы не стал, но от одной этой мысли его мозг давал сбой); и в) если выложить фото этих испорченных бёдер Шарля на OnlyFans, они втроём, наверное, смогли бы прямо сейчас уйти на пенсию (игнорируя тот факт, что они и так достаточно богаты для этого). Карлос пробормотал что-то о пролитом напитке перед PR-командой и рванул через паддок к «Ред Булл». Когда он распахнул дверь в комнату Макса, он не знал, стоит ли ему ругаться или благодарить судьбу за тот развратный вид, который предстал перед ним. Его член, всё ещё остававшийся наполовину возбуждённым после их недавних занятий, мгновенно пришёл в полную боевую готовность, когда он всё увидел. Макс, его мощные бёдра натягивали ткань джинсов там, где он сидел на диване, широко расставив ноги, с лёгким румянцем на бледном лице и взъерошенными волосами. Шарль, оседлавший его бёдра, совершенно голый, шорты снова валялись на полу, с большой рукой Макса, четырьмя пальцами глубоко погружённой в него. — Привет, Карлос, — ухмыльнулся ему Макс. Карлос вздохнул и повернулся, чтобы запереть дверь. Самоуверенность Макса, который изначально оставил её незапертой, заставляла его живот сжиматься. Шарль издал слабый стон — он выглядел совершенно выжатым, уткнувшись лицом в изгиб шеи Макса. Карлос поблагодарил судьбу, что сегодня был лишь четверг. Он поднял брови, вопросительно глядя на их позу. — Он протекал везде, — пожал плечами Макс в качестве объяснения. Карлос снова провёл рукой по лицу. — Ладно, — прокашлялся он, протягивая руку со спортивными штанами, — штаны. Его собственный член пульсировал в его собственных штанах. Макс изучал его, не двигаясь. Ну, кроме пальцев, которые он поворачивал внутри дырочки Шарля, трогая его простату, судя по захлёбывающемуся стону, который это вырывало у Шарля. — Он сказал мне, что ты не станешь его трахать, — он перешёл на обращение к Шарлю посреди фразы, — Не так ли, малыш? — его голос звучал грязно и сладко. Карлос никогда не думал, что ему придётся стать свидетелем грязных разговоров Макса Ферстаппена, но вот он здесь. Он проигнорировал дрожь, пробежавшую по спине. Шарль мокро кивнул (потому что он плакал). — Почему это? — Я… он, — начал Карлос, теряясь в словах. Макс рассмеялся. — Он сказал, что это потому, что ты хочешь трахнуть его в кровати. Ты что, романтик, Карлос? — он дразнил, и Карлос поморщился от того, как это делало его звучащим смешно и по-детски. Макс начал намеренно вводить и выводить пальцы из Шарля, производя громкие, мокрые звуки, от которых Карлос покраснел. — Это мило, — сказал Макс, — но я не думаю, что Чарли нужно всё это. Всё, что ему нужно — это быть заполненным и вытраханным, как шлюха, которой он и является, — добавил он. Его рука жестоко впилась в задницу Шарля, но от этого тот только застонал и заёрзал от удовольствия. — Скажи ему, Чарли, — подтолкнул Макс. Всё, что мог сделать Карлос, — это стоять и смотреть. Шарль немного повернулся, достаточно, чтобы посмотреть на Карлоса через плечо. Его лицо было красным и опустошённым. Он едва мог говорить сквозь стоны, заполнявшие его рот. — Да, да, хочу быть заполненным, пожалуйста, — залепетал он, и Карлос видел, как он снова начинает возбуждаться, потираясь задом о руку Макса. Он сглотнул сухо. — Карлос сказал, что не будет трахать тебя здесь, но я думаю, если ты достаточно красиво его попросишь, он может и согласиться, princess, — сказал он Шарлю маслянисто-гладким голосом. Это был тот сладкий, обожающий голос, который Карлос видел, только когда Макс говорил с Шарлем или о нём. Карлос сглотнул с усилием. — Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, Карлос, ты мне нужен, — взмолился Шарль красиво и без колебаний, и что-то в том, как он это говорил, говорил, что нуждается в Карлосе, сидя на коленях у Макса Ферстаппена, с дырочкой, набитой его пальцами, заставило горячую волну растечься по глубинам живота Карлоса. Карлос кивнул, — Хорошо, хорошо, cariño, что угодно, — сказал он и зашагал к ним от двери на непослушных ногах. Макс тогда передвинул себя и Шарля, и, joder,Карлос и не знал, что тот настолько силён — достаточно мощи скрывалось в его, казалось бы, мягковатой фигуре, чтобы управляться с Шарлем и отодвинуться назад, облокотившись на подлокотник, так что спина Шарля лежала у него на животе, а сам Шарль оказался между его ног. — Ты позволишь мне посмотреть, нет? — ухмыльнулся Макс, проводя пальцами по взмокшим кудрям Шарля и указывая на его задницу. — Поторопись и заполни его, да? Он тут диван портит. Карлос покраснел и встал на колени на диване, руками нервно возясь с ремнём, его большие глаза уставились на мокрую, подрагивающую дырочку Шарля. И когда Макс сказал, что он протекает… Ну, это могло означать просто смазку, но сейчас это была явно не только она. Карлос подавился слюной, прокашлялся раз, другой. — Что? Ты же не против sloppy seconds, да, приятель? — спросил Макс, с грязной усмешкой на лице, прекрасно зная, что эта ситуация теперь ещё дальше от того чувственного опыта, который Карлос представлял себе для первого раза с Шарлем. Но то, как всё тело Шарля содрогнулось от полной дрожи, и он застонал — высоко и жалобно — от слов Макса и от того, как большой палец Карлоса подцепил немного спермы Макса и втолкнул её обратно в его дырочку, убедило его, что да, возможно, он больше не хочет ждать. Даже до вечера. — S'il te plaît, Карлос, chéri, нужно сейчас, пожалуйста, — выдохнул Шарль, снова умоляя, не потому что Карлос этого требовал или отказывал ему, а просто потому что он не мог ждать ни секунды дольше. — Ладно, хорошо, — сказал ему Карлос, определённо не в том спокойном состоянии ума, в каком был Макс, чтобы произносить диалоги уровня порно-звезды, слишком сосредоточенный на лихорадочном теле перед ним и своей собственной ноющей эрекции. Без лишних церемоний он расстегнул ремень и расстегнул ширинку, стянув брюки до бёдер, достаточно, чтобы высвободить член. Что-то в Шарле — голом, блестящем от пота, зажатом между ним и почти полностью одетым Максом — заставляло жар сжимать его позвоночник. Он скользнул между раздвинутых ног Шарля, приподнял их повыше, закинув себе на локти, чтобы подтянуть его задницу к своему тазу, и подвёл свой член к трепещущему отверстию. Когда он преодолел край, жар был почти сразу невыносимым, мышцы Шарля, казалось, пытались выжать из него саму жизненную сущность. Карлос застонал, войдя всего на дюйм глубже, ему нужно было остановиться, успокоиться, но пятки Шарля впивались ему в спину, торопя его, стоны переплетали сломанный английский, французский и итальянский, в которых Карлос не мог разобрать ни слова. Карлосу пришлось отвести взгляд от того места, где он был погружён, он хотел смотреть куда-нибудь, не столь опасное для жизни, и случайно встретился взглядом с чертовым Максом Ферстаппеном. Который сидел прямо здесь, обняв Шарля, и смотрел на него с ярко-красными щеками. А, — подумал Карлос, — значит, он не настолько безучастен, как притворяется. Но Макс был упрям до безжалостности и не отвёл взгляда, его ясные голубые глаза не моргали. — Хорошо, да? — сказал он. Это был не совсем вопрос. — Mierda, — выругался Карлос, входя до самого основания, дырочка Шарля страстно сжималась вокруг его члена. Он ясно понимал, что долго не продержится. Макс ухмыльнулся ему, и это была не его надменная, чемпионская улыбка — она была искренней, почти мягкой. Она напомнила Карлосу о том долговязом мальчишке, с которым он познакомился в «Торо Россо». О, как они выросли (и остались прежними). — Понимаю, приятель, понимаю, — тихо рассмеялся Макс, — не волнуйся, он тоже долго не продержится, — сказал он, глядя вниз на лицо Шарля. Который, по правде говоря, выглядел совершенно блаженным, глаза мягко трепетали, губы были приоткрыты, застыв в вечном экстазе. Он почти полностью замолчал. Карлос бы забеспокоился, если бы не Макс рядом, его успокаивающее присутствие, пока он мягко гладил щёку Шарля и тихо говорил с ним, проверяя, всё ли в порядке. Карлос был рад оставаться неподвижным какое-то время, его бёдра лишь изредка подрагивали вперёд. Он был слишком возбуждён, чтобы по-настоящему понимать, что они говорят. Его способность обрабатывать английский почти полностью покинула мозг. — Карлос, — сказал тогда Макс, и его взгляд снова поднялся, — можешь трахать его теперь, — кивнул он ему. Это он понял. Карлосу не нужно было повторять дважды. Его бёдра заработали как поршни, вгоняя член в тёплое, влажное отверстие. Он опустил голову вперёд, нос касался носа Шарля, которого качало туда-сюда. Руки Шарля были вытянуты, одна вцепилась в плечо Карлоса, другая — в предплечье Макса, обхватывавшее его грудь. Его лицо сияло. Карлос не смог удержаться, наклонился и поцеловал его — открытым ртом, губы скользили. Если он продержится десять минут, это будет чудо. Макс, казалось, был доволен тем, что просто гладил волосы и живот Шарля, игнорируя его плачущий член. Его толстые бёдра обрамляли Шарля, делая того визуально меньше. Это делало что-то очень тревожное с химией мозга Карлоса. Что включало в себя заставить Карлоса открыть свой большой, глупый рот и изрыгнуть самую сентиментальную чушь, которую он когда-либо говорил в жизни, а он и так был романтиком. — Dios, cariño, ты так прекрасен, tan perfecto para mi — заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, amor, quiero estar así para siempre, пожалуйста, я буду так хорош, — бормотал он, прекрасно зная (и благодаря за это бога), что это было слишком невнятно и быстро, чтобы и Шарль, и Макс с их базовым испанским что-то поняли. По крайней мере, он на это надеялся. Никогда нельзя было быть уверенным, что Макс вдруг не сядет и не выучит целый язык за пару месяцев просто потому, что ему так захотелось. Шарль всё равно высоко застонал в горле, и по неизвестной Карлосу причине застонал и Макс. Он звучал так, будто ему было больно. Карлос взглянул на него и увидел глубокий розовый румянец на его щеках, но Макс избегал его взгляда, наклоняясь, чтобы уткнуться носом в волосы Шарля. — Ты сводишь его с ума, малыш, такая хорошая шлюха, — прохрипел он, и Шарль взвыл, когда слова Макса заставили Карлоса толкнуться со слишком большой силой. Joder. Максу действительно стоило бы промыть свой грязный рот. Если он в этом году вытащит Макса на Тайного Санту, он подарит ему святой воды, чтобы тот выпил. Карлос осознал, что он просто бездумно долбил, совсем не задумываясь о том, попадает ли он хоть отдалённо в нужную точку Шарля, хотя тот, казалось, был совершенно счастлив и от такого. Хотя их поза делала это маловероятным. Его рука дёрнулась вперёд, чтобы хоть подрочить ему, но запястье было перехвачено Максом — его большая рука обхватила его целиком. От этого Карлос сам застонал. К счастью, Макс проигнорировал это. — Он может кончить и так, приятель, — усмехнулся Макс ему. Карлос фыркнул со сдержанной энергией гребаного быка и углубил толчки. Дырочка Шарля сжималась вокруг него так, что у Карлоса закатились глаза. Всё вокруг было красным. Он задался вопросом, насколько сильно мужчина может любить член, судя по тому, как Шарль поскуливал, его ресницы мягко трепетали. — Он чертовски сильно это обожает, не так ли, Чарли? — ответил Макс, и, о чёрт, видимо, Карлос сказал это вслух. — Oui, хорошо, — удивительно членораздельно смог ответить Шарль, звуча блаженно выжатым. Его бёдра покатились вниз, насаживаясь глубже на член Карлоса, как бы подчёркивая его слова. Карлос подавился собственным дыханием. Он слегка изменил угол, Шарль скорректировал положение бёдер, а Макс, видимо, подсунул руку под копчик Шарля, потому что тот приподнял задницу ровно на дюйм с силой запястья, доступной только спортсмену-мотористу, и тогда, и тогда Карлос был уверен, что он попадает прямо в простату Шарля. Потому что Шарль, боже правый, выкрикнул то, что Карлос был почти уверен, было самым грязным ругательством, которое только мог предложить французский язык (не самое ужасное), и спрятал лицо в подмышку Макса, слёзы катились по его щекам, а бёдра ритмично дёргались вниз, и вниз, и вниз. И, чёрт, Карлос тоже сейчас кончит, не так ли. Он так им и сказал. Шарль только поскулил, а Макс хрипло пробурчал что-то по-голландски, что звучало одновременно как одобрение и насмешка, и Карлос в последний раз вдавился в ту самую губчатую точку в тесном жаре, окружавшем его член, и начал тереться. И внезапно мир вокруг него, казалось, заходил ходуном, когда мышцы, сжимавшие его, начали сокращаться, и Шарль издал такой высокий, пронзительный вопль, что уже и не был похож на человеческий, и кончил — по всему животу, забрызгав руку и предплечье Макса, и Карлос был почти уверен, что капля попала ему прямо на чертов нос. И он кончал тоже. Он зажмурился и жадно глотнул воздух, словно тонул, и, наверное, прошло всего несколько секунд, но он не знал, не мог сказать, и его голова упала на плечо Шарля, и он упёрся в тёплую, твёрдую форму, к которой прижимался, чувствуя, как это тепло возвращает его на землю. Он снова мог дышать, вдохнул, уловив свежий запах одеколона Шарля, и пота, и ещё чего-то — землистого, тёплого, и понял, что это, должно быть, Макс. Он не отстранился. Карлос с тревожным взглядом на часы промокнул член и яйца бумажным полотенцем, пытаясь оценить ущерб, нанесённый его одежде, в то время как Макс безуспешно пытался впихнуть Шарля с ватными ногами в спортивные штаны. — Тебе нужно встать, schatje, давай же, — пожурил он, и Шарль застонал, наполовину обвиснув на плече Макса, пока тот поднимался, подкашивающимися коленями, между широко расставленных ног сидящего Макса, едва не коснувшись наполовину засохшего пятна спермы на диване. — Нам нужно встретиться с Сильвией на парковке через три минуты, tesoro, ты можешь идти? — спросил Карлос, заправляя себя в свои, к счастью, почти сухие трусы и натягивая брюки, похлопывая по карманам в поисках телефона и кошелька. — Putain, — снова простонал Шарль, а Макс рассмеялся над ним, швырнув ему футболку, которую Шарль умудрился не уронить только потому, что она зацепилась за ухо. — Не жалуйся, малыш, это была твоя идея, — сказал он, хотя и с нежностью. Шарль тогда мрачно посмотрел на Карлоса и мрачно произнёс: — Это не я. Макс уставился на него с разинутым ртом. Карлос не смог скрыть широкой ухмылки на своём лице. — Klootzak.