Пока цветы еще живы

Вечеринка в гостиной Гриффиндора была в самом разгаре. На полу валялись пустые бутылки, мятые бумажные стаканчики, тарелки с крошками, чьи-то носки… Джеймсу было хорошо. Привычная обстановка, все его друзья рядом. Можно даже сказать, что ему было отлично. — Поттер! — окликнула его Макдональд. Джеймс развернулся к ней. — Мне подливать тебе в стакан усыпляющее зелье или ты не собираешься завтра устраивать тренировку в шесть утра? — Только если персонально для тебя, потому что летаешь ты просто отвратит… Он не успел договорить, потому что в него прилетел стаканчик. Джеймс рассмеялся и потер переносицу. Он определенно был пьян. — Гляньте на них! На диване стояли Сириус и Питер, на их шеях висели гавайские ожерелья, видимо, трансфигурированные из украшений девочек. Из проигрывателя доносились слова: «Ayy, macarena» В этот самый момент мальчики покрутили бедрами, отчего Джеймс снова начал смеяться. Он взглянул на Ремуса. Его щеки пылали, а немного остекленевшие глаза от алкоголя были устремлены прямо на Сириуса. — Хочешь также? Лунатик повернулся к Джеймсу и вопросительно посмотрел на него. — Давай, иди к ним. — Что? А, я не… Ремус тряхнул головой и встал с кресла, видимо, направившись за новой порцией алкоголя. Честно говоря, в гостиной было душно, даже охлаждающие заклинания особо не помогали. Поэтому Джеймс поднялся и вышел из помещения. Прохладный воздух коридоров приятно прошелся по коже. Все вокруг немного плыло, Джеймс, шатаясь направился к туалетам, чтобы умыться. Он понятия не имел, как завтра проснется к первой паре. Идея не идти на завтрак казалась все более заманчивой. Войдя в уборную, он вдруг услышал кашляющие звуки, как будто кого-то тошнит. И так как Джеймсу всегда есть дело до других людей (исключая, конечно же, Нюниуса и бóльшую часть Слизерина), он постучал в дверь и спросил: — Эй, все нормально? Звуки прекратились и наступила тишина. Джеймс дернул ручку, но та не поддалась — Все в порядке, — послышалось наконец. — Точно? Может быть, тебе принести воды? — Просто…уйди, — хрипло отозвался кто-то. Джеймс пожал плечами в ответ и послушно убрался из уборной. В конце концов, он был слишком пьян, чтобы вести с кем-то конструктивный диалог. Уже было почти три часа ночи, поэтому было принято коллективное решение — пойти спать. Джеймс, зевая, плюхнулся на кровать. — Вы собираетесь идти на завтрак? — обратился он к своим друзьям. Пит промычал что-то невнятное. — Я завтра вообще никуда не пойду, — лениво отмахнулся Бродяга. Джеймс повернулся в сторону Ремуса, но оказалось, что тот уже уснул. — Спокойной ночи, ребята, — вздохнув, сказал Джеймс и опустил балдахин. — Ты же понимаешь, что меня сейчас стошнит? — прошептал Сириус, — еще бы сладких снов пожелал. — Ой, да иди ты, я стараюсь быть вежливым. — Вежливым? — Да, кому-то это слово знакомо. — Замолчите уже оба, — заныл Питер, что вызвало улыбку у Джеймса. — Самой отвратительной ночи, ненавижу вас. — Взаимно, Поттер, — ответил Сириус. Джеймс закрыл глаза, и, как это обычно бывает, в его голову полезли непрошенные мысли. Казалось, что с каждым днем их отношения становятся лучше. Да, Ремус почти всегда молчит рядом с Сириусом, но он хотя бы может смотреть на него. Все они могут не просто смотреть на Сириуса, а видеть его. Было ужасно два месяца делать вид, что его вообще не существует, потому что для Джеймса весь остальной мир существует только тогда, когда рядом есть он. До полнолуния еще две недели и Джеймсу нужно, чтобы они были все вместе. Он надеялся, что Ремус позволит. Потому что в любом случае…все зависит от него. Джеймс подумал, что надо поговорить с Лунатиком. Он разобрался с квиддичем и кучей домашки и теперь, вроде бы, он готов попробовать. Просто с Ремусом всегда было тяжелее. Если Сириус — открытая книга, то Лунатик скорее запертая пятью замками библиотека. Но Джеймс любит их обоих. И он отчаянно желает, чтобы они снова были все вместе.

***

Джеймс был уверен, что суп — лучше любого антипохмельного зелья. Конечно, хогвартский бульон не сравнится с маминым, но это все равно потрясающе. — Ребята, мы неправильно начали этот год, — заявил Сириус. Когда никто не ответил, он закатил глаза и продолжил: — Нам нужно устроить розыгрыш. Сириус взглянул на Джеймса, ожидая поддержки. Чтобы понять позволительно ли это в их ситуации. — Я согласен, — ответил Питер и теперь на него были устремлены два вопрошающих взгляда. — Эм…Лунатик, ты как? Ремус прикусил губу и пробормотал: — Да, думаю, это будет здорово. Сириус чуть ли не подпрыгнул от счастья. — Нам нужно снова сделать эту смесь…только теперь… — начал тараторить он. — Ты имеешь в виду, мне надо снова сделать эту смесь? — усмехнувшись, перебил его Ремус. — Лунатик, прошу-у-у! В этот раз мы приклеим их к долбанным метлам! Джеймс хмыкнул. — Что ж, звучит неплохо. — Неплохо, блять? Представь, как они с метлами, приклеенными к их заду, вышагивают к Слизнорту? Питер прыснул и закивал в знак одобрения. — Ремус, что скажешь? — спросил Джеймс. Честно говоря, это был бы отличный розыгрыш. Возможно, один из лучших. Ремус вздохнул и, покосившись на Сириуса, пробурчал: — Ладно-ладно, дайте мне два часа. — Отлично, тогда сегодня ночью проберемся в чулан для метел. Как раз у них тренировка завтра с утра. Прекрасное зрелище за завтраком обеспечено! Пока Сириус продолжал бурно обсуждать идею с Питером, Джеймс повернулся к Ремусу и спросил: — Мы можем поговорить после обеда? — Что-то случилось? — Нет-нет, просто нужно поговорить. — Хорошо. Спустя пару минут Джеймс поднялся из-за стола, и Ремус пошел вслед за ним. — Лунатик, как ты себя чувствуешь…ну…учитывая все… — Сохатый, все хорошо. Джеймс был рад, что Ремус перебил его, потому что он просто не понимал, как нормально сформулировать свои мысли. — Ну, конечно, мне все еще бывает…больно, я думаю, ты понимаешь, — запустив руку в свои волосы, продолжил Ремус, — но я видел как ты себя чувствовал без Сириуса и мне кажется, что я…смогу с этим жить. — Лунатик, я…я простил его, но тоже не забыл. И мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Правда. Ремус грустно улыбнулся и покачал головой. — Знаешь, я всегда думал, что ты простишь Сириусу, что угодно. У меня с ним…не такая связь. Но, как оказалось, я такой же как и ты, — Ремус сглотнул и зажмурился, будто ему было больно это говорить, — я простил его на следующий день, поэтому не знаю, отчего мне хуже — оттого какой я слабый или оттого, как поступил Сириус. В такие моменты Джеймс очень злился на Блэка. Ему не хотелось видеть Ремуса сломанным. Потому что он и так почти всегда такой. Но когда они были рядом с ним, Лунатик становился счастливее. Потому что Мародеры — это доверие, принятие и поддержка. Мародеры — нечто гораздо бóльшее, чем восемь букв и их клички. Мародеры — это семья. А Сириус все испортил. Привел долбанного Снейпа во время превращения Ремуса. И поэтому сейчас Джеймс вынужден был смотреть в грустные глаза Ремуса и не знать, что ему сказать. — Мне жаль, — только и смог проронить он, — но мы справимся, я обещаю. *** — Блять, Бродяга, твое плечо торчит из под мантии. — Ну я не виноват, что ты так разжирел за лето, — усмехнулся Сириус и поправил мантию. — Да иди ты, я в идеальной форме охотника! — уверено заявил Джеймс, хотя все же бросил взгляд на свой живот, что вызвало смех Сириуса. Они осторожно отворили дверь чулана и вошли внутрь. Взяв метлы слизеринцев, Джеймс начал выливать смесь. Последний раз они использовали ее, когда смазали лавки слизеринского стола в Большом зале. Тогда, к сожалению, эффект длился всего час, но в этот раз Ремус доработал рецепт и теперь их задницы будут приклеены к метлам как минимум пять часов, примерно это же время понадобится на приготовление «противоядия». — Эй, Сохатый, — окликнул его Сириус, — вы же говорили с Ремусом обо мне, да? Джеймс сглотнул и остановился. — Я…оставь это. Он не хотел об этом говорить. Ему хватило сегодняшней беседы с Ремусом. — Блять, Джеймс, я правда пытаюсь… — Я тоже пытаюсь, но не… — Не знаешь как. Я тоже. Джеймс грустно усмехнулся от того, что в очередной раз Сириус понял его без слов. Иногда ему казалось, что они могут вообще не говорить между собой и все равно будут понимать друг друга. — Я думаю, нам всем нужно время, — наконец произнес Джеймс. — Угу, — ответил Сириус и продолжил смазывать метлы. Они довольно быстро справились и, проверив карту, Джеймс накинул мантию и жестом подозвал Сириуса к себе. Коридоры были пусты, по дороге им даже не встретилась миссис Норрис, что было довольно удивительно, учитывая то, как эта мерзкая кошка любит бродить по ночам. У входа в гостиную Джеймс остановился. Он правда не хотел этого говорить, но он устал целый день держать эту мысль в себе. — Блять…он простил тебя на следующий день, Сириус. Мне потребовался почти месяц, — он тут же сбросил мантию и оставил Сириуса в коридоре. — Мне жаль, — услышал Джеймс, войдя в гостиную. Он ничего не ответил. Каждый из них постоянно говорит эти два слова, но они ни черта не помогают. *** Это оказалось гораздо смешнее, чем они думали. Мало того, что к задницам Розье и Крауча были приклеены метлы, так они сами вдобавок были измазаны грязью, как будто забыли долбанное Эскуро. — Черт, я не вижу Регулуса, видимо, он проспал тренировку, — разочарованно заявил Сириус. Ах, точно. Как раз из-за младшего Блэка они не вышли в финал в прошлом году. Гриффиндор обходил Слизерин аж на восемьдесят баллов, но Регулус поймал снитч. — Как же мне хотелось увидеть выражение его лица… — продолжил Сириус. Хотя они редко говорили о Регулусе, Джеймс прекрасно понимал, какую боль тот причинил своему брату. Иногда Джеймс даже винил его за это и порой очень злился. К измазанным в грязи слизеринцам подбежал взволнованный Слизнорт и начал хлопотать вокруг своих студентов. — Это чертов Поттер и его сучки, я отвечаю… — вопил Крауч. — Вы мои сучки, поняли? — Черта с два, Поттер, — ответил Ремус, но Джеймс не смог не заметить расплывающуюся улыбку на его лице. Они уже собирались уйти, как вдруг заметили Макгонагалл, стремительно направлявщуюся к ним. — Профессор, мы не имеем к произошедшему, — начал наигранно лебезить Сириус, но деканша тут же оддернула его. — Мистер Поттер, пройдемте со мной. — Профессор… — начал было говорить Джеймс, но Макгонагалл перебила его: — Сейчас же. Вздохнув, Джеймс встал и пошел за профессором. Ребята лишь пожали плечами и прошептали ему: «удачи». — Я не совсем понимаю… — снова попытался завести диалог Джеймс, но Минерва лишь отчеканила: — Скоро все увидите. Он думал, что они идут в ее кабинет, но по всей видимости, Макгонагалл вела его в…Больничное крыло? В палате их уже ждал Дамблдор и мадам Помфри. — Профессор Слизнорт разбирается с инцидентом, поэтому не сможет подойти. Я извещу его обо всем, — заявила Минерва. Наконец, Джеймс взглянул на койку, к которой они подошли. — Я не очень понимаю…зачем я здесь, — сказал Джеймс, глядя на Регулуса Блэка, лежащего на кровати и, судя по-всему, спящего. — Вам что-нибудь известно о ханахаки? — подала голос Помфри. — Эм… — Джеймс сморщился, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но так ничего и не нашел в недрах своей памяти, — нет. — Тогда это будет гораздо тяжелее, — тяжело вздохнув, сказала Поппи. — Постарайтесь сохранять спокойствие, мистер Поттер, — проговорила Макгонагалл. — Да что здесь происходит, я не понимаю, — растерянно пробормотал Джеймс и взглянул на Дамблдора, который стоял словно статуя, вообще не включаясь в ситуацию. Ничего нового. — Ханахаки — очень редкая болезнь, преимущественно встречающееся у чистокровных волшебников. Она случается из-за неразделенной любви. Из симптомов — головная боль, слабость, тошнота, кашель с кровью и лепестками цветов… — Помфри тяжело вздохнула, подошла к Регулусу и подняла его майку. — Что это…что это за херня? — проговорил Джеймс, со страхом смотря на бутоны, расцветающие на ребрах парня. — Самый главный симптом болезни, мистер Поттер, — грустно произнесла Поппи и опустила майку Регулуса. — От этого же есть…лекарство? — почти прошептал Джеймс. — В этом главная проблема этой болезни, — вдруг вклинился Дамблдор, — только взаимные чувства, мой мальчик, иначе Регулус…покинет нас. И в этот момент Джеймс, кажется, наконец-то понял, что здесь происходит. — Подождите, то есть, Регулус… — он не смог закончить это долбанное предложение. — Влюблен в вас, мистер Поттер, — на выдохе произнесла Макгонагалл. Джеймс закрыл глаза, желая оказаться где угодно, но только не здесь. Потому что этого просто не может быть. Регулус, мать его, Блэк, брат его лучшего друга…влюблен в него. И умирает из-за этого.